Выбор, которого нет

      Сидя с прямой спиной на оттоманке у стены, Мэлори старалась смотреть только перед собой. Она находилась в коридоре у двойных дверей в зал собрания Лордов, где совсем скоро будут принимать решение о её судьбе. Мэлори сразу узнала у дверей двоюродную сестру её покойного мужа, Миссис Гертруду Морпет, и уже догадалась, вторая женщина – это её единственная дочь Жозефина. К тому же Баронесса теперь прекрасно осознавала почему к её прибытию отнеслись с таким пренебрежением. Эта пожилая дама не жаловала её ещё до кончины Барона, не однократно высказывая своё недовольство к молодой жене кузена. — И как тебе ещё духу хватило сюда явится?! — Яд в тоне Миссис Морпет, казалось, действительно способен убить.       С полным достоинством и гордо поднятым подбородком Мэлори, наконец, посмотрела той прямо в глаза твёрдым и непоколебимым взглядом. — Я там, где и должна сейчас быть, Леди Гертруда. Прибыла ко двору по запросу короны. Очень жаль, что Вы со своей стороны не нашли время проявить такой же такт и сопроводить своего любимого двоюродного брата в последний путь. Хоть прощальной мессы не было, но каждый, кому мой покойный супруг был не безразличен, отдал дань уважения своим присутствием в скромной процессии его захоронения.       Пожилая дама чуть не задохнулась своим возмущением. Ей на выручку поспела её дочь. — Придержи свой дрянной язык, неблагодарная девчонка! Где бы ты была, если бы Мистер Харинтон не подобрал тебя, как дворняжку, и не одарил своим драгоценным вниманием?       Грудь наполнилась обидой и злостью. Но она не падёт так же низко и не позволит себе подобную фамильярность. Она сохранила достоинство несмотря на сквернословие этой дамы. Мэлори никогда не была никем, и до замужества являлась гордой аристократкой, пусть и не из столько значимого рода. Она медленно поднялась, осанка была безупречна, а голос звучал холодно и чётко, как удар хлыста. — Барон Харинтон, — она нарочито вежливо подчеркнула титул, — выбрал меня не из милосердия, а потому что распознал во мне равную. В отличие от некоторых.       Её голубые глаза скользнули по родственницам, и в них вспыхнуло что-то опасное. — Что касается моего присутствия здесь — корона не спрашивает разрешения у сплетниц. И если у вас есть претензии… — Она намеренно сделала паузу. — Возможно, стоит адресовать их Его Величеству. Он, кажется, весьма... решителен в вопросах неподобающего поведения.       Гертруда Морпет побледнела, вспомнив, чья рука подписала смертный приговор её кузену. В этот момент дверь в зал собраний распахнулась и их всех пригасили войти. Мэлори, не удостоив родственниц мужа больше ни взглядом, вошла внутрь.       Герцог Альберт сидел в дальнем углу зала, полулёжа в кресле с видом человека, которому всё это смертельно наскучило. Его длинные пальцы лениво барабанили по подлокотнику, а тёмные глаза скучающе скользили по присутствующим — до тех пор, пока в зал не вошла Мэлори.        Его поза мгновенно изменилась, став чуть более внимательной. Он приподнял бровь, наблюдая, как она проходит мимо разъярённых родственниц с холодным достоинством королевы.  «Ну вот, кажется, представление начинается...» — Подумал он, ловя её взгляд на мгновение, прежде чем она отвела глаза.        Кристофер, сидевший рядом, тут же наклонился к нему, не скрывая интереса.  — Ну что, Альберт, кажется, наша ледяная вдова умеет не только морозить, но и жечь? — Прошептал он, явно впечатлённый перепалкой за дверью, что кажется слышало всё собрание.        Альберт лишь усмехнулся, скрестив руки на груди.  — Осторожнее, Крис. Такие женщины не прощают ошибок.        Он наблюдал, как Мэлори стоит посреди зала, её осанка безупречна, а лицо — непроницаемо.  «Интересно, как долго она сможет сохранять этот ледяной контроль?» — Ваша Милость, прошу пройдите к трибуне. Заседание готово выслушать Ваши показания, — К Баронессе обратился мужчина в красном кафтане. Она поклонилась собравшимся Лордам и поднялась на трибуну. — Я задам Вам ряд уточняющих вопросов, прошу отвечать коротко и по существу. — Конечно. — Голос Мэлори был ровным, но твердым.       Она смотрела на мужчину таким тяжелым взглядом, но на миг он стушевался, казалось потеряв свою уверенность, но прокашлявшись и стерев платком пот со лба, наконец заговорил: — Итак. Думаю, всем собравшимся лордам было бы интересно узнать причины вашего неожиданного брака со столь достопочтенным, и что кривить душой возрастным джентльменом, как покойный барон Харинтон. Сомневаюсь, что столь юные дамы могли воспылать чувствами к мужчине в трое старше себя. Мне видится это, как коварный замысел ради титула и не малого состояния Мистера Харинтона. Прошу честно ответить, пытались ли вы соблазнить Барона, чтобы выйти за него замуж?       Голубые глаза опасно сузились, и Мэлори впила пальцы в лакированное дерево трибуны. Она понимала, её ждут сложные вопросы, но всё равно это задевало честь и самолюбие. Она гордо расправила и так идеально ровные плечи. — Нет. Мой отец был знаком с Бароном ещё до моего рождения, и он был частым гостем в нашем доме. Я всегда относилась к Мистеру Харинтону, как к дяде. И не имела к нему никаких сторонних интересов.       Мужчина выжидательно смотрел на Баронессу, словно рассчитывал, что она скажет что-то ещё или изменит свой ответ. — Не лукавите ли Вы, Леди? Речь ведь идёт о высоком титуле крайне древнего рода и о далеко не маленьком состоянии.       Мэлори сжала челюсть, так что заболели зубы и задвигались желваки. — Я понимаю, что Вы хотите от меня услышать. Но разве не этим же собранием лордов писались законы, по одному из которых женщина обязана беспрекословно следовать за решением старших мужчин в своей семье? — По залу прошелся тихий гомон голосов. Мужчина скривился. — Изначально я не была положительно настроена к этому союзу. Но, как дочь, приняла волю отца, как единственно верную.  — Единственно верную? Чтож, Ваш сегодняшний туалет достаточно красноречиво показывает, что Вы не только не осуждаете поступок Вашего отца, но и открыто его поддерживаете.       Мэлори дернулась, словно эти слова ударили её в лицо, как пощечина. По прибытию ко двору она уже ловила на себе недовольные её платью взгляды. И сейчас, здесь в палате лордов заметила, что единственные помимо неё, кто был облачён в черное – это Король и его сын Альберт Глоссер. — Разве законом запрещено даме нести траур по дорогим её сердцу усопшим?       Она не справилась с нарастающим гневом, её выдал голос. Слишком ядовитый тон и сжатые до побеления костяшек кулаки. Мужчина лилейно улыбнулся. — Прямого запрета, конечно же, нет. Но если Вы не глупы, то должны были понимать, что такой жест будет расценён, как Ваш акт неповиновения, а может даже насмешка над правящей династией. Так что это, Леди, Ваша глупость или дерзость?       Это была опасная провокация. Она заставила себя успокоиться и взять эмоции под контроль. Иначе они её погубят. — Это упущение, Сэр. Церковь предписывает соблюдать траур и я, как глубоко верующий человек, придерживаюсь положенным заветам. Моей ошибкой было до прибытия не ознакомиться с определёнными правилами двора. — Допустим это лишь Ваше упущение, — Мужчина на мгновение замолчал. — Если ни у кого больше нет каких-то дополнительных свидетельств, то можем перейти к вопросу наследования.       Услышав позади шуршание пышных юбок и скрип стульев, Баронесса прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Конечно, её родня непременно воспользуется возможностью излить свою версию событий. — Прошу, Леди Морпет, Вам есть что добавить?        Пожилая женщина вышла к трибуне под руку со своей дочерью. Мэлори отошла на несколько шагов назад. Король быстро потерял к ней интерес и уже прожигал своим тяжелым взглядом Миссис Морпет. А вот Герцог и Виконт смотрел на девушку неотрывно. Гордо приподняв подбородок, она посмотрела на них в ответ, твёрдо, остро. — Ох, мой бедный кузен.       Пожилая дама всхлипнула и приложила платок к глазам, стирая несуществующие слезы. Зал терпеливо ждал, пока Миссис Морпет сыграет великую скорбь, но в какой-то момент Лорд-канцлер прокашлялся, явно требуя заканчивать спектакль. — Ах, да-да, прошу прощения. Воспоминания всё ещё причиняют боль моему старому сердцу. Мне сразу не понравилась Мэлори, слишком гордая и самоуверенная барышня.       Баронесса сжала кулаки. Такая фамильярность ещё и при стольких свидетелей злила не на шутку. Но она не покажет виду, вытерпит всю грязь, что вздумает бросить на неё эта старая перечница.       Герцог Альберт прикрыл рот рукой, скрывая саркастическую усмешку, когда Гертруда Морпет начала свой театральный монолог. Его тёмные глаза скользнули к Мэлори, оценивая её реакцию — та стояла неподвижно, словно высеченная из мрамора, но в её глазах плясали опасные искры. Кристофер, сидевший рядом, наклонился к нему, не скрывая развлечения:  — Мне кажется, ледяная вдова вот-вот взорвётся. Посмотри, как сжимает кулаки...       Альберт лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от Мэлори. Пока Миссис Морпет продолжала свою тираду: — Да и их разница в возрасте, всё это сразу показалось мне подозрительным. Прошу прощения за такую прямолинейность, но мне кажется их брак изначально можно считать недействительным. Мой дорогой покойный кузен и до свадьбы был в преклонном почтительном возрасте и вряд ли был в состоянии консумировать их союз.       От этих слов по телу Баронессы прошла неприятная дрожь. Поднимать такую деликатную тему было низко даже для них. Прямая спина словно окаменела. Она упорно держала гордую осанку и невозмутимый вид. Не будет им потехи, она выдержит, справится. — У Вас есть доказательства или может, Вы хотите, чтобы мы назначили проверку невинности Леди? — Уточнил мужчина. Мэлори чувствовала на себе несколько десятков взглядов, но не позволила ни одному мускулу дернуться. — Я никогда не считала её невинной, — Миссис Морпет поморщилась, словно ей было противно от одной мысли о чистоте девушки. — На неё многие заглядывались, девица видная. Кто знает может она уже была порченная, когда венчалась с моим кузеном. — Мы не на базаре, — По залу прошелся недовольный низкий бас Короля. — Оставьте свои домыслы при себе. Нас здесь интересуют только факты. И пока в этом вопросе они не на вашей стороне. Леди Харинтон прошла проверку целомудренности при королевском отборе, — Он уставился на Баронессу. — Готовы ли вы подтвердить, что брак был консумирован, а вы были верны мужу и при необходимости пройдете проверку? — Готова, Ваше Величество. — Мэлори почтительно поклонилась Королю, тот коротко кивнул. — В таком случае закроем этот вопрос, — Он перевел внимание на Миссис Морпет. — У вас есть что добавить по существу? — Пусть никто из Вас не обманывается её показной порядочности и мнимой добродетели. Она расчетливая и коварная ведьма! — Она снова начала всхлипывать и вытирать фальшивые слёзы, но на этот раз совершенно не впопад. И словно поняв это, запричитала. — Мой дорогой кузен. Ох, он так заботился о нашей семье, пока эта проклятая змея не отравила его своими ядом! — Достаточно.       Гневный голос Короля снова остановил Миссис Морпет. Похоже его терпение к этой женщине было на исходе. Лорд-канцлер прокашлялся. — Думаю пора перейти к вопросу наследования. Леди Морпет и Леди Бофорт вернитесь, пожалуйста, на своё место.       Кристофер растянул губы в довольной ухмылке, наблюдая, как Гертруда Морпет с кислым выражением лица возвращается на своё место. Его янтарные глаза блестели от азарта — этот спектакль явно превзошёл все его ожидания.  — Ну что, Альберт, кажется, ледяная вдовушка только что выиграла первый раунд. — Прошептал он, наклоняясь к другу.        Герцог не ответил сразу. Его тёмный взгляд был прикован к Мэлори, которая стояла неподвижно, словно статуя.  — Она играет в эту игру лучше, чем я ожидал. — Наконец пробормотал он, слегка приподняв уголок губ.        Король тем временем поднялся с трона, его тяжёлый взгляд скользнул по залу.  — Леди Харинтон, учитывая отсутствие веских доказательств против вас, корона признаёт ваш брак законным. Однако... — Он сделал паузу, давая своим словам нужный вес. — Вопрос о наследстве требует дополнительного рассмотрения. До окончательного решения вы останетесь при дворе.        Мэлори едва заметно напряглась, но тут же склонила голову в почтительном поклоне.  — Как пожелает Ваше Величество.       Альберт провёл пальцем по подбородку, задумчиво наблюдая за ней.  — Интересно... надолго ли хватит её терпения?