SALVATION - f.weasley

***

На следующий день Грейс щурится от яркого света, льющегося внутрь комнаты, его интенсивность почти ослепляет. Стоная, она зарывается глубже в простыни, сворачиваясь в тугой клубок. В голове пульсирует тупая боль - суровое напоминание о шампанском, которым она баловалась прошлой ночью. В памяти всплывают обрывки предыдущего вечера: ужин, мост, пронизывающий холод, запах его одеколона. Ахиллес. Нахмурившись, она трёт глаза и выглядывает из-под одеяла. Солнце уже высоко, день в самом разгаре. Грейс пытается восстановить конец ночи, воспоминания туманны, но теплы. Она помнит, как они были близки, его куртка у неё на плечах, он провожает её обратно в общежитие. Вздохнув, она наконец отбрасывает простыни, босые ноги касаются ледяного пола. Она натягивает пижамные шорты, синюю толстовку и толстые носки, затем направляется в общую комнату, мечтая о тепле камина. Комната кажется пустой, пока её взгляд не падает на Ахиллеса, который удобно устроился в кресле у огня, книга опирается на согнутое колено. Он поднимает взгляд, когда она приближается, его выражение меняется от удивления до мягкой улыбки, когда он видит её растрёпанный вид. – Выспалась? – Пожалуйста, не так громко, – стонет она, прижимая пальцы к вискам в отчаянной попытке облегчить боль. Ахиллес усмехается, явно позабавленный. – Я предупреждал тебя о шампанском. – Да, теперь я жалею об этом, – признаёт она, морщась от воспоминаний. Грейс смотрит на танцующее пламя, подыскивая нужные слова. – Прости, если я была… чересчур. Он поднимает бровь и закрывает книгу, полностью сосредотачиваясь на ней. – Я не особо привыкла к выпивке, – признаётся она. – Пожалуйста, никогда так не говори. Ты не была чересчур. Я наслаждался каждым моментом, – отвечает он, встречаясь с ней взглядом, его глаза спокойны. Она улыбается его словам, ощущая, как по телу разливается тепло. – Я тоже хорошо провела время. Часть её всё ещё удивлена, как много он, кажется, понимает в ней, даже без необходимости в долгих разговорах. То, как он разглядел её фасад, распознав её уязвимости. – Я подумывал прогуляться в Хогсмид, чтобы проникнуться рождественским духом. Что думаешь? Она игриво щурится, на её лице появляется усмешка. – Это свидание, Белмонт? Ахиллес встаёт, взглянув на часы. – Это может быть тем, чем ты захочешь, Грейс. То, как он это сказал, послало дрожь по её спине. Когда он направляется к спальням мальчиков, он задерживается у двери. – Я зайду через тридцать минут. Не нуждаясь в дальнейших поощрениях, Грейс вскакивает, чтобы быстро принять душ, надеть уютный свитер и своё самое тёплое пальто.

***

День в Хогсмиде проходит прекрасно, наполненный смехом и светом. И следующая неделя только углубляет их связь. Между ними устанавливается комфортный распорядок. Они встают на рассвете, чтобы заниматься в огромном тихом зале, оба выбравшие похожие предметы для СОВ. Грейс находит радость в наблюдении за тем, как он занимается, его лоб нахмурен от концентрации, когда-то горячая чашка кофе забыта и теперь остыла. Они часто устраивают друг другу опросы, их занятия перерастают в дружеские дебаты, из которых Грейс часто выходит победительницей, к притворному отчаянию Ахиллеса. Тем не менее, он не может не ухмыляться, глядя на её торжествующую улыбку. Днём Ахиллес смотрел, как Грейс тренируется на поле для квиддича. Он сидел на пронизывающем холоде трибун, закутанный в пальто, пока Грейс оттачивала движения, становясь единым целым со своей метлой, исчезая в облаках над головой. Вечера они проводили за игрой в шахматы. Ахиллес научил её играть, и с каждым матчем она становилась всё искуснее. Они обменивались дразнящими взглядами над доской, чувствуя азарт соревнования, и иногда их колени соприкасались под столом. Но прежде всего, они говорили. Но это было больше, чем просто слова; они доверяли друг другу. Ахиллес делился историями из своего детства, тяжесть одиночества звучала в его голосе, когда он описывал долгие, тихие дни, проведённые в одиночестве. Матери часто не было дома из-за работы, и он объяснил, что они никогда не ладили. Ахиллес думает, что это потому, что он слишком напоминает ей своего отца. Грейс понимающе кивает, узнавая отголоски собственного одиночества. Он признался, что у него больше друзей-маглов, чем волшебников, и как ему трудно было найти своё место в Хогвартсе. – Мне здесь нравится, – признал он, – но иногда я чувствую себя посторонним, смотрящим внутрь, будто мой настоящий дом где-то совсем в другом месте. С ноткой уязвимости Ахиллес открыл свою мечту стать писателем. Он даже показал ей стихотворение. Эхо бесконечных дней. Чтение почти довело её до слёз; это было так, будто Ахиллес нашёл слова, которые она никогда не могла выразить. И всё же, когда дело дошло до её собственной истории, она растерялась. Она не могла заставить себя вспомнить какие-либо события из детства, а счастливые моменты казались далёким шёпотом. Она поделилась проблесками своего прошлого - друзьями детства из деревни, с которыми давно потеряла связь, своим гербарием с засушенными цветами и приключениями с Роджером и Аней. Когда она говорила о своей мечте присоединиться к «Гарпиям», её глаза загорались страстью, вызывая смех у Ахиллеса, который игриво заметил, что синий цвет подходит ей куда больше зелёного. Но были тени, о которых она не осмеливалась упомянуть. Её отец и ситуация дома казались слишком тяжёлыми, чтобы делиться. И всё же, в тишине между ними, она чувствовала, что Ахиллес понимает больше, чем показывает. На мгновение в ней вскипает желание рассказать о Фреде, воспоминания почти вырываются наружу. Было так много всего сказать, но слова застревали в горле, оставаясь невысказанными. В канун Нового года, после ужина с учителями, во время которого им удалось стянуть две бутылки вина, они оказались в спальне Ахиллеса. Они выпили по бутылке. Щёки раскраснелись, они смеялись, пока не почувствовали, что вот-вот лопнут от переполнявших эмоций. Грейс не могла вспомнить, о чём они говорили, но это не имело значения. Грейс поджала под себя ноги, крутя в руке бокал с вином, и взглянула на Ахиллеса, который непринуждённо откинулся назад, не сводя с неё глаз с той знакомой интенсивностью. Его губы изогнулись в улыбку, когда он заговорил, его голос низкий и дразнящий. – Итак, – начал он, – какие планы на новый год у нашей старосты? Вопрос застал её врасплох. Она тихо рассмеялась, пытаясь отмахнуться от внезапной серьёзности. – Почему мне кажется, что ты меня проверяешь? Ахиллес наклонил голову, его улыбка стала шире. – Может быть, проверяю. А может, мне просто любопытно. Она закатила глаза и глубоко вздохнула. – Думаю, попасть в «Гарпии», сдать СОВ и убраться подальше из Уэльса вместе с мамой - это были бы хорошие планы на этот год. Ахиллес никогда не спрашивал о её маме, даже если она упоминала её несколько раз. Словно он каким-то образом знал, что происходит. – Я почти уверен, что они сбудутся, – сказал Ахиллес не колеблясь, в его голосе звучала уверенность. Она поднимает брови, издавая мягкий смешок. – Да неужели? И откуда ты можешь быть так уверен? Он усмехается, наклоняясь чуть ближе. – Потому что я видел, как ты летаешь, голубка. Они просто не смогут тебе отказать. Он провёл рукой по своим волосам, и Грейс загипнотизировало движение его руки и мягкость его волос. Её щёки покраснели от его уверенности в ней, но она быстро отогнала это чувство. – Ладно, твоя очередь. Какие у тебя? Ахиллес наклонил голову, обдумывая вопрос. Его взгляд устремился к окну, когда он выдохнул, тяжесть чего-то невысказанного повисла между ними. – Перестать притворяться. Грейс нахмурилась, сбитая с толку. – Притворяться? Он медленно кивнул, его глаза встретились с её, интенсивность между ними ощущалась физически. – Мы тратим так много времени на притворство. Притворяемся, что нам всё равно, притворяемся, что ничего не имеет значения, когда это не так. – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её лицу. – Я устал от этого. Грейс сглотнула, чувствуя, как её сердце пропустило удар. Она чувствовала, как жар приливает к щекам, но не осмеливалась отвести взгляд. – Чему именно ты притворяешься? Он не ответил и продолжал смотреть на неё. Вместо этого он встал и подошёл к тому месту, где она сидела. Он протянул ей руку, его голос был мягким, но твёрдым. – Идём. Давай потанцуем. Из старого радио в его спальне играла джазовая музыка. Грейс моргнула, глядя на него, удивлённая, но позволила ему помочь ей встать на ноги. Она чувствовала тепло его руки на своей, его близость, когда он мягко притянул её в свои объятия. Рука Ахиллеса легко легла ей на поясницу, притягивая ближе, пока между ними почти не осталось пространства. – С Новым годом, голубка, – прошептал он, его губы коснулись мочки её уха, голос послал дрожь по спине. Его пальцы слегка сжались на её талии, и прежде чем она успела придумать ответ, он наклонился, едва коснувшись губами её шеи. Комната слегка закружилась, не от вина, а от близости, от напряжения, которое копилось с самого начала каникул. Ахиллес отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, их лица разделяли сантиметры. На короткий момент показалось, что может произойти нечто - нечто необратимое, - но вместо этого он прижался лбом к её лбу. Они закончили танцевать, и Грейс в итоге уснула в его кровати, Ахиллес - на полу, две пустые бутылки рядом с ним. Той ночью ей приснился Фред - его улыбка, знакомый запах, тепло, которое окутывало её, когда он был рядом. Во сне они праздновали Новый год вместе, его губы прикасались к её, зажигая тоску, которая казалась мучительно реальной. Но она проснулась с испугом, темнота вокруг была тяжела от несбывшихся желаний. Она повернулась и увидела не Фреда, а Ахиллеса, мирно спящего на ковре, его грудь мерно поднималась и опускалась. Осторожно она убрала прядь волос с его лица, прежде чем выскользнуть из комнаты. Оказавшись в своей спальне, она достала из сундука свитер Фреда, прижала его к носу, обретая покой в знакомом запахе, и снова уснула, крепко прижимая свитер к себе.

***

В последние выходные каникул Грейс и Ахиллес гуляли по южной части Хогвартса. Засунув руки в карманы и спрятав голову в пальто, Грейс чувствовала одновременно ностальгию и тревогу. Завтра всё вернётся в норму. Эта неделя была особенной. Впервые за долгое время ей удалось отодвинуть на задний план стресс из-за экзаменов и проб в «Гарпии». Она почти забыла о матери, об отце и о всей той тяжести, которую несла из дома. И вдруг она задаётся вопросом: вернётся ли всё завтра, когда школа больше не будет принадлежать только им двоим, когда его не будет рядом, чтобы посмотреть на неё и сказать: я понимаю тебя. Но внутри неё растёт маленькое волнение при мысли о том, что завтра она снова увидит Фреда. Он не покидал её мыслей ни разу. Он повсюду. Она видит его повсюду. В слове, в предложении, в каждом предмете, который видит, в каждой песне, в каждом вкусе. Она не получала от него вестей две недели. Ни письма. Ни маленького знака. Хотя он обещал развлекать её письмами. Поэтому Грейс тоже ничего не отправила. Вместо этого она наслаждалась общением с Ахиллесом. Много раз она задавалась вопросом, что было бы, если бы она поцеловала Ахиллеса. Он дал ясно понять за эти две недели, что она привлекает его, так что, вероятно, он просто ждёт, когда это случится. Ахиллес обаятелен. Потрясающий, даже. Он умён. Он уважителен, вежлив, он заботится о ней, говорит ей, что она красива, поддерживает её, воодушевляет. Всего за одну неделю они стали ближе, чем Грейс когда-либо была с кем-либо. Обычно она держала людей на расстоянии. Ани и Роджера ей было достаточно. Но с ним всё было иначе. С самого начала она открылась ему, словно он уже прошёл через дверь её сердца и разума. Она чувствовала себя понятой, уверенной. В нём было всё, действительно. Но у него был только один недостаток. Он не был Фредом. Да, она несколько раз думала о том, чтобы прильнуть к нему в объятиях и поцеловать его, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Просто чтобы посмотреть, что она почувствует. – О чём ты думаешь? – спрашивает Ахиллес, надевая кожаные перчатки, вырывая её из задумчивости. – О неделе, которую мы только что провели, – отвечает она, глядя в пустоту. – И? – Он хмурит брови, явно обеспокоенный её ответом. – Честно говоря, это первый раз, когда я почувствовала, что у меня был отдых, – признаётся она, останавливаясь как вкопанная. – Я никогда не смогу тебя за это достаточно отблагодарить. – Её тон искренен, и она замечает, как взгляд Ахиллеса смягчается. Он делает шаг ближе и проводит рукой по её щеке. – Благодаря тебе Хогвартс впервые за семь лет не казался мне таким чужим. Они возобновляют прогулку, улыбаясь. – Итак, завтра ты будешь меня игнорировать, или наши походы в библиотеку всё ещё в силе? Грейс делает вид, что задумывается на мгновение, прежде чем ответить. – Зависит от тебя. Если ты всегда будешь давать мне выигрывать в шахматы, возможно, я приду с тобой в библиотеку. Он тихо смеётся. – Я позволю тебе выигрывать всё, Грейс Колтен. Она улыбается и вздыхает. Она чувствует себя ещё более запутанной, чем до каникул.

***

Фред вздыхает, сходя с поезда и расталкивая группу пуффендуйцев, которые преграждают путь. Его сумка болтается на плече, пока он спешит на платформу. Он запрыгивает в карету, швыряя сумку на пол с глухим стуком. Рождественские каникулы были сущим водоворотом. Между нападением на его отца, визитами в больницу Святого Мунго, возвращением Перси его рождественского подарка в качестве какой-то жестокой шутки и непрекращающимся давлением Молли по поводу его оценок - казалось, что всё выходит из-под контроля. И вдобавок ко всему, возвращение Волан-де-Морта и возможная одержимость Гарри нависают над ними всеми - ничего не идёт по плану. Но самое трудное? Он не может дождаться возвращения в Хогвартс. Чтобы увидеть её. Если быть совсем честным, он надеялся на письмо от Грейс или хотя бы маленькую записку за эти две недели. Но он знает, что не имеет права ничего ожидать после того, как он себя вёл. И он тоже ничего ей не отправил. Он засовывает руку в карман куртки и чувствует маленький свёрток, спрятанный внутри. Мысль о нём наполняет его одновременно волнением и страхом. Он уехал так поспешно накануне каникул, что у него не было времени вручить ей подарок. Это немного, просто безделушка, которую он присмотрел в Хогсмиде, но в тот момент, когда он её увидел, он подумал о ней. – Фредди, ты здесь? Голос Ани вырывает его из мыслей, возвращая в реальность. Он поднимает взгляд и видит, как в карету, незаметно для него, забираются близнецы Джонсон, Вуд, Ли и Джордж. – Аня. Как прошли твои каникулы? – спрашивает он, выдавливая улыбку, хотя мысли его были далеко. – Спроси Анджелину. Она две недели не закрывала рот о твоём чёртовом брате. Даже мама с папой устали, – отвечает она, закатывая глаза и падая на сиденье. Фред усмехается, несмотря на себя. – Это эффект Уизли, боюсь. Ничего не могу поделать, если мы обаятельны. Аня игриво толкает его, но он не замечает мимолётного проблеска беспокойства в её глазах. Пока остальные увлечены разговором, он пользуется моментом, чтобы наклониться поближе. – Ты слышала что-нибудь от Грейс? Выражение лица Ани меняется, её брови слегка хмурятся. – Нет. Она ответила на моё первое письмо в начале каникул, но потом не отвечала. Надеюсь, ей не было скучно. Зная её, она, вероятно, была занята, но я волнуюсь, не слишком ли она чувствовала себя одинокой. Фред пожимает плечами, сжимая маленькую коробочку в кармане чуть сильнее. Тугой узел тревоги оседает у него в животе. – Как твой отец? – тихо спрашивает Аня, нарушая тишину. – Лучше, намного лучше. Просто очень много страха, – отвечает он, его голос тяжёл. Оба замолкают, оба осознают, что всё кажется неправильным, но ни один не решается произнести это вслух. – Встречи ОД всё ещё по средам? – спрашивает Аня, пытаясь разрядить обстановку. – Да, надо будет проверить у Гермионы и Гарри. Вас оповестят через монеты, не волнуйся, – уверяет он. – Грейс и Роджер должны присоединиться. – Хорошо, – говорит Фред, и дрожь пробегает по его спине при звуке имени Грейс. Мысль о том, что она будет там, посылает через него волну тепла, но её быстро омрачает затянувшееся сомнение. Когда они добираются до замка, Фред выпрыгивает из кареты и быстро направляется в гостиную Гриффиндора. – Ну кто-то торопится домой, – дразнит Джордж, и группа взрывается смехом. Фред показывает Джорджу средний палец, не оборачиваясь. Он бросает свои вещи в спальне и решает, что ему нужно навестить Башню Когтеврана перед ужином. Он хочет её увидеть. Нет, он должен её увидеть. Он потратил слишком много времени, не целуя её, не разговаривая с ней, не прикасаясь к ней. Фред бросает вещи на кровать, снимает куртку и сжимает маленькую коробочку, мчась по коридорам к башне. Он устал ждать. Но когда он прибывает, его сердце падает. Вот она идёт под гигантским вороном у входа, но это не тот момент, который он себе представлял. Она спускается по последним ступенькам, её улыбка шире некуда, волосы струятся по плечам. На долю секунды он забывает обо всём остальном. Но затем он замечает руку на её пояснице. Он сжимает кулаки, и края коробочки впиваются в его ладонь. Это Белмонт - он узнаёт его по нескольким совместным занятиям. Что они делают вместе? Вид того, как он наклоняется, шепча что-то, заставляющее Грейс смеяться, ощущается как удар под дых. Фред смотрит, как они уходят, рука блондина собственнически лежит на её спине, Грейс всё ещё улыбается ему. Он тяжело сглатывает, приросший к месту, даже когда их силуэты исчезают за углом. Он смотрит на коробочку в своих руках и замечает, что края повреждены под его хваткой. Он чувствует тяжесть чего-то, что сдвигается, чего-то, что он пока не может понять. Он делает глубокий вдох, решимость охватывает его. Неважно, что произойдёт, он намерен выяснить, почему его рука была на её спине.