Выбор, которого нет

      Кристофер замер у двери, услышав резкий звон разбитого стекла, который эхом разлетелся по коридору. Его обычно уверенная улыбка дрогнула, когда он представил, какое выражение сейчас искажает прекрасное лицо Мэлори. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовой туман. — Леди, я… могу всё объяснить, — начал он, но прежде, чем успел произнести ещё слово, дверь резко распахнулась с оглушительным скрипом петель.       Мэлори стояла на пороге, её голубые глаза, горели холодным, яростным огнём. Длинные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь слегка растрепались, придавая ей вид разъярённой богини. — Объяснить? — её голос звучал опасно тихо, каждое слово было подобно удару кинжала. — Вы с Его Светлостью решили мою судьбу за чашкой чая, как партию в шахматы?       Виконт инстинктивно отступил на шаг, впервые за долгое время чувствуя себя неловко под этим испепеляющим женским взглядом. Его обычно безупречный костюм слегка помялся, а в глазах промелькнуло нечто похожее на растерянность. — Это не совсем так… Скорее, как партию в карты. Где все блефуют.       Она резко схватила его за изысканный камзол, ткань которого едва слышно затрещала под её пальцами, и втащила в комнату, с грохотом захлопнув дверь. — Вы оба сошли с ума! Как вы посмели…       Кристофер ловил её взгляд, пытаясь сохранить хоть каплю своего обычного шарма, но сейчас его улыбка казалась натянутой, как тетива лука. — Послушайте, это единственный способ сохранить ваши земли и… — Не смейте говорить, что это для моего же блага! — Мэлори отбросила его руку, её грудь быстро вздымалась, а на щеках появился лихорадочный румянец.       Виконт вдруг перестал улыбаться, его лицо стало серьёзным, почти мрачным. — Вы правы. Это для нашего блага. Альберта. Меня. Потому что ни он, ни я не вынесем, если вас отдадут какому-нибудь старому графу или… — он сделал паузу, — …тому болвану Бартену.       Мэлори замерла, её пальцы сжали складки юбки так сильно, что костяшки побелели. — Томас… он был здесь? — Ах, вот что вас беспокоит? — Кристофер не смог сдержать едкой улыбки, но тут же пожалел об этом, увидев, как её глаза вспыхнули с новой силой, словно в них разгорелся внутренний огонь.       Она резко развернулась к окну, её силуэт на фоне заходящего солнца казался почти демоническим. — Убирайтесь! — Не могу, — он скрестил руки, его голос стал твёрже. — Через три дня наша помолвка будет объявлена официально. Так что, дорогая моя невеста, предлагаю начать привыкать.       Фарфоровая статуэтка, брошенная Мэлори с такой силой, что её пальцы, должно быть, заболели, разбилась о стену в сантиметре от его головы, осколки разлетелись по комнате.       Кристофер медленно поднял бровь, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ну что ж… страстный у нас будет брак.       Он ловко увернулся от летящей в него чернильницы, которая оставила тёмный след на стене, и поспешно ретировался, оставив Мэлори одну в комнате, полной разбитых вещей, невысказанной ярости и звенящей тишины.       В коридоре виконт прислонился к стене, вытирая пот со лба, но на губах играла ухмылка. — Как она страстна в гневе. Определённо это будет незабываемый брак. Яркий и, возможно, не очень долгий, если она меня прикончит в первые же дни какой-нибудь вазой. Хотя, признаться, я не прочь испытать судьбу ещё раз.       Кристофер провёл пальцами по гладко выбритому подбородку, всё ещё ощущая на себе обжигающий взгляд Мэлори сквозь толстую дубовую дверь. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке, когда он представил, как она сейчас мечется по комнате, словно разъярённая львица в клетке, осыпая его и Альберта самыми изощрёнными проклятиями. В её гневе было что-то завораживающее. — Ох, Альберт, ты даже не представляешь, в какой водоворот событий нас втянул, — пробормотал он, оправляя свой помятый бархатный камзол.       Внезапный шорох шагов по мраморному полу заставил его резко выпрямиться. Из-за поворота появилась юная служанка Нана с тяжёлым серебряным подносом, уставленным фарфоровыми чашками с утренним чаем. Её большие карие глаза округлились от изумления при виде высокого виконта, возвышающегося перед дверью леди Мэлори. — Милорд! Вы… с вами всё в порядке? — пролепетала она, едва не расплескав чай. Её взгляд испуганно метнулся к двери, откуда доносились приглушённые звуки падающей мебели и сердитого бормотания.       Кристофер театрально вздохнул, приложив руку к груди в притворном отчаянии. — О, всего лишь небольшая супружеская размолвка, моя дорогая, ничего серьёзного, —произнёс он с наигранной беспечностью.       Щеки Наны залились густым румянцем, она едва не выронила поднос.   — С-супружеская? Но леди Мэлори… — начала было она, но осеклась. — Ах да, ты ещё не в курсе, мы помолвлены, — виконт небрежно щёлкнул пальцами, словно речь шла о сущем пустяке. — Будь добра, не говори ей, что я это сказал. Сделай вид, что это стало для тебя приятным сюрпризом.       Он отвесил изысканный поклон ошеломлённой девушке, его плащ величественно взметнулся, и, насвистывая лёгкую мелодию, направился прочь. Однако стоило ему скрыться за поворотом, как маска беззаботности тут же сползла с его лица. — Чёрт побери, — прошептал Кристофер, останавливаясь у стрельчатого окна.       Его пальцы крепко сжали холодный каменный подоконник. Мысль о том, что через считаные дни Мэлори официально станет его женой, пусть даже фиктивной, заставляла его сердце биться чаще, а кровь быстрее бежать по венам. — Только бы не испортить всё, — пробормотал он, бросая последний взгляд на свои отражения в оконном стекле, прежде чем вновь натянуть маску легкомысленного повесы и отправиться на поиски Альберта.       В это время в одном из самых уединённых кабинетов дворца герцог склонился над массивным столом из чёрного дерева. Его лицо, обычно непроницаемое, как маска, сейчас выдавало едва заметное напряжение. Перо в его длинных пальцах дрогнуло, оставив жирную кляксу на дорогом пергаменте, но он даже не обратил на это внимания, погружённый в свои мысли.

***

      Мэлори держала чашку с изяществом, которого требовал этикет высшего общества, но её пальцы сжимали фарфор так крепко, что костяшки побелели. Солнечный свет, пробивающийся сквозь кружевные занавески беседки, играл в её золотистых волосах, создавая вокруг головы сияющий ореол, но глаза оставались холодными, как зимнее озеро в предрассветный час. Лёгкий ветерок колыхал белоснежные занавески, принося с собой аромат цветущих роз и свежескошенной травы. — Я просто не понимаю, как они могли решить это без тебя, — Анна Бартен нахмурилась, нервно поправляя складки своего голубого платья. Её тонкие пальцы дрожали, выдавая внутреннее волнение. — Томас вне себя. Он даже к королю ходил…       Мэлори резко поставила чашку на стол, и фарфор издал пронзительный звон, эхом разлетевшийся по беседке. Несколько капель чая выплеснулись на белоснежную скатерть, оставив тёмные пятна. — Томас должен был понять — после всего, что случилось, я не могу…       Её слова прервал лёгкий шум шагов по гравийной дорожке, ведущей к беседке. Из-за пышных кустов роз, чьи алые бутоны источали сладкий аромат, появился Кристофер. Его идеально сшитый сюртук подчёркивал стройную фигуру, а в карих глазах сверкала привычная насмешка. Рука уже тянулась к шляпе для галантного поклона, который он исполнил с присущей ему элегантностью. — Леди Бартен, леди Харинтон, — его голос звучал сладко, как мёд, разлитый по серебряному блюдцу. — Как очаровательно вы выглядите в этот прекрасный день.       Анна покраснела, её щёки окрасились нежным румянцем, но Мэлори даже не повернула голову. — Ваша Милость, вы потерялись? Бальный зал в другом конце сада.       Кристофер приложил руку к груди в притворном страдании, его губы изогнулись в знакомой усмешке. — О, как жестоко! А я пришёл сообщить радостную новость — через час состоится объявление о нашей помолвке.       Анна резко вдохнула, её пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла. Мэлори наконец подняла на него взгляд, её глаза сверкнули ледяным огнём. — Как мило. И вы решили лично доставить мне это… удовольствие? — Разумеется, — он грациозно опустился на свободное место рядом с ней, игнорируя её ледяной тон. Его движения были плавными, почти танцевальными. — Я же не могу позволить своей невесте услышать такие важные новости от посторонних.       Его рука небрежно легла на спинку её стула, пальцы почти касались её плеча, вызывая у Мэлори волну мурашек. Она резко встала, её движение было настолько стремительным, что подол платья задел стол, опрокинув чашку Анны. Чай разлился по скатерти тёмными ручейками, оставляя на ткани неряшливые пятна. — Мэлори! — воскликнула подруга, но та уже шла прочь по аллее, её юбки шуршали от ярости, словно морской прибой во время шторма.       Кристофер вздохнул, поднимаясь. Его лицо выражало притворное сожаление. — Кажется, мне снова предстоит погоня за прекрасной дамой.       Анна, как верная подруга, считала своим долгом заступиться за Мэлори. Даже несмотря на то, что, находясь рядом с одним из самых завидных холостяков, и по её мнению с самым обаятельным из них, она безбожно краснела, а голос переходил на фальцет: — Мистер Флеминг, вы же понимаете, что она не игрушка для ваших игр.       Он на мгновение стал серьёзен, его глаза потемнели. — Поверьте, леди Бартен, я это прекрасно понимаю.       С этими словами он направился вдогонку за Мэлори, оставив румяную и смущенную Анну одну среди разлитого чая, розовых лепестков и звенящей тишины.       Кристофер молниеносным движением перехватил тонкое запястье Мэлори, заставляя её резко развернуться. Её изумрудные глаза, обычно спокойные и сдержанные, сейчас метали молнии, готовые испепелить наглеца. Но он лишь мягко улыбнулся, не отпуская её руки, его пальцы уверенно, но нежно обхватили её запястье. — Ну вот, опять вы убегаете от меня, — его бархатный голос звучал игриво, но в глубине карих глаз, словно в двух бездонных омутах, читалась искренность. — Мы же должны хотя бы притвориться счастливой парой, дорогая моя невеста.       Мэлори попыталась вырваться, но его пальцы лишь слегка сжали её запястье — достаточно, чтобы удержать, но не причинить боли. — Притвориться? — её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, а ноздри трепетали, как у загнанной лани. — Вы хотите, чтобы я притворилась, будто мне не противна вся эта ложь?       Кристофер наклонился чуть ближе, его тёплое дыхание коснулось её щеки, а пряный аромат его парфюма окутал её, словно невидимая сеть. — А что, если я скажу, что в этом не всё ложь?       Она замерла, её изящные брови в форме полумесяца сдвинулись, образуя тонкую морщинку между ними. — Что вы имеете в виду?       Виконт наконец отпустил её руку, но не отступил, оставаясь непозволительно близко. — Вы думаете, мне безразлично, за кого вас отдадут? — его голос внезапно потерял всю свою привычную лёгкость, став глубоким и серьёзным. — Я не ангел, леди Харинтон, но я не позволю, чтобы вас продали, как вещь. Даже если для этого мне придётся сыграть роль вашего мужа.       Его слова, казалось, слегка ошеломили её. Гнев в её глазах поутих, сменившись настороженным любопытством, словно она пыталась разгадать загадку, скрытую в его словах. — Вы… — она запнулась, её голос предательски дрогнул, — вы действительно верите, что этот брак что-то изменит?       Кристофер медленно улыбнулся, и в этот раз улыбка дошла до его глаз, придавая его лицу почти мальчишеское очарование. — О, леди Харинтон, вы недооцениваете мои таланты. Я могу убедить кого угодно в чём угодно. Даже короля.       Он ловко подхватил её руку, прижимая к губам. Его поцелуй на её пальцах был лёгким, почти невесомым, но от него по коже Мэлори пробежали мурашки, а сердце забилось чаще, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. — Так что, — продолжил он, всё ещё держа её руку у своих губ, — давайте хотя бы попробуем не убивать друг друга до свадьбы?       Мэлори на секунду закрыла глаза, будто собираясь с мыслями, её грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Когда она вновь посмотрела на него, в её взгляде уже не было прежней ярости — лишь усталое принятие, смешанное с тенью надежды. — Хорошо, Ваша Милость, у вас ещё есть время, чтобы убедить меня, что это не худшая идея в вашей жизни.       Кристофер рассмеялся, его карие глаза сверкнули озорством и чем-то ещё, что Мэлори не смогла разгадать. — О, это будет самое лёгкое пари в моей жизни. — Он отпустил её руку, но прежде, чем она успела уйти, добавил — Кстати, вы выглядите потрясающе, когда злитесь. Надеюсь, на нашей помолвке вы будете не менее эффектны.       Мэлори лишь покачала головой, но уголки её губ дрогнули — почти, почти улыбка, которую она так старательно пыталась скрыть.       Кристофер наблюдал, как она уходит, её силуэт постепенно растворялся в полумраке коридора. На его лице появилось странное выражение — смесь торжества и чего-то более глубокого, чего он сам не мог объяснить, словно он стоял на пороге чего-то важного, чего-то, что могло изменить не только их жизни, но и его самого. — Ну что ж, — пробормотал он, проводя рукой по волосам, — похоже, игра только что началась.       И в его голосе прозвучала нотка предвкушения, словно он уже видел все карты на столе, хотя партия ещё даже не началась.