Принять верное решение

Если бы еще каких-то три года назад кто-нибудь сказал Винсенту Уэйну, что он будет работать в захудалой районной больнице на почти птичьих правах, каждое утро просыпаться с необходимостью обеспечить ребёнку завтрак и подрабатывать просветителем тех людей, кто в компьютерах не смыслит вообще ничего, некогда создатель ГЕЛИОСА посмеялся бы говорящему прямо в лицо. Или даже плюнул. Но реальность была именно такой, какой была. И Уэйн даже невольно привык к новой роли. — Парень, вставай, время не терпит. В ответ ему было лишь недовольное мычание. Ну, почти привык. Квартира видывала многое, даже очень, для простой однушки с парой совсем не несущих стен, призванных хоть немного разнообразить бетонную коробку, которую Винс называл своим домом. Два года с момента побега проходили будто на американских горках, входить в новую жизненную роль оказалось куда сложнее, чем Винсент представлял. С тех самых пор, как он тут поселился, Уэйн и не замечал, какое на самом деле жилище тесное. И лишь с появлением в его гордой холостяцкой жизни Эммануила, понял — когда-нибудь купит ширму или занавеску в целях общего морального здоровья. Пока до особых подростковых скачков гормонов ещё далековато — мальчику едва исполнилось десять. И пора бы, решил Винсент, отправить его в нормальную жизнь. Если школу с её убогой иерархией можно было таковой считать. Поговорив с некоторыми знакомыми, Уэйн оформил нужные бумаги и сегодня ему предстоял трудный разговор уже с Эммануилом. И он решил подготовиться, а именно, встав пораньше — нажарил стопку блинов. Да, на завтрак вредно, но раз уж сегодня предстоит непростая беседа...можно сделать исключение. От мыслей Винсента отвлёк тихий звук шагов, пока он ставил на стол тарелки. — Сегодня какой-то праздник, Уэйн? И правда. На не менее тесной, чем сама квартира, кухне обычно происходило лишь несколько вещей: приём пищи, дни рождения кого-то из них ну и Рождество. И, конечно, серьёзные разговоры. Эммануил был умным мальчиком и знал, что ёлки дома не наблюдается и что на обычный завтрак его опекун бы ни за что не сделал блинов. Остаётся лишь одно. — Нет, конечно. - усмехнулся врач, оценив проницательность мальчишки. — Точно не день рождения? — Точно. Довольно вопросов, садись и ешь. Как закончишь, у меня к тебе разговор. Вот и оно. Эммануил был прав, но подчинился и, поковыряв в тарелке несчастный завтрак и отпив из стакана сок, робко взглянул на задумчивого опекуна. — Я что-то сделал? Клянусь, цветы у миссис Кей опрокинул не я. - поспешил обезопасить своё положение мальчик, не совсем понимая, что с таким долгим молчанием Винсент уготовил ему. Врач, честно говоря, удивился явке с повинной, но жалкие розы в вазах, будто специально выставленные на самом оживлённом месте двора, его вообще не интересовали. — Я не об этом, шкет. Ругаться не собирался. Тут другое дело. Готов слушать? Эммануил, немного растерянный, кивнул, сжав в руке вилку. Владение стволовыми приборами он освоил не сразу, но сейчас определённо орудовал ими, ничем не отличаясь от ровесников. Но вот в вопросе знаний... — Ты знаешь, что такое школа? — Вроде место, где читают книги, да? - предположил мальчик, не распознав, что вопрос больше риторический. — Да. Там дети учатся читать, писать, общаться с другими. Никто из твоих дворовых друзей не рассказывал? — Кажется, Питер говорил, что его старший брат перешёл в большую школу. Вроде там весело. Винсент терпеливо выслушал и поправил лишь в конце: — В старшую. И я помню её. Неплохое время, но для меня скучное. Уэйн редко делился своим прошлым, так что Эммануил не упустил возможность расспросить. — Почему скучное? Ещё Питер сказал, там есть качели и горка и даже столовая! Тебе не нравилось? Как бы Винс ни хотел донести до этого ребёнка всю правду, подготовить его, он всё-таки в глубине души желал, чтобы мальчик учился, не забивая голову преждевременными страхами. Это всего лишь начальная школа, там не так остро стоит вопрос о твоей внешности или отличиях. — Ну, я просто опережал тех, кто со мной учился, вот и скучал. Но тебе, вижу, пока мысль нравится. Я договорился с начальником и тебя могут туда взять. Как идея? Эммануил, казалось, обрадовался и аж заулыбался, видимо, представляя себе хорошее место. Учитывая, что он пережил в раннем детстве и что потерял — эти ожидания могут рухнуть. *** — Уэйн, а что если они будут смеяться над рукой и шрамами? - с тревогой спросил мальчик, стоя перед зеркалом и рассматривая своё отражение. Он невольно нахмурился, пошевелив остатком левой руки. Главная черта, как ему казалось, не дающая не бояться. Серая кофта, чёрные простые штаны и синий в белую полоску рюкзак — пришлось выбирать из того, что имелось. Но это лишь одежда. А под ней хрупкий ребёнок, на три года старше тех, с кем ему предстояло завтра встретиться лицом к лицу. — Может и будут. Дети бывают разными. Но есть и хорошие. Обязательно найди себе таких. — А вдруг не найду? - что ж, похоже, подробные объяснения о школах дали свои плоды. Эммануил вовсе не глупый. Ответ нашелся, на удивление, быстро. — Тогда скажи мне, я с ними поговорю. Винсент Уэйн раньше сделал бы всё, чтобы защитить свою холостую свободу. Сейчас он сделает всё, чтобы несколько лет школы не стали для его маленького подопечного кошмаром наяву. *** Школа, даже начальная — шумное место. Суетливое, пугающее. Громкий звонок зовёт всех на урок. Но для одного из первых классов районной школы этот урок необычный. Миловидная полная женщина с короткими тёмными волосами с улыбкой приветствует класс. — Доброе утро, ребята. Хочу вам представить нового ученика. Пожалуйста, будьте к нему добры. Эммануил, расскажи нам что-нибудь о себе. Уэйн говорил ему не бояться и не молчать. Вчера вечером даже заучил с ним текст приветствия. Утром привёл прямо к классу, а потом попрощался и ушёл на очередную рабочую смену. Набрав побольше воздуха, мальчик проговорил: — Привет...меня зовут Эммануил, мне приятно будет...учиться с вами. Дети смотрели по-разному. Кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, а кто-то совсем не смотрел. Им всем тут около семи и восьми лет, но Эммануил в свои десять по росту неотличим от новых одноклассников. — Спасибо тебе. Теперь садись на своё место. Это мальчик послушно и сделал, выложив на стол тетрадку и карандаш, в точности, как его научил Уэйн. — Ах, Эммануил, нам сегодня не понадобится тетрадь. Мы будем читать, послушайте одну историю, а потом мы нарисуем по ней картинку... *** Перемена наступила быстро. — Эй, расскажи про руку, её что, оторвал крокодил? Непонятно, то ли мальчик побледнел, то ли покраснел, но засуетился и когда повернулся, не удержавшись, сбросил со стола ручку. Он потянулся за ней левой рукой, но опомнился и бросил тщетные попытки и встал, посмотрев на одноклассника, который его спросил. — А шрамы ну точно от какого-нибудь монстра, да? Он уже слышал такие странные вопросы и был подготовлен к ответам. — Нет. Это несчастный случай. - несмело произнёс Эммануил, стараясь не волноваться. — Жаль, лучше бы крокодил, так намного круче! - бурное воображение у первоклассников, да настолько, что окружили новенького теперь несколько детей, наперебой что-то спрашивая. Такое с ним уже случалось — во дворе дома, но в прямой досягаемости от Винсента, способного помочь. Теперь мальчику предстояло справиться самому. — Это было больно? - спросила из общего гула голосов девочка с тёмными волосами. Эммануил нерешительно начал, выдав заготовленные заранее слова: — Я не помню. — Как это? Мой двоюродный дедушка потерял ногу и говорил, что это очень больно! — Да! Я тоже слышал. Как можно не помнить? Может, их просто так отрезали, тогда вообще неинтересно. - какой-то очень кровожадный семилетний ребёнок, не имеющий стеснения. "Его надо остерегаться.." Эммануил лишь пожал плечами. Он правда, даже если задуматься, не помнит, как лишился конечности и заработал шрамы. — Уэйн говорит, что это был несчастный случай в больнице. — Кто такой Уэйн? Когда речь зашла о чем-то привычном, мальчик немного успокоился, почти без волнения отвечая: — Мой опекун. — А родители? Опекун это не отец. — Я их не помню. Уэйн обо мне заботится. — Но ты же старше всех нас, да? Ты второгодник? У брата в классе такой есть, он совершенно тупой. Ты что, тоже? На это последовали прочие неодобрительные слова и голоса. Значения плохого, как видно, слова, Эммануил не знал, но мог догадаться, что к нему станут относиться предвзято по крайней мере из-за возраста и ума. Как бы то ни было, урок продолжился, пусть и с ощутимым напряжением. Кто знает, может дети смогут хорошо принять нового одноклассника? Пять дней спустя. — Что значит драка? Кто? Эммануил пострадал? Послушайте, у меня рабочая смена...что значит, я беспечно отношусь? Сейчас приеду и заберу его. Чёрт, всего два часа дня! - звонок от директора оторвал Уэйна от дежурства, уже бросив трубку. — Гадство... - пробубнил врач, снимая халат. Что ж, да простит его начальство, ибо он один может и должен разобраться с этим ребёнком. Не знал Винс, что так тяжело справляться с отношениями в коллективе семилеток. "Кого я обманываю, это же Эммануил, он не понимает, как там что и кто работает..." *** Так Уэйн и оказался перед директором, выслушивая длинный монолог: — Он не научится ничему из программы, если потратит время на драки. Оценки хуже всех в классе, а поведение...мистер Уэйн, вы и сами понимаете... Повисло минутное молчание. — Что? Единственное, я понимаю, что побит именно Эммануил, но винят его. А что вы там имели ввиду насчёт его успеваемости? - вопрос он произнес даже с некой угрозой. Директриса лишь качает головой. — Он поколотил Сьюзан Коулман, это уже не шутки. Он старше всех в классе. И может быть опасен. — Но по росту едва выше этой самой Сьюзан. Без руки. Как, скажите, он может быть ей угрозой? Что-то я не видел на девочке бинтов и зелёнки. Говоря про это, Уэйн одновременно с разговором замазывает царапины и этой самой зелёнкой, стараясь не сделать Эммануилу больнее. Всё это время мальчик сидел тут, от страха не издавая ни звука. Спорить с таким у прямым человеком как Винсент Уэйн — дело бесполезное. Но факт есть факт — сидящий сейчас на соседнем стуле ребёнок никак не тянет на обидчика. — Мы не спускам просто так любое проявление насилия. Намеренное или нет. Поговорите с ним. — Он может вернуться в класс? - спросил Уэйн, оглядывая подопечного. Да уж, потрепало его. — Не думаю. Он молчит с самого окончания драки. Будет лучше, если вы сегодня его заберёте. — Что ж, ладно. Пойдем, парень. - на порядок спокойнее сказал мужчина, покидая кабинет директора вместе с Эммануилом. Тот послушно шагал, смотря куда угодно, но только не на Винсента. *** В больничном кабинете вечером спокойно, пахнет лекарствами. И, что странно, Эммануилу от этого тут порой привычнее, чем в квартире. На небольшом столе у стены выпитая содовая, сок и упаковка от бутербродов из буфета. Ужинать пришлось прямо здесь. Благо что пациенты закончились на смене Уэйна уже как час и осталось лишь её досидеть в качестве дежурного. Нельзя сказать, что сюда мальчика брали с собой часто, но когда брали — велели ничего не трогать, никуда не соваться и ни с кем не говорить. Винсент сидит за рабочим столом, хмуря брови и то и дело отпивая из чашки кофе. Смена закончится где-то в восемь вечера, до этого ещё полчаса. — Уэйн, прости. - непонятно, в какой раз за день звучит эта фраза. — Парень, ты уже извинился. Всё нормально. Я работаю, потерпи. Скоро идём домой. Но мальчик не подчинился, а настойчиво продолжил: — Я её не бил. Только толкнул немного, но она.. — Я знаю. Налетела с кулаками и оставила тебе царапины на руках. Ты говорил это. Раза два. — Прости. — Да что ты заладил? За что сейчас эти извинения? — Ты говорил, что я должен всё решать словами. Но она первая сказала плохое. А вот об этом речи не шло, когда Винс выяснил обстоятельства драки в директором. — Что сказала? Эммануил замялся, перебирая в правой руке кусочек бинта, обмотанного вокруг культи. Именно там остались царапины злой девочки. — В конце-то концов, говори. - в раздражении потребовал Винс, устало потирая лоб. А вот от следующих выражений врач чуть не поперхнулся. — Сказала, что я сын "тупой собаки". И что я идиот, потому что ты идиот и меня не научил читать и не любишь. Я...я не знал, что ответить, но она точно сказала плохое. И толкнул её... Так вот оно что. Чёрт подери. Уэйн умерил вечернее раздражение и на порядок мягче сказал: — Ладно. Спасибо, что сказал. Вообще, собирайся. Идём домой. *** Уже в квартире, прямо перед сном на общем длинном угловом диване, пока Уэйн раскладывал рабочие вещи, Эммануил, ëрзая под пледом, сонно спросил: — Уэйн? — Да, шкет? — Ты меня любишь? Винсент многозначительно молчит, осознавая, что этот вопрос был неизбежным. Мальчик ждет ответа. Но... — Уже поздно. Спи. Завтра у меня выходной. Когда-нибудь ребёнок спросит это же ещё раз, возможно, забудет. Но внутри себя, без детской наивности, ответит сам себе что-нибудь ужасное... Винсент дожидается, пока мальчик уснет и тихо произносит сам себе: — Я ценю тебя. И буду защищать...