Меняя направление ветра

*** Скарлетт не сразу это осознала, однако присутствие Ретта Батлера в Таре принесло ей облегчение.  Он, разумеется, никогда не помогал в открытую, чем изрядно раздражал как Скарлетт, так и должно быть многих из обитателей Тари. Однако когда прямолинейный Уилл без обиняков предложил указать Ретту на дверь, Скарлетт, сама не зная почему, разозлилась и довольно резко ответила Уиллу, что это ее дом, ее дело, и она сама будет решать.     Ретт никогда не работал в поле, ничего не делал по дому. Довольно часто он уезжал с самого утра в Джонсборо или еще куда дальше, а возвращался уже под вечер. Тем не менее при этом Ретт ненавязчиво давал советы, помогал не делом, а словом, однако помогал существенно: говорил как, где и по чем лучше продать хлопок, что можно дать в залог, а что лучше приберечь, кому из соседей можно дать взаймы, а кому отказать. Все советы Ретт давал насмешливо, словно шутил над ней, но потом оказывалось, что он всегда был прав. И Скарлетт, поначалу следовавшая его советам с опаской, со временем перестала сомневаться.   *** Особенно Скарлетт почувствовала благодарность Ретту Батлеру в день, когда в Тару наведались Джонас Уилкерсон и Эмми Слэттери. Ретт вышел на крыльцо, когда Скарлетт уже вконец вышла из себя.   - Скарлетт, что вы раскричались? - Ретт говорит лениво, чуть растягивая слова, и одновременно оглядывает “поле сражения”.  - Полюбуйтесь, капитан Батлер,  - Скарлетт тяжело дышала и раскраснелась от злобы, - эта белая рвань, эта голодранка Слэттери и ее подлец муженек хотят купить у нас Тару!  Ретт какое-то время молчит, и пристально, с усмешкой смотрит на “гостей”. Скарлетт в этот момент похожа на рассерженную кошку, Ретт кажеться тигром, который на мягких лапах готовиться к грациозному прыжку.  - Скарлетт, дорогая, - наконец медленно произносит Ретт, - негоже принимать гостей на пороге, да и такие сделки не обсуждают у двери, пригласите господ пройти.  - Что? - Скарлетт от удивления и замешательства даже не может возмутится.  - Идемте, идемте, - Ретт слегка подталкивает ее к коридору и гостинной.  - Это вообще-то мой дом, Ретт!  - Я знаю, Скарлетт, - что-то в его голосе гипнотизирует девушку и она послушно идет за ним. *** Тусклый свет от свечи расплывчатыми пятнами падает на лица четверых людей. Ретт - уверенный и спокойный, Скарлетт - растерянная, но старающаяся казаться гордой и отстраненной. Эмми - рассерженная и одновременно испуганная. Джонас Уилкерсон - стремиться показаться надменным и расслабленным, но плотно сжатые губы и бледные костяшки пальцев выдают его нервозность.    - Итак, - Ретт садиться в кресло и закидывает ногу на ногу, - господин Уилкерсон, как вы собираетесь использовать Тару?  Уилкерсон и Эмми смотрят на Ретта одинаково удивленным взглядом, а Скарлетт передергивает от слова “использовать”.  - О чем вы, капитан Батлер? Мы собираемся в Таре жить, - Уилкерсон делает акцент на последнем слове и притворно улыбается.   - Да, разумеется…, - Ретт Батлер затягивается сигарой, -  но ведь Тара - большое поместье, его надо содержать, а негры… их тоже надо содержать. Скарлетт едва не задыхается от мысли, что ее верные негри достануться паршивке Слэттери, но почему-то продолжает молчать.  - И потом есть ведь хлопок, его надо выращивать, собирать, продавать… - Ретт демонстративно загибает пальцы.  - К чему вы клоните, капитан Батлер?  - Я к тому, что вам нужно будет иметь дело с янки. Скарлетт все еще не понимает, что происходит, однако готова сказать Ретту “спасибо” хотя бы за померкнувшую улыбку и посеревшее лицо Джонаса Уилкерсона.  Он тем не менее старается взять себя в руки: - Не только вы умеете вести дела с янки, капитан Батлер, - довольно резко говорит Уилкерсон.  У Ретта в глазах мелькает опасный огонек:  - Давайте начистоту, мистер Уилкерсон, есть некоторые места в вашей… хм… биографии, которые совсем не понравятся янки, поскольку они поймут, что вы не можете быть для них надежным партнером.   - Может быть, у вас есть доказательства, капитан? - спрашивает еще более побледневший Уилкерсон.  - О да, думаю что да… у меня есть друзья янки, я никогда их не предавал, никогда. Я всегда говорил прямо. А вот вы всегда увиливали, а ваша позиция менялась в зависимости от того, на чьей стороне была удача на фронте. О да, я могу найти кучу свидетелей вашей бесчестности, мистер Уилкерсон.   Уилкерсон несколько мгновений молчит, а потом неспешно поднимается и гасит сигару. - Пойдем Эмми.  Эмми встает и вслед за мужем, совершенно безмолвно выходит из дома, проходя мимо ошеломленной Скарлетт.  *** Ретт садиться в глубокое кресло и снова затягивается сигарой. Скарлетт в это время выдыхает и прислоняется к холодной колонне. Снова распрямляется, посматривает на расслабленного мужчину и украдкой улыбается.      - Значит, они больше не будут заглядываться на Тару? - Спрашивает Скарлетт.   - Не будут, но это не значит, Скарлетт, что больше никому не захочется приобрести ваше поместье с молотка.  Говоря эти слова, Ретт встает с кресла, делает последний глоток и ставит бокал на стол. Улыбка тем временем сползает с лица Скарлетт, и пока она думает, что сказать, Ретт забирает со стола свечу и исчезает на лестнице. Скарлетт остается в темноте, наедине со своими мыслями.