Часть 4
28 июля 2025 г., 01:49
Мэлори забралась на лошадь, чувствуя, как тяжёлая от холодной воды ткань амазонки неприятно холодила тело. Капли стекали по спине, вызывая мурашки. Конь недовольно фыркал и нервно перебирал копытами по влажной земле, его ноздри раздувались от беспокойства.
Альберт, заметив явно нервное состояние животного, тут же оказался рядом. Его рука уверенно взяла поводья, а вторая ладонь обхватила талию Мэлори — на случай, если лошадь взбрыкнёт. Пальцы герцога слегка сжались на её мокром платье, сквозь холодную ткань он чувствовал тепло её тела.
— Эта проклятая амазонка весит как доспехи. — Проворчал он, бросая обеспокоенный взгляд на её побелевшие от холода пальцы, судорожно сжимающие поводья. В его глазах читалась тревога.
Кристофер, не теряя времени, скинул свой камзол, оставшись в одной тонкой льняной рубашке.
— Леди, вам нужно срочно согреться. — Его обычно игривый голос звучал неожиданно серьёзно, когда он накидывал тёплую ткань ей на плечи поверх плаща герцога. Мэлори попыталась отстраниться, но Альберт лишь крепче сжал её талию, его пальцы словно обжигали мокрую ткань.
— Не упрямьтесь. — Его низкий голос прозвучал прямо у её уха, тёплое дыхание коснулось мокрой кожи, вызывая табун мурашек. — Или вам нравится дрожать, как осиновый лист в бурю?
Кристофер, уже вскочив в седло, бросил тревожный взгляд на тёмный лес.
— Альберт, нам нужно двигаться. — Его голос звучал напряжённо.
Герцог кивнул, одним плавным движением подсаживаясь на коня позади Мэлори. Его руки обхватили её, беря поводья, а тёплое тело прижалось к её спине, пытаясь хоть как-то согреть продрогшую девушку.
— Держитесь. — Прошептал он, прежде чем конь, всхрапнув, рванул вперёд, унося их в ночь.
Мэлори невольно вжалась в него, её мокрые волосы хлестнули Альберта по лицу, оставляя холодные капли на его щеке. Кристофер скакал рядом, его обычно беззаботное лицо было напряжённым.
— Дворец в получасе езды. Продержитесь, леди. — Его голос звучал твёрдо, почти командно.
Альберт чувствовал, как Мэлори дрожит у него в руках. Но не смотря на стучавшие зубы, её голос, когда она наконец заговорила, был твёрдым:
— Я не... собираюсь... падать в обморок...
Герцог усмехнулся, прижимая её ближе, его дыхание согревало её шею.
— Рад это слышать. Потому что мне бы не хотелось объяснять королю, почему его гостья простудилась из-за моего недосмотра.
Лес проносился мимо них размытыми тенями, холодный ветер свистел в ушах, развевая мокрые пряди волос Мэлори. Но тепло тела Альберта постепенно проникало сквозь мокрую ткань, заставляя девушку невольно расслабиться — хоть и ненадолго. Кристофер скакал чуть впереди, его рубашка развевалась на ветру, обнажая загорелые руки, покрытые капельками влаги. Он то и дело оглядывался, проверяя, не отстают ли они.
Альберт сильнее прижал девушку к себе, чувствуя, как её тело постепенно согревается под его прикосновениями. Его губы почти касались её мокрых волос, пахнущих лавандовым мылом, дождём и лесом. Мэлори попыталась выпрямиться, но его железная хватка не ослабла ни на мгновение.
— Я не... нуждаюсь в вашей защите или помощи, Ваша Светлость. — Сквозь стиснутые зубы проговорила она, но дрожь в голосе выдавала её состояние.
Кристофер снова обернулся, его янтарные глаза сверкнули в полумраке.
— О, леди, но ведь так веселее! Представьте — прекрасная дама в беде, два благородных рыцаря...
— Заткнись, Кристофер. — Резко оборвал его Альберт, заметив, как Мэлори снова напряглась.
Вдали уже показались королевские въездные ворота, освещённые факелами. Стражи, увидев приближающуюся группу, тут же расступились, склонив головы в почтительном поклоне.
— Горячую ванну и сухую одежду для леди Харинтон! — Крикнул Кристофер, соскакивая с коня первым у двухэтажного здания, где ей предоставили комнаты. Альберт медленно помог Мэлори слезть, его пальцы на мгновение задержались на её талии дольше необходимого.
— Вам нужен врач? — Тихо спросил он, внимательно изучая её бледное, почти прозрачное лицо, на котором капли дождя оставляли серебристые дорожки.
— Я прекрасно обойдусь без вашей опеки, Ваша Светлость. — Резко ответила Мэлори, поправляя на плечах их сползающую верхнюю одежду, которая уже успела промокнуть от её амазонки.
Но когда она сделала первый шаг, ноги вдруг подкосились. Альберт среагировал мгновенно — его руки, словно стальные тиски, легко подхватили её, не давая упасть.
— Очевидно, нет. — Сухо заметил он, игнорируя её возмущённый взгляд, в котором плескалась смесь гнева и благодарности. Кристофер, закатив глаза, с театральным жестом распахнул тяжёлую дубовую дверь.
— Ну вот, теперь она точно нас возненавидит. — Пробормотал он, пропуская их внутрь.
Альберт лишь усмехнулся, неся Мэлори по длинному коридору, устланному потертым ковром, под изумлённые взгляды прислуги, застывшей в почтительных позах.
— Она и так нас ненавидела, друг мой. По крайней мере, теперь у неё будет причина.
Мэлори, стиснув зубы, пробормотала что-то крайне нелестное под нос, от чего оба мужчины невольно рассмеялись.
В помывочной, где деревянные полы и стены пропитались влагой и запахом горящего дерева от массивного очага, выполнявшего функции и камина, и печи для нагрева воды, её наконец поставили на ноги. В большой комнате, освещённой танцующим пламенем, стояло несколько удобных кресел с потертой обивкой. Чан для купания скрывался за тяжёлой портьерой из плотного сукна. Мэлори, преодолевая слабость, прошла за неё и, убедившись в непроницаемости ткани, начала с трудом стягивать с себя мокрую одежду, которая липла к телу, словно вторая кожа.
Мужчины остались в соседней комнате. Герцог стоял у камина, методично отряхивая капли с дорогого плаща, когда до них донёсся мелодичный плеск воды и следом — едва слышный стон облегчения из-за портьеры. Кристофер, приподняв бровь в игривом жесте, подмигнул другу, наливая бренди в два хрустальных бокала.
— Кажется, ледяная вдова всё же способна таять. — — прошептал он, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу от крепкого бренди. Густой аромат напитка наполнял комнату, смешиваясь с запахом горящих в камине поленьев.
Альберт бросил на него предупреждающий взгляд, но уголки его губ дрогнули. Сложно оставаться грозным или серьезным, когда за одной лишь тканью в горячей воде нежится обнаженная леди.
— Если ты хоть слово скажешь ей об этом… — Начал он, но был прерван резким голосом Мэлори.
— Я прекрасно слышу вас, виконт. И если вы думаете, что горячая вода сделала меня мягче, то глубоко ошибаетесь.
Кристофер приложил руку к груди в притворном оскорблении, но его янтарные глаза искрились от смеха.
— О, леди, я бы никогда не посмел! Просто рад, что вы наконец перестали напоминать ледяную статую.
Альберт подошёл ближе к портьере, его тень легла на ткань.
— Слуги принесут вам сухое платье. И... — Он замялся, что было для него несвойственно, — Если вам что-то понадобится...
— Я позову свою горничную. — Резко оборвала его девушка. В воде послышался лёгкий всплеск, будто она скрестила руки на груди.
Кристофер фыркнул, устраиваясь в кресле с высокой спинкой. Его сапоги, влажные от утренней росы, он небрежно закинул на стенку очага, где потрескивали поленья, отбрасывая тёплые отблески на стены.
— Ну вот, Альберт, тебя только что вежливо отвергли. Должен сказать, это выглядело элегантно.
Герцог лишь покачал головой, поднося к губам бокал с янтарной жидкостью.
— Она ещё передумает.
За портьерой воцарилось молчание, нарушаемое лишь лёгким плеском воды. Оба мужчины знали — Мэлори слышала эти слова. И оба ждали, какой будет её ответ.
— Но… спасибо. Вам обоим. — Всё же сказала она, глухо, тихо, отчасти надеялась, что они не услышат. Её голос звучал мягче, чем обычно, словно оттаивая под влиянием тепла и заботы.
В помывочные комнаты вошла её служанка, неся согревающую мазь, чтобы растереть кожу своей госпожи. Когда она проскользнула за портьеру, ткань колыхнулась, открыв мужчинам на мгновение влажную спину и плечо Мэлори и совсем немного очертания её обнаженной груди.
Кристофер резко откинулся назад в кресле, чуть не пролив бренди, а его карие глаза расширились от восхищения.
— Господи Иисусе... — Вырвалось у него шёпотом, прежде чем Альберт грубо ткнул его локтем в бок.
Герцог стоял неподвижно, но его тёмные глаза вспыхнули, как угли. Пальцы непроизвольно сжались вокруг бокала, когда мимолётный вид мокрой кожи и изгибов Мэлори исчез за портьерой.
— Ты что, совсем забыл, как вести себя с дамой? — Прошипел Альберт, но его голос звучал хриплее обычного. Кристофер лишь широко ухмыльнулся, поправляя воротник рубашки.
— О, я прекрасно помню, друг мой. Просто, кажется, мы только что всё же получили непреднамеренный бонус к благодарности.
Из-за портьеры донесся голос служанки и лёгкий шёпот Мэлори. Затем — резкий всплеск воды и её возмущённый шёпот:
— Просто... вытрите мне спину и уходите!
Альберт резко развернулся к камину, его челюсть напряглась, а на скулах заиграли желваки. Тени от пламени плясали на его напряжённом лице, придавая ему ещё более суровый вид.
— Нам стоит уйти. — Пробормотал он, но не сделал ни шага к двери.
Кристофер, напротив, выглядел абсолютно расслабленным. Он поднял хрустальный бокал в торжественном тосте, его глаза блестели от неприкрытого азарта, а на губах играла самодовольная улыбка.
— За леди Харинтон — единственную женщину, способную заставить герцога Глоссера краснеть. — Провозгласил он, его голос эхом отразился от стен.
Внезапно за тяжёлой портьерой раздался оглушительный грохот — словно опрокинулся тяжёлый фарфоровый кувшин или массивная мыльница. Затем сквозь ткань прорвался язвительный голос Мэлори, в котором звенела сталь:
— Мистер Флеминг, если вы не исчезнете в ближайшую минуту, я лично прослежу, чтобы ваш следующий бокал оказался... в весьма неприятном месте!
Кристофер расхохотался, но смех его быстро стих, когда он всё же поднялся с глубокого кресла.
— Как скажете, леди. Но если что, мы за дверью. — Произнёс он с игривой ноткой в голосе.
Альберт бросил последний взгляд на колышущуюся портьеру, прежде чем последовать за другом. Его губы тронула едва заметная улыбка, которую он тут же попытался скрыть.
Они ждали в коридоре, прислонившись к мраморным колоннам. Когда дверь открылась, оба невольно выпрямились. Мэлори появилась на пороге, облачённая в строгое чёрное траурное платье с высоким воротником-стойкой. Свежевыглаженная ткань подчёркивала изящество её фигуры, обрисовывая узкую талию и высокую грудь. Её золотистые волосы, ещё слегка влажные после недавнего происшествия, были собраны в строгую причёску, украшенную траурной вуалью.
Кристофер невольно присвистнул, но тут же опомнился под ледяным взглядом леди.
— Леди, вы выглядите… соблазнительно даже в трауре, — рискнул он, но Альберт тут же наступил ему на ногу, заставляя замолчать.
Герцог сделал шаг вперёд, его тёмные глаза внимательно изучали бледное лицо Мэлори, в котором читались следы недавнего волнения.
— Вы согрелись? — спросил он просто, но в его голосе слышалось искреннее беспокойство.
Мэлори лишь слегка кивнула, избегая встречаться с ним взглядом.
— Благодарю за заботу, Ваша Светлость. Но теперь, если вы извините, мне нужно...
— Отправиться на ужин с нами! — Неожиданно вмешался Кристофер, ловко перехватывая её руку и поднося к губам. — После такого приключения вам явно нужно подкрепиться.
Мэлори попыталась отдёрнуть руку, но почувствовала лёгкое дрожание своих пальцев, когда Кристофер ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуацией. Альберт скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценой с непроницаемым выражением лица.
— Она сказала, что хочет уйти, Кристофер.
— Но она не сказала нет. — Парировал виконт, не отпуская её руку. Мэлори наконец вырвалась, её голубые глаза вспыхнули гневом.
— Я сказала нет сейчас. И если вы джентльмены, то оставите меня в покое.
Альберт слегка наклонил голову, но в его взгляде читался нескрываемый вызов.
— Как пожелаете, леди Харинтон. Но помните, мы всего в шаге, если вам... понадобится помощь.
Она задержала взгляд на его тёмных глазах дольше, чем планировала, прежде чем резко развернуться и уйти. Её юбки с шелестом скользили по полированному мраморному полу, оставляя за собой едва уловимый аромат лаванды.
Кристофер вздохнул, провожая её взглядом.
— Чёрт, она даже злится красиво.
Альберт продолжал смотреть вслед удаляющейся фигуре, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, выдавая его внутреннее напряжение.
— Она ещё передумает, — произнёс он тихо, словно разговаривая сам с собой, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность.
