Время чудес

      Свет в зале погас. Остался только отблеск от одной люстры, мигающей, как глаз покойного дементора. Гермиона повела Гойца в архив — таинственное место, где хранились запрещённые дела, утраченные улики и эротические отчёты по внутренней проверке Слизерина.       — Снимай мантию, — прошептала она.       — У меня удостоверение там, — буркнул Гоец.       — Именно.       Она подошла, достала из шкафа пыльную плётку с маркировкой «Магазин в Хогсмиде. Возврату не подлежит», и медленно начала обводить им его жетон. У Гойца зрачки расширились, как после заклинания «Ахуелиус!»       — Ты думаешь, я просто прокурорша? Я — магическая офицерша пятого ранга, прошедшая курс в Азкабане. И я знаю, как выжать показания из любого… даже если он не человек, а, скажем, зайчик с травмой детства.       Крош в это время шарился по залу суда, нашёл закрытую дверь с табличкой «Личное дело. КРОШ. Доступ только при возбуждении». И оно, блядь, случилось.       Внутри он нашёл палочку. Но не обычную — а живую. Она дрожала в коробке, покрытая слизью, и шептала:       — Крош… Я — твоя настоящая сила… Но если ты меня возьмёшь — ты не просто станешь магом. Ты станешь тем, кто может трахать богов.       Крош оглянулся. Сзади — никого. Он медленно взял палочку, и тут же с потолка на него упал портрет Лосяша.       — Кроооош… ты с нами больше не дружишь… ты теперь с волшебниками… — тянул он голосом зомби, из глаз которого текла… сгущёнка?       Тем временем в архиве Гермиона уже сидела на Гойце верхом, диктуя статью 228-магус в ухо, а он записывал признание, прикусывая губу.       — Ты получишь орден, мент. Но не потому что честен, а потому что грязен. А я такое люблю.       Внезапно в архив ворвался запах гниющих перьев и перегара. Из стены вышел Он. Не совсем Воландеморт… Скорее, его районный двойник — Волди, как его называли в закоулках Гринготтса. На башке капюшон из презерватива, а носа всё так же нет — хотя теперь вместо него наклейка “ПЦР-тест”.       — Кроооош… — прошипел Волди. — У тебя моя палочка… она не просто артефакт… она моя бывшая.       Крош задрожал.       — Я… я просто нашёл её в коробке… она меня сама позвала!       — Она всех зовёт, сука, — прошипел Волди, — особенно тех, кто одинок и травмирован! Она как бывшая в три часа ночи!       Он протянул костлявую руку, но палочка взвизгнула:       — Не-е-е-т! Я теперь с зайцем! У него лапки мягкие и сердце открытое!       Крош вдруг понял: он вляпался в магическую Санта-Барбару, где бывшие палочки, мстящие архипрокуроры и гомоэротичный лорд с ПЦР-наклейкой дерутся за его пушистую душу.       — Я выберу свой путь! — заорал он и поднял палочку вверх.       Мир вспыхнул. Архив развалился. Гермиона кончила.