Формула привязанности

Буквально через сутки настало время новых съëмок. Организаторы не предупредили Джорджа и Макса о том, что будет происходить в этот раз, поэтому Макс немного волновался. Он не жалел о спасении Рассела тогда, но не хотел больше выкладывать всю свою подноготную на камеру. Ферстаппен не привык откровенничать в принципе, а если бы и хотел это сделать, то тщательно выбрал бы собеседника. Волновался ли Джордж? Да, но не об этом. Он даже забыл о назначенной дате и почти опоздал, но, уверенный в том, что он виноват во всех неудачах каждого человека на планете, парень пожертвовал завтраком в пользу дороги до студии. Последний разговор с Максом почти не вспоминался ему, последний день он провёл в вегетативном состоянии. Он переживал уже не расставание, его сердце медленно, но плавно отпустило Кармен, теперь его мучила совесть. Совесть не та, справедливая, к которой привык каждый человек, не та, что винит тебя за кражу или слова сгоряча, а что-то совершенно новое. Рассел впоследствии назвал это совестью сам для себя, ибо ничего похожего больше он не знал. По факту же это был безжалостный червь-паразит, без выходных и перерывов копающий его мозг, обгладывающий сердце, подрывающий здоровье. Ни минуты с той гонки его не отпускала уверенность в собственной жалкости, ненужности и вине. Джордж никогда не сталкивался с таким и совершенно не знал, что могло бы помочь ему. Хотя за желание получить помощь он тоже чувствовал себя виноватым, поэтому и не мог найти выход. В его голове всё время стояло лишь одно желание: извиниться перед всеми и провалиться так глубоко под землю, как это только возможно. Однако сейчас, когда он сидел на заднем сиденье автомобиля, несущегося со всей своей скоростью на площадку, он неожиданно вспомнил разговор после провальной гонки. До этого момента парень не обращал на это внимания, его сознание даже не отметило это в памяти, но сейчас Джордж вспомнил эту неожиданную заботу. "Может быть, это был сон? Да, наверное, последние сутки я почти всегда либо спал, либо был на грани. Почему меня ещё не уволили? Это просто жалость по отношению ко мне. Что ж, даже если это и сон, это очень приятный сон. Наверное... " *** Студия была яркой, современной и до отказа забитой оборудованием. Белые стены оттенялись яркими акцентными деталями в интерьере, плотно стояли ряды камер на штативах, а по углам располагались стойки с микрофонами и осветительными приборами, залитые еле видным естественным светом из окна. В отличие от прошлой студии, в этой уличного света почти не было, весь он глушился искусственным, ярким и неестественно белым. В воздухе витал лëгкий запах чьих-то сладких духов и томатов. Британец и Макс прибыли почти одновременно и так же синхронно про себя отметили странный томатный запах. Оба не говорили о прошедшем, не заводили разговор в принципе, но и не сторонились друг друга. Джордж был достаточно потерян и холоден, весь его вид показывал полное погружение парня в себя, но Макс четко помнил своё обещание самому себе и как-то ловко исправлял неудобность момента. Несмотря на то, что проблема Рассела стала лишь хуже, первая беда сменилась второй, куда более страшной, сейчас он действительно был здесь, осознавал происходящее, даже немного улыбался в ответ на шутки со стороны. Все присутствующие в душе были рады такому поведению, списав последние неудачи на плохое самочувствие, но не Ферстаппен. Голландец чётко чувствовал, что-то все ещё не так, ничего не изменилось, разве что Рассел перестал быть таким бледным, но снова лезть здесь, при всех, он не собирался. И чувства не подводили парня, улыбки быстро сошли на нет, разовый заряд Рассела быстро закончился. Британец явно начинал нервничать, но где-то внутри, не снаружи. Но никто уже не успел заметить этого, все вели последние приготовления к съëмкам. - Итак, наши уважаемые зрители, сегодня мы проводим прямую трансляцию, однако её запись будет на... - Тот же самый ведущий радостно начал вещать в камеру, - мы открыли сбор пожертвований... Оба парня слушали через слово, пытаясь уловить какую-то информацию о том, что сейчас будет происходить. Наконец им это удалось: - Сегодня мы займёмся готовкой. Это сюрприз даже для наших пилотов, верно? - мужчина улыбнулся, Макс натянул кривую улыбку в ответ. Джордж просто кивнул и опустил глаза на столешницу, изучая гранитный узор. Тревога не давала ему сосредоточиться на происходящем, лëгкая тошнота постепенно поднималась с кончиков пальцев к голове. "Я только пришёл, а все эти люди уже меня раздражают до смерти. Все двигаются, говорят, столько света, господи, как тут некомфортно. " Впервые он ловил себя на мысли, что ему неудобно среди людей. Социальная батарейка британца села в мгновение ока под давлением этой внутренней "совести".

***

Парням вынесли необходимые продукты. Макс держался спокойно, даже скорее снисходительно. Спокойное выражение лица, лёгкая улыбка, он даже был чрезвычайно вежлив: - А что насчëт рецепта? Джордж, наверное, знает как готовить, но я в готовке не очень хорош. - Ферстаппен специально упомянул Рассела, чтобы иметь официальное право посмотреть на него и убедиться, что всё в порядке. Но парень мгновенно заметил, что Джордж только сильнее закрылся в себя и что сейчас ему находиться здесь совсем не хочется. "Я примерно вспоминаю это чувство. Вокруг слишком много всего и всех, ты хочешь просто уйти, ты сдаёшься. Правда, похоже, Джордж куда мягче меня и ему не удаётся бороться с этим, как удавалось мне. Это плохо, я не знаю, что делать. Если он будет отвергать любую помощь, никто даже не будет знать первопричину, а до чего он себя доведёт в таком случае страшно подумать " Ферстаппен быстро от заботы переходил к чëткому планированию. Он четко осознавал, что вытаскивать сейчас человека в таком состоянии в люди - худшее, что можно придумать, но иначе было нельзя. "Думай, Макс, думай... Нужно просто побыстрее закончить здесь и убедиться, что Джордж успешно доберëтся до номера. Меня он не послушает, но там ему точно станет легче " - Верно, Макс? - всë это время ведущий что-то вещал, но оба парня были заняты своими мыслями, не обращая внимания на это. - Да, конечно. - Ферстаппен быстро закивал. - Отлично. Что-то вы какие-то вялые. Ладно, давайте начнём, это точно вас взбодрит. Рассел смиренно кивнул и, даже не дослушав первый пункт рецепта, сразу направился набрать в миску воды. Ферстаппен был прав, он действительно отлично готовил, а уж рецепт вроде пиццы он мог воспроизвести даже во сне. Это его немного радовало, он и сам хотел уйти побыстрее, а если не давать Максу тормозить и просто делать, всё закончится достаточно скоро. Так и происходило, Макс без слов понял желание напарника, просто подавал ему то, что тот сухо просил и брал на себя какие-то небольшие действия, особенно стараясь незаметно забирать то, что связано с ножами, тёрками и прочим опасным, по его мнению, в этот момент. Как бы хорошо голландец не понимал парня, он всё-таки не мог знать, что в его голове наверняка. *** Тесто уже почти поднялось, а с нарезкой начинки было почти покончено, но тут ведущий, с недовольным прищуром наблюдающий за происходящим, подозвал одного из ассистентов, что-то шепнул ему на ухо и улыбнулся. Джордж заметил это, но решил не обращать внимания. Его словно разъедало изнутри густой кислотой, тело снова, как и во всё последнее время, начало ныть, голова тяжелела с каждой секундой. Британец быстро дышал и чувствовал, что если что-то сейчас упадёт или что-то случиться - он просто взорвётся. Сейчас он весь был подобен мине, на которой кто-то уже стоит, осталось лишь убрать ногу. И вот, почти через минуту уже стало ясно, что значил этот жест ведущего. - Знаете, у вас очень хорошая командная работа, видно, что гонки хорошо учат этому, - мужчина ехидно улыбнулся, - Давайте чуть усложним задачу на последнем этапе. Например... Завяжем глаза, как вам? Но этот вопрос был обращён не к пилотам, а к камерам и виртуальным зрителям за ними. - Да вы что, издеваетесь что ли?! - И Джордж взорвался. - Мы крысы подопытные что ли? Вы прекрасно знаете о наших взаимоотношениях, о таких вещах спрашивают заранее, не находите?! Глаза британца из голубых резко налились синим, прожигающим цветом, словно иглами прокалывающим ведущего, в добавок к гневным словам. После предложения ведущего Макс даже немного обрадовался. "Если он будет рядом, я смогу тоже контролировать ситуацию. Тем более, без зрения куда легче успокоиться, особенно выполняя знакомые действия. Да и если он будет рядом... Господи, почему я вообще рад этому? Забудь, забудь. " Но тут Макса резко пробудила гневная тирада Джорджа. Слова об "их отношениях" больно кольнули Ферстаппена в сердце. Он был уверен, что ярая вражда позади и сейчас хотел, чтобы Расселу просто было легче, но, видимо, так думал только он. Голландец не показал обиды, только чуть поднял бровь. Ведущий сначала вжался в кресло, Джордж никогда не позволял себе орать на кого-то вне гоночного процесса, но быстро собрался что-то резкое сказать в ответ. Макс, неожиданно даже для себя, опередил его, он легко тронул Джорджа за руку и тихо, чтобы слышали только они, произнёс: - Мы в прямом эфире, здесь ничего нельзя вырезать. Давай просто сделаем как просят и забудем об этом. Ты настолько меня ненавидишь? Рассел перевëл ядовитый взгляд на него, казалось, что сейчас он просто испепелит напарника, но огонь в глазах быстро потух. Британец не позволил себе даже нахмуриться в сторону Макса. Тот мысленно улыбнулся про себя, этот жест вполне давал возможность забыть обиду от горячих слов. Джорджа словно током ударили последние слова голландца. Ферстаппен, похоже, сам не осознавал, что спросил это, видно, вырвалось само, но британец хорошо услышал это. Всë, что он сейчас сказал, он на самом деле не думал, он вообще почти ни о чëм не думал сейчас, просто нашёлся повод наконец-то хоть временно слить своё напряжение, и он неосознанно сделал это. Его куда больше раздражало простое неуважение и нежелание спросить и предупредить о происходящем заранее, чем то, с кем нужно будет заканчивать готовку. Это и осознал британец после вопроса Макса. - Нет, не ненавижу. Больше не ненавижу, - так же неожиданно тихо ответил Джордж. Он не скинул руку парня со своей, только чуть ближе наклонился к нему, чтобы убедиться в том, что его слышит только нужный человек. - Извини меня. Я не знаю, что на меня нашло. Джордж еле заметно кивнул и повернулся к камере. - Извините, я не знаю, что на меня нашло. - Повторил он уже громко. - Я очень плохо спал сегодня. Конечно, я думаю так будет веселее. Вся съëмочная команда выдохнула, а самые смелые помогли парням закрепить повязки. Сначала Джордж и Макс почти синхронно врезались в кухонный остров, где лежали ещё не дорезанные помидоры. Затем так же, командой, уронили миску с ними на пол. Макс тихо засмеялся, а Джордж, неожиданно для себя, честно улыбнулся, без притворства или злобы. Ему и правда стало куда спокойнее, когда он перестал видеть, как бы странно это не звучало. Раздражающий свет, люди, всё это теперь осталось тихим фоновым шумом где-то далеко, основным ориентиром стал смех голландца, который и заставил парня улыбнуться. Этот голос единственный не раздражал его, наоборот, британец сам почувствовал себя легче, услышав спокойствие второго. - Мы так ничего не сделаем ха-ха, - Ферстаппен аккуратно попытался придержать Джорджа, чтобы тот не двигался, - мы так сейчас всë раздавим, нужно аккуратно собрать. Давай, прямо там, где стоишь, аккуратно наклоняйся. Только не шагай, ради бога! - Макс почувствовал рукой, что британец пошевелился. - Стою, стою. - Джордж послушно выполнял задание Макса. Пусть он и лучше знал что делать, но ориентироваться без глаз ему было достаточно тяжело, а вот голландцу, судя по всему, было так же легко, как и всегда. Рассел не задумываясь принял лидерство напарника. В очередной раз, когда оба нагнулись проверить, можно ли двигаться дальше, Макс, зная, что секунду их лиц не будет видно за столешницей, тихо спросил: - Эй, точно всë хорошо? - Да. Знаешь, спасибо тебе. Давай как-нибудь потом поговорим, - парень поднялся и смахнул кудрявый прядь со лба. "Он предложил поговорить или мне показалось?" - Так, чтобы не сшибать всë, вам нужно держаться вместе, - ведущий знал, что этот ход хорошо оживит аудиторию и уже чувствовал запах премии. - Спасибо, мы понимаем, - достаточно грубо отрезал Макс. Он не хотел первым лезть, и ждал какого-то отклика от Джорджа. - Какие предложения? Давай сначала всë нужное перенесëм поближе, а остальное отставим назад. И возьми меня за руку, чтобы остановить друг друга, если мы будем что-то делать не так. - Британец сказал это так просто, словно какую-то обычную вещь. Сейчас он и правда не предавал этому большого значения, он наслаждался хоть каким-то спокойствием после отпустившей тревоги и возможностью думать о чём-то ещё, кроме своих проблем. Ферстаппен, пару раз промахнувшись, нашëл руку напарника и неловко сжал его ладонь. Ему словно вкололи лёгкую дозу адреналина, в животе завертелось что-то тёплое, мягкое и щекотное, но парень старался как можно скорее подавить это чувство. "Господи, да что со мной?" Джордж ощутил тепло от прикосновения и ему вдруг стало ещё спокойнее. Как будто всë вокруг просто исчезло, не было ни камер, ни людей, ни даже этого тихого шума от них. Только это спокойствие и тëплая рука Макса в его руке, нежно и крепко обнимающая его ладонь. Оба быстро поняли, что медлить нельзя, медиа не прощает даже лёгкой благосклонности друг к другу, а читать новости о собственной помолвке не хотелось. Хотя сейчас наверное это казалось не таким уж и ужасным событием. Выйдя из этого лёгкого транса, парни и правда начали куда ловчее справляться. Джордж всё время терялся, норовя налететь на какой-нибудь предмет, но Ферстаппен вовремя останавливал его. Парни подсказывали друг другу и действительно работали идеальным тандемом. Наконец всë было готово, не идеально, но вполне даже сносно, учитывая условия. Ставить еду в духовку с закрытыми глазами пилотам не позволили: - Расцепляйтесь и снимайте повязки. При всём желании не могу вам разрешить так работать с горячим. Джордж, тебе ближе, включай на 180 градусов и ставь, минут на пятнадцать. Отлично, да. А теперь, пока всë доготавливается, давайте немного поговорим. Парни, ещё щурясь от яркого света после темноты, улыбнулись друг другу и повернулись к камерам. Ведущий задавал какие-то простые вопросы о готовке, пока не дошёл о вопросе по прошедшую гонку. - Джордж, вы ещё не давали комментариев по поводу прошедшего уикэнда. Как вы можете пояснить произошедшее? Парень нахмурился и на секунду сверкнул синим в глазах. Этот вопрос отогнал его эйфорию и тревога снова начала накатываться откуда-то издалека, словно снова наполняя его как бокал. Но вместо раздражения со злостью, которое было в нём сначала, к нему опять подступала огромная вина. Он сам не знал, что хуже, злость или вина, но ни то, не другое разумеется не нравились ему. Словно большой валун это чувство вдавливало его в пол, подгибая колени. Ферстаппен прищурился и стрельнул глазами сначала на ведущего, затем быстро на британца. Сейчас он никак не мог бы заступиться за него, иначе это было бы уже слишком, и могло поставить на обоих клеймо любовников и чего там ещё. Неизвестно, как реагировало бы начальство на такие выходки. - Я почувствовал себя плохо, я думаю, вы видели это по моему внешнему виду, но решил не сходить с трассы и продолжать заезд, насколько это возможно. - Рассел выкрутился, соврав о том, что почувствовал себя плохо только уже в болиде. Но всех устроил такой ответ и непринуждённый диалог продолжился дальше. Однако спокойствие уже не вернулось к Джорджу. Наконец-то, спустя несколько минут и снятия проб с блюда прозвучало заветное: - Всем спасибо! Удачной недели! И... Снято!

***

Джордж подождал Макса у главного входа, впервые не избегая контакта. - Ещё раз извини, я не хотел тебя обидеть. Просто это очень некультурно. - Я согласен и совсем не злюсь. Вышло же вполне неплохо, так? - Этим вопросом Макс скрыто пытался узнать, понравилось ли Джорджу всë происходящее, и речь была вовсе не о еде. - Да, очень даже. Я и с открытыми не всегда так готовлю. Тебе в какую сторону? Можем часть дороги проехать вместе, мой водитель уже здесь. - Джордж прекрасно понял к чему спрашивает голландец и постарался замаскировать свой ответ. - Я хотел прогуляться, так что в любую. Вон машина, да? Рассел кивнул и повисла неловкая пауза. Спустя несколько минут дороги к машине, когда оба сели на задние сиденья, он наконец прервал еë: - Знаешь, оказывается с закрытыми глазами становится куда спокойнее. Хотя мы же обычно ориентируемся на зрение. Это странно. - Ничуть. Если бы ты просто закрыл глаза и попробовал жить обычную жизнь, ты быстро бы начал уставать и нервничать. Но здесь ты выполнял привычные для себя действия, да и был не один, - последние слова Макс постарался произнести тише, - это наоборот даёт спокойствие. Ты не думаешь о лишних вещах, скорее так. Это один из приёмов психотерапии, вообще работу с головой через тело я нахожу достаточно эффективной. Ферстаппен замолчал, испугавшись, не сказал ли он лишнего. Джордж вскинул брови: - Ого. Откуда ты это знаешь? Ты знаком с психотерапией? - Ну, да, но я бы не хотел сейчас об этом, это долгий разговор. А ты? - Что я? - Ты не хотел бы поделиться со мной? Я не настаиваю. - Пожалуй нет. Рассел отвернулся в окно. Его напряжение в каждой мышце, тяжесть каждой мысли летали в воздухе, но Ферстаппен больше не осмелился лезть. - А ты был в том парке? - Макс быстро сменил тему и указал в окно. - Нет, а что там? Парни продолжали непринуждённый диалог без смысла почти всю дорогу. Чуть не доезжая до отеля Рассела, Ферстаппен попросил остановить. Он уже был уверен, что парень доберётся в целости, а значит, всë что мог сегодня, он сделал. Кроме ещё одного, что он хотел сделать уже несколько дней. Джордж решил выйти вместе с голландцем и пройтись чуть-чуть пешком, поэтому отпустил водителя и легко махнул рукой ему вслед. - Джордж, -наконец решился Макс. - М? - Знаешь, всë, что я говорил тебе раньше... Я так не думаю, вот. Каждое слово парень словно пытался выбить из камня, извинения ему всегда давались очень нелегко, но сейчас он почему-то ставил это важнее себя. - О чëм ты? - Я не думаю, что ты плохой гонщик или человек. Я просто... Шутил, наверное, не знаю. Я не был хорошо с тобой знаком и говорил глупости. Голландец отвернулся в сторону, чтобы не смотреть в глаза. Он знал, если смотреть Джорджу в глаза - ничего сказать не получится. - А, ты об этом. Я всë понимаю, не переживай. Я тоже многое тебе сказал по той же причине. Давай забудем, ладно? Я даже не вспоминал об этом, если честно, и не хочу больше. Ты куда приятнее, чем я думал. Макс легко покраснел и постарался отвернуться ещё сильнее, словно разглядывая фасад дома, чтобы британец не увидел его румянца. - Да, давай забудем. Нам кажется здесь в разные стороны. - Да, мне прямо, - и тут Рассел резко, неожиданно для самого себя обнял Макса. Он ничего не вкладывал в это, просто подчинился порыву. Ферстаппен вздрогнул, покраснел ещё сильнее и оглянулся, чтобы убедиться, что никто не видит их. Но вокруг было спокойно и тихо, и голландец наконец позволил себе ответить. Но не слишком долго, он отстранился первым, уже не скрывая своего красного лица. Рассел тоже чуть зарумянился, мягко улыбнулся, явно преодолевая усталость и тревогу, и попрощался: - До встречи, я пойду. - Парень направился к себе. Макс кивнул и медленно пошёл в своём направлении, всё ещё пытаясь отойти от лëгкого шока.

***

- Всем спасибо! Удачной недели! И... Снято! Шарль тяжело выдохнул белый дым, погасил экран телефона и сунул его в карман. Он ещё раз затянулся, выпустил несколько белых облаков и бросил сигарету на землю, придавив еë подошвой. - Неужели я чем-то хуже? - Спросил брюнет в воздух, кашлянул и направился к машине. В его голове уже зрела большая идея, превращаясь в план.