Формула привязанности

Стук в дверь гулко отразился от стен пустого коридора. Стучащий подождал несколько секунд и ещë пару раз ударил костяшками дверь кабинета. - Да? Входите. Дверь плавно открыли изнутри навстречу гостю. - О, это ты, Шарль. Неожиданно. Рад тебя видеть, садись. Что-то случилось? - Тото отодвинул от стола стул, приглашая присесть и Леклер послушно ответил на предложение. - Я хотел поговорить. Вольф кивнул и сел напротив, покручивая в пальцах карандаш. - Вы знаете, мы с Джорджем росли вместе, гоняли вместе. Мы давние знакомые. А сейчас... Я вижу с ним происходит что-то неладное. Мы сейчас не очень близки, он не расскажет мне, но я думаю, он болен. Я очень беспокоюсь за него, правда, - это была явная и неприкрытая ложь, но скрывать еë и не было смысла. Тото понимал, что парень врет, но остальное, что он говорил было правдой. Неизвестно какую выгоду преследовал пилот, но Вольф и сам видел всë. Джордж стал сдавать, нести убытки, он стал просто невыгодным, - и я думаю, ему нужен отдых. Он показывал хорошие результаты, но сейчас просто устал. В конце концов, это тяжёлый спорт, вы же понимаете. Тото кивнул и выпустил карандаш из пальцев. Тот стукнулся об стол и откатился в сторону. - И что ты предлагаешь? - Дать ему отдых, больничный, если можно так сказать. Пусть на этой гонке за него выйдет запасной. Вы всë время боитесь выводить Боттаса, но ведь он давно не показывал себя в реальной гонке, а он усердно тренируется. Может сейчас он действительно будет хорош. Тем более, с последней гонкой, не в обиду вам, кто угодно мог бы ехать за Джорджа, он даже не боролся. Так что разницы нет, кто там будет плохо ездить, а Рассел отдохнëт. Леклер поднял взгляд на руководителя мерседеса. Вольф хмурился, по его лицу можно было прочесть, какую мысль он думает. Как опытный стратег мужчина оценивал риски. Шарль не торопил, он знал, что сейчас выгоднее подождать, и пустил свои лисьи хитроватые глаза по интерьеру кабинета. Он на пару секунд задержался глазами на совместной фотографии команды на стене, прищурился и снова посмотрел на Тото. - Пожалуй, ты прав. Я и сам думал об этом. Завтра на тренировки я выведу Боттаса. Если всë будет хорошо, на квалификации поедет тоже он. На ближайшей гонке точно выступит запасной, а далее посмотрим. Но зачем тебе это? Ты стабильно едешь впереди, какая тебе разница какая замена будет происходить? Леклер улыбнулся: - Говорю же, волнуюсь за товарища. Вольф вздохнул и кивнул, понимая, что пытаться получить правду бессмысленно. - Это всë. Могу идти? - Конечно, ты свободен. Шарль легко выскользнул из кабинета и прикрыл за собой дверь. Всë случалось так, как должно было случиться, ровно так, как он и хотел. Теперь ему оставалось дождаться тренировок и сделать всего один звонок. Он не сомневался в Боттасе, потому что заранее поговорил с ним и убедился, что тот действительно много тренируется и не потеряет возможность показать себя. Шарль шмыгнул в какой-то закуток где-то за контейнерами и достал сигарету. От радости ему очень хотелось выкурить эту победу, почувствовать еë вкус. Раньше он не был заядлым курильщиком, работа не позволяет, но в последние несколько дней он разрешил себе отрываться в качестве утешительного приза. Парень поджëг сигарету и глубоко затянулся, чувствуя как тепло разливается по телу и оно становится словно чуть ватным. Он собирался уже выдохнуть, как его окликнули. Леклер закашлялся, но как можно скорее кинул сигарету на землю, затушил и отодвинул ногой в сторону. Остаток дымка вышел из ноздрей, неприятно покалывая нос. - Эй, ты что куришь? - Макс прищурился. Шарль обернулся на голос, уже зная, кто это. Ферстаппен всегда лип как жвачка и сейчас он был последним, кого Леклер хотел видеть. - Нет, с чего ты взял? - Я видел. Ты как ребёнок, в самом деле. Заканчивай с этим. - Никому не говори, ясно? Я сам разберусь. Брюнет с лисьими глазами начал злиться, а голландец был не против ответить тем же. Оба были легки на подъëм и часто конкурировали между собой. - Что ты у мерседеса делал? Кажется, тебе в другую сторону. - Отвали, а, не твоë дело. Тебе в жизни чего-то не хватает? Иди куда шëл. - Ясно. Хорошо, пойду. А курить завязывай, - неожиданно спокойно ответил Макс, пожал плечами и пошëл обратно. Леклер немного удивился спокойствию всегда агрессивного соперника, но не придал этому значения. Когда Ферстаппен скрылся из поля зрения, Шарль достал новую сигарету, надеясь всё-таки насладиться этим моментом.

***

Ферстаппен, прислонившись к стене, оглядывал последние приготовления к квалификации. Инженеры суетились вокруг болидов, и среди их одинаковых спин, отличных только цветом формы, то и дело проглядывали знакомые лица пилотов. Кто-то стоял со шлемами в руках, кто-то с бутылками, кто-то уже был готов к старту. Среди всего этого многообразия и шума Макс пытался высмотреть всего одного человека. Джордж не связывался с ним после съëмок. Надо отдать должное, он и до этого не связывался с Максом, но сейчас голландец что-то предчувствовал, и это предчувствие усиливалось тем, что строгого лица с огромными грустными глазами нигде не было. В конце концов, понимая что заезд вот-вот начнётся, Макс остановил проходящего мимо инженера своей же команды: - Эй, а ты не знаешь, где Джордж? - В плане? - Сотрудник непонимающе улыбнулся. -Наверное где-то в отеле, может домой полетел на пару дней. Я не слежу за ним, извини. - Чего? Какое домой? А кто сейчас едет? - А, ты не в курсе? Тото сделал замену, он дал Расселу отгул на эту неделю. За него едет запасной. Уж очень он всех в последней гонке напугал, пусть отдохнëт. Пора начинать, давай уже загружаться. Ферстаппен не показал своего удивления, но внутри он был растерян. С одной стороны, это вполне верно, он и сам был, наверное, рад, что Джордж сможет отдохнуть, но с другой... Всë это было как-то странно. И почему он ничего не знал? Это было даже как-то обидно. Неожиданно Макс вспомнил Шарля, уходящего от контейнера мерседеса, но быстро отогнал эту мысль, не желая верить в неë. "Какая ему выгода? Вот именно, никакой. Просто совпадение. " Голландец твëрдо решил связаться с Джорджем после гонки. Возможно есть ещë что-то, о чëм он не знает. Ферстаппен резко выдохнул и загрузился в болид.

***

- Ты сегодня просто в ударе, поздравляю! - Да, неожиданно даже. Пилоты хлопали Вальтери по спине, тот широко улыбался в ответ. Макс, сам не зная почему, нахмурился. Он словно чувствовал, что это место, эта радость сейчас должна принадлежать Расселу, но эти люди даже не беспокоились о нëм. Ферстаппен тоже коротко и сухо поздравил запасного пилота и направился подальше от скопления людей. Он снова был первым, но вторым на решëтке, прямо за ним, должен был стоять не тот, кто обычно сражается с ним за каждый миллиметр асфальта, не его Джордж, а тот, кто сейчас словно забирал шансы британца показать, что он не сдался, а просто нуждается в перерыве. Всë это были только предчувствия, разумеется, никто ни у кого ничего не забирал, да и не было разницы, кто там где стоит на решётке. Но Максу почему-то было обидно. Впервые не за себя, а за другого, чужого человека. Или не такого уже и чужого? Сейчас Ферстаппен был готов даже предложить своё место британцу, если бы это помогло. Наконец Макс нашёл тихий уголок и набрал номер британца. Тот не отвечал, и Ферстаппен хотел уже было класть трубку, но на последний гудок в трубке прозвучало тихое: - Алло? Да? - Голос британца звучал как-то приглашённо, судя по всему, звонок разбудил его. - Ты спал? - Да, а что случилось? - Тебя не было... Я хотел спросить, всë ли хорошо. - Да... Наверное нормально. Макс почувствовал какую-то лёгкую протяжность в голосе собеседника. Неестественно спокойно для последних дней звучал голос британца. Ферстаппен как всегда молниеносно стрелял вопросами: - Ты пил? - Ну... -В трубке повисло молчание на несколько секунд, но скрывать было нечего, - да. - Ты уехал домой? - Ты можешь объяснить, что происходит? Это допрос? - на том конце провода послышался звук громкого зевка. - Нет, я просто волнуюсь за тебя. Так ты уехал домой? - Нет, я здесь в отеле, где обычно мы все останавливаемся. Только не надо приходить, ладно? Я выгляжу ужасно и хочу побыть один. - Тебе обидно, что тебя заменили, хотя ты и понимаешь, что сейчас ничего не сможешь сделать. А ещё тебе тяжело выполнять даже самые простые действия, даже просто встать с кровати ощущается как подвиг. Ты пьёшь, потому что так ты не слышишь свои же мысли и можешь уснуть в спокойствии, но ты знаешь, что долго так не сможешь. Тебя раздражает всë вокруг, но одновременно с этим ты чувствуешь, что виноват во всëм, что происходит. Я прав? Снова повисло молчание. - Так я прав? - Да. Откуда ты знаешь? - Я не знаю, я это чувствую. Я хочу тебе помочь, вот и всë. Ты не подпускаешь меня, это твоë право, я просто хочу, чтобы ты знал, ты не один. Я вижу, что происходит, и мне больно от того, что я не могу сделать тебе легче. Сам не знаю почему, даже не спрашивай почему я так беспокоюсь о тебе, не знаю. Просто... Если не принимаешь поддержку и не хочешь говорить, послушай мой совет, пожалуйста. Не нужно уходить в себя, это дорога в один конец. Пить, курить, сидеть одному и медленно увязать в этом всë глубже - это не выход, если ты, конечно, всë ещë хочешь выйти из этого. Я что-то понимаю в этом, поверь мне. Я поделюсь, если тебе будет интересно, просто это не телефонный разговор. Но ладно, мне не нужна помощь, я не хочу сейчас опять о себе. Просто скажи, что ты услышал меня, ладно? Снова молчание. - Джордж? - Да. Я услышал тебя. Что ты будешь делать в понедельник? У нас будет перерыв и, может, мы могли бы встретиться. Я был бы не против. По спине Макса побежали мурашки. Только что Рассел принял его? Согласился на помощь? Сердце голланца забилось быстрее, он покраснел, неожиданно для себя и уже винил себя за то, что стоит на улице, где нет-нет, а пройдëт человек. Конечно, британец уже говорил о том, что им нужно поговорить, но это было скорее фразой в воздух, а сейчас вполне конкретно и чëтко. Если ему не послышалось, разумеется. В этом Ферстаппен решил убедиться ещë раз. - Что? Извини, у меня прервалось. - Я говорю, свободен ли ты в понедельник? Мы могли бы задержаться здесь и зайти, например, тут в один ресторан. Там достаточно спокойно, мы сможем поговорить. - Да, да, конечно свободен, как скажешь. Макс чуть не ударил себя по губам, поняв, что слова, которые вырвались из его рта, звучали слишком радостно в сравнении с состоянием Рассела и могли бы оскорбить его. Или что ещё хуже, указать на какую-то личную выгоду Макса от этого. Но похоже, что британец ничего не заметил. - Я думаю ты прав во всëм, я уже схожу с ума. Наверное, мне даже нужен врач. Но высказаться кому-то вроде неплохое начало, да? - Да, ты абсолютно прав. Я постараюсь помочь, чем смогу. Кстати, а почему ты не попросишь помощи Кармен? Или она тоже не знает, как помочь? - Не важно. Давай договоримся о времени позже, - британец сменил тему, - я сейчас попробую развлечь себя как-то иначе. - Хорошо, спасибо, что послушал меня. - Тебе спасибо. Пока Телефон равнодушно закончил разговор гудками. Несмотря на радость от предстоящей встречи, Макс понимал, Рассел сам не верит в то, что встреча или разговор, а может даже врач помогут ему. Сейчас он точно не видел возможности вернуться в своё обычное состояние, а соглашался скорее чтобы не обидеть Ферстаппена. "Может, мои слова хоть немного убедили его в том, что я что-то понимаю. Надеюсь. " Пусть всë внутри голландца и ликовало от мысли о дружеском вечере, голова осознавала, ситуация тяжёлая. Ферстаппен даже немного был зол на себя за то, что смеет радоваться в таком положении, словно это было неуважительно. "Я должен показать ему, что мне можно доверять. Что бы там ни было, одному оставаться нельзя, а я чего-то стою. Если бы мне можно было бы просто знать, что происходит и быть рядом, я бы сделал всë возможное, чтобы он был счастлив. Господи, почему я вообще этим занимаюсь? Что со мной?" Макс сунул телефон в карман и медленно пошёл вперёд. Его мысли плавно стеклись к первопричине его беспокойства о сопернике. Как бы не пытался размышлять иначе голландец, все логические цепочки сводились в одну точку. "Он мне нравится? Да нет, не может быть. Я и не думал, что я такой.. Ну, не обычный. Хотя я и не мог думать, у меня никого никогда и не было. Если так поразмышлять, а влюблялся ли я когда-нибудь вообще? Наверное нет. Нет, это нельзя так называть, это слишком, ни в кого я не влюбился. Просто я рад, что он оказался хорошим человеком и хотел бы дружить. Да, просто быть друзьями. Но у меня есть друзья, я никогда не чувствовал себя так... " Так, размышляя кругами и всë время возвращаясь в точку "влюбился", Макс наконец признался себе, что Рассел не так уж и плох и заслуживает симпатии. Даже наоборот, шикарен, что уж там говорить. Ферстаппен договорился сам с собой, что он просто восхищён тем, каким его соперник оказался на самом деле, и поэтому британец ему симпатизирует, ни каплей больше. Что ж, если его это успокаивало...