Выбор, которого нет

      Солнечные лучи, проникавшие сквозь многоцветные витражные окна собора, создавали на полированных мраморных плитах пола причудливый калейдоскоп радужных бликов. Пылинки, кружась в золотистых потоках света, словно исполняли таинственный танец, придавая атмосфере особую торжественность.       Мэлори стояла у резного алтаря, чувствуя, как трепещет каждая клеточка её существа. Её ослепительно-белое платье, расшитое тончайшим кружевом и камнями у подола, струилось по фигуре, а длинный шлейф, словно серебренная река из шёлка, тянулся за ней, касаясь каменных ступеней. Золотистые волосы, убранные в сложную причёску, венчала фата, усыпанная крошечными драгоценными камнями, которые мерцали, словно россыпь звёзд на ночном небе.       Кристофер, облачённый в парадный камзол из серебристого бархата, с нетерпением ожидал у алтаря. Его янтарные глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас казались глубже и серьёзнее. В их золотистых глубинах читалась не только привычная игривость, но и что-то новое — обещание, клятва, нежность. Его руки, затянутые в белоснежные перчатки, слегка подрагивали, выдавая волнение.       Где-то в первых рядах, словно тень среди праздничной суеты, сидел Альберт. Его элегантный чёрный с золотом камзол подчёркивал фигуру, но сейчас он казался чужим на этом торжестве любви. Его пальцы судорожно сжимали резную рукоять шпаги, а тёмный, пронзительный взгляд не отрывался от фигуры невесты. В его глазах читалась такая боль, что, казалось, даже воздух вокруг него сгущался от невысказанных чувств. — Объявляю вас мужем и женой перед лицом Господа, — голос архиепископа, усиленный сводами древнего собора, разнёсся под каменными арками, отражаясь от высоких колонн. — Что Бог сочетал, того человек да не разлучает, — эти слова повисли в воздухе, словно священный оберег для новой семьи.       Кристофер, не в силах больше ждать, осторожно приподнял невесомую фату. Его губы, тёплые и нежные, коснулись губ Мэлори в первом супружеском поцелуе — лёгком, почтительном, но таящем в себе обещание всего того, что ждало их впереди.       Мэлори почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Она только что стала женой одного мужчины, но в глубине души оставалась принадлежать другому. Эта мысль острым кинжалом пронзила её сознание.       Трое знали правду: Мэлори, Кристофер и Альберт. И теперь им предстояло выяснить, как долго сможет продолжаться эта опасная игра, балансирующая на грани любви, долга и предательства. Время словно остановилось в этот момент, замерло, ожидая развязки драмы, которая только начиналась.

***

      Величественный зал королевского дворца утопал в ослепительном сиянии сотен свечей, которые, словно маленькие звёзды, отражались в позолоченных кубках и драгоценностях знати. Хрустальные люстры бросали причудливые блики на мраморные колонны и расписные стены. Пышные бархатные занавеси глубокого бордового цвета обрамляли высокие окна, а на полу раскинулся роскошный ковёр с золотым узором, поглощающий все звуки.       Мэлори сидела за отдельным столом новобрачных, её белоснежное свадебное платье, расшитое тончайшим кружевом и драгоценными камнями, переливалось в свете многочисленных огней. Каскад её золотых волос, уложенных в сложную причёску, украшала изящная фата, а лицо было скрыто за той особенной, сдержанной улыбкой, которой её научил этикет высшего общества.       Кристофер, блистающий в своём серебристом камзоле, поднял бокал в ответ на очередной тост. Его движения были плавными и уверенными, а взгляд — торжествующим. Рука жениха скользнула по спине Мэлори, пальцы нежно, но настойчиво сжали её талию, вызывая едва заметную дрожь. — Вы просто восхитительны сегодня, моя дорогая, — прошептал он ей на ухо. Его дыхание было тёплым и пряным от вина, прежде чем громко добавил. — За мою прекрасную невесту!       Зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами. Музыканты заиграли торжественный марш, а слуги разливали вино по бокалам. Кристофер, пользуясь моментом всеобщего внимания, наклонился и страстно поцеловал Мэлори — дольше и горячее, чем того требовали приличия. Её губы ответили почти против воли, тело вспыхнуло от прикосновений, но взгляд невольно скользнул к королевскому столу.       Альберт сидел рядом с отцом, его чёрный с золотом камзол выглядел мрачным пятном среди ярких нарядов придворных. Его лицо было бледным, а глаза — тёмными. Он медленно пил вино, пальцы так сильно сжимали бокал, что казалось, хрусталь вот-вот треснет. Когда их взгляды встретились, Мэлори увидела в его глазах бурю — ярость, ревность, желание и невыразимую боль. — Мистер Флеминг, не стесняйтесь — поцелуйте свою жену ещё раз! — крикнул кто-то из гостей, и толпа одобрительно загудела.       Кристофер с самодовольной ухмылкой повиновался, на этот раз его поцелуй был ещё более вызывающим и долгим. Мэлори почувствовала, как её щёки горят, а сердце бешено колотится — не только от его прикосновений, но и от осознания, что Альберт видит всё это. Каждая клеточка её тела кричала о предательстве, хотя она знала, что выбора у неё не было.       Наследник престола поднялся с места, чуть не опрокинув бокал с вином, но вовремя подхватил его и коротко приподнял в формальном тосте. — Прошу прощения, мне необходимо отлучиться, — его голос звучал ледяно, но Мэлори знала — под этой холодностью скрывался вулкан эмоций, готовый вот-вот извергнуться.       Он вышел, не глядя в их сторону, его походка была твёрдой и решительной, но каждый в зале почувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Кристофер лишь улыбнулся и поднял новый бокал: — За счастье новобрачных!       Мэлори машинально улыбалась, её пальцы нервно теребили край салфетки, а мысли были с тем, кто только что покинул зал. В её душе бушевала буря противоречивых чувств, и она знала, что этот день станет началом новой, совсем не той жизни, о которой она мечтала.       Зал медленно погружался в вечерние сумерки, хотя празднество продолжалось с прежним размахом. Вино лилось рекой, музыканты играли всё громче, а гости уже начали терять светские манеры, позволяя себе непристойные шутки. Мерцающие свечи отбрасывали причудливые тени на позолоченные стены, а воздух был пропитан запахами вина, духов и пота разгорячённых гостей.       Мэлори сидела, словно в золотой клетке, под жадными, восхищёнными взглядами придворных. Каждый взгляд, каждый шёпот в толпе только усиливали её тревогу. Кристофер, разгорячённый алкоголем и всеобщим вниманием, не упускал возможности прикоснуться к ней — то поправит непокорную прядь волос, то обнимет за талию, то шепнет что-то двусмысленное на ухо, от чего по её спине пробегала волна ледяных мурашек. — Моя супруга, кажется, устала, — вдруг громко объявил он, поднимаясь со своего места. Его пальцы, горячие и влажные от вина, нежно сжали её руку. — Позвольте нам удалиться.       В зале раздались одобрительные возгласы и непристойные шутки, сопровождаемые сальными ухмылками. Мэлори почувствовала, как кровь приливает к лицу, окрашивая щёки в пунцовый цвет. Её взгляд снова и снова метался к королевскому столу — Альберта всё ещё не было, и это отсутствие только усиливало её тревогу. Кристофер галантно помог ей подняться, его рука твёрдо легла на её спину, направляя к выходу. — Не волнуйтесь, дорогая, — прошептал он, когда они вышли в прохладный полутёмный коридор. — Я не намерен торопиться. У нас вся ночь впереди.       Его губы коснулись её шеи, и Мэлори замерла, не зная, отстраниться ли или поддаться. Именно в этот момент из тени высокой арки, ведущей в соседний зал, выступила высокая фигура в чёрном. — Поздравляю с браком, Флеминг, — голос Альберта звучал как лезвие, рассекающее тишину. — Но, кажется, вы забыли традицию — первую ночь молодожёнов должен благословить наследник престола.       Кристофер медленно повернулся, не отпуская Мэлори. Его глаза сверкнули опасным огнём, а на губах заиграла ядовитая улыбка. — Ах да, старый добрый обычай, — он иронично поклонился, его голос сочился сарказмом. — Но, ваше высочество, разве это не просто… формальность?       Последнее слово повисло в воздухе, заряженное скрытым смыслом и угрозой. Альберт сделал шаг вперёд, его движения были плавными и расчётливыми, как у хищника, готового к прыжку. Лунный свет из высокого окна выхватил его лицо — бледное, с тенью безумия в глазах, с заострёнными чертами. — Некоторые формальности, дорогой Кристофер, стоит соблюдать, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь.       Мэлори почувствовала, как напряжение между мужчинами стало почти осязаемым, словно электрический разряд, готовый ударить в любой момент. Воздух вокруг них словно сгустился, наполнившись опасностью и предвкушением чего-то неизбежного.       Кристофер замер на мгновение, его янтарные глаза сверкнули опасным огнём, в их глубине заплясали зловещие искры. Затем он молниеносным движением притянул Мэлори к себе, его сильные руки обхватили её талию, словно стальные тиски, а пальцы второй руки безжалостно вцепились в её роскошные золотистые волосы, заставляя запрокинуть голову. — Мой маленький приз, — прошептал он низким, хрипловатым голосом, от которого по спине Мэлори пробежала дрожь.       Его дыхание обожгло её лицо, прежде чем его губы грубо захватили её рот в поцелуе, полном необузданной страсти и дерзкого вызова. Этот поцелуй был словно удар молнии, пронзающий насквозь.       Мэлори ахнула, её тело предательски откликнулось на эту наглую выходку, пальцы непроизвольно впились в камзол Кристофера, пытаясь оттолкнуть и одновременно прижаться ближе. Кристофер отпустил её только когда оба задыхались, его ухмылка была одновременно триумфальной и горькой. — Чтобы мне было что вспоминать в одинокой холодной супружеской постели этой ночью, — бросил он, нарочито медленно проводя языком по своей нижней губе, оставляя на ней влажный след. Его взгляд был полон вызова и насмешки.       Альберт стоял неподвижно, словно высеченный из мрамора, только резкая тень на его аристократических скулах выдавала бушующее внутри напряжение. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, но голос остался ледяным, как зимний ветер: — Твоя щедрость, как всегда, не знает границ, Флеминг.       Кристофер театрально поклонился, его плащ взметнулся в воздух, словно крылья: — Для лучшего друга — всё.       Последние слова прозвучали с таким подтекстом, что Альберт едва заметно дрогнул, его глаза потемнели от гнева. Виконт уже повернулся, чтобы уйти, но на прощание обернулся. Его взгляд скользнул по Мэлори с такой насмешкой, что она почувствовала себя обнажённой: — Не скучайте слишком сильно, дорогая. Утро наступит быстрее, чем вы думаете.       И с этими словами он растворился в темноте коридора, оставив их вдвоём в тяжёлом, наполненном невысказанными словами молчании.       Альберт шагнул вперёд, его тёмные глаза пылали как два уголька в ночи, в них читалась смесь ярости и желания. — Ну что же, леди Флеминг, — его голос звучал как шёпот лезвия по коже, низкий и опасный, — похоже, эта ночь всё-таки принадлежит мне.       Мэлори почувствовала, как её сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью, словно пыталось вырваться из грудной клетки.       Альберт сделал молниеносный выпад вперёд, его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на её запястьях. Она почувствовала, как под его хваткой пульсирует кровь, оставляя болезненные следы, которые наверняка расцветут багровыми синяками к утру. С силой, от которой перехватило дыхание, он впечатал её в холодную каменную стену. Их тела соприкоснулись с глухим стуком, а дыхание, горячее и прерывистое, смешалось в плотное облако пара, словно два вулкана готовились к извержению. — Вы позволили ему целовать вас так… публично, — его голос, низкий и хриплый от сдерживаемой ярости, звучал как приговор. Каждое слово было пропитано ядом. — Мои поздравления, леди Флеминг. Вы играете исключительно искусно.       Его губы, горячие и требовательные, обожгли нежную кожу её шеи, оставляя влажный след там, где ещё не успели исчезнуть следы от губ Кристофера. Мэлори издала приглушённый вскрик, её тело, вопреки разуму, предательски выгнулось навстречу, отзываясь на знакомую ласку.       Альберт отступил на шаг, его тёмные глаза, обычно скрытые под тяжёлыми веками, теперь горели в лунном свете, отражая весь спектр его эмоций — от ярости до желания. В них читалась такая глубина чувств, что у Мэлори перехватило дыхание. — Завтра весь двор будет обсуждать, как новоиспечённый муж великодушно уступил жену наследнику престола, — его пальцы, ловкие и уверенные, скользнули под шнуровку её корсета. — Но только мы будем знать правду… не так ли?       Где-то в глубине коридора раздался резкий хлопок двери, эхом отразившийся от каменных стен. Мэлори вздрогнула, её сердце забилось чаще, но Альберт лишь усмехнулся, прижимаясь ещё ближе, так что она почувствовала тепло его тела через ткань одежды. — Расслабьтесь, дорогая, — прошептал он, его дыхание щекотало её ухо. — Это всего лишь слуги… или, быть может, ваш муж передумал. — Его зубы слегка прикусили её нижнюю губу, вызывая волну мурашек по всему телу. — Хотите, я проверю?       Он сделал шаг назад, демонстративно поправляя перчатки, давая ей возможность остановить его. Мэлори знала — это очередная игра, ещё более опасная, чем прежде. Игра, в которой ставки были выше, чем когда-либо.       Но когда его пальцы снова коснулись её кожи, все мысли растворились в тумане желания. Остался только шёпот, низкий и соблазнительный: — Выбирайте, Мэлори. Дверь за мной… или моя постель.       Мэлори уцепилась за него, как утопающий за спасательный круг в бушующем море. Её пальцы впились в его плечи, словно пытаясь удержать равновесие в этом вихре. И Альберт, читавший в её глазах ответ ещё до того, как она его дала, победоносно улыбнулся, увлекая её по тёмному коридору в сторону своих покоев. Где-то вдарил колокол, отсчитывая полночь.  Свадьба Кристофера Флеминга официально состоялась.  Но его жена сейчас была в постели другого.