Ошейник для моей королевы

— Имя убийцы. Сонхва. «Сонхва. Сонхва. Сонхва». Билось в висках как проклятие. Комната поплыла перед глазами. Казалось, что из лёгких разом выбили весь воздух. И только цепкая рука Донхёна на моей шее не давала рухнуть в бездну. — Забавно, не правда ли? Его смех – бархатный, с примесью яда – проник под кожу. Я задыхалась, но не от его хватки, а от осознания. Он знал. Всё это время знал. — Огонёчек, неужели ты даже не спросишь, почему он убил Союн? Глаза медленно поднялись к нему. Его улыбка – насмешливая, почти нежная – довершала картину предательства. Кулаки сжались от нарастающего внутри гнева – хотелось кричать. И тогда я ударила. Пощёчина оглушила даже меня саму. Голова Донхёна резко дёрнулась вбок, но улыбка не исчезла – лишь стала ещё шире. Он медленно провёл языком по рассечённой губе, не сводя с меня взгляд. — Вот она... – прошептал он, слизывая каплю крови с уголка рта. — Настоящая Джиюн. Его пальцы впились в мои волосы у затылка, заставляя запрокинуть голову. Другая рука сжала запястье с такой силой, что послышался лёгкий хруст. — Ты действительно хочешь знать? – шёпотом, будто делился тайной. — Не просто имя... а всё. Почему Сонхва пришёл к ней тем вечером. Что она сказала перед тем, как... Он внезапно отпустил меня, взял с прикроватного столика кинжал. Лезвие холодно блеснуло между нами, разрезая пространство. — Возьми. Донхён поднёс оружие к моей дрожащей ладони. — Убьёшь меня сейчас – так и не узнаешь, почему Сонхва решился на это. Воздух перестал поступать в лёгкие. «Ложь. Это должна быть ложь...» Но кинжал уже лежал в моей руке, а его пальцы мягко обхватили кулак, направляя остриё к своему горлу. Губы Донхёна дрогнули, но не от страха – от чего-то другого, что я не могла разглядеть в полумраке. Воспоминание пронзило, как тот самый нож: «Джиюн, ты не представляешь как тяжело чувствовать вину за собственное молчание...» Но я ни о чём не спросила тогда. Моя рука дрогнула, лезвие слегка задело кожу на шее наставника. Но он не шелохнулся. Не сводя с меня пристального взгляда. Словно прощупывая – насколько далеко я могу зайти. — Я не хочу убивать вас. Наконец мой голос прорезался наружу. Но хватку мужчина не ослабил. — Отпустите – немедленно, – уверенно сказала я, вкладывая в слова всю решимость. — Другого шанса у тебя не будет, Джиюн. Пальцы расслабились, отпуская мою руку, сжимающую кинжал. Он тут же выскользнул, с лязгом упав на пол. — Вы сказали только имя! – голос сорвался на крик. — Это не вся правда! Донхён лишь усмехнулся, развалившись на кровати с видом кота, насытившегося игрой. — Я выполнил свою часть сделки, королева. Имя убийцы – твоё. Остальное... в условия не входило. — Донхён! Я набросилась на него, пальцы впились в плечи, ногти – в кожу. Он даже не пытался уклоняться, позволяя мне прижимать его к кровати всем весом. — Что, моя королева? – прошептал он, и в этом шёпоте было столько дерзости, что кровь ударила в виски. — Хватит меня так называть! Его руки молниеносно перехватили мои запястья. В одно мгновение мир перевернулся – теперь он нависал сверху, а моя спина вжалась в простыни. — Никогда, – губы Донхёна скользнули по шее, оставляя жгучий след. — Особенно когда ты так прекрасна в гневе. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его тело прижало меня ещё сильнее. — Отпусти! — Нет. Его поцелуй обрушился, как шторм – горячий, влажный, безжалостный. Я кусала его губы, он отвечал тем же, пока боль и сладость не смешались воедино. Руки всё ещё пытались выскользнуть из его хватки, но с каждым движением сил на сопротивление не оставалось. — Ненавижу... – прошептала я в его рот. — Лжёшь. Он отстранился на мгновение, ровно настолько, чтобы его язык намеренно медленно, провёл по моей нижней губе. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки. — И я докажу это. Его колено настойчиво раздвинуло мои бёдра, а пальцы свободной руки скользнули вниз, к тому самому месту, что предательски пульсировало всё это время. Я резко дёрнулась, пытаясь сомкнуть ноги, но он лишь глубже вклинился между ними, пригвоздив меня к кровати. — Не... – голос сорвался на полувздохе, когда его пальцы едва коснулись между ног. — Не? – он приподнял бровь, наслаждаясь моей дрожью. — Ты уверена? Я сжала зубы, отворачиваясь, но его губы тут же нашли мою шею, обжигая кожу влажными поцелуями. Дыхание перехватило. — Ты вся дрожишь, – он провёл языком по чувствительному месту под ухом, заставив меня непроизвольно выгнуться. — И это точно не от ненависти. Я хотела возразить. Хотела ударить его, оттолкнуть – что угодно, но его пальцы наконец коснулись меня там, и в груди что-то надломилось. — Видишь? – его голос звучал слишком уверенно, как у победителя. — Твоё тело знает правду, лишь ты пытаешься сопротивляться. Я зажмурилась, чувствуя, как волна удовольствия медленно накатывает, вопреки всем моим мыслям, всем проклятым убеждениям. «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу...» Но когда его пальцы начали двигаться, ровно так, как нужно, последние остатки сопротивления растворились в тихом стоне, который я не смогла сдержать. — Ах... Звук вырвался против моей воли. Я тут же прикусила губу, но было уже поздно – его ухмылка стала ещё шире, ещё самоувереннее. Волна жара прошлась по всему телу, сменяясь мурашками, заставляющими сердце замирать. — Тише, тише... – он приглушенно засмеялся, его горячее дыхание обожгло ухо. — Не сдерживайся. Мне нравятся твои стоны. Я резко отвернулась, но он тут же поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ну же, Джиюн... – его пальцы ускорились, заставляя тело выгнуться. — Ты же не хочешь, чтобы я остановился? Я сжала зубы, но предательская дрожь в ногах и учащенное дыхание выдавали меня с головой. — Я... ненавижу... тебя... Но слова потеряли всякую силу, превратившись в прерывистый шёпот, когда его пальцы с нажимом стали двигаться ещё быстрее. Он наклонился ближе, его губы коснулись моего уха. — Снова врёшь. Маленькая лгунья. И в этот момент – мои мысли, мой гнев, мои попытки сопротивляться – рассыпались в прах. Тело взорвалось волнами удовольствия, а его имя сорвалось с губ в неконтролируемом стоне. — Донхён... Пальцы впились в простыни с такой силой, что ткань затрещала под ногтями. А он... смеялся. Этот бархатный, самодовольный смех заполнил всё пространство, проник под кожу, заставляя сердце бешено колотиться, но не от удовольствия, а от ярости. «Твою ж...» — В твоём сопротивлении есть своя особая прелесть, – победная улыбка стала ещё шире, наглее, невыносимее. Мозг лихорадочно искал способ выбить из него эту проклятую самоуверенность. — Собираетесь говорить цитатами из «Дивергента»? Эффект превзошёл ожидания. Донхён замер. Его брови медленно поползли вверх, а губы разомкнулись в немом вопросе. Он смотрел на меня так, будто я внезапно заговорила на древнешумерском. — Это книга. И фильм, – пояснила я, наслаждаясь его замешательством. — Твоя напыщенная фраза – почти дословная цитата оттуда. На его лице впервые за вечер появилось нечто кроме уверенности и насмешки. Что-то между раздражением и... интересом? — Ты... – он наклонился ближе... — Неожиданно начитанна для девушки, которая только что кричала моё имя. Я пнула его ногой по голени. Он рассмеялся снова, но теперь в его смехе было что-то новое – азарт. — Ну что ж... – его пальцы снова скользнули по моему бедру. — Если уж мы заговорили о книгах... Губы прижались к шее, заставляя сердце пропустить удар. — ...можем обсудить что-нибудь эротического жанра... — Так – стоп. Хватит! – я прикрыла глаза, вбирая воздух в лёгкие. Пора было взять себя в руки. «Господи, Джиюн. Ты узнала имя убийцы своей сестры, но вместо того, чтобы что-то сделать – повелась на игры наставника. Дура». Мои пальцы впились в его подбородок, но он не сопротивлялся. Я прошипела ему сквозь зубы: — Довольно, Донхён. Пугающая решимость. В его карих глазах, тех самых, что обычно сверкали насмешкой или холодным расчетом – теперь читалось что-то неожиданное. Уважение. Я знала, что он может легко «сломать» меня если пожелает, но Донхён просто смотрел. — Ты права. Мужчина мягко освободился из моей хватки и оставил невесомый поцелуй на внутренней стороне запястья. Никакого сопротивления, никаких игр. Лишь понимание в глазах. Несмотря на всю абсурдность своего положения – в груди разливалось странное, тёплое чувство... Благодарности. Всё было совершенно ни к месту, но пришло осознание, что это помогло мне отвлечься от боли и скорби, которые всё ещё разрывали душу. Я резко вдохнула, чувствуя, как гнев – чистый, ясный, освобождающий – заполняет каждую клеточку тела. «Сонхва – убийца». Боль никуда не делась. Но теперь она не разрывала изнутри, а закаляла, превращаясь в стальное лезвие решимости. — Я должна посмотреть ему в глаза, – сказала я уже не Донхёну, а себе. Кулаки сжались так, что на ладонях выступила кровь. Но эта боль была напоминанием, что жизнь продолжается. «Нужно действовать». Донхён наблюдал за мной, его взгляд скользил по моему лицу, будто считывая каждую мысль. И когда я подняла голову, наши взгляды столкнулись – в его глазах мелькнуло то, чего я не ожидала увидеть... Гордость. «Никакой слабости, только расплата».