Выбор, которого нет

      Тронный зал королевства Альгард сверкал золотом и драгоценными камнями, но холодный мрамор под ногами Мэлори казался ледяным, словно сама земля отвергала её притязания. Величественные хрустальные люстры, украшенные тысячами подвесок, отбрасывали причудливые блики на полированные стены, а воздух был пропитан ароматом благовоний и власти. Она стояла перед возвышением, где восседал король Генрих — его черная мантия, расшитая золотыми львами, ниспадала до самого пола, а корона отбрасывала ослепительные блики на его седеющие виски. Пальцы Мэлори в перчатках сжимались так, что трещали швы, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Леди Харинтон, — король говорил медленно, растягивая каждое слово, наслаждаясь моментом своего превосходства. Его голос эхом отражался от высоких сводов зала. — После долгих раздумий мы решили, что баронство Харинтонов в графстве Логред не может оставаться под управлением незамужней и столь молодой дамы.       Шёпот пробежал по залу, словно осенний ветер прошелестел в кронах древних дубов. Придворные переглядывались, перешёптывались, и в их взглядах читалось злорадство. Мэлори не дрогнула, только подбородок поднялся чуть выше, а в глазах вспыхнул стальной огонь. — Ваше величество, я управляла землями вместе с покойным мужем последние два года. Я… — Будет достаточно, — король резко перебил её, его голос прозвучал как удар хлыста, а взгляд, брошенный на собравшихся лордов, был полон непоколебимой силы. — Через три дня мы объявим, кто удостоится чести стать вашим супругом и… опекуном ваших владений.       Альберт, стоявший справа от трона, напрягся так, что мышцы на его лице дрогнули. Его тёмные глаза метнулись к Мэлори, в них читалась тревога и невысказанный вопрос, но он оставался неподвижным, словно статуя из чёрного мрамора, лишь пальцы сжались в кулаки под расшитыми золотом рукавами.       Кристофер, находившийся среди придворных, едва сдержал гримасу отвращения, его ноздри раздулись от гнева. Пальцы сжали рукоять шпаги так сильно, что костяшки побелели, а на виске пульсировала жилка. Один за другим лорды начали выдвигать своих сыновей и родственников, их голоса звучали всё громче, всё увереннее. — Дом Вентрис предлагает моего кузена! — Мой младший брат достойный кандидат, ваше величество! — Я выдвигаю своего племянника, он молод и полон сил!       Мэлори стояла, будто высеченная из мрамора, её осанка была безупречна, а лицо непроницаемо. Только лёгкое дрожание ресниц выдавало бурю, бушующую внутри, и едва заметная дрожь в пальцах, сжимающих юбку платья.       Король поднял руку, и зал погрузился в тяжёлую тишину. — Решение будет объявлено в должное время. Леди Харинтон, вы свободны.       Она сделала идеальный реверанс, каждое движение было отточено годами придворного этикета, но, когда подняла глаза, в них горел холодный огонь решимости. — Как будет угодно вашему величеству, — её голос прозвучал звонко и чётко, словно удар колокола.       Повернувшись, Мэлори пошла по длинному ковру, расшитому золотыми узорами, чувствуя на себе сотни взглядов — жадных, любопытных, враждебных. Альберт сделал едва заметный шаг вперёд, но король бросил на него предостерегающий взгляд, полный угрозы.       Кристофер, ловко маневрируя между придворными, вышел в коридор как раз вовремя, чтобы перехватить Мэлори у мраморной колонны. — Леди Харинтон, — прошептал он, притворяясь, что поправляет перчатку, его голос был едва слышен в гулком пространстве коридора. — Не принимайте поспешных решений.       Мэлори даже не замедлила шаг, маленькие каблучки звонко и четко отбивали ритм её шагов, а юбка шуршала по полу, словно волны прибоя о прибрежные камни. — Какие у меня есть варианты, Мистер Флеминг? Бежать? — Её голос звучал холодно, остро, но в нём дрожала ярость, готовая вырваться наружу. — Три дня — это много времени. — Прошептал Кристофер, когда она начала удаляться.       Он прислонился к колонне из белого мрамора, наблюдая, как стройная фигура Мэлори исчезает в полумраке коридора. Его обычно игривое лицо, озаряемое лукавой улыбкой, стало неожиданно серьёзным, а пальцы нервно барабанили по эфесу шпаги, отполированному до блеска. Тени от канделябров плясали на его лице, придавая ему загадочный вид. — Чёртов ад, — прошептал он себе под нос, резко оттолкнувшись от холодного мрамора. Его камзол слегка шевельнулся от резкого движения, кружева на манжетах затрепетали.       В этот момент из тронного зала вышел Альберт. Его длинный чёрный камзол, расшитый серебряной нитью, развевался за ним, как крылья ворона в предгрозовом небе. Лицо герцога было каменным, словно высеченным из гранита, но в его тёмных глазах бушевала буря, которую он тщетно пытался скрыть. — Ну что, Ваша Светлость? — Кристофер преградил ему дорогу, скрестив руки на груди и выгнув бровь. — Каков наш гениальный план?       Альберт остановился, его тёмный взгляд скользнул по другу, словно оценивая его решимость. — Ты знаешь, что я не могу… — О, да ладно тебе! — Виконт резко схватил его за рукав, его голос звучал напряжённо. — Ты же видишь, что это ловушка! Старик специально… — Не здесь, — прошипел Альберт, оглядываясь на придворных, которые, словно тени, начинали выходить из зала, перешёптываясь и переглядываясь.       Они молча прошли в дальний коридор, где не было ни слуг, ни любопытных глаз. Каменные стены давили на них, а факелы отбрасывали причудливые тени. Кристофер сразу же развернулся к другу, его глаза горели нетерпением. — Ты не можешь просто так это оставить. Она… — Я знаю! — Альберт внезапно взорвался, ударив кулаком по каменной стене так сильно, что пыль посыпалась с потолка. — Чёрт возьми, Кристофер, ты думаешь, я не понимаю?       Виконт отступил на шаг, удивлённый этой вспышкой гнева. Его лучший друг почти никогда не терял самообладания, его ледяная выдержка была известна при дворе. Герцог провёл рукой по лицу, его черты снова стали непроницаемыми, словно маска. — Три дня. У нас есть три дня, чтобы найти выход.       Кристофер хмыкнул, поправляя кружевной воротник, украшенный драгоценными камнями. — Ну, я как раз знаю пару незамужних графинь, которых можно… уговорить отказаться от этой чести.       Альберт резко схватил его за плечо, его пальцы сжались как тиски. — Никаких убийств. — Кто говорил об убийствах? — Виконт невинно поднял брови, его глаза блеснули озорством. — Просто небольшие… финансовые затруднения. Или компрометирующие письма. Или… — Достаточно, — Альберт отпустил его, бросая взгляд в ту сторону, куда ушла Мэлори, его взгляд был полон тревоги. — Я найду другой способ.       Кристофер вдруг ухмыльнулся, его лицо озарилось идеей. — А может, просто похитить её? Романтично, драматично…       Герцог лишь бросил ему убийственный взгляд, его глаза сверкнули стальным блеском, и резко развернулся. Его плащ взметнулся за ним, когда он зашагал прочь, его шаги эхом отражались от каменных стен. Виконт остался стоять, потирая подбородок, его мысли кружились в вихре планов и интриг. — Хм… а идея-то неплохая, — пробормотал он, прежде чем скрыться в противоположном направлении, его шаги были лёгкими и уверенными. ***       Кристофер прислонился к шершавой каменной стене старинного особняка напротив дома, где корона выделила комнаты для Мэлори, и лениво грызя сочное зелёное яблоко. Его янтарные глаза с нескрываемым интересом наблюдали за очередным графским отпрыском, разодетым в шелка и кружева, который с важным видом поднимался по мраморным ступеням с огромным букетом алых роз. — Третий за сегодняшнее утро, — мысленно подсчитал виконт, смачно выплёвывая огрызок в густые кусты сирени, растущие вдоль дорожки.       В этот момент массивная дубовая дверь распахнулась, и на пороге возникла Мэлори в строгом черном платье из тяжёлого атласа. Её золотистые волосы были собраны в тугой узел на затылке, а голубые глаза сверкали холоднее зимнего неба в разгар метели. — Леди Харинтон, позвольте преподнести… — начал было щёголь, но не успел закончить свою пламенную речь.       Мэлори одним молниеносным движением выхватила букет из его рук и захлопнула перед его носом дверь с такой яростью, что стёкла в окнах жалобно звякнули. Молодой аристократ стоял ошарашено и даже не заметил, как на втором этаже распахнулись створки окна и в него полетел его роскошный подарок. Цветы разлетелись по выложенной брусчаткой дорожке, а несколько нежных лепестков прилипли к ошеломлённому лицу незадачливого ухажёра. — Ваш визит окончен, — прозвучало ледяное заключение, прежде чем оконная рама с оглушительным грохотом захлопнулась. Кристофер не смог сдержать раскатистого хохота. — Ну что, граф де Тревиль, не повезло? — крикнул он, неторопливо приближаясь к растерянному дворянину, который всё ещё стоял с открытым ртом, глядя на разбросанные по земле лепестки.       Тот лишь пробормотал что-то невнятное и, спотыкаясь о разбросанные розы, поспешно ретировался, стараясь как можно быстрее покинуть это негостеприимное место. Виконт запрокинул голову, устремив взгляд на закрытое окно Мэлори на втором этаже. — Браво, леди Харинтон! «Пять из пяти за стиль!» — прокричал он, заранее зная, что ответа не последует.       Но неожиданно окно снова распахнулось и из него вылетела изящная серебряная ваза с дорогими конфетами — подарок предыдущего визитера. Кристофер, проявив удивительную ловкость, поймал её одной рукой, причмокнув от удовольствия. — Спасибо за угощение! — весело крикнул он.       Занавеска у окна слегка дрогнула, но Мэлори так и не показалась. Кристофер вздохнул, разворачивая конфету с шоколадной начинкой. — Ну что ж, тем веселее будет, когда Альберт всё-таки придумает, как вытащить вас из этой королевской мышеловки, — пробормотал он, бросая последний взгляд на неприступный дом, прежде чем зашагать прочь, насвистывая фривольную солдатскую песенку, которая эхом разлеталась по пустынным улочкам.       В это время где-то в глубине королевского дворца Альберт, бледный и напряжённый, лихорадочно перебирал древние фолианты и документы в своём просторном кабинете. Его тёмные глаза, обычно излучающие спокойствие и уверенность, сейчас лихорадочно искали любую лазейку, любой прецедент, который мог бы спасти Мэлори от королевского произвола. На полированном столе перед ним уже стоял нетронутый кубок с красным вином — редкий признак того, что даже этот хладнокровный человек начал терять самообладание в этой непростой ситуации.