Формула привязанности

Тëплый золотой лучик скользнул вниз по подушке, пробежав по лицу британца. Похоже, кто-то открыл окно в соседнем доме, невольно запустив солнечного зайчика в постель сладко спящих парней. Лучик пробился через щель в шторах и исчез так же быстро, как и появился, предупреждая о том, что жизнь за окном уже давно кипела, теряя в своём шуме людей, машины и целые улицы. Джордж зевнул, пытаясь вспомнить, от чего у него теперь такая тяжёлая голова. Что-то необычно тëплое лежало под его щекой. Рассел через силу разлепил глаза, вздохнул, пытаясь всë-таки отогнать сон и зевнул повторно. Наконец взгляд смог сфокусироваться и шатен навёл его на то тёплое, на чëм он так сладко развалился. Джордж вздрогнул и вскочил, обнаружив сладко сопящего Макса под боком. Спрыгнув с кровати, британец случайно сорвал одеяло и обнаружил, что они оба абсолютно голые, от чего его глаза округлились ещë больше. Сон как рукой сняло, а в голове стали появляться обрывки вчерашнего вечера. "О. Боже. Мой... Что. Это. Было. " Теперь Рассел прекрасно осознавал произошедшее и ему стало необычайно стыдно. Перед собой, перед Максом, перед Кармен, перед вообще всеми. Ему было бы стыдно даже за ту расстëгнутую пуговицу, а вчера он похоже сошëл с ума, раз позволил себе так чрезвычайно много. Джордж не испытывал отвращения или ненависти к Максу, наоборот, вся его симпатия к Ферстаппену была вполне на трезвую голову, и шатен не отказывался от неë, но то, что было после... Рассел быстрым движением поднял одеяло и снова укрыл голландца. "Не буду будить. Если у меня сейчас так раскалывается голова, наверное, у него тоже. Осчастливится сам, когда проснётся. Мамочки, как я себе разрешил? Это же было просто полтора бокала. Нет, я слишком хорошо всë помню, да и это всë-таки было вино. Что со мной случилось? Это он так на меня влияет? Может, что-то было в еде...? " Рассел быстрыми движениями убрал свою вчерашнюю одежду в шкаф, а одежду Ферстаппена аккуратно сложил на диван, взял себе чистую, постоял пару секунд, пытаясь оправиться от шока и звона в ушах, и пошëл в душ. Шатен решил, что смыть с себя всë произошедшее ещё раз не помешает, словно это помогло бы ему очиститься от страшного греха. Он специально включил воду по-холоднее, всë ещё надеясь обнаружить, что это сон. "Очень приятный, конечно, сон, но я совершенно не знаю, что он думает на самом деле. Он ведь тоже был так пьян, да, я помню его ярко-розовые щëки. И ещë много чего помню, господи... Если я был слишком настойчивым, я себе не прощу. Ну а кто, если не я? Нет, точно не Макс. Целоваться же я полез. Боже, я сошёл с ума. Получается, я набухал его и затащил к себе...? Господи, чем я вообще думал? " Джордж сам не замечал, что тëр руку уже несколько минут, но наконец всё-таки заставил себя через силу не думать хотя бы минуту и закончить душ. Когда Рассел вышел, Макс всë так же сладко спал. Британец как-то нерешительно сел рядом на кровать, не зная, что делать дальше. "Наверное нужно всë же разбудить. Разбудить? Да, и извиниться, всë рассказать, обязательно. Или оставить спать?" - Макс? Но никакой реакции не последовало. Джордж нерешительно коснулся плеча голландца, стесняясь снова сделать что-то лишнее, но тот всë ещё не реагировал. Рассел не решался будить более серьёзными методами, учитывая, что голландец лежал абсолютно голым, и остановился на том, что дождется его пробуждения здесь, рядом, только возьмëт кофе. Пока автомат в холле злобно гудел, британец уже продумывал все самые худшие исходы: вот его сажают за изнасилование, вот его семья отказывается от него, вот его увольняют... Вариантов всплывало тысячи, особенно хорошо Джорджу сейчас приходили на ум сцены гнева Макса. Боязливо вспоминая впечатления вчерашнего вечера, британец теперь вполне хорошо себе представлял физическую силу голландца, а если к ней добавить его ярость - от шатена и мокрого места не останется. Джордж задумчиво отпил кофе, но всё-таки решился вернуться в номер. Оставлять голландца одного значило стать сбежавшим трусом. Уж лучше пусть британцу влетит на месте, но это будет справедливой расплатой за всë содеянное. И Рассел был готов понести любое наказание, даже скорее сам хотел этого. Так далеко отойти от совершенства для него было безумием, требующим искупительных мук. Дверь в номер закрылась и тихо пискнула. Рассел снова присел на край кровати, оставив кофе на столике. Горячий стакан уже достаточно обжëг руку, и шатен решил дать ему остыть. Макс лежал также, и Джордж, уставившись на него пустыми глазами, снова ушëл в раздумия. "Крепко же он спит. Я тут хожу, дверью хлопаю, а он даже не слышит. Даже завидую, я бы уже вскочил. Сколько времени? Десять двадцать шесть, понятно... " Про себя шатен не мог не заметить, видеть, как грозный чемпион мира вот так сладко посапывает в его постели, было очень умилительно. И несмотря на свой страх расправы за самовольность, британец не мог сдержать заботливый взгляд и лёгкую улыбку. Улыбаться и правда было чему: сильное тело Макса, сплошь покрытое идеальными мышцами, лежало в какой-то детской позе: раскинутые в сторону руки, чуть запрокинутая голова и совсем немного приоткрытые губы. Какой-то необъяснимый шарм был в этом объединении силы и расслабленности. Может быть потому, что видеть это мог сейчас только он, Джордж Рассел, и никто больше в мире. Только ему сейчас досталась такая честь, и парень был где-то далеко даже горд собой. "Пусть он и убьёт меня, когда проснётся, но зато я смогу налюбоваться на это. Да, какой же он всё-таки красивый... И какой же я всё-таки идиот. Только стараюсь не думать о нём, так Макс словно сам меня заставляет. Неужели я и правда влюбился, раз так думаю? Вот так просто? " - А можно мне тоже кофе? Рассел моргнул и сфокусировался на лице Ферстаппена, чуть вздрогнув от неожиданности. Макс сонно потëр глаза и легко улыбнулся. - Я говорю, твой кофе очень вкусно пахнет, я и проснулся. Британец виновато заморгал. - Нет, ты не переживай, ты меня не разбудил, - голландец словно понял, о чем думает британец, - хотя знаешь, не хочу кофе, ладно. Иди сюда. Последняя фраза прозвучала как-то случайно резко из-за осиплого утром голоса Макса, но Джордж интерпретировал это по-своему: "Вот оно. " Рассел мысленно помолился за здоровье семьи, за упокой собственной души и, боязливо прикрыв глаза, чуть придвинулся к Максу, ожидая, что сейчас на него посыплются огромные количества нецензурщины, а то и того хуже, оплеухи. - У тебя всë хорошо? Ты в порядке? - Ферстаппен уже удивлëнно сидел на кровати, вовремя подтянув одеяло повыше. Джордж вздохнул: "Значит, я первый... " - Извини меня, пожалуйста. Я понимаю, за такое, наверное, невозможно простить, поэтому я сделаю, всё, что скажешь. Я полностью признаю свою вину. Макс прищурился и приложил руку ко лбу младшего, от чего тот вздрогнул. - Ничего не понимаю, да что с тобой? За что прости? Что случилось? Телефон разбил что ли мой? Да и хуй с ним, если честно. - Нет, я ничего не бил вроде, а ты не помнишь? Ну, вчера. Рассел начал сомневаться: если Макс ничего не помнил, рассказывать всë заново было бы в разы хуже. - Всë равно не понимаю. Что такого страшного случилось? - Ну, мы... Переспали... Я, наверное, перегнул с этим, я не знаю, что на меня нашло, я просто... Я надавил на тебя, я понимаю, это слишком, поэтому я прошу прощения. - Господи, ты об этом? На меня никто не давил, ты чего, я сам, если честно, очень хотел этого, - Ферстаппен смущенно выдохнул и улыбнулся, - поверь мне, заставить меня нужно очень постараться. А ты жалеешь об этом? Может, это я перегнул? Мне показалось, ты сам хотел, я спросил несколько раз, но если это не так, тогда уж если кому и извиняться, так это мне. Макс настороженно заглянул в глаза британца, в которых нарисовалось облегчение. - Нет... Я тоже этого хотел, - британцу почему-то тяжело было говорить о таком интимном проявлении вот так просто, в слух, - я просто подумал, мы оба выпили, и мне сорвало крышу, я сделал что-то не так, и сейчас ты будешь очень зол. - Ты снова слишком много думаешь, котик. Зачем? Просто скажи, тебе понравилось? - Да, - Джордж тоже неловко улыбнулся, поднимая глаза на собеседника. Слова Макса очень быстро действовали на него, мгновенно проникая в кровь, как сильное обезболивающее. Рассел как-то удивительно улавливал всë, что говорит собеседник, слушаясь каждого совета, что ему обычно было несвойственно, особенно если совет перечил его идеальности. Макс снова улыбнулся в ответ: - Тогда просто помни, но не думай. А теперь, всë-таки иди сюда, - голландец похлопал рукой по кровати рядом с собой. Рассел наконец окончательно выдохнул. Конечно, он ещё не мог расслабиться так, как смог сделать вчера, но в его голове и правда мелькнуло: "А почему нет? Мы здесь одни, никому ничего не должны, и я счастлив, что это так. Разве это кому-то мешает? Я и правда должен отпустить свои мысли. " И шатен, подпрыгивая на кровати, продвинулся поближе, мгновенно оказываясь в тëплых, ещё сонных объятиях голландца. Тот запустил руку британцу в волосы и начал легонько почëсывать макушку, чувствуя, что парню не хватает расслабления с утра. Это удивительно сработало на ура, Джордж, словно большой кот, мгновенно задышал реже, закатывая глаза от удовольствия. Он растëкся в руках Ферстаппена, и казалось, что вот-вот замурчит. Пилот редбулла легко усмехнулся. - Так и знал, идеально работает. - Ага... - Рассел блаженно улыбался, уже совсем забыв о переживаниях и каком-либо контроле. Всё твëрже и значительнее ему казалось, что Макс действительно во всём прав. Джорджу не о чем переживать, никто не желает ему зла, а Макс наоборот старается сделать всë, чтобы младший мог чувствовать себя легче. "Действительно, чего я так накрутил себя? Мы же были в сознании, и, конечно, я помню, мы обо всем спрашивали друг у друга. И я помню разговор потом, в душе. Да, действительно, кажется мы просто нашли друг друга и нам хорошо, почему бы не оставить всë так? Как же всё-таки всë удивительно в жизни повернулось. Главное, что, похоже, он действительно не желает мне зла и не хочет "избавиться" от конкурента каким-то низким способом. Нет, как я вообще могу думать о таком, когда сейчас лежу в его объятиях? Конечно, он хочет мне счастья... " Наконец Макс остановился и ласково пояснил: - Рука уже устала, извини. Да и я очень голодный уже, может, постепенно двигаться в сторону завтрака? После этих слов Джордж и сам обнаружил, что живот предательски покалывало от голода. - Да, согласен. - Слушай, а где мой телефон? - Ферстаппен легко похлопал британца по плечу, обозначая конец объятий, и начал вставать с кровати. Рассел вовремя, за секунду до падения одеяла, закрыл глаза руками, на что Макс ехидно хмыкнул. Похоже, он действительно совершенно ничего не стеснялся. - Наверное у тебя в кармане, я не видел его где-то отдельно, - Джордж быстро подсмотрел между пальцев и обнаружил, что голландец уже стоит возле одежды, а голым оставался лишь его торс, - но я не знаю, честно. - Есть зарядка? - Ферстаппен уже нашëл телефон и обнаружил, что заряда на нëм не осталось. Британец кивнул на тумбочку у кровати, где идеально аккуратно был свëрнут провод. Голландец, уже одетый, сел рядом, откинулся на изголовье кровати и подключил смартфон, скептически наблюдая за экраном загрузки. - Мы куда-то пойдем или закажем сюда? - Можно заказать, если честно, мне как-то очень лень куда-то идти. Но если ты хочешь... - Макс бегло бросил взгляд на экран телефона, ожидая увидеть время, но почему-то вдруг нахмурился. - Я тоже не хочу, - Джордж спокойно вздохнул, рывком встал и пошёл за своим телефоном, но дойти не успел. - Ëб твою мать... Рассел удивлëнно повернулся: - Ну можем и сходить, ладно... - Нет, я не об этом, проверь свой телефон, живо. Хотя нет, сначала посмотри сюда, - Макс повернул экран смартфона, демонстрируя фотографию в ленте, на которой был идеально чётко запечатлен момент, где Джордж тянется для поцелуя в ресторане. Макс пролистал вниз, демонстрируя, что данная фотография за ночь оказалось буквально на каждой страничке. Шатен опешил и потерял дар речи. - О господи... - только и смог выдавить он из себя. В его голове снова проснулась тревога, которую так хорошо отогнал голландец: "Но я ведь выбрал тихое место, почему кто-то увидел нас? Мы были почти одни и сидели там, где нас почти не видно. Почти, почти... Конечно, почти это не совершенно. Это сделал кто-то из персонала? Трогать свой телефон теперь просто опасно, я боюсь представить, что там... " Ферстаппен повернул телефон к себе, промотал ленту ещë и тяжело выдохнул: - Мда, не стоило этого делать, Джордж, - Макс добавил в эти слова лёгкий сарказм, но Рассел, уже загнанный собственными мыслями, похоже, этого не понял. - Ты думаешь? - Ну, ты сам видишь. Ужас, конечно. Похоже мы здраво не оценили ситуацию, да? Просто ты очень быстрый, - Макс усмехнулся, но Рассел уже слышал его через слово. Снова разжигая утренние сомнения в верности происходящего, слова больно резанули по сердцу британца. "Неужели я всё-таки поторопился? Ну конечно, как я мог не осмотреться. Теперь не только себе хуже сделал, но и Максу. Он ещë так говорит... Я зря сделал это?... " - Знаешь, я, наверное, пойду, пройдусь. Хочу побыть один. Если будешь брать еду, возьми мне того же, что и себе, - Рассел мгновенно похолодел, будто его выставили из тёплой комнаты на мороз. Ферстаппен мгновенно уловил это и быстро осознал, что сказал лишнее, надавив на и так тревожное по этому поводу сознание парня. Макс тут же отложил телефон, сел и как-то по-детски протянул руки в сторону британца. - Нет, нет, стой, я просто неудачно пошутил. Мы просто сделаем вид, что не видели, ведь и не такое фотошопили, да? Прости, прости, я правда не хотел сказать чего-то обидного, - голландец заглянул в глаза британца, но те уже были наполнены смутным сомнением. Идеально голубые глаза словно по буквам диктовали все мысли Джорджа, без слов рассказывая Максу, чем чревата его попытка пошутить. - Да... - Джордж был абсолютно согласен с тем, что это можно проигнорировать, он даже как-то не подумал об этом. Конечно, то, что они попались, било по его любви к осторожности, но сильнее всего сейчас он сомневался, а всë ли действительно так хорошо, как он думал минуту назад? Правду ли говорит Макс? Может, он просто не хочет его обидеть? - Но я всё-таки, пожалуй, пойду. Извини, мне это нужно. Рассел быстро выскользнул из номера, ещë сам не зная куда, не дав сказать ни слова. Он не был зол на Ферстаппена, но его дар и проклятие - обдумывать каждый свой шаг, каждое происходящее событие - взял верх. Британец понимал, ему нужно снова расслабиться, мысли ни к чему не ведут, но затяжной период апатии давал о себе знать. Как бы хорошо ему не было, насколько бы легче ему не стало, проблема ещё была где-то внутри. Конечно, чтобы полностью перепрограммировать себя недостаточно дня или недели. Шатен получил хороший толчок для достижения этой цели, но его недуг, словно осьминог, иногда всё-таки высовывал своë щупальце, обворачивая сердце парня тёмными сомнениями. Желание обдумать всё мучало парня, но одновременно казалось ему спасением, ведь так он делал всегда. Мозг его прекрасно понимал, это и довело его до того ужасного состояния, но голове хотелось вернуться обратно, в свою зону комфорта. Как бы хорошо ни оказывалось за пределами привычного, и как бы плохо ни было внутри, душа Джорджа всё-таки брела обратно туда, где имела мнимый контроль. Подгоняемый роем мыслей и синхронным нежеланием думать, Рассел вышел на какую-то тихую залитую солнцем улочку. Дорога казалась пешеходной, но вокруг не было ни души. Мощëная улица вела куда-то за дом и британец последовал за еë зовом в небольшой парк. Вместе с основной темой его размышлений, рядом приносились лёгкие быстрые мысли, скрашивающие общую тяжесть сомнений. "Забавно, вроде день, солнечно, красивое место, а совсем никого. Оно и к лучшему. Ну и нашёл я себе проблем... Везëт как утопленнику, а что делать не знаю. Конечно, он прав, во всём прав, и обижать точно не хотел, но почему же я так сомневаюсь? Он не сказал, что ему тоже всё понравилось... И последние его слова... Странно. Да, это что-то значит? Я не знаю, что обо мне подумают. Я сам не знал, что со мной такое может случиться. Я словно где-то далеко и абсолютно один, и я не знаю, нормально ли это. Должен ли я действительно оставить всë и жить как-то совсем иначе? А что если я ставлю на кон слишком много? Стоит ли вообще всë это жертв? Так ли давно я нравлюсь Максу? А насколько вообще он нравится мне? Нет, мне однозначно и твëрдо, тут уж я не могу сомневаться, а я ему? Мне точно не желают зла, но может я слишком навязчивый? Никак не могу перестать думать, а он хочет этого, и совершенно справедливо хочет. И так будет легче, но я также сильно сомневаюсь, как хочу... Он очень помогает мне, но что даю я? А что если я, что хуже всего, сделаю его не счастливым, а наоборот, несчастным? Может, вернуться туда, где я всегда был, не плохо? Да, я буду страдать, но сейчас никому не легко. Сделаю проще остальным... " Рассел привычно быстро выполнял анализ самого же себя, пытаясь наткнуться хотя бы на какую-то зацепку, хотя бы на какой-нибудь знак от вселенной, намëк на то, что же ему делать. Но знака не было. Ничего не было, словно всë густо завязло в солнечном киселе и остановилось. Да, точно остановилось, даже само время, прислушиваясь, замерло. Только британец быстро шагал куда-то вперёд, словно самурай рассекая золотой воздух силой мысли.

***

- Какой же я идиот. Как я вообще мог так сказать? - Ферстаппен грузно приложился кулаком к стене, ощущая как удар прошёлся по кисти. Голландец громко озвучивал свои мысли самому себе, - Не стоило этого делать, Джордж, - Макс передразнил сам себя с противной интонацией, вытягивая каждое слово, - да, я самый настоящий дурак. Только он смог успокоиться, я вернул всё назад. Где теперь искать его? Голландец бросил полный надежды взгляд на диван, но телефон Джорджа всё так же лежал на подушке, словно насмехаясь над неосторожностью пилота. "Как всегда, я был слишком резким. Когда уже я перестану язвить и выливать свой гнев на всех? Просто следить за языком, Макс. В отличие от Джорджа, я так много работал с этим... Всё без толку. " Макс рывком подлетел с кровати, сорвал свой телефон с зарядки и решительно вышел из номера, схватив в последний момент карточку для входа. Ферстаппен понимал, вряд ли у Рассела был какой-то маршрут, поэтому найти его логически вряд ли было возможно. Голландец решил сначала направиться в сторону паддока, притягиваемый туда большим количеством воспоминаний о Джордже. Контейнеры уже должны были начать разбирать, но мысль об этом не останавливала пилота. Ферстаппен, щурясь от едкого солнца, осматривался вокруг, набирая скорость. "Чем медленнее я иду, тем дальше он уходит, и тем больше успеет себе придумать. Быстрее. Ещë быстрее. Когда верну его, а я верну, я должен буду просить прощения миллионы раз. Нет, лучше помою рот с мылом. Идиота кусок. " Макс был неумолим и летел вперёд, не позволяя ни единому живому существу ускользнуть от его взгляда. Ничто не остановило бы его, если бы сзади не раздался сладкий голос: - Хеллоу заднеприводным. Не ожидал тебя увидеть тут. Вышел на охоту? Ферстаппен остановился и резко обернулся. Конечно, кто, если не он. Сейчас всë было так некстати, особенно раздражающий пилот феррари. Максу захотелось поскорее закончить с ним, чтобы вернуться к поискам, но и проигнорировать такое нахальство городость ему не позволяла. - Ты веришь этому, Шарль? Бред. - Знаешь, я думаю, всë-таки в наше время фотошоп я ещё смогу отличить от фотографии. Как минимум, по твоей реакции сейчас. Тебя это волнует, да? Иначе бы ты даже не ответил мне. Чего ты так напрягся, дружище? Голландец яростно фыркнул, но не нашëлся что ответить на правду, наблюдая как Леклер с широкой улыбкой подплывает поближе.