Rest & Recovery

Вай резко просыпается от того, что с её груди внезапно исчезает вес — резкая потеря тепла со всей левой стороны тела, а затем пронзительный крик вонзается в её уши, заставляя сердце бешено колотиться, ударяясь о рёбра. Швы на животе неприятно натягивают кожу, когда она поворачивается, чтобы понять, откуда раздался звук, и… её глаза будто не слушаются мозга, потому что она видит… …видит, как Кейтлин заламывает руку медсестре за спину и прижимает её к стене. Проходит секунда, и Вай узнаёт медсестру. Это та молоденькая блондинка, слишком уж бойкая и жизнерадостная, но, кажется, неплохо справляющаяся со своей работой. И пока Вай борется с одурманенностью, пытаясь сложить два и два, медсестра снова вскрикивает, зовя на помощь. Вай всё ещё слишком сонная, чтобы быстро сообразить, что происходит, и слишком проснувшаяся, чтобы не понимать — что-то не так. Она резко наклоняется к краю кровати, швы дёргаются, когда она инстинктивно пытается встать и помочь, потому что даже в полудрёме Вай видит — медсестра в ужасе. Внезапно дверь в палату распахивается, и Вай замирает, полупривстав, когда доктор Кирамман врывается внутрь, его белый халат развевается. И Вай ощущает удар шока, когда он резко бьёт Кейтлин по ноге. Широко раскрыв глаза, Вай видит, как Кейтлин пошатывается, отпуская запястье медсестры, чтобы нанести отчаянный удар в лицо отцу — её рука сгруппирована, готова врезать основанием ладони в скулу, но он отклоняет её предплечье одной рукой, а другой фиксирует её локоть, прижимая её руку к своему боку и выбивая её из равновесия. Кейтлин отпускает плечо медсестры, когда её отбрасывает в сторону, но она тут же находит опору и наносит ещё два яростных удара ладонью по рёбрам отца свободной рукой. Вай слышит глухие удары и выдох доктора Кираммана даже сквозь хаос в больничной палате. Он лишь морщится от ударов, не пытаясь блокировать её руку, продолжая удерживать другую прижатой к себе, а затем толкает её в плечо, заставляя отступить, пока она не ударяется спиной о стену с такой силой, что Вай слышит её хриплый стон. Кейтлин широко раскрывает глаза, задыхается, словно утопающая, вынырнувшая на поверхность, и доктор Кирамман отпускает её руку, чтобы схватить за плечи, когда она сгибается пополам. — Всё в порядке. Я здесь, — выдыхает она, голос напряжён. Вай хмурится от этих слов, сбитая с толку и чертовски обеспокоена, и видит, как Кейтлин до побелевших костяшек сжимает рукав отцовского халата. Вай не понимает, что он ей говорит — он говорит на ионийском, — но слышит, как Кейтлин хрипит: — Пол… Её сердце глухо стучит в груди, когда она видит, как доктор Кирамман крепко берёт Кейтлин за локти и помогает ей медленно опуститься по стене, пока та не садится на пол. Её длинные ноги беспорядочно вытянуты, а грудь тяжело вздымается, ловя воздух. — Кажется, я сейчас… — Кейтлин выдавливает, и Вай, моргая слишком медленно, видит, как доктор Кирамман ловит синий пластиковый пакет и подставляет его под её рот… прямо перед тем, как она сгибается пополам и её начинает рвать. Мозг Вай наконец немного просыпается, и она хоть как-то осознаёт, что происходит прямо сейчас, даже если всё ещё не может переварить эту бешеную череду странных событий. Она сползает к краю кровати, собираясь встать, и её пальцы ног едва касаются пола, когда Кейтлин поднимает голову и резко выбрасывает руку вперёд, подняв один палец. Её снова рвёт, прежде чем она успевает что-то сказать, но Вай понимает без слов. «Сиди где сидишь». «Как бы не так», — мысленно огрызается Вай, соскальзывая с кровати и вставая на ноги с гримасой боли, прежде чем присесть на корточки. Каждая мышца в её теле протестует против движения — больше, чем за всю прошлую неделю. Боже, как же ей надоела эта чёртова больница. Доктор Кирамман подхватывает её под руку, не давая шлёпнуться лицом прямо на колени Кейтлин, и Вай благодарно кивает ему, прежде чем полностью переключиться на подругу. Та сжалась в комок, упираясь носками в пол, колени неловко торчат по бокам, а голова повисла между плеч. Лоб бледный, покрытый испариной, тёмно-синие волосы прилипли к лицу. Она выглядит ужасно. В груди Вай сжимается, и она тянется вперёд, кладя руку на колено Кейтлин. Та поднимает взгляд, её улыбка быстрая и болезненная, прежде чем лицо снова искажается, и она наклоняется, чтобы опустошить желудок в лоток. Вай хмурится, замечая, что в нём почти ничего нет. И внезапно её осеняет: когда Кейтлин вообще последний раз ела? Потому что явно не сегодня. — Ну как наш пациент? — кто-то слишком громко и жизнерадостно раздаётся за спиной. Вай поворачивает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джейс широко шагает в палату с ослепительной ухмылкой и очередным букетом цветов. Его лицо немеет, когда он наконец осознаёт происходящее: Кейтлин сидит на полу у стены, её рвёт, Вай присела рядом, больничная рубашка распахнута сзади, доктор Кирамман стоит над ними, а Майло и Клэггор жмутся в углу, стараясь не мешать, но наблюдая за ситуацией. Джейс ставит цветы на край кровати, затем смотрит на доктора Кираммана и спрашивает, лицо и голос внезапно серьёзные: — Насколько плохо? Доктор пожимает плечами. — Достаточно. Джейс сжимает губы, медленно вдыхая через нос, его широкие плечи поднимаются и опускаются. — Понятно. Вай переводит взгляд между ними. Они явно говорят о Кейтлин… и о том, что такое уже случалось. Джейс пошатывается, когда Пэм отталкивает его, проходя мимо, и он выглядит так, будто хочет возмутиться, но Вай отдаёт ему должное — он ничего не говорит, поняв, кто его толкнул. Пэм спокойно подходит к странному трио — Вай, Кейтлин и её отец — и присаживается на корточки перед Кейтлин, ловко обходя Вай, чтобы накинуть гибкий пакет со льдом ей на шею и поставить открытую бутылку воды с парой пачек крекеров между её ног. — Просто дыши, дорогая. Всё в порядке, — успокаивающе говорит она, сочувственно улыбаясь и похлопывая Кейтлин по колену. Вай понимает, что смотрит на Пэм, будто у той три головы, и ей стоит остановиться — это грубо, — но она честно не знала, что её лицо вообще способно на такое выражение. За последнюю неделю Пау и Майло сделали своей личной миссией заставить эту строгую старшую медсестру хотя бы раз улыбнуться — и у них не вышло. Даже когда все вокруг покатывались со смеху. Кейтлин неуверенно поднимает голову и отвечает Пэм улыбкой — точнее, сжатыми губами, больше похожими на гримасу боли. Пэм ещё раз похлопывает её по колену и выпрямляется. — Как медсестра? — спрашивает доктор Кирамман, и Вай краем глаза замечает, как Кейтлин напряжённо поднимает голову. Груди Вай сжимается от сочувствия. Кейтлин, должно быть, чувствует себя отвратительно, даже если пару минут назад явно была не в себе. Пэм пожимает плечами. — В порядке. Дала ей лёд на запястье, но повреждений нет. Честно говоря, это даже к лучшему. — Что? — вырывается у Вай раньше, чем она может сдержаться. Пэм смотрит на неё с приподнятой бровью. — Она уже проходила инструктаж по работе с отмеченными пациентами и ветеранами. Теперь, возможно, запомнит его как следует. Майло тихо свистит. — Жёстко. Пэм резко поворачивается к нему и парирует: — Если уж учиться на ошибках, то лучше на Кейтлин, чем на ком-то менее натренированном и более агрессивном. Вай видит, как густые брови её брата взлетают вверх. Он не находит, что ответить. Не поспоришь. Пэм права. Вай снова поворачивается к Кейтлин. — Ты как… — начинает она, но тут раздаётся рингтон, оповещающий, что звонит Паудер. Вай вздыхает, оставляя попытки поговорить, и оборачивается к кровати. — Киньте мне телефон, кто-нибудь! Джейс оживляется, роется в одеяле, находит аппарат и перебрасывает его. Вай ловит его одной рукой — вторая всё ещё лежит на колене Кейтлин — и подносит к уху. — Да, Пау? В трубке повисает тишина, от которой Вай хмурится. Она отводит телефон, проверяя экран. Она снова подносит трубку к уху, убедившись, что вызов действительно активен. — Пау? — Ну, эм… — голос Паудер звучит неестественно высоко. — …мы точно уверены, что твоя девушка не серийный убийца? Потому что я вот не уверена. Вай фыркает: — Чего, блядь? Кейтлин снова поднимает голову, выглядя чуть устойчивее — и заинтересованно. Вай ухмыляется ей: — Ты что, серийный убийца? К её удивлению, глаза Кейтлин расширяются. Вай таращится в ответ. — Э-э… — Серьёзно, какого хуя? — раздаётся голос Паудер. Вай отодвигает телефон, включая громкую связь. — Ты на громкой связи, Пау. О чём речь? Снова пауза, и Вай слышит, как Экко насвистывает. — Знаешь, я даже не уверена, что смогу это описать, — наконец говорит Паудер. — Зато впечатляет, — добавляет Экко, его голос звучит чуть дальше. — Вот это масштаб. — Погодите, что происходит? — перебивает Джейс. — Вай выписывают, вот Пау и Экко пошли забрать одежду из её квартиры, — объясняет Клэггор. Кейтлин стонет, и Вай поворачивается к ней, поднимая бровь. — Хочешь что-то сказать? Кейтлин смотрит на неё, беспомощно пожимая плечами, всё ещё сжимая в руках лоток и слегка скрючившись, хотя уже не так сильно, как минуту назад. — Что происходит? — повторяет Джейс. Кейтлин тяжело вздыхает и наконец выдаёт: — Я жила у Вай, пока работала над делом. Это не особо объясняет ситуацию, поэтому Вай удивляется, когда Джейс ахает, будто до него только что дошло, и говорит с неподдельным восторгом: — Ооооо… и Вай ещё не видела… — Именно, — отрезает Кейтлин. Реакция Джейса одновременно проясняет и совершенно не проясняет ситуацию, и Вай отчаянно хочет, чтобы кто-нибудь наконец объяснил, что происходит. Она чувствует себя тормозом из-за восстановления, и, возможно, поэтому чего-то не понимает… или, может, вся эта тема с серийным убийцей просто очень туманна. — О господи, — доносится из телефона голос Паудер. Вай снова поворачивается к аппарату и к несчастному виду Кейтлин. Паудер фыркает, бормоча: — Господи, дайте этой дистрофичке сэндвич. — В чём дело, Пау? На том конце провода раздаётся шуршание и грохот, затем голос Паудер звучит чуть дальше: — Так, у тебя совсем нет кофе, в мусорке двадцать семь обёрток от энергетических батончиков, зато холодильник забит. В раковине — только кофейные кружки. Ни одной тарелки. Вообще. Вай вздыхает: — Зачем ты копаешься в моём мусоре? — Что? — защищается Пау. — Я провожу расследование. Не знаю, в чём твоя проблема, но думаю, твоя коп-подруга оценила бы мои старания. Вай потирает лоб и снова вздыхает. — Ладно, — говорит Пау. — Если в твоей комнате не будет намёков на убийства, я соберу тебе одежду, чтобы ты не выходила из больницы с голой задницей. Люблю, пока-а-а-а! Паудер бросает трубку, не дав Вай задать ещё вопросы. Когда Вай снова смотрит на Кейтлин, та уставилась на телефон с выражением, балансирующим между шоком и тошнотой. Пока Вай наблюдает, Кейтлин скручивает верх почти пустого пакета для рвоты, запечатывая его, и доктор Кирамман наклоняется, чтобы забрать его. Не дав Кейтлин сделать это самой, Вай поднимает бутылку воды между её ног и протягивает ей. Она совсем рядом, но Вай хочет помочь. Она также хочет задать кучу чёртовых вопросов, но понимает, что сейчас, при всём этом скоплении народа, — не время. — Спасибо, — бормочет Кейтлин, делая маленький глоток и прополаскивая рот. Проглотив, она кивает в сторону кровати: — Вставай с пола, пока не навредила себе. Вай поднимает брови: — Командирша. Кейтлин не выглядит развеселённой, и Вай сдерживает смех. Это отчасти забавно — будто её отчитывает какая-нибудь чопорная директриса элитной школы — но она видит, что Кейтлин и так на пределе. — Ладно, ладно, — сдаётся Вай. Она смотрит на доктора Кираммана, ненавидя, что ей нужна помощь, но понимая, что сейчас притворяться бессмысленно. Если она попытается встать сама, то точно что-нибудь повредит. Он наклоняется помочь без просьбы и — аккуратно, но уверенно — поднимает её на ноги. Он сильнее, чем Вай предполагала, и это могло бы удивить, если бы Кейтлин уже не удивляла её каждые три секунды. Вай кивает ему, когда уже сидит на краю кровати, её халат незаметно для неё самой аккуратно поправлен. — Спасибо. — Конечно, — отвечает он, тут же возвращаясь к дочери и присаживаясь перед ней на корточки. Кейтлин откидывает голову на стену, глядя на отца, её тело — усталый клубок длинных конечностей. — Ты в порядке? Эм… — Она окидывает его взглядом, пальцы беспокойно шевелятся в воздухе, будто она выуживает нужные слова. — …рёбра? За её спиной Джейс выдыхает с явным облегчением, и Вай не знает, как это интерпретировать — так же, как и улыбку доктора Кираммана в ответ. — Всё прекрасно. И, полагаю, мои рёбра выживут. Кейтлин кивает, закрывает глаза и глубоко вдыхает. Доктор Кирамман похлопывает её по колену. — Боюсь, мне нужно возвращаться к обходу, но пейджер всегда со мной, если что-то понадобится. — А я вот тут, дорогая, — говорит Пэм, звуча добрее и мягче, чем Вай когда-либо слышала. — Тебе помочь подняться, прежде чем я уйду? — спрашивает доктор Кирамман, и, когда Кейтлин кивает, собравшись, он помогает ей встать. Вай сразу замечает, что та щадит ногу со шрамами от осколков, и сдерживает тревожный вопрос об этом, пока Кейтлин стискивает зубы и выпрямляется. Её отец хлопает её по плечу и выходит, кивнув остальным в комнате, прежде чем его белый халат скроется за дверью. Почти сразу, как он выходит, осанка Кейтлин расслабляется, она прислоняется к стене, и из её груди вырывается тяжёлый выдох. — Хочешь принять душ? — спрашивает Вай, предлагая первое, что приходит в голову — кроме, конечно, «свалить из этой чёртовой больницы» — что может помочь Кейтлин прийти в себя. Та смотрит на неё несколько секунд, лицо совершенно не читаемо, напряжение сводит брови. Вай просто ждёт. — Ты будешь в порядке? Вай ухмыляется, кивая в сторону ванной: — Иди приведи себя в порядок, я в норме. Проходит ещё долгий момент, прежде чем Кейтлин медленно кивает, отталкивается от стены и начинает идти к ванной, сильно прихрамывая. Вай почти уверена, что Кейтлин испытывала бы боль и скованность даже без удара по ноге, и ей чертовски жаль, что она сейчас не в лучшей форме — она хочет помочь, но вместо этого застряла на больничной койке в носках с противоскользящей подошвой и развевающемся халате, как настоящий инвалид. Дверь в ванную закрывается с щелчком, и Вай выдыхает, её тело наконец осознаёт, что опасность — или просто странная ситуация — миновала. Когда включается душ, Вай понимает, что в комнате всё ещё полно людей. — Ну… — неловко начинает она, оглядывая Джейса, который уткнулся в телефон, проверяя соцсети, будто всё в порядке, Майло, жующего бублик, Клэггора, сочувственно улыбающегося ей, и Пэм, которая сжав губы, смотрит на дверь ванной. — Нажмите кнопку, если что-то понадобится, — говорит старшая медсестра, снова ставшая резкой. — Я принесу ей сменную одежду, если она не захочет снова облачаться в этот костюм. — Спасибо, — бросает Вай ей вслед, поскольку Пэм уже вышла. Из всего происходящего Вай больше всего заинтересовало, почему Пэм так добра к Кейтлин, тогда как со всеми остальными она сугубо деловая. Насчёт остального Вай может догадаться — она знает, что у Кейтлин ПТСР, но не подозревала, что оно проявляется сильнее, чем кошмарами. Она уже поняла, что тема «серийного убийцы» как-то связана с расследованием дела, и узнает больше, когда попадёт в свою «убийственную» квартиру. Но… Пэм, улыбающаяся? Это загадка. — Ты в порядке? — спрашивает Майло с набитым ртом, уже направляясь к выходу, и Вай саркастически хмыкает. — Потрясающе. — Не будь засранкой, — отвечает Майло, показывая ей средний палец на прощание и насвистывая. Клэггор вздыхает и качает головой, когда назойливый, фальшивый свист Майло обрывается за закрывшейся дверью. — Тебе помочь устроиться поудобнее? Вай несколько секунд колеблется, но затем признаёт: да, к сожалению, нужно. Она стискивает зубы, чтобы не выплеснуть раздражение от своей беспомощности на брата, и просто отвечает: — Да, спасибо. — Без проблем. — Погоди, — Вай наконец переключается с мыслей о Кейтлин. — Ты сказал, меня сегодня выписывают? Клэггор расплывается в ухмылке. — О да. Ты выбираешься отсюда. Вай недоверчиво смеётся, даже не обращая внимания на боль в рёбрах, потому что, наконец-то, она едет домой. Клэггор продолжает болтать, пока помогает ей — они уже профессионалы в этом деле после недели в больнице. — Твои швы заживают лучше… ну, или заживали, пока ты не начала выпрыгивать из кровати, как сумасшедшая. Вай закатывает глаза. — Доктор Кирамман хотел убедиться, что ты сможешь спать, и, похоже, Кейтлин для тебя как ксанакс — так что ты свободна. Вай хрипло усмехается, подтверждая его слова, но не комментируя, как физическое присутствие Кейтлин помогает ей спать. Она не знает, почему так, и это странно, но также приятно. Теперь вся её семья и отец Кейтлин в курсе, что после недели кошмаров — худших за годы — всё, что ей было нужно, это чтобы Кейтлин была рядом. И… честно, сложно не чувствовать себя из-за этого жалкой. Вай за тридцать, а она не может спать без того, чтобы её девушка (потому что Кейтлин теперь действительно её девушка, ебануться) не обнимала её. Если бы Кейтлин не делала её настолько счастливой, ей было бы стыдно. Но она ничего не говорит об этом брату, а он не спрашивает. Через пару минут Вай снова устроена в кровати, Клэггор кладёт кнопку вызова медсестры под руку и подаёт ей огромную кружку с водой и толстой соломинкой перед тем, как уйти. И затем… Вай остаётся одна в палате с Человеком Прогресса. Она не может удержаться от того, чтобы немного подколоть его — это кажется нормальным, — поэтому говорит: — Эй, Красавчик, — и усмехается, когда он закатывает глаза. Он добродушный парень. Вай удивилась этому, но… не слишком, учитывая, что он лучший друг Кейтлин, а Кейтлин это… Сложно не отвлечься на мысли о женщине, которая сейчас в её душе. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джейс, и серьёзность вопроса слегка застаёт Вай врасплох. Вай пожимает плечами, наконец прислушиваясь к своему телу и понимая, что перед выпиской ей, наверное, стоит попросить кого-нибудь проверить швы — убедиться, что они не разошлись. Помимо неприятного натяжения кожи и мышц на животе, она чувствует себя отвратительно. Она чуть менее измотана, чем раньше, но с Кейтлин они успели лишь вздремнуть, и тот сон закончился не лучшим образом. Так что да, она устала, рёбра ноют, тело скованное и тяжёлое. И у неё нет сил врать — она уже целую неделю изображала, что всё в порядке. Джейс, может, и переживает за неё, но не так, как её семья, так что Вай отвечает честно: — Чувствую себя дерьмом. Он фыркает: — Да, я так и думал. Вай кивает, делая глоток воды. — Ну, я рад, что ты хотя бы выберешься отсюда. — Я тоже, чертовски рада, красавчик. Джейс усмехается, и воцаряется тишина. Вай начинает снова клевать носом, когда в дверь стучат, и Пэм заходит с охапкой вещей, которые кладёт в изножье кровати. — Так, я принесла одежду и грелки, но обезболивающее ей нельзя, пока она не поест как следует. Вай уже кивает, собираясь поблагодарить, но Пэм поворачивается к Джейсу: — Ты займёшься этим? — Э-э… — Ей нужны углеводы, белок и соль. И что-то сладкое, чтобы поднять уровень сахара в крови. Принеси то, что ей понравится. — Лад... — Сейчас же. Джейс прочищает горло, резко кивает и засовывает телефон в карман. — Да, мэм. Затем спрашивает: — Ты тоже голодна, Вай? Та слишком ошарашена, чтобы сделать что-то, кроме кивка, и Джейс выходит из палаты. Пэм провожает его взглядом, губы сжаты, затем переключается на Вай: — Тебя выписывают сегодня, и нам нужно обсудить кое-что перед тем, как ты уйдёшь. Но сначала я хочу проверить твои швы. Ты не против? Вай вздыхает: — Да. Это хорошая идея после всех сегодняшних движений, даже если ей не хочется раздеваться и терпеть прикосновения почти незнакомого человека. Пэм молча готовится осмотреть её, и Вай сдерживает желание ткнуть медсестру локтем в лицо, когда та помогает ей сдвинуть халат, чтобы проверить швы. Вай морщится от ощущения отклеивающегося пластыря, и Пэм замечает это, издавая сочувствующий звук. Душ выключается, и Вай рефлекторно смотрит на дверь, будто Кейтлин появится здесь сию же секунду, что глупо — ей ещё нужно вытереться и всё такое… — Одну секунду, — говорит Пэм, поправляя её халат и направляясь к двери ванной, чтобы постучать локтем (перчатки же мешают). — Я принесла тебе сменную одежду, дорогая, — обращается она к Кейтлин. — И грелки. — Спасибо, — голос Кейтлин звучит устало, и на лице Пэм появляются морщинки сочувствия, когда она возвращается к кровати. — Так, э-э… — Вай начинает, сдерживая глоток, когда Пэм смотрит на неё с поднятой бровью и абсолютно бесстрастным выражением. — Откуда ты знаешь Кейтлин? Пэм хмыкает, продолжая осмотр: — Доктор Кирамман приводил Кейтлин в больницу с самого детства. Она сидела за стойкой со мной и помогала с картами пациентов, пока он делал обход. Вай улыбается, представляя маленькую Кейтлин, засыпающую Пэм миллионом вопросов. — А потом она сама провела немало времени здесь, вернувшись из Ионии. Я старалась попасть в её команду по уходу, чтобы она видела хотя бы одно знакомое лицо. — Это было очень мило с твоей стороны, — искренне говорит Вай, чувствуя лёгкое умиление при мысли, что у Кейтлин была поддержка во время выздоровления. Та рассказывала, как ненавидит больницы, и Вай на личном опыте знает, как тяжело быть окружённой незнакомцами в таком уязвимом состоянии. Восстановление после военных травм, должно быть, заняло кучу времени, и Вай рада, что Пэм была рядом. Пэм надавливает на чувствительный участок кожи, продолжая осмотр, и Вай старается не морщиться. — Я рада, что могла быть рядом. Она стойкая и держится молодцом, прямо как ты, но никто не должен проходить через такую боль в одиночку. Вай слегка вздрагивает от небрежного замечания Пэм о том, что та заметила её попытки казаться в порядке. Она не знает, что ответить, и очень рада, когда дверь приоткрывается, и Кейтлин выглядывает, оглядывая комнату. — Привет, Кексик, — Вай улыбается, и лицо Кейтлин слегка расслабляется, когда их взгляды встречаются. — Здесь только вы двое? — тихо спрашивает Кейтлин, и Вай просто хочет свернуться с ней калачиком дома, где они смогут отдохнуть и не притворяться, что всё в порядке. — Да, только мы, — отвечает Вай. Пэм поворачивается к ней и — снова — улыбается, и Вай нужно перестать удивляться этому. — Семья Вай разошлась по своим делам, а Джейс только что ушёл за едой для тебя. Кейтлин вздыхает, распахивает дверь и выходит в полотенце, прихрамывая. Медленно она подходит к стопке одежды, задумывается на секунду, затем снова вздыхает и разворачивается, чтобы сесть на край кровати. Пэм, всё ещё копающаяся у бока Вай, наклоняется, предлагая Кейтлин локоть в качестве опоры. — Спасибо. — Конечно, дорогая. Сама справишься с одеждой? Кейтлин кивает: — Думаю, да. — Хорошо. Если что — скажи, — отвечает Пэм, улыбаясь ей, прежде чем вернуться к швам Вай. Та одним глазом следит за медсестрой — не может избавиться от потребности контролировать любого в своём личном пространстве, — а другим наблюдает за Кейтлин, которая очень медленно начинает надевать больничную толстовку на молнии. Вай гадает (и ненавидит, что не может прямо сейчас спросить), двигается ли Кейтлин так медленно из-за боли или потому что её сознание ещё не полностью здесь. Она знакома с обоими видами этой замедленности и хочет понять, что происходит, чтобы как-то помочь — даже если сейчас сама практически бесполезна. Поморщившись от этой мысли, Вай вздыхает. — Всё в порядке? — спрашивает Пэм, и Вай вздрагивает — она так углубилась в размышления, что забыла про перевязку. — Да, — отвечает она, надеясь, что выглядит убедительно. Пэм, кажется, не верит, но не комментирует, заканчивая с марлей и новым пластырем. Вай это в ней нравится. Даже когда Пэм помогала ей после кошмаров, та не лезла с расспросами. Акцент был на физических потребностях и необходимости вызвать дежурного терапевта, а не на допросе. По другую сторону от Пэм Кейтлин тихо кряхтит, ослабляя полотенце на торсе, чтобы оно упало на бёдра. Она поднимает взгляд к потолку, разминая шею и глубоко вздыхая, прежде чем потянуться за спортивными штанами. Вай сжимается сердце, когда та начинает надевать их, явно стиснув зубы, чтобы не издавать других звуков. Лучше бы Джейс поторопился с едой — Кейтлин явно нужны обезболивающие. — Ладно, — говорит Пэм, — похоже, тебе чудом удалось не разойтись по швам. В зависимости от анализов и осмотров, возможно, придётся снова сменить повязку, но пока всё в порядке. — Спасибо, — благодарит её Вай, изо всех сил пытаясь улыбнуться, пока Пэм помогает ей снова надеть халат и завязывает верхний узел, чтобы та случайно не оголилась, потянувшись за чем-нибудь. Вай вообще плевать на скромность, но она предпочитает не светить сиськами на публику без необходимости. Она фыркает, представляя, как Пау выбирает для неё одежду. Понятия не имеет, что сестра сочтёт подходящим нарядом для выписки. Раз Экко пошёл с ней, наверное, что-то адекватное. Пэм убирает поднос с грязными бинтами и снимает перчатки. — Давай помогу, дорогая, — обращается она к Кейтлин, протягивая руки, чтобы помочь ей встать и натянуть штаны. Ловким движением Пэм поправляет пояс и снимает полотенце, бросая его в корзину для грязного белья. — Так, куда тебя устроить? Прежде чем передумать (и хотя её сердце колотится так, что все в палате это слышат благодаря кардиомонитору), Вай говорит: — Здесь, со мной, в самый раз. Кейтлин поворачивает голову, смотря на неё, как на сумасшедшую, и Вай ухмыляется, пытаясь пробиться сквозь её ментальные барьеры и затащить её под бок. Пэм поднимает бровь, но, опять же, ничего не говорит. Наконец Кейтлин вздыхает: — Если там есть место… — Место есть, — твёрдо заявляет Вай. Кейтлин выглядит сомневающейся, но когда она вопросительно смотрит на Пэм, та лишь ободряюще кивает: — Места полно, дорогая.

***

Осознавая бесполезность споров, Кейтлин сдается. Она позволяет Пэм возиться вокруг них обеих, и когда она оказывается в кровати рядом с Вай, осторожно прижавшись к ее боку, Пэм отпускает комментарий про "устроились так уютно", от которого Кейтлин заливается краской. Скрывать их отношения действительно невозможно — не то чтобы она хотела, просто... они стали "официальными" всего несколько часов назад. Немного ошеломляет, что абсолютно все сразу приняли этот факт со всеми вытекающими. Когда Пэм помогает ей надеть невероятно удобные больничные грелки, которые полностью облегают ее ноющее плечо и перенапряженное бедро, медсестра наконец уходит — предварительно заставив их пообещать позвать, если что-то понадобится. И затем, несколько неожиданно, они остаются одни в палате. Кейтлин на мгновение задумывается, не будет ли неловко, но напряжение тут же растворяется. Она чувствует, как Вай расслабляется рядом, и остаточное напряжение покидает ее собственное тело, словно по собственной воле. Кейтлин вздыхает, слегка поворачиваясь, чтобы лучше прижаться к Вай, опираясь о свою пожарную. — Эй, Кексик, — шепчет Вай, мягко целуя ее в плечо, и Кейтлин внезапно ощущает одновременно сонливость и нахлынувшие эмоции. Не в силах сказать ничего из-за кома в горле, она просто поворачивает голову, чтобы поймать губы Вай своими. Их носы сталкиваются, угол неудобный, но это тепло, мягко и прекрасно. Поцелуй длится долго, постепенно затихая, замедляясь, оставляя лишь приятное липкое ощущение от прикосновения губ Вай. Спустя время они просто делят дыхание и пространство, и Кейтлин чувствует, как тугой узел в груди, образовавшийся при пробуждении, начинает ослабевать. Прошло... много времени с тех пор, как случалось нечто подобное с медсестрой, и Кейтлин, признаться, немного потрясена. Она никогда не причиняла непоправимого вреда, внезапно пробуждаясь не до конца... в себе, но определенно ломала кости, оставляла синяки на тех, кто пытался о ней позаботиться, кто сталкивался с трудной задачей удержать ее, когда она была одновременно здесь и... нет. Сразу после возвращения было хуже. Ее тело реагировало на почти любое приближение как на угрозу. Со временем реакция смягчилась, и Кейтлин работала — на терапии и вне ее — над контролем рефлексов и страха, который они могли вызвать. Невозможно быть полицейским, если ты вздрагиваешь от каждого шороха. Это прямой путь к катастрофе. Но... Кейтлин допускает, что с обострением старых травм (а вместе с ними и воспоминаний), хроническим недосыпом и мыслью, что Вай могла быть в опасности, её реакция не была совсем уж необоснованной. Это не значит, что ей приятно осознавать произошедшее. Она должна извиниться перед несколькими людьми. И... она обязана объясниться с Вай — разговор, которого ей совсем не хочется. После всего она не думает, что Вай станет её винить, но склонность к неосознанной физической агрессии в ответ на мнимые угрозы — не пустяк. Кейтлин чувствует себя немного трусливой из-за нежелания сразу во всём признаться, но сейчас она просто хочет насладиться близостью, теплом рядом с Вай. Её пожарная ранена, но жива, в безопасности, и Кейтлин может быть с ней. Она эгоистично решает продлить этот момент, пока есть возможность. Пальцы Вай переплетаются с её, розовая голова тяжело опускается на её плечо. Кейтлин тихо мурлыкает, прижимаясь щекой к макушке Вай. Дыхание её ровное и глубокое, несмотря на недавний приступ паники, и она размышляет о причине этого спокойствия — тёплой, живой, прижавшейся к ней. С того самого раза, когда она впервые уснула рядом с Вай, Кейтлин удивлялась, насколько безопасно она себя чувствует. Но теперь она просто принимает это. Наслаждается. Пока это длится.