Выбор, которого нет

      Герцог Альберт стоял у окна своей просторной библиотеки, чьи стены были уставлены древними фолиантами в кожаных переплётах. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие витражные окна, начинали терять свою утреннюю мягкость, превращаясь в резкий полуденный свет, который играл на полированной поверхности массивного стола. Его тёмные, почти чёрные глаза неотрывно следили за одинокой фигурой, стремительно удаляющейся в сторону густого лесного массива. Даже на таком расстоянии он безошибочно узнал гордую осанку Мэлори, уверенно держащейся в седле вороного жеребца. — Бежит, — прошептал он едва слышно, пальцы непроизвольно сжав пергамент, который держал в руках так крепко, что бумага едва не треснула.       Дверь библиотеки распахнулась без стука — жест, который позволял себе только Кристофер. Его стремительное появление нарушило спокойную атмосферу комнаты, наполнив её энергией. — Ты видел? Она как вихрь промчалась мимо конюшен, — виконт был слегка запыхавшимся, его обычно озорные глаза сейчас выражали нечто более серьёзное.       Альберт резко бросил смятый пергамент на стол, где тот остался лежать, словно брошенная перчатка. — Она не в том состоянии, чтобы гонять этого чёртова скакуна.       Прислонившись боком к дверному косяку, Кристофер скрестил руки на груди, его взгляд тоже устремился в окно, к лесу. Ему совершенно не хотелось повторения прошлой прогулки по лесу, где даму чуть не протаранил кабан. — После той проповеди… Она была особенно напряжена.       Герцог стремительно направился к двери, на ходу срывая с резной вешалки тяжёлый дорожный плащ. — Коней. Сейчас же.       Виконт ухмыльнулся, но в его улыбке не было обычной лёгкости. Он оторвался от косяка и первым вышел из библиотеки. — Уже ждут во дворе.       Через несколько минут они мчались по той же извилистой лесной тропе, куда скрылась Мэлори. Солнце уже стояло высоко в небе, его лучи пробивались сквозь густую листву, создавая на земле причудливый узор из света и тени. Как кронпринц так ловко разглядел свежие следы, Кристофер уточнять не стал, лишь доверился его охотничью чутью и следовал за ним. — Тише, — Альберт внезапно осадил своего коня, заметив впереди привязанного вороного жеребца, чья мощная фигура выделялась на фоне деревьев.       Они спешились, осторожно продвигаясь вперёд по мягкой лесной подстилке, наполняющей лес запахом хвои и влажной земли. Среди деревьев мелькнуло пятно чёрного платья. Мэлори сидела на поваленном стволе дерева, её плечи были напряжены, а пальцы с силой сжимали ветку, словно она пыталась удержать что-то ускользающее.       Кристофер сделал шаг вперёд, но Альберт остановил его быстрым и точным жестом. — Леди Харинтон, — голос герцога звучал непривычно мягко, почти нежно, что было несвойственно его обычному властному тону.       Мэлори резко обернулась, её голубые глаза сейчас горели ярче обычного — не от слёз, но от внутреннего бушевания, словно в них разгорался пожар эмоций. — Вы… Вы последовали за мной? — её голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу и противоречивые чувства.       Кристофер поднял руки в примирительном жесте, его лицо выражало искреннюю заботу. — Мы обеспокоились. Вы ускакали как… — Как распутница, которую поймали на грехе? — она резко встала, сбрасывая с колен несуществующие соринки, её движения были порывистыми и нервными. — Спасибо, господа, теперь я чувствую себя ещё прекраснее.       Альберт сделал шаг вперёд, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз читалось нечто сложное. — Вы несправедливы к себе. Никто не смеет… — О, но смеют! — Мэлори резко оборвала его, её грудь быстро вздымалась, выдавая внутреннее напряжение. — Весь двор, благодаря кузинам моего покойного мужа, смотрят на меня как на хищницу за богатыми женихами, а после сегодняшней проповеди каждый священник, даже служанки будут шептаться ещё и о моей распущенности и отсутствии добродетели! А теперь и вы…       Кристофер неожиданно рассмеялся — резко, без веселья, его смех звучал почти горько. — Мы? Мы тут как раз пытаемся сказать, что всех этих лицемеров можно послать к чёрту.       Мэлори замерла, её взгляд метался от одного к другому, в её глазах читалось недоверие. — Послать к чёрту? Речь ведь о моей репутации.       Альберт медленно стянул перчатку, его тёмные, почти чёрные глаза неотрывно следили за каждым движением Мэлори, словно пытаясь прочесть её мысли. — Репутация — это то, что вы о себе знаете, а не то, что болтают за вашей спиной, — произнёс он тихо, но с такой внутренней силой и убеждённостью, что даже Кристофер, известный своими ехидными замечаниями, перестал ухмыляться и замер, прислушиваясь к этим словам.       После этих слов повисла тишина. Лишь звук леса разбавлял напряженное молчание, птичьей трелью и шелестом листьев на ветру. Мэлори было нечего ответить герцогу. Кронпринц имел блистательную и идеально чистую репутацию, вряд ли он может понять, каково опальной вдове и сироте изменников короны. Виконт внезапно оживился, хлопнув себя по лбу с театральным жестом. — Чёрт возьми, а ведь точно я же совсем забыл! Всего в пяти минутах езды отсюда есть та самая поляна у озера — идеальное место, чтобы передохнуть и собраться с мыслями.       Он уже рылся в своей седельной сумке, доставая оттуда кожаную флягу с вином, куски вяленого мяса и даже небольшой кусок сыра, который, видимо, случайно завалялся среди его вещей.       Мэлори нахмурилась, её тонкие пальцы нервно теребили складки черной юбки платья, выдавая внутреннее напряжение. — Господа, я не в настроении для…, — начала она, но Альберт неожиданно перебил её, и в его голосе появилась лёгкая насмешливая нотка: — Для того, чтобы сидеть здесь и терзать себя? Как раз то, что вам сейчас нужно, — произнёс он с уверенностью человека, который знает, о чём говорит.       Кристофер уже вскочил в седло, грациозно размахивая флягой. — Десять минут спокойной прогулки, и вы увидите одно из самых живописных мест в королевских угодьях. Клянусь честью! — воскликнул он с энтузиазмом.       Мэлори колебалась, её взгляд метался от одного мужчины к другому, словно она пыталась принять решение. Наконец она вздохнула и пошла отвязывать своего жеребца. — Только если это действительно близко, — произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка сомнения. — Ближе, чем ваши покои, — уверенно заявил Кристофер, уже направляя своего коня по узкой тропинке, петляющей между деревьями.       Альберт ехал рядом с Мэлори, его мощный гнедой жеребец шагал в ногу с её вороным. — Он прав. Это место… особенное, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка предвкушения.       Она бросила на него взгляд украдкой, и осознание, что всё это время он смотрел на неё, а не на дорогу, заставило её нервно выпрямить и так прямую осанку и увести глаза в сторону.       Через несколько минут тропинка вывела их на солнечную поляну, обрамлённую стройными берёзами, чьи белые стволы с чёрными полосками создавали удивительный контраст с изумрудной листвой. Лёгкий ветерок играл в их кронах, рождая мелодичный шелест, который сливался с пением птиц. В центре искрилось небольшое озеро, его поверхность была гладкой, как зеркало, отражая не только голубое небо и пушистые облака, но и танцующие блики солнца, рассыпавшиеся по воде тысячами золотых искорок. — Вот видите? — Кристофер уже спешился и расстилал на мягкой траве свой плащ, который, казалось, был специально предназначен для таких пикников. Его движения были плавными и уверенными, словно он делал это сотни раз. — Лучшее место, чтобы забыть о всех дворцовых интригах и сплетнях.       Альберт грациозно и ловко спрыгнул со своего скакуна и подошёл к Мэлори, предлагая руку для помощи. Его пальцы слегка сжали её ладонь, крепко, но не навязчиво, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие момента. В его взгляде читалась непривычная для него нежность, а в голосе, когда он произнёс "Позвольте?" прозвучала такая искренняя забота, что она на мгновение замерла.       Мэлори слегка кивнула, позволяя ему помочь ей спуститься. Её голубые глаза, обычно холодные и отстранённые, теперь осматривали поляну с неподдельным восхищением. Это место напомнило ей о родной земле, о лесах Логреда. В груди появилось щемящее чувство дома, она глубоко вздохнула опьяняющий воздух с запахом зелени, мха и влажности воды. — Это… действительно красиво, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренняя благодарность, что даже суровый Альберт не смог сдержать лёгкой улыбки.       Кристофер тем временем уже разливал вино в три небольших серебряных кубка, которые, казалось, всегда были при нём. Их поверхность отражала солнечные лучи, создавая вокруг маленькие радуги. — Пейте, леди Харинтон. Лучшее бургундское — идеально для снятия стресса и напряжения, — произнёс он с улыбкой, протягивая ей кубок. Его движения были театральны, но в них чувствовалась неподдельная забота.       Альберт принял свой кубок, но не пил, наблюдая, как Мэлори делает осторожный глоток. Её плечи наконец начали расслабляться, напряжение покидало её тело, словно таял лёд под лучами весеннего солнца. Каждая мышца, казалось, освобождалась от невидимых оков, возвращая ей грацию и лёгкость. — Спасибо, — прошептала она неожиданно, опуская глаза. Её голос дрожал от непривычных эмоций. — Я… возможно, перегнула палку. — Ничуть, — Альберт присел рядом на плащ, его тёмный камзол резко контрастировал с зелёной травой. В его глазах читалось понимание, которого Мэлори раньше не замечала. — После такой проповеди любой бы взбесился.       Кристофер ловко подбросил ей кусок вяленого мяса, который, словно по волшебству, оказался точно в её руке. — Особенно когда этот старый ханжа специально смотрел на вас во время речи о… ну, вы поняли, — добавил он с ухмылкой, в которой читалось столько озорства, что даже Мэлори не смогла сдержать улыбку.       Она вдруг фыркнула — почти смех, но ещё не совсем, словно её тело помнило о гневе, но разум уже был готов отпустить его. — Мистер Флеминг, вы просто невозможны, вам совсем чуждо понимание такта, — произнесла она, но в её голосе не было злости, только тепло и лёгкость. — Возможно, но смотрите, какой я полезный в кризисных ситуациях, — парировал Кристофер, поднимая кубок в тосте. Его глаза сверкали озорством, а на губах играла улыбка, которая могла растопить даже самое ледяное сердце.       Солнце играло на поверхности озера, создавая причудливые узоры из света и тени. Лёгкий ветерок шевелил листья берёз, создавая нежный шорох, который успокаивал и умиротворял. И странное дело — здесь, вдали от дворцовых стен, даже Альберт казался менее мрачным, его черты смягчились, а в глазах появился тёплый блеск. Мэлори наконец почувствовала расслабление и перестала сжимать кулаки, а её дыхание стало ровным и спокойным.       Виконт лениво потянулся, бросая кусок сыра в сторону Альберта с такой точностью, что тот едва успел поймать его. — Ну что, ваша светлость, признайте — моя идея была гениальной? — Его голос звучал легко и непринуждённо.       Герцог лишь хмыкнул, но в его глазах читалось редкое для него удовлетворение, когда он заметил, как уголки губ Мэлори дрогнули в почти-улыбке. В этот момент все трое словно стали частью этого волшебного места, забыв о дворцовых интригах и обязанностях, наслаждаясь простой радостью общения и красотой природы.       Тёплый ветер ласково колыхал кроны деревьев, создавая причудливую игру света и тени на изумрудной траве. Кристофер полулежал, небрежно раскинувшись в тени, его идеально скроенный камзол был небрежно отброшен в сторону. Русые волосы, слегка растрёпанные от ветра, обрамляли его лицо, а в медовых глазах плясали озорные искорки, пока он наблюдал за Мэлори.       Она сидела чуть поодаль, держа в изящных пальцах серебряный кубок с вином. Её золотистые локоны, уложенные в сложную причёску, всё же решили подчиниться зову свободы — несколько непослушных прядей выбились и теперь мягко обрамляли её лицо, придавая ей особенно чарующее очарование. — Знаете, леди Харинтон, — начал Кристофер, лениво подбрасывая сорванный лист в воздух и ловя его длинными пальцами, — Если бы все дамы при дворе обладали хотя бы половиной вашего характера, жизнь была бы куда интереснее.       Альберт, до этого момента погружённый в свои мысли и сидевший на некотором расстоянии, резко вскинул голову. Его тёмные брови сошлись на переносице, выдавая едва сдерживаемое неодобрение.       Мэлори издала короткий, едва уловимый смешок, ставя кубок на траву. — Вы мне льстите, Ваша Милость. Или издеваетесь? — в её голосе проскользнула нотка настороженности, которую она тщетно пыталась скрыть за показной бравадой. — Ни то, ни другое, — Кристофер приподнялся на локте, и его голос неожиданно стал глубоким и серьёзным. — Я просто констатирую факт. Вы, как этот вороной жеребец. Дикий, непокорный… и чертовски прекрасный.       Альберт стремительно поднялся, его движения были резки и порывисты. Он машинально стряхнул несуществующие пылинки с камзола, его пальцы слегка дрожали.       Но Мэлори неожиданно рассмеялась — настоящим, хоть и немного хрипловатым смехом, который эхом отразился от поверхности озера. — О боже, Мистер Флеминг, вы ужасны. Но… спасибо.       Она грациозно поднялась, её платье мягко шелестело при каждом движении. Подойдя к самой кромке воды, она остановилась. Её стройный силуэт, словно выточенный из мрамора, отражался в зеркальной глади озера. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, играли в прятки с её золотистыми волосами, придавая им волшебное сияние.       Альберт невольно задержал на ней взгляд, его пальцы так крепко сжали кубок, что тонкое серебро едва не прогнулось под давлением. В его глазах промелькнуло что-то, чего он сам не мог объяснить. Кристофер, заметив это, едва сдержал ухмылку. — О чём-то задумались, ваша светлость? — О политике, — сухо ответил Альберт, отворачиваясь, но его голос предательски дрогнул. — О чём же ещё...       Мэлори обернулась, её голубые глаза теперь были спокойны, хотя внутри бушевал настоящий ураган эмоций. Она изо всех сил старалась не выдать свою внутреннюю борьбу, свою неловкость, которая терзала её после тех странных снов. — Господа, я… пожалуй, действительно благодарна вам за сегодня, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и уверенно.       Кристофер легко поднялся с травы, стряхивая с камзола прилипшие травинки. Его лукавая улыбка не исчезала, но в янтарных глазах, мерцающих в лучах солнца, читалось нечто большее, чем обычное озорство — глубина чувств и затаённая нежность. — Благодарность — это прекрасно, — протянул он, грациозно поднимая с земли забытый кубок, который блеснул в лучах. — Но знаете, леди Харинтон, мне кажется, вы всё ещё слишком напряжены.       Альберт резко повернулся, его тёмные глаза, обычно спокойные и непроницаемые, теперь сверкнули предостерегающе, словно два острых клинка. — Кристофер…       Но виконт уже сделал несколько плавных шагов к Мэлори, грациозно предлагая руку. — Один танец, чтобы развеяться? Здесь нет музыки, но озеро и ветер — лучшие капельмейстеры, готовые сыграть для нас мелодию природы.       Мэлори слегка отступила, её пальцы непроизвольно сжали складки черной юбки, а тонкие запястья дрогнули. — Это совершенно неуместно, Мистер Флеминг. — Ах, ну конечно, — Кристофер притворно вздохнул, прижимая руку к груди, обтянутой бархатным камзолом. — Я забыл, что мы в глуши, а не на балу. Как неловко.       Альберт наблюдал за ними, его лицо оставалось непроницаемым, словно маска, но пальцы медленно сжимались в кулаки, выдавая внутреннее напряжение. Мэлори вдруг глубоко вдохнула прохладный воздух, наполненный ароматом цветущих луговых трав, выпрямляя спину. — Вы правы, виконт. Я действительно всё ещё… напряжена. — Её голос дрогнул на последнем слове, и она быстро отвернулась, будто внезапно заинтересовавшись собственным отражением в зеркальной глади озера, где играли лучи солнца.       Кристофер обменялся с Альбертом многозначительным взглядом, в котором читалось понимание и негласное согласие, затем неожиданно серьёзно сказал: — Может, прогуляемся немного? Озеро здесь неглубокое, а по берегу так приятно пройтись, слушая шёпот волн и пение птиц.       Альберт молча подошёл, вставая с другой стороны от Мэлори, его присутствие было таким же внушительным, как и всегда. — Если леди Харинтон не против.       Мэлори колебалась, её длинные ресницы трепетали, когда она опускала взгляд на свои изящные туфельки, утопающие в мягкой траве. — Я… пожалуй.       Они зашагали вдоль кромки воды — трое необычных спутников: виконт, с энтузиазмом рассказывающий последние дворцовые новости, герцог, молчаливый, как всегда, и леди между ними, чьё лицо постепенно теряло напряжение, а черты смягчались под влиянием умиротворяющей атмосферы. — Вы знаете, — неожиданно проговорила Мэлори, останавливаясь и вглядываясь в бескрайнюю гладь озера, где отражались первые лучи заката, — я действительно чувствую себя лучше. Благодарю вас.       Кристофер сделал театральный поклон, его камзол зашуршал, а на лице расцвела искренняя улыбка. — Всегда к вашим услугам, леди.       Альберт лишь кивнул, но его тёмный взгляд, обычно холодный и отстранённый, сейчас говорил больше любых слов. Когда они вернулись к лошадям, солнце уже близилось к горизонту, окрашивая озеро в золотые и багровые тона, создавая на воде причудливую игру света и тени. И даже строгий профиль Мэлори смягчился в этом волшебном свете, когда она позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку, которая сделала её лицо по-настоящему прекрасным.