Выбор, которого нет

      Кристофер стоял у окна, сжимая в пальцах мокрое полотенце, которое отяжелело от влаги. Первые лучи восходящего солнца проникали сквозь тонкие занавески, превращая комнату в золотистую клетку. Они выхватывали из полумрака изящную фигуру Мэлори, безмятежно спящей в их супружеской постели.       Её роскошные золотые волосы, словно расплавленное солнце, разметались по подушке. Длинные ресницы отбрасывали тени на фарфоровую кожу щёк, а губы были слегка приоткрыты, создавая иллюзию ангельской невинности. Если бы не этот проклятый след на её плече — тёмный отпечаток чужих пальцев, который невозможно было не заметить.       Кристофер резко отвернулся, с силой швырнув полотенце в медный таз. Брызги воды разлетелись по полу, оставляя мокрые пятна на полированных досках. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. — Прекрасно, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, наливая вино в хрустальный бокал, который дрожал в его руке.       Он знал, чьи это пальцы оставили синяки на её нежной коже. Чьи губы касались её шеи, оставляя следы страсти. Чьи глаза смотрели на неё с вожделением. Кристофер залпом осушил бокал, чувствуя, как огненная жидкость обжигает горло, но не может погасить пламя ярости внутри него.       Он должен был радоваться. Всё шло по плану. Их брак — всего лишь прикрытие. Он — её защита, её щит. Альберт — его лучший друг, который… — Проклятье! — его хриплое рычание эхом отразилось от каменных стен, заставив Мэлори вздрогнуть во сне.       Её ресницы затрепетали, но она не проснулась. Кристофер замер, наблюдая за тем, как её тонкие пальцы бессознательно сжимают край одеяла. Он медленно подошёл к кровати, опустился на край, и его рука потянулась к её волосам, но остановилась в миллиметре от шелковистых прядей. Нельзя. Они договорились.       Но боги, как он ненавидел эти правила, как ненавидел себя за то, что вынужден играть эту роль.       Кристофер вскочил, его движения были резки и порывисты. — Нана! — его голос прозвучал резче, чем он планировал.       Служанка тут же появилась в дверях, испуганно прижимая к груди стопку полотенец, её лицо побледнело от неожиданности. — Разбудите вашу госпожу. И передайте повару — завтрак я буду принимать в саду, — его слова были холодны как лёд.       Он вышел, не оглядываясь, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       Пусть Альберт думает, что выиграл эту ночь. Пусть наслаждается своей победой, пока может.       Утренний сад окутывал густой туман, словно серебристая вуаль, нежно обвивая цветущие кусты роз. Их бутоны, ещё влажные от росы, источали сладкий, почти дурманящий аромат, который смешивался с запахом влажной земли и свежести. Кристофер Флеминг, погруженный в свои мысли, не замечал этой красоты. Его пальцы нервно теребили складки камзола, который он, поглощённый переживаниями, надел наизнанку, даже не обратив на это внимания. — Чёртов Альберт, — процедил он сквозь зубы, срывая нежный лепесток с ближайшего цветка. Его пальцы машинально растирали бархатистую поверхность, вдыхая тонкий аромат розы.       Где-то в глубине замка, в своих роскошных покоях, наследник престола, вероятно, уже сидел за массивным столом из тёмного дерева, заваленным важными документами. Альберт делал вид, будто прошедшая ночь не оставила в его душе никакого следа, будто его сердце не сжималось каждый раз, когда она уходила.       Кристофер резко рассмеялся, запрокинув голову к небу, где первые лучи солнца пробивались сквозь туманную завесу, окрашивая сад в золотистые тона. — Ваша милость? — тихий голос слуги заставил его обернуться. Молодой человек застыл на пороге сада с серебряным подносом, уставленным завтраком, его взгляд выражал искреннее беспокойство. — Ничего, — отмахнулся Кристофер. — Оставьте завтрак и можете идти.       Он опустился на старинную каменную скамью, чьи резные узоры покрывала тонкая паутина утренней росы. Механическими движениями он налил кофе в изящную фарфоровую чашку, наблюдая, как тёмная жидкость медленно заполняет её.       Ирония ситуации казалась ему поистине восхитительной: он, известный покоритель женских сердец, женился на единственной женщине, чьё сердце оставалось для него недосягаемым. Альберт считал себя страдающим? О, как же он ошибался!       Кристофер с силой поставил чашку на стол, и кофе, не выдержав такого обращения, выплеснулся через край, оставляя тёмные пятна на белоснежной скатерти. Он слишком хорошо видел, как Мэлори смотрит на его друга — с той особой нежностью, которую невозможно подделать. Он слышал, как дрожит её голос, когда она обращается к Альберту, и это было хуже всего. Потому что именно он, Кристофер, стал причиной этой ситуации. — Мистер Флеминг, — прозвучал её голос от входа в сад, прерывая его мрачные размышления.       Он улыбнулся, и улыбка эта была полна скрытого смысла. Не оборачиваясь, он налил кофе во вторую чашку, его движения были плавными и расчётливыми. Что ж, значит, сегодня у них будет семейный завтрак. Как иронично, как горько-сладко.       Кристофер не повернулся, лишь слегка наклонил голову, услышав её шаги по гравийной дорожке, усыпанной мелкими розовыми и белыми камешками. Его длинные пальцы продолжали наливать кофе с театральной медлительностью, будто это был священный ритуал. — Ах, моя драгоценная супруга решила разделить со мной утреннюю трапезу, — его голос звучал сладко, но с той самой ядовитой ноткой, которая заставляла её пальцы непроизвольно сжимать складки строгого синего платья. Он наконец обернулся, протягивая фарфоровую чашку. — Кофе? Или вы уже успели перехватить что-то покрепче по дороге сюда?       Его взгляд скользнул к высокому воротнику её платья, который тщетно пытался скрыть красноватый след на шее. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, смешанное с горечью.       Мэлори приняла чашку, держа спину идеально прямо, как и подобало Виконтессе. Её перчатки едва слышно шуршали при движении. — Ваши шутки сегодня особенно остроумны, — холодно заметила она, делая крошечный глоток ароматного напитка.       Кристофер рассмеялся, развалившись на садовой скамье с неприличной для джентльмена небрежностью. Его сюртук слегка распахнулся, обнажая белоснежную рубашку с небрежно повязанным кружевным платком. — Солнце светит, соловьи поют, а моя законная супруга пахнет… лавандой и чем-то ещё, — он намеренно прикрыл глаза, вдыхая воздух с преувеличенным наслаждением. — О, да! Это же духи, которые я вам подарил. Тронут, что носите их для столь "важных" встреч.       Его улыбка стала ещё шире, когда он увидел, как её пальцы в перчатках сжали ручку чашки чуть сильнее. Серебряная цепочка на запястье Мэлори тихо звякнула о фарфор. — Герцог приглашает нас на охоту, — продолжил он, наблюдая за её реакцией с хищным блеском в глазах. — Вы ведь обожаете скачки по лесу в его обществе, не так ли?       Мэлори поставила чашку с лёгким звоном, который эхом разнёсся по пустому саду. Её взгляд оставался непроницаемым, как и всегда. — Если вы закончили свои сарказмы, у меня есть дела. — О, конечно, моя дорогая, — Кристофер поднял свою чашку в насмешливом тосте. — Не дай бог я помешаю вашим… важным переговорам.       Он наблюдал, как она уходит, её стройная фигура в корсете и пышной юбке скользила между кустами роз, чьи шипы оставляли едва заметные царапины на её подоле. Её шаги становились всё тише, пока окончательно не растворились в утренней тишине сада.

***

      Кристофер поднял глаза от старинного фолианта в кожаном переплёте, когда дверь в библиотеку с грохотом распахнулась, нарушая торжественную тишину помещения. Это было настолько несвойственно утончённой Мэлори, что он на мгновение замер, поражённый столь неожиданной для леди несдержанностью.       Она стояла на пороге, тяжело дыша, её строгое тёмно-синее платье из тяжёлого шёлка всё ещё слегка колыхалось от стремительной ходьбы. Пышные юбки, украшенные изящной вышивкой, слегка развевались, а корсаж подчёркивал стройную фигуру. В руках она сжимала свёрнутый в трубку пергамент, украшенный королевской печатью — массивным оттиском с гербом правящего дома Глоссер. — Кажется, моя супруга получила долгожданный подарок от Его Величества, — медленно произнёс он, закрывая фолиант и откладывая его на столик. Его проницательный взгляд скользнул по её взволнованному лицу, задержавшись на чуть подрагивающих губах, на которых обычно играла сдержанная улыбка.       Мэлори сделала решительный шаг вперёд, разворачивая документ дрожащими пальцами. — Король вернул мне мои земли! — её голос дрожал от волнения. — Я еду домой через три дня!       Кристофер неторопливо поднялся из глубокого кожаного кресла, машинально поправляя кружевные манжеты своей изысканной рубашки с такой нарочитой небрежностью, что это не могло не броситься в глаза. — Мы едем, дорогая, — поправил он мягким, бархатным голосом, в котором, однако, звучала непреклонная сталь, не оставляющая места для возражений. — Вы же не хотите, чтобы высший свет решил, будто в нашем браке не всё гладко?       Он наблюдал, как её тонкие пальцы крепче сжали пергамент, но протест так и не сорвался с её губ — она слишком хорошо знала правила их игры. — Конечно, муж мой, — её голос оставался ровным, но в глубине голубых глаз вспыхнуло нечто дикое, первобытное. — Только предупреждаю, в Логреде нет ваших изысканных развлечений. Ни балов, ни театров, ни светских раутов… — Зато там есть ваши старые друзья, — перебил он, приближаясь бесшумной кошачьей походкой. Его пальцы ловко поймали её подбородок, заставляя встретиться с его пронзительным взглядом. — Особенно тот… Томас, кажется? Тот самый, что смотрел на вас, как на недостижимую мечту, не в силах отвести взгляд.       Мэлори резко отпрянула, её щёки вспыхнули ярким румянцем, выдавая её с головой. — Вы забываетесь, милорд! — её голос дрогнул. — Томас Бартен — мой друг с детства, не более того!       Кристофер издал короткий, холодный смешок, запрокинув голову. — О, конечно, просто друг. Как и Альберт, да? — его сильная рука легла ей на талию, притягивая ближе, несмотря на её сопротивление. — Не беспокойтесь, я не стану мешать вашим… встречам. Но помните — вы вернётесь в мою постель до рассвета.       Он почувствовал, как её тело напряглось под его ладонью, и с явным наслаждением отпустил её, наслаждаясь её замешательством, её смущением. — Прикажите упаковать ваши вещи, дорогая. Мы отправляемся домой.       Когда тяжёлая дверь за ней закрылась с глухим стуком, Кристофер подошёл к высокому окну, глядя на ухоженный сад, где они не так давно завтракали. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая причудливую игру света и тени на мраморных дорожках. Он знал, что эта поездка станет для него настоящим адом. Но, чёрт возьми, он был готов гореть в этом аду, если это означало быть ближе к ней.       Кристофер тяжело вздохнул, когда дверь спальни медленно и почти беззвучно приоткрылась. В тусклом свете свечей на пороге появилась Нана —верная служанка его жены. Её обычно оживлённое и приветливое лицо сейчас было мертвенно-бледным, а в руках она судорожно сжимала аккуратно сложенную стопку его вещей, перетянутую шёлковой лентой. — Мистер Флеминг… я упаковала ваши вещи, как приказала госпожа, — её голос дрожал, выдавая сдерживаемые рыдания. В уголках глаз блеснули слёзы, готовые вот-вот пролиться.       Кристофер отставил недопитый бокал бренди и внимательно вгляделся в лицо девушки. В его глазах отразилось искреннее беспокойство. — Что случилось, девочка? — его голос прозвучал мягче, чем он ожидал.       Нана опустила взгляд, её тонкие пальцы нервно теребили изящную кружевную отделку передника. Она помолчала несколько мгновений, прежде чем продолжить. — Леди Мэлори… она сказала, что я должна остаться здесь. Что в Логреде мне не место, — в её голосе звучала такая боль, что у Кристофера сжалось сердце, а в груди разлилось тяжёлое, обжигающее чувство вины.       Ах, вот в чём дело. Он стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти, костяшки пальцев побелели от напряжения. Мэлори, конечно же, знала, что Нана была единственным человеком, кто видел его настоящего за маской взбалмошного аристократа все эти месяцы их несчастливого брака. — Не переживай, — он поднялся из кресла, его движения были плавными, почти грациозными, и медленно подошёл к ней, стараясь излучать уверенность, которой на самом деле не чувствовал. — Я поговорю с ней. Ты её верная служанка, она не может просто так лишить тебя дома.       Но Нана лишь печально покачала головой, и первая слеза, блестящая как алмаз в свете свечей, скатилась по её щеке, оставляя влажный след на смуглой коже, словно драгоценный камень, упавший с короны. — Она думает… что я слишком привязалась к вам, милорд, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у Кристофера защемило сердце, а в горле встал ком.       Он замер, чувствуя, как внутри всё похолодело. Чёрт возьми, Мэлори оказалась проницательнее, чем он думал. Да, Нана действительно смотрела на него с безоглядным обожанием, хотя никогда не переступала границ дозволенного. В её глазах он видел то тепло и уважение, которых так не хватало в отношениях с женой. «Неужели всё же ревнует?» — подумалось Кристоферу, но вслух он сказал: — Всё будет хорошо, — он осторожно положил руку на её дрожащее плечо, чувствуя, как напряжено её тело, как дрожат её мышцы под его ладонью. — Я обещаю.       Когда дверь бесшумно закрылась за Наной, Кристофер медленно вернулся к окну. Его взгляд устремился в тёмный сад, где, он знал, Мэлори уже отдавала новые приказы на подготовку к их поездке, где её силуэт вырисовывался на фоне бледного лунного света.       Кристофер стоял у кареты, наблюдая, как слуги укладывали последние сундуки. Его пальцы нервно перебирали рукоять трости, отполированную до блеска бесчисленными прикосновениями, а взгляд то и дело скользил к окнам дворца — он знал, где сейчас Мэлори, знал каждый её шаг, каждое движение. — Мистер Флеминг, всё готово, — Нана подошла к нему, её глаза уже не были заплаканными, но в них читалась тревога. — Спасибо, — он кивнул, затем понизил голос до шёпота, который мог услышать только она. — Где моя супруга?       Нана потупила взгляд, её пальцы нервно теребили край передника. — Она… попросила дать ей полчаса. Сказала, что хочет проверить, всё ли упаковано.       Кристофер усмехнулся, его губы искривились в горькой усмешке. — Конечно. Проверить.       Он знал, что она побежала к Альберту, знал каждую деталь этой игры, каждый её ход.       В этот момент дверь дворца распахнулась, и Мэлори вышла на ступени. Её строгое дорожное платье из тёмно-синего бархата, расшитое серебряной нитью, подчёркивало бледность лица, а губы были слегка припухшими, словно от долгих поцелуев. Её волосы были уложены в сложную причёску, но несколько прядей выбились, придавая ей томный, почти соблазнительный вид.       Кристофер подошёл к ней, предлагая руку, его движения были исполнены грации и достоинства. — Вы готовы, дорогая? — его голос звучал ровно, но глаза изучали её лицо, отмечая каждый след страсти, каждую деталь её облика.       Мэлори кивнула, избегая его взгляда, её пальцы слегка дрожали, когда она принимала его руку. — Да. Нана едет с нами? — Конечно, — он помог ей подняться в карету, затем добавил шёпотом, наклонившись к её уху: — Хотя, возможно, вам стоило взять с собой Его Высочество. Думаю, он уже скучает.       Она резко обернулась, её голубые глаза вспыхнули, словно два драгоценных камня, пойманных в луч солнца. — Вы… — Я что? — Кристофер улыбнулся, наслаждаясь её гневом. — Просто забочусь о вашем комфорте, супруга.       Когда карета тронулась, он откинулся на спинку сиденья, глядя в окно на удаляющийся дворец. Где-то там Альберт, вероятно, сжимал кулаки, глядя им вслед.