Выбор, которого нет

      Кристофер сидел в полутёмной гостиной, погружённый в изучение писем. Пламя камина отбрасывало причудливые тени на его сосредоточенное лицо, а треск поленьев создавал умиротворяющий фон для уединённого занятия. Внезапно его внимание привлёк едва уловимый шорох шагов. Подняв голову, он увидел Мэлори, стоящую на пороге.       Она выглядела заметно лучше, чем неделю назад — бледность сменилась лёгким румянцем, а осанка стала более уверенной. Однако тёмные круги под глазами и лёгкая дрожь в руках выдавали пережитые страдания. — Ты должна отдыхать, — тихо произнёс Кристофер, откладывая пергаменты и поднимаясь навстречу.       Мэлори, словно не решаясь, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Её пальцы нервно теребили складки юбки, оставляя на безупречно выглаженной ткани глубокие складки. — Я… вспомнила твой совет о поездке к Бартенам, — наконец вымолвила она, избегая встречаться с ним взглядом.       Кристофер замер. Его янтарные глаза, в которых читалась бездна переживаний, внимательно изучали её лицо. — Ты хочешь уехать? — его голос прозвучал непривычно тихо.       Она кивнула, всё так же не поднимая глаз. — Я не готова… если он вернётся. Я не знаю, что скажу ему. Как посмотрю в глаза.       Кристофер медленно подошёл к окну. За стеклом двое стражников Альберта методично обходили территорию. Стальные накладки на их кожаных доспехах зловеще поблёскивали в последних лучах заходящего солнца, отбрасывая длинные тени на ухоженный газон. — Бартены будут рады тебя видеть, — произнёс он наконец, поворачиваясь к ней. — Анна в своих письмах не раз упоминала, что сходит с ума от беспокойства.       Мэлори выдавила слабую улыбку. — Томас, наверное, уже извёл всех вопросами о моём здоровье. — Он первым предложит сопровождать тебя, — виконт позволил себе лёгкую усмешку, но в его голосе не было ни капли ревности.       Они оба знали — Томас Бартен питал нежные чувства к Мэлори с самого детства, но всегда оставался верным другом.       Тишина наполнила комнату. Лишь потрескивание поленьев в камине и мерное тиканье старинных напольных часов нарушали её. Кристофер понимал — это побег. Но, как всегда, предоставил ей право выбора, хотя сердце в груди билось о рёбра с такой силой, что, казалось, готово было вырваться наружу от нежелания отпускать её. — Когда ты хочешь уехать? — спросил он ровным голосом, стараясь скрыть истинные чувства, и вернулся к своему креслу. — Через пару дней. Если… ты не против.       Он окинул её долгим, внимательным взглядом, затем всё же кивнул. — Я всё организую. Возьмёшь Эдмунда?       Мэлори отрицательно покачала головой. — Пусть остаётся с тобой. И… с ними, — она кивнула в сторону окна, где всё ещё маячили фигуры стражников.       Кристофер стиснул зубы. — Они не приблизятся к нему. — Я знаю.       В этот момент из другого конца дома донёсся звонкий смех Эдмунда — видимо, Нана затеяла с ним какую-то игру. — Ты вернёшься? — неожиданно для самого себя спросил Кристофер. Его голос прозвучал неестественно ровно, словно каждое слово давалось с трудом.       Мэлори вздрогнула. Её голубые глаза расширились от неожиданности вопроса. — Конечно, тут мой дом. И мой муж, — прочитал он в её взгляде, хотя она не произнесла этих слов вслух. — Хорошо, — Кристофер поднялся, подошёл к ней и осторожно взял за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Но если Альберт появится здесь в твоё отсутствие… я не стану его останавливать.       Она закрыла глаза. Её ресницы дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. — Я знаю.       Он отпустил её, чувствуя, как дрогнуло её дыхание. — Я прикажу готовить карету, — произнёс Кристофер, направляясь к двери. Уже на пороге он обернулся. — И Мэлори… возьми стражников с собой.       Она резко подняла голову. — Что? — Если уж от них не избавиться, — его губы искривились в подобии улыбки, — пусть хоть какую-то пользу принесут. Дорога сейчас небезопасна.       Мэлори хотела возразить, но лишь кивнула. Когда дверь за ним закрылась, она подошла к окну, наблюдая за тем, как стражники, словно исполинские статуи заняли свои позиции после вечернего обхода территории. Поездка к Бартенам была бегством. Но от себя, как она знала, не убежишь.       Кристофер застыл у окна своего кабинета, словно статуя, наблюдая за тем, как Мэлори в сопровождении двух стражников медленно шагала по выложенной камнем дорожке к конюшне. Её стройная фигура в тёмно-синей дорожной амазонке казалась почти невесомой, а золотистые волосы, собранные в простую косу, искрились в лучах утреннего солнца, словно сотканные из чистого золота. Лёгкий ветерок играл с краем её шляпки, заставляя её слегка покачиваться в такт шагам. — Милорд, — за спиной раздался тихий голос одного из слуг, нарушая хрупкую тишину утра. — Карета готова, но миледи настаивает ехать верхом.       Крис стиснул зубы так сильно, что, казалось, они вот-вот треснут. — Чёрт возьми… — прорычал он, его голос был полон сдерживаемого гнева.       Резко развернувшись на каблуках, он вылетел во двор, где Мэлори уже стояла рядом со своей любимой серой кобылой — той самой, на которой всего две недели назад назад она умчалась в лес. Эти воспоминания, словно острые кинжалы, вонзились в ещё не зажившую рану. Она до сих пор не полностью оправилась после той ночи, а теперь снова собирается рисковать. — Ты с ума сошла? — его голос прозвучал резче, чем он планировал, в нём слышались нотки отчаяния и тревоги. — После всего, что случилось, ты собираешься… — Я достаточно окрепла, — перебила она, нежно поглаживая лошадь по шее, её голос был твёрд и решителен. — А в карете меня просто укачает.       Их взгляды встретились, и Кристофер увидел в её глазах то самое упрямство, которое сводило его с ума все эти годы — ту же несгибаемую волю, что и в их первую встречу. Стиснув челюсть до скрипа, он всё же сдался, признавая её право на выбор. — Хорошо, — он резко махнул рукой слуге. — Седельную подушку для миледи. И ещё двух стражников в сопровождение.       Мэлори нахмурилась, её брови сошлись на переносице. — Четверо? Это… — Или карета, — перебил он, скрестив руки на груди, его поза выражала непреклонность.       Она вздохнула, но кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Пока слуги суетились, выполняя приказы, Кристофер подошёл ближе, понизив голос до шёпота: — Ты уверена, что хочешь ехать сейчас? Погода портится.       Мэлори посмотрела на небо, где уже собирались тяжёлые свинцовые тучи, предвещающие грозу. — Тем лучше. Быстрее доеду.       Он знал, что она лжёт. Она бежала — от него, от Альберта, от себя самой, от своих страхов и сомнений. — Анна будет рада тебя видеть, — пробормотал Крис, осторожно поправляя прядь её волос, выбившуюся из-под шляпки.       Мэлори вдруг схватила его руку, её пальцы дрожали, выдавая внутреннюю борьбу и неуверенность. — Ты… ты приедешь за мной?       Его сердце сжалось от боли и нежности. Даже сейчас, убегая, она искала у него уверенности, искала поддержки и защиты. — Миледи, если кровать в доме Бартенов покажется слишком холодной, я примчусь по первому же зову, — он поднёс её руку к губам, чувствуя, как тонки стали её запястья.       В её глазах блеснули слёзы, но она быстро отвернулась, позволяя слуге помочь ей забраться в седло. Кристофер стоял и смотрел, как маленький отряд трогается в путь. Мэлори впереди, четыре стражника по бокам, словно рыцари, охраняющие свою королеву.       Когда всадники скрылись за поворотом, он почувствовал странную пустоту внутри, словно часть его души уехала вместе с ней. Дом без неё казался чужим и холодным, словно призрак былого счастья. Но, возможно, это было к лучшему. Оба они нуждались в передышке, в возможности разобраться в своих чувствах и мыслях.       Повернувшись, он увидел Эдмунда, стоящего на крыльце с любимым деревянным мечом в руках. Мальчик смотрел на него большими тёмными глазами — точь-в-точь как у Альберта, и в этом сходстве было что-то болезненно-сладкое. — Папа, а мы будем тренироваться? — спросил Эдмунд, его голос был полон надежды и предвкушения.       Кристофер заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё ещё бушевала буря. — Конечно, сын. Идём.       Он взял ребёнка за руку, ведя его во двор, но последний взгляд бросил на дорогу, где уже не было видно даже пыли от копыт. Вернись ко мне, — подумал он. — Хотя бы в этот раз.

***

      Мэлори медленно подъезжала к особняку Бартенов. Её серая кобыла, словно чувствуя внутреннюю борьбу и слабость хозяйки, шла осторожным, почти крадущимся шагом, время от времени нервно дергая ушами. Четыре гвардейца в кожаных доспехах с гербом Глоссеров держались на почтительном расстоянии — достаточно близко, чтобы защитить её от любой угрозы, но достаточно далеко, чтобы не нарушать хрупкое уединение, в котором она так нуждалась.       Когда массивные ворота со скрипом распахнулись, на крыльцо буквально вылетела Анна. Её густые каштановые волосы развевались на холодном ветру, а в глазах читалась неподдельная тревога. — Боже правый, ты выглядишь как смерть в юбке! — воскликнула Анна, стремительно спускаясь по мраморным ступеням старинного особняка. Её голос дрожал от волнения, а руки тут же потянулись к Мэлори, чтобы помочь ей спуститься с лошади. Пальцы Анны слегка подрагивали, когда она поддерживала подругу, чувствуя, как холодная, словно лёд, кожа Мэлори обжигает её ладони.       Томас появился следом за сестрой, и его обычно открытое, добродушное лицо сейчас было мертвенно-бледным. Глубокие морщины залегли у рта, а в глазах читалась невысказанная тревога, смешанная с ужасом от увиденного. — Кристофер писал, что ты… — начал он, но осекся, увидев синяки под глазами Мэлори, её бледную, почти прозрачную кожу, сквозь которую проступали синие вены, и дрожащие руки.       Мэлори выдавила слабую, вымученную улыбку, которая больше походила на гримасу боли, исказившую её измождённое лицо. — Я жива, — прошептала она хриплым, надломленным голосом, — Пока что.       Гвардейцы остались у конюшни, где их лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, всхрапывая. Анна, не говоря ни слова, повела Мэлори в дом, её решительные, но полные заботы шаги эхом отражались от каменных стен. Томас, не произнося ни звука, налил ей крепкого чёрного чая, и его руки, обычно такие уверенные, сейчас двигались дёргано, выдавая внутреннее напряжение. — А Кристофер? — начал он, но голос предательски дрогнул. — Он… — Он спас мне жизнь, — тихо ответила Мэлори, делая крошечный глоток обжигающе горячей жидкости, которая, казалось, не могла согреть её замёрзшую душу. — И теперь я должна решить, что с ней делать.       За окном один из гвардейцев поправил меч, и клинок на мгновение блеснул в косых лучах осеннего солнца, словно предупреждая о грядущих опасностях.       Анна бережно усадила Мэлори в глубокое бархатное кресло у пылающего камина. Тёплые языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены, а мягкий плед, заботливо укутавший плечи, словно обнимал её. С неожиданной для всех решительностью Анна вытолкнула брата за дверь. Томас, воспитанный как истинный джентльмен, не посмел возражать, хотя в его глазах на мгновение промелькнула тень обиды. Но уже через несколько секунд она сменилась пониманием, и он молча поклонился, выходя из комнаты. — Выглядишь так, будто тебя переехала карета королевского кортежа, — прошептала Анна, забирая у подруги чашку и наливая в чай двойную порцию рома. Ароматные пары мгновенно наполнили комнату пряным, чуть терпким запахом, который смешивался с запахом горящих поленьев.       Мэлори с благодарностью обхватила горячую чашку тонкими, почти прозрачными пальцами. Тепло медленно разливалось по телу. Её лицо, обычно бледное, сейчас казалось почти прозрачным, а под глазами залегли тёмные круги. — Спасибо, что не стала спрашивать, как я на самом деле, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренняя благодарность, что у Анны защемило сердце.       Анна устроилась напротив, её глаза сверкали от беспокойства и любопытства, в их глубине отражались отблески огня. — О, дорогая, я вижу, что ты еле держишься. Но если хочешь поговорить о чём-то приятном… — её глаза вдруг заблестели, словно звёзды в ясную ночь. — Как там он? Кристофер, я имею в виду.       Мэлори заметила, как щёки подруги порозовели, и не смогла сдержать лёгкой, чуть усталой улыбки. — Он по-прежнему невыносимо обаятелен. И по-прежнему мой муж, — ответила она сухо, но без упрёка, чувствуя, как в груди что-то теплеет при мысли о нём. — О, я знаю, знаю! — Анна взмахнула руками, едва не опрокинув чайник, который опасно закачался на краю стола. — Просто… он так героически тебя спас! Выехал в ту страшную бурю, нашёл тебя в лесу, принёс на руках… — её голос стал мечтательным, почти воздушным.       Мэлори прикрыла глаза, вспоминая те страшные дни. Перед внутренним взором проносились картины, от которых сжималось сердце: холодный дождь, хлещущий по лицу, мокрые ветви, царапающие кожу, и его сильные руки, бережно несущие её сквозь тьму. — Да, настоящий рыцарь из баллад. Только в балладах не упоминают, как потом три дня отпаивают жену виски, чтобы та не умерла от воспаления лёгких, — произнесла она тихо, и в её голосе прозвучала горькая ирония.       Анна вздохнула, её взгляд стал серьёзным. — А Альберт… он… — Прислал вооружённый эскорт. Как будто я — казна королевства, а не женщина, которая дошла до края, — горько усмехнулась Мэлори.       В этот момент в дверях появилась служанка с серебряным подносом. — Госпожа, вам письмо от… э-э… виконта Флеминга.       Анна чуть не выронила свою чашку, а Мэлори дрожащими руками развернула пергамент. Несколько строк, написанных знакомым размашистым почерком: «Дом в порядке. Эдмунд скучает. Я — тоже. Возвращайся, когда будешь готова».       Анна заглянула через плечо и ахнула: — Он пишет так? Просто… так?       Мэлори спрятала письмо в складки платья, где оно тут же согрелось теплом её тела. — Да. Потому что он — Кристофер. И этим всё сказано.       За окном гвардеец Глоссеров поправил мокрый от дождя плащ, бросая нахальный взгляд на служанку. Мир продолжал жить своей жизнью, не останавливаясь ни на мгновение. Но что-то внутри Мэлори изменилось навсегда.

***

      Несколько бесконечно долгих, промозглых дней миновало с того момента, как Мэлори переступила порог дома Бартенов. Холодный ветер безжалостно трепал ветви деревьев в саду, а серые облака, словно траурные вуали, окутывали небо. Почти всё время она проводила на старой садовой скамейке, укутавшись в тяжёлую шаль. Её неподвижная фигура казалась частью этого унылого пейзажа, пока угасающий свет дня не превращал сад в призрачное царство теней.       Взоры Мэлори были устремлены вдаль, но видела она лишь фрагменты прошлого: счастливые моменты с Кристофером, нежные взгляды Альберта, их тайные встречи. Она снова и снова прокручивала в памяти события последних лет, отчаянно пытаясь отыскать тот роковой миг, когда судьба сделала резкий поворот. Ту самую ошибку, что привела её к полному краху.       Внезапно тишину нарушил звук открывающейся садовой калитки. Анна появилась на пороге, а за ней, словно тень, следовала служанка с изящным серебряным подносом. Пар, поднимающийся из носика фарфорового чайника, смешивался с прохладным воздухом, разнося по саду пьянящий аромат чёрного чая с бергамотом.       Заметив погружённую в свои мысли подругу, Анна осторожно опустилась на край скамьи. Её тонкие пальцы нервно теребили кружевной край платья, выдавая внутреннее беспокойство. — Ты хочешь поговорить о… ну знаешь, о них? — голос Анны предательски дрогнул, выдавая глубину её волнения.       Мэлори медленно, почти механически, провела пальцем по краю фарфоровой чашки. Её взгляд был устремлён в пустоту, а в глубине глаз таилась такая боль, что у Анны защемило сердце. — О двух мужчинах, которые разрывают мою жизнь на части? — горькая усмешка искривила её губы. — Один — мой законный муж, другой — отец моего ребёнка. Прекрасная тема для беседы перед ужином, не находишь?       Напряжение между подругами нарастало, словно грозовые тучи над садом. Анна, не в силах больше выносить эту атмосферу, внезапно схватила руку Мэлори. Её пальцы были холодны как лёд. — Но ты же любишь Альберта! Это же… — Очень удобно, да? — Мэлори резко подняла глаза, и в их глубине вспыхнул яростный огонь. — Только вот Кристофер три года был мне верным мужем, когда Альберт женился на этой… принцессе.       В этот момент со стороны входных ворот донёсся звонкий смех Томаса. Он что-то оживлённо рассказывал прибывшим с виконтессой гвардейцам. Анна покраснела ещё сильнее, её щёки пылали алым. — А если бы… ну… если бы ты могла выбрать сейчас…       Мэлори резко вскочила. Её движения были порывистыми, почти судорожными. Она схватилась за спинку скамьи, чтобы не упасть — слабость накатила волной, предательски лишая сил. — Я не выбираю между ними, Анна, — её голос звучал глухо, словно доносился из глубины подземелья. — Я выбираю — остаться ли мне в живых после всего этого.       Внезапно тишину разорвал оглушительный топот копыт, эхом разнёсшийся по двору. Земля дрожала под тяжестью скачущей лошади. Один из гвардейцев громко крикнул: — Герцог Глоссер!       Анна ахнула, прижав ладонь ко рту. Мэлори закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым, судорожным. Опять…       Альберт соскочил с коня у самых ворот. Его чёрный плащ величественно развевался на ветру, словно боевое знамя. Он даже не удостоил взглядом гвардейцев — его пронзительный взгляд сразу нашёл Мэлори среди деревьев, словно магнитом притянутый к ней. — Кажется, — прошептала Мэлори, её голос дрожал от напряжения и невысказанной боли, — мой отдых закончился.       В саду повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Её нарушали лишь колыхание еще не опавших желтых листьев и легкое завывание ветра, да бешеное биение сердец двух женщин.