Формула привязанности

- Я рад, хотя ты явно не лучший из тех, кто мог бы сидеть со мной рядом. - Макс абсолютно не стеснялся говорить открыто всё, что он думает о Джордже, несмотря на то, что в комнате помимо них было достаточно людей. У Рассела не было ни сил, ни желания пускаться в перестрелку подколами. Обычно парни сразу, как только видели второго на горизонте, начинали сотрясать воздух своими громкими высказываниями. Но сейчас Ферстаппен не почувствовал даже привычной раздражённости в ответ. Его смутило это. Надо признать, эти оскорбления ни для кого не имели веса. Так бывает в атмосфере безусловной конкуренции, твой соперник тебе и враг, и друг. Такие пререкания были скорее игрой, чтобы обоим сбросить эмоции, и затем показушно мило обниматься при встрече. Но в эту минуту Джордж не ответил на "приглашение поиграть". Макс невольно вспомнил лицо пилота Мерседеса после гонки, и в его душе появилась крупица сомнения.

***

В студии всё было сделано так, будто цель проекта — не погасить, а развеять свет. Тёплые лучи падали на два кресла, сквозь прозрачную перегородку виднелась команда со светотехникой, но во всем помещении, несмотря на количество людей, царила тишина. Не та натянутая тишина гонок, а мягкая, словно внимающая каждому шороху. В проекте предполагался ведущий, предусмотрительно добавленный руководством команд, иначе "они передерутся насмерть". Этого человека никто здесь особенно не знал, но выглядел он достаточно важно, одет с иголочки, в руках держит блокнот. Если бы любой из людей, находящихся в комнате, заглянул в его записи, то обнаружил бы там только одно слово - "слушать". Гонщиков попросили выйти и зайти вместе, для красивого кадра. Наконец оба парня уселись в кресла и неловко молчали, ожидая, что второй начнет говорить. Спустя минуту ведущий взял инициативу в свои руки и начал с самых простых вопросов из разряда знакомства. Первые выпуски планировалось раскрыть пилотов публике, а затем уже развлекать совместной деятельностью. Макс и Рассел отвечали на вопросы, не думая, как делали тысячи раз под камерами. Однако никто из них не посмотрел на второго, не задал ему вопрос, даже не пошутил. Британец смотрел вперёд, куда-то за камеру, но его взгляд ни на чем не останавливался, он словно смотрел сквозь стены. Его глаза, когда они встретились с камерой, блеснули привычной яркой голубизной в лучах света, но в них одновременно и не было никакого сияния. Так блестит драгоценный камень на солнце, безумно красивый, но холодный и мёртвый. Макс четко смотрел на задающего вопросы, он, казалось, игнорировал Джорджа, но все его мысли занимало это сомнение, это предчувствие, что что-то не так. Несмотря на внешнюю холодность, Ферстаппен отличался поразительным умением понимать эмоции других людей. Так часто бывает, когда ты живёшь в токсичной семье с детства, это некий механизм защиты, утешающий приз за утерянное детство. Парень был сам не рад думать об этом, но никак не мог прогнать это ощущение: "Он всегда был идеально собран, действовал чëтко, да и чтобы так странно улететь на трассе. Что-то не так, но он ни за что не скажет что, как минимум мне. Почему меня вообще это так ебëт? И всë-таки... " Наконец ведущий простым голосом обратился к Джорджу: - А теперь давай что-то ещё, что редко звучит в эфире — не о болиде, а о тебе. Джордж молчал. Он слышал вопрос, но абсолютно не знал, что сказать, в голове было только глухое эхо чужих слов. Опять наступила тишина. Неожиданно её прервал Макс: - А, вы мне, да? Извините, задумался. Ну, как вы уже знаете... Британец впервые перевёл глаза из пустоты на собеседника, и на его лице, впервые за весь разговор, появилась эмоция удивления: "Что? Он... Помог мне? Бред. Нет, он точно видел, что вопрос мне, он же и сам молчал. И даже не пошутил про это?" Холодные глаза наконец-то загорелись мыслью замешательства и благодарности, направленной прямо Максу. Ферстаппен непринуждённо начал делиться своими интересами. Ведущий поднял бровь, но не остановил, сделал вид, что так и должно быть. В перерыве между рассказом о других гонках и гольфе, блондин сделал вид, что поправляет волосы и, как будто случайно закрыв лицо рукой, незаметно подмигнул Джорджу, который теперь неотрывно смотрел на него. Когда Макс поделился, как много для него значит победа, и как сильно злит проигрыш где угодно, ведущий сделал жест паузы: - А кто помогает тебе в такие моменты? Вопрос к вам двоим. Что даёт вам силы идти вперёд в таком трудном деле? Макс быстро ответил про внутренний стержень и воспитание (его неожиданная открытость поражала всех), но теперь взять внимание на себя уже не было возможным. Да и он уже достаточно пожертвовал своим личным, ради молчания соперника. - Мне тяжело сказать конкретно, - британец начал осторожно, словно ступая по тонкому льду, - вы знаете, жизнь странная вещь, иногда тебя радует одно, иногда другое. Я согласен с Максом, наше воспитание, атмосфера соперничества, в которой мы росли, даёт нам силы идти дальше. Мы гоняем ради гонок, если можно так выразиться. У человека, которого не приучили к адреналину и борьбе, быстро пропадёт интерес к такому спорту, но для нас другой дороги уже нет. Макс поперхнулся водой, которую пил, пока отвечал собеседник: "Он "согласен со мной"?!?! Да когда мы вообще себе позволяли такое говорить. По 1000 раз повторить одно и то же, лишь бы не согласиться друг с другом. Или он так меня благодарит?" И в этот момент оба словно приняли невидимый вызов: - Всë в порядке, Макс? - Джордж поинтересовался абсолютно без злобы. - Да, спасибо за беспокойство, просто неудачно вдохнул. Вся съёмочная команда напряглась. Такие нежности обычно служили затишьем перед бурей, однако одно напрягало всех, нигде не было слышно привычного сарказма. Люди по очереди переглядывались, но взрыва не наступало. Разговор постепенно перешёл в более личную плоскость. Джордж больше молчал, но и сам делился: про свою любовь к музыке, о плейлистах, которые иногда запускает ночью, когда не в состоянии заснуть: - Это как возвращение домой, даже если дом - это просто песни. Макс делился своим вкусом, но подколов не следовало. Наоборот, регулярно звучали фразы одобрения и поддержки: - Да-да, я тоже люблю этот альбом. Ну и, конечно, кто формула 1 без Тейлор Свифт? - В точку, все мы здесь зависимы от неё. - Джордж впервые за долгое время выпустил смешок и еле заметную улыбку. Кажется, на несколько минут он забыл о проблемах. "Ну уж из-за музыки они просто обязаны были подраться. Чем их накачали? " - ведущий шокированно ловил каждое слово. А в чем же был секрет, где вся та спесь и злоба, обычно закипающая у этих двоих? Парни снова играли в перестрелку, но только теперь милыми и добрыми фразами, словно соревновались "кто скажет больше". В любое другое время это был бы ядовитый сарказм, но сейчас оба словно открыли для себя, что так, оказывается, тоже можно. Рассел всё ещё был вялым, но в глазах появился маленький тусклый голубой огонёк, словно эта игра завела его. Съëмочная группа наконец устала ждать подвоха и думать о планах Б. Ведущий тоже откинулся в кресле, он прекрасно понимал, если это не подготовка к убийству, то это взорвёт все соцсети. Время подходило к концу, да и говорить о чем-то более личном, нежели интересы, на камеру не следовало. В конце интервью ведущий задал вопрос, которым словно хотел проверить, не сон ли это: - Мы уже готовы заканчивать, последний вопрос. Что бы вы хотели сказать друг другу сейчас? Снова повисла пауза, от которой все уже отвыкли. Наконец, Джордж, глядя прямо в глаза Максу, сказал: - Ты вовсе не такой холодный, каким пытаешься казаться. Ты не настолько зол, насколько хочешь быть. - Его голос дрогнул, но он держал взгляд. Макс ответил ровно и чётко, хотя эти слова соперника глубоко засели в его душе, словно его наконец увидели насквозь: - Я не только противник. Мы коллеги, а не только враги. И... Ты — сильнее, чем думаешь. Он не сказал красивых слов — сказал то, что действительно думал. Это было не утешение ради популярности, а честное, сердечное высказывание. Макс впервые сомневался в том, что нужно быть прямолинейным, уж не подумает ли кто, что вражды больше нет. - Ииии... Снято! Парень внимательно осматривал лица людей в помещении, но все отнеслись к этому, как к дежурному вопросу и начинали собирать оборудование. Все, кроме одного.

***

"Я... Сильнее? Он всё понял? Что это было вообще..." "Что с ним такое? Ещё и ни разу не упомянул Кармен, хотя обычно только о ней и трещит. Головой приложился что ли... " Оба в растерянности поскорее разошлись, даже не попрощавшись, чтобы переварить произошедшее.