SALVATION - f.weasley

***

Вечер перед началом занятий. За столом Когтеврана сидит лишь несколько человек. Все вот-вот вернутся с каникул. Грейс сидит с Ахиллесом, непринуждённо болтая, пока они ждут Аню и Роджера. Зал медленно наполняется учениками, воздух гудит от знакомого хогвартского волнения. Когда Роджер входит и замечает блондина рядом с Грейс, его лицо озаряется. – Белмонт! Что ты делаешь с моей Грейси? – восклицает он, быстро обнимая Ахиллеса. Ахиллес едва успевает ответить, как Грейс, нахмурившись, вмешивается: – Подождите, вы двое знаете друг друга? – Я знаю всех, Джи, – отвечает Роджер с усмешкой, усаживаясь на своё место, пока Аня молча занимает место рядом с ним. Ахиллес поворачивается к Грейс, всё ещё улыбаясь. – Дэвис здесь был моим партнёром по зельям не раз. Грейс приподнимает бровь. – Мне жаль тебя. Ахиллес усмехается, но прежде чем он успевает ответить, Роджер кидает в неё кусок хлеба, присоединяясь к шутке. Но лёгкость длится недолго. Грейс чувствует на себе взгляд Ани - тяжёлый, пронизывающий, который невозможно игнорировать. Пытаясь отвлечься, она тянется к тарелке с овощами, опуская голову, и бормочет: – И как прошли ваши каникулы? – Очевидно, не так хорошо, как твои, – резко отвечает Аня, её тон холоден и колок. Грейс поднимает глаза, поражённая. – Прости? Аня не отвечает, позволяя тишине тяжелым грузом повиснуть над компанией. Вместо этого она поворачивается к Ахиллесу, её выражение лица всё ещё острое. – Думаю, мы раньше не встречались, правда? Ахиллес вежливо качает головой. – Нет, то есть я вас уже видел, но мы никогда не разговаривали. Я не очень люблю шумные сборища. – Что ж, тогда это то, что у вас с Грейс общего, – язвительно замечает Аня, в её голосе явно слышна горечь. Ахиллес бросает взгляд на Грейс, не понимая, в какое напряжение он вдруг попал. Чувствуя неловкость, Роджер пускается в оживлённый рассказ о своих рождественских каникулах, вдаваясь в ненужные подробности о еде, подарках и даже своём гардеробе. Но Грейс не слушает. Она слишком занята, наблюдая за Аней, чьи губы сжаты в тонкую линию - она явно злится на что-то. Как бы Грейс ни старалась понять, она не может вспомнить, что могла сделать не так. – А чем вы двое занимались? – непринуждённо спрашивает Роджер, ухмыляясь парочке. – Рад видеть, что вы тусуетесь вместе. Надеюсь, ты хорошо заботился о нашей Грейси, Белмонт. Ахиллес улыбается, и прежде чем Грейс успевает среагировать, она давится глотком воды от слов Роджера. Ахиллес инстинктивно похлопывает её по спине, пока она ловит воздух. – Всё в порядке, спасибо, – бормочет она, всё ещё кашляя. Его рука задерживается на её спине чуть дольше, чем нужно, и Грейс ничего не делает, чтобы её убрать. Но как только Аня видит это, её выражение лица меняется на презрительное. Она резко встаёт, с громким стуком бросая салфетку на стол. – О, я уверена, он очень хорошо о ней заботился, – говорит она, и её слова сочатся сарказмом. Не сказав больше ни слова, Аня выбегает из Большого зала, оставляя за собой тяжёлую тишину. Мальчики переглядываются в недоумении, а Грейс раздражённо вздыхает. Ахиллес воспринимает реакцию Ани как знак и убирает руку со спины Грейс, его прежняя улыбка исчезает. – Какого чёрта на неё нашло? – спрашивает Роджер с набитым ртом. Грейс качает головой. – Понятия не имею, но мне лучше пойти поговорить с ней. Она встаёт, чтобы уйти, но следующий комментарий Роджера заставляет её замереть на месте. – Вы переспали, что ли? – прямо спрашивает он, указывая вилкой то на неё, то на Ахиллеса. Грейс закатывает глаза от его бестактности. – Нет, не переспали, – резко отвечает она. Прежде чем уйти, она поворачивается к Ахиллесу. – Увидимся позже? Он кивает, и Грейс направляется к выходу, но не раньше, чем её взгляд по инерции скользит к столу Гриффиндора. У неё перехватывает дыхание, когда их взгляды встречаются с Фредом. Его выражение лица холодное, отстранённое, полное невысказанных обвинений. Тяжесть его пристального взгляда посылает дрожь по её спине. Что, чёрт возьми, она натворила? Она хмурится, отводя взгляд. Сейчас она не может разбираться с Фредом - не тогда, когда над ней навис внезапный взрыв Ани. Самое важное сейчас - выяснить, что случилось с её лучшей подругой.

***

Оказавшись в спальне, Грейс замечает Аню, лежащую на кровати с книгой в руках, её лицо отвернуто. Не колеблясь, Грейс хлопает дверью и быстрым шагом идёт вперёд, скрестив руки на груди. – В чём твоя проблема? – спрашивает она, её голос резок от разочарования. Аня даже не вздрагивает. Вместо этого она холодно усмехается, её слова сочатся горечью. – Моя проблема? Думаю, это тебе нужно отвечать на этот вопрос. Две недели. Две полных недели без единого слова от тебя. А потом я вижу тебя сегодня вечером - вся в улыбках, флиртуешь с первым встречным, после того как ты дни напролёт хандрила из-за того, что Фред больше с тобой не разговаривает. Грейс замирает, ошеломлённая, в тишине. Обвинение ранит глубже, чем она ожидала. Эти слова от Ани, её лучшей подруги, - словно проклятье, которого она никогда не ждала. Она смотрит на Аню, в груди тесно, она не может говорить. Наконец она медленно пересекает комнату к своей кровати, всё ещё в неверии. – Прости? – Её голос тих, полон замешательства. Она вглядывается в лицо Ани в поисках хоть какого-то объяснения, но находит только гнев. Губы Ани сжимаются в тонкую линию, она явно сдерживает более жёсткие слова. – Ты могла бы хотя бы ответить на моё второе письмо, – говорит она, её голос дрожит от сдерживаемых эмоций. Грейс вспоминает то письмо - двадцать строк, где Аня в восторге писала о Ли Джордане и о том, как она рада браслету, который он подарил ей на Рождество. Да, она не ответила. Нет, она не жалеет об этом. Грейс горько усмехается, словно наконец переварив ядовитые слова Ани. – Так вот какой ты меня теперь видишь? Просто девчонка, которая флиртует с каждым, кто уделяет ей внимание? Аня отворачивается, её челюсть напряжена. – Что ж, именно этим ты и занималась последние две недели, не так ли? Грейс сужает глаза. – Между мной и Ахиллесом ничего не было. Не то чтобы я обязана перед тобой отчитываться. Аня закатывает глаза - напряжение между ними становится всё острее с каждой секундой. – Я не глупая, Грейс. Ты хоть видела, как он на тебя смотрит? Разочарование Грейс закипает. Она встаёт, её голос повышается. – Ну и что, даже если и так? Да, может, я ему интересна, может, он хочет от меня чего-то большего. Но ничего не случилось! Он был рядом, и я впервые за чёртово Рождество не чувствовала себя такой одинокой. Она замолкает, её грудь тяжело вздымается после этого признания. – Мы провели две недели за учёбой, квиддичем и шахматами, гуляли и разговаривали. Вот и всё. Так что не делай вид, что знаешь, что происходит, только потому, что решила меня осудить. В глазах Ани вспыхивает смесь сожаления и затаённой обиды, но Грейс не даёт ей шанса ответить. Она делает глубокий вдох, её голос становится тише, но всё ещё язвителен. – И извини, что у меня не нашлось времени ответить на твои десять страниц о Ли Джордане, где ты болтала о том, как всё у тебя идеально. Впервые за долгое время у меня были другие заботы. Не дожидаясь ответа, Грейс хватает мантию и прикалывает на неё значок старосты. – Если хочешь сказать мне ещё что-то, кроме оскорблений, пожалуйста, говори. А у меня дежурство старосты. Тишина, которая следует за этим, густая. Аня не говорит ни слова, и Грейс не оглядывается. Она глубоко вздыхает, сердце тяжело колотится, и выбегает из спальни, хлопнув дверью.

***

В коридоре Грейс останавливается, прислоняясь к холодной каменной стене в поисках опоры. Её грудь вздымается, когда она делает прерывистый вдох, проводя рукой по лбу. Она едва может поверить в то, что только что произошло. Они с Аней никогда раньше так не ссорились. Ну, кроме одного раза на первом курсе, когда Грейс оставила Аню одну с пауком в их спальне. Но сейчас всё иначе. Сейчас хуже. Грейс не может понять реакцию Ани. Она не видит, что сделала не так. Что ужасного в том, чтобы обрести немного покоя на каникулах и встретить нового человека? Почему Аня так злится? Покачав головой, она начинает свой обход, её шаги эхом раздаются в почти пустых коридорах. Несколько учеников всё ещё гуляют - вероятно, пробираются обратно после поздних занятий или курят втайне от профессоров. Но Грейс не особо сосредоточена на них. Она слишком занята тем, что снова и снова прокручивает в голове их ссору, гадая, как всё успело так сильно испортиться. Когда её патруль подходит к концу, Грейс проходит мимо входа в гостиную Гриффиндора и замечает фигуру, прислонившуюся к стене - дым лениво вьётся вокруг него. Тусклый свет ловит слабое свечение сигареты, и, несмотря на тени, она сразу узнаёт его - Фреда Уизли. Его левая рука глубоко засунута в карман, поза непринуждённая, как всегда. Не думая, Грейс чувствует, как её сердце пропускает удар, знакомое тепло разливается по телу. Она почти окликает его, почти протягивает руку, но его глаза не поднимаются, когда она приближается. Сделав глубокий вдох, она заставляет себя улыбнуться и пытается разрядить напряжение. – Я вижу, отказ от курения не был в списке твоих новогодних обещаний, Уизли, – говорит она, её голос дразнящий, но неуверенный. Фред издаёт холодный, невесёлый смешок - резкий звук в тихом коридоре, - но он не отвечает. Он снова затягивается сигаретой, уголёк ярко вспыхивает в темноте. Грейс хмурится, беспокойство заползает в грудь. Она обхватывает себя руками, внезапно не понимая, на чём они стоят. – У тебя были хорошие каникулы? Твоему папе лучше? – спрашивает она, её голос становится мягче, полным искреннего беспокойства. Ответ Фреда резок, словно разрезая пространство между ними. – Будто тебе действительно есть дело. Горечь в его тоне обжигает, ударяя её словно пощёчина. – Прости? – выпаливает она, поражённая. Наконец Фред поднимает глаза, встречаясь с её взглядом - бурные и полные боли, которые она не была готова увидеть. – Ни одного письма от тебя, Грейс. Я провёл каникулы в больнице Святого Мунго, глядя, как мой отец борется за жизнь. А ты... – Его голос становится жёстче, он впивается в неё взглядом. – Ты хорошо провела время, не так ли? У неё перехватывает дыхание, тяжесть его обвинения оседает внутри. – Фред, я... я спрашивала у Ани, как он. Я думала... – Она замолкает, но затем её голос становится резче. – И, кстати, от тебя я тоже не получила ни одного письма. Ты должен был держать меня в курсе. Губы Фреда искривляются в горькой, кривой улыбке. Его разочарование ощутимо, оно исходит от него волнами. – Точно. Потому что у меня было полно времени на письма между всем этим - папа в больнице Святого Мунго, мама разваливается на части, попытки удержать всё от распада. – Его голос понижается до низкого, холодного смешка. – Прости уж. Она открывает рот, чтобы заговорить, чтобы извиниться, но он перебивает её. Его голос становится тише, напряжённый и дрожащий от едва сдерживаемых эмоций. – Ты думала обо мне хоть раз? – спрашивает он, его глаза впиваются в её. – Потому что, судя по тому, что я вижу, похоже, ты нашла себе отвлечение. Его слова бьют сильно, и на мгновение она теряет дар речи. Ахиллес. Опять. Всё дело в Ахиллесе. – Фред, всё не так... – начинает она, её голос срывается, но он подходит ближе, его тело касается её, близость заставляет её сердце биться чаще. На секунду она готова поклясться, что его взгляд смягчается. Она чувствует жар, исходящий от него. Его лицо так близко, что она ощущает тепло его дыхания на своей коже. Его рука дёргается, словно он хочет дотронуться до неё, пальцы почти касаются её волос. На мгновение кажется, что он может притянуть её ближе - но так же быстро он отстраняется, его выражение лица становится жёстким. – Ахиллес тебя беспокоит, да? Вот в чём дело? – спрашивает она, её голос едва громче шёпота, но он слышит вызов в нём. Челюсть Фреда напрягается, и он сжимает коробочку в кармане. Он достаёт маленькую коробочку, подбрасывает в воздух и ловит её с горьким смехом. – Это тебе. На Рождество. Но, может, Ахиллес подарил тебе что-то получше, а? Горечь в его голосе режет глубоко, и Грейс морщится. – Фред, прекрати. Он ничего мне не дарил, это не... – Теперь это уже не важно. – Фред всовывает коробочку в её руки, его пальцы касаются её на кратчайшее мгновение, прежде чем он снова отстраняется. Его голос холоднее, чем она когда-либо слышала, и это посылает дрожь по её спине. – С Рождеством, – добавляет он, слова плоские, почти жестокие. Холодная окончательность его тона замораживает её на месте, её пальцы сжимаются вокруг маленькой коробочки, когда Фред поворачивается и уходит. Она смотрит, как он исчезает в тенях. Грейс сжимает кулаки, тяжесть их разговора обрушивается на неё. Почему всё должно быть так сложно? Грейс врывается в гостиную Когтеврана, её сердце колотится. Её дежурство закончено, все уже должны быть в постели. Она взлетает по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, едва чувствуя жжение в ногах. Оказавшись внутри гостиной, она срывает с себя мантию, бросает её на диван и падает в кресло. Она достаёт коробочку - её пальцы возятся с обёрткой, любопытство и страх кипят внутри неё. Когда бумага наконец падает, Грейс открывает маленькую бархатную коробочку. Внутри лежат изящные серебряные серьги-кольца, каждая украшена крошечной красной жемчужиной. У неё перехватывает дыхание, когда она достаёт их. Её пальцы нащупывают маленькую сложенную записку, спрятанную под серьгами. Она осторожно разворачивает её, сердце колотится, когда она читает знакомый почерк. «Говорил же, тебе так идёт красный.» Слова бьют её под дых. Она кусает губу, вспоминая тот момент на поле для квиддича, когда он дразнил её. Но теперь записка кажется жестоким напоминанием о расстоянии между ними. Грейс смотрит на серьги на своей ладони - глухая боль поселяется глубоко в груди. Она глубоко вздыхает и закрывает лицо руками. Она не может поверить в происходящее. После двух недель, когда она впервые за долгое время не чувствовала себя придавленной своими мрачными мыслями - когда ей действительно было весело, - теперь кажется, что двое самых близких ей людей наказывают её за это. Словно у неё нет права быть счастливой. Даже ненадолго. Грейс смотрит в пустоту на потрескивающий камин, её мысли кружатся. Язвительные слова Фреда, холодность Ани... кажется, всё рушится вокруг неё. Самое худшее? Она даже не знает, что сделала не так. Почему им так трудно дать мне вздохнуть? Эта мысль горько остаётся с ней, когда она глубже погружается в кресло. Она не хочет возвращаться в спальню, особенно зная, что Аня будет там. Мысль о том, чтобы смотреть ей в глаза сейчас, кажется невыносимой. Поэтому, вместо того чтобы плестись в кровать, Грейс надевает серьги, берёт плед со спинки дивана и сворачивается клубком на диване в гостиной - слишком измученная, чтобы волноваться, что это далеко не удобно. По крайней мере, здесь ей не придётся сталкиваться ни с чьим разочарованием, кроме своего собственного.

***

На следующее утро Грейс чувствует, как чья-то мягкая рука трясёт её за плечо. Где-то в тумане сна ей кажется, что она слышит своё имя. Медленно знакомый запах одеколона Ахиллеса наполняет её чувства, и она заставляет себя открыть глаза. На улице всё ещё темно, и мгновение Грейс понятия не имеет, где она. Обеспокоенное лицо Ахиллеса появляется перед ней, его рука всё ещё лежит на её плече. Она садится, протирая глаза. Ахиллес остаётся стоять на коленях перед ней. – Который час? – спрашивает она, голос хриплый. – Шесть утра, – мягко отвечает он, его тон спокоен и обнадёживающ. Грейс бросает взгляд на Ахиллеса, замечая, что его форма уже безупречно отглажена, волосы аккуратно зачёсаны назад, за исключением двух непослушных прядей, которые всегда падают ему на глаза. Она слабо улыбается и, не думая, осторожно убирает одну из этих непослушных прядей с его глаз. – Почему ты спала на диване? – спрашивает он, всё ещё выглядя озадаченным. Грейс глубоко выдыхает, откидываясь обратно на подушки. – Я поссорилась с Аней. А потом... с Фредом. У меня не было сил идти в комнату, если честно. Ахиллес хмурится. – Фред Уизли? Она кивает, и Ахиллес встаёт, не сводя с неё глаз. – Хочешь рассказать мне обо всём за хорошим завтраком до начала занятий? Грейс кивает, мягко улыбаясь, и принимает его руку, которую он протягивает, чтобы помочь ей встать. – Мне сначала нужно принять душ. Освежившись и переодевшись, Грейс спускается в Большой зал, который всё ещё почти пуст. Она замечает Ахиллеса, уже сидящего за столом Когтеврана, и присоединяется к нему. Она берёт кусочек тоста и только тогда замечает дымящуюся чашку чая, которая ждёт на её месте. Она поднимает взгляд на блондина. – Я заварил тебе чай, – говорит он с лёгкой улыбкой. – Я знаю, ты любишь его горячим. На губах Грейс появляется лёгкая усмешка, но она ничего не говорит, просто наслаждаясь теплом чая. – Итак, – начинает Ахиллес, его тон мягок, но ожидающ, – ты расскажешь мне, что происходит? Грейс вздыхает. С одной стороны, она хочет рассказать ему всё. Ахиллес, кажется, всегда понимает её, независимо от того, насколько всё сложно. Но как ей объяснить, что источник всех этих ссор... это он? Грейс откусывает кусочек тоста и встречается взглядом с Ахиллесом. – Кажется, все злятся на меня за то, что я хорошо провела каникулы с тобой, – говорит она, в её голосе слышна боль. – Словно они ожидали застать меня несчастной, как всегда. Ахиллес хмурится, отпивая глоток кофе, не отрывая от неё взгляда. – Похоже, это не единственная причина вашей ссоры, верно? Как всегда, Ахиллес попадает в точку. Грейс вздыхает, не в силах сдержать лёгкую улыбку от точности его замечания. – Ничего от тебя не утаишь, да, Шерлок? Но на этот раз Ахиллес не улыбается в ответ. Грейс нервно крутит в руках нож. – Они думают, что мы вместе или что-то в этом роде, и... они злятся на меня из-за этого. Она колеблется, зная, что сейчас заговорит о Фреде. По какой-то странной, необъяснимой причине ей хочется этого не делать. Словно она хочет оставить Фреда в стороне, спрятать его от Ахиллеса. – Фред и я, я... я даже не знаю, что между нами, но... что-то есть, и... Она замечает, как тело Ахиллеса напрягается, а его глаза опускаются к столу. – Значит, он ревнует, – говорит он, больше себе, чем Грейс. – Наверное. Ахиллес кивает, его поведение возвращается к обычному - таинственному, почти отстранённому. – Это объясняет поведение Ани по отношению ко мне вчера. Грейс чувствует укол вины, но не может не защищаться. – Извини за это. Я понимаю реакцию Фреда, до некоторой степени, но Аня? Я всё ещё жду, пока она сама всё объяснит... – Это не твоя вина, голубка. – Голос Ахиллеса смягчается. – Я просто рад, что смог сделать твои каникулы отдыхом для тебя. Вот всё, что имеет для меня значение. Его слова настолько искренни, что они ослабляют напряжение в груди Грейс. Она чувствует себя легче, просто слыша это. – Тебе стоит поговорить с Аней, – мягко добавляет Ахиллес. – Я уверен, вы сможете всё уладить. Грейс кивает, вздыхая. Он, вероятно, прав. – А что касается Фреда... что ж, извини, если он чувствует угрозу. Ему просто придётся с этим смириться, не так ли? – заканчивает Ахиллес, и Грейс никогда не видела такой решимости в его глазах. Она слегка прищуривается, собираясь ответить, когда Роджер тяжело плюхается на скамью рядом с ней, прерывая момент. Роджер быстро целует Грейс в лоб, прежде чем пожать руку Ахиллесу, и двое парней погружаются в разговор о последнем Кубке мира по квиддичу. Грейс, однако, не может перестать обдумывать слова Ахиллеса. Голубка. Он завёл привычку называть её «голубкой» во время каникул. Хотя Грейс никогда не была особенно неравнодушна к прозвищам, она никогда ничего не говорила по этому поводу. Но слышать это от его губ было совершенно по-другому. В том, как Ахиллес произносил это слово, была мягкость, интимность, и, вопреки себе, это не раздражало её так сильно, как она думала. Что-то в этом заставляло её чувствовать себя замеченной, даже если она не была уверена, что ей это нравится. Она инстинктивно смотрит направо, ожидая увидеть Аню, но к её удивлению, место пусто. Нахмурившись, она сканирует взглядом стол Гриффиндора - её сердце падает, когда она замечает Аню, сидящую рядом со своей сестрой. Их взгляды встречаются на мгновение, но Аня быстро отводит глаза. Грейс чувствует, как в груди завязывается тугой узел. Роджер, замечая перемену в её настроении, говорит, не переставая жевать: – Так и не стало лучше между вами двумя, да? Грейс качает головой, отодвигая тарелку - аппетит пропал. – Давай просто оставим это, – говорит она, не желая зацикливаться на напряжении. – Ты знаешь, собирается ли Отряд Дамблдора по средам? Мы могли бы пойти, – предлагает она, взглянув на обоих парней. Ахиллес кивает. – Это хорошая идея. – Если Белмонт идёт, то и я иду, – добавляет Роджер с ухмылкой. – Нам было весело, когда мы были напарниками. Грейс закатывает глаза. – Дело не в веселье, Роджер. Он драматично вздыхает и поворачивается к Ахиллесу. – Она с тобой тоже убивает всё настроение? Ахиллес бросает взгляд на Грейс, его глаза мягкие, с оттенком веселья. – Постоянно. Грейс выпрямляется, изображая оскорблённую. – Что? Да как ты смеешь? Ахиллес усмехается, уворачиваясь от кусочков хлеба, которые Грейс игриво в него кидает. Роджер обнимает её за плечи и нежно растрепал ей волосы. – Мы любим тебя такой, какая ты есть, дорогая Грейси.

***

В следующую среду вечером Ахиллес, Роджер и Грейс направляются к Выручай-комнате, следуя инструкциям Гарри Поттера. Грейс столкнулась с ним в понедельник в библиотеке и спросила, могут ли они присоединиться к ОД. Его щёки покраснели, он слегка заикнулся, прежде чем дать ей инструкции и сказать, что, конечно, они желанные гости. Наконец они находят вход, и дверь появляется перед ними всего через несколько секунд. Роджер и Грейс обмениваются последними взглядами, прежде чем войти внутрь. Грейс не разговаривала ни с Аней, ни с Фредом после стычек в воскресенье вечером. Она знает, что они оба будут здесь сегодня, и не уверена, как всё пройдёт. В дальнем конце комнаты Фред и Джордж незаметно продают какой-то продукт третьекурснику. Когда дверь открывается, студент убегает, не заплатив. Близнецы вздыхают, а затем переключают внимание на дверь. Когда взгляд Фреда падает на Грейс в сопровождении Ахиллеса, он чувствует, как сжимаются кулаки. – Это ведь шутка, да? – бормочет он своему брату, хотя все, кажется, слышат. Джордж пожимает плечами. Фред бросает мрачный взгляд на Грейс, которая даже не смотрит в его сторону. Но Ахиллес встречает его взгляд, к немалому удивлению Фреда. Он ожидал, что Ахиллес отступит, но вместо этого Ахиллес спокойно выдерживает его взгляд. Гарри собирает всех вокруг себя. – Спасибо всем, что снова пришли на эти встречи, – начинает он. – Надеюсь, у вас всех были отличные каникулы. Я рад объявить, что у нас есть три новых члена: Грейс Колтен, Ахиллес Белмонт и Роджер Дэвис. – Он указывает на них, и все оборачиваются, чтобы посмотреть. Гарри прочищает горло и продолжает: – Сегодня мы сосредоточимся на защитных заклинаниях, в частности на Щитовых чарах, более известных как Протего. Все согласно кивают. – Разбейтесь на пары или группы по три-четыре человека и начинайте практиковаться, – инструктирует он. Грейс, Роджер и Ахиллес переглядываются и отходят подальше, чтобы начать. Грейс не может удержаться и бросает взгляд в дальнюю часть комнаты, где замечает Аню, стоящую с Джорджем и Анджелиной. Она вздыхает и сосредотачивается на отработке заклинания с двумя парнями. Это материал шестого курса, поэтому все трое знают заклинание, но всегда полезно попрактиковаться. Гарри ходит между группами, проверяя прогресс каждого и давая советы. Грейс удивлена его естественной лёгкостью и харизмой, которая, кажется, испаряется всякий раз, когда он разговаривает с ней. После получаса тренировок все снова собираются вокруг Гарри для демонстрации. – Я предлагаю позволить новеньким показать нам, на что они способны, как думаете? – Глубокий голос Фреда разрезает комнату, посылая холодок по спине Грейс. Он делает шаг вперёд, не сводя глаз с Ахиллеса. – Белмонт, как насчёт дуэли? Комната взрывается шёпотом. Голос Фреда настолько холоден и решителен, что никто не уверен в его истинных намерениях. Грейс закатывает глаза, уже раздражённая. Ахиллес делает шаг вперёд, на его губах играет улыбка. – С удовольствием. Грейс никогда не ожидала, что Ахиллес согласится. Она смотрит, как он идёт на другую сторону комнаты - собранный и готовый. Фред подходит к ней и бормочет себе под нос: – Посмотрим, на что способен твой маленький дружок. Два волшебника стоят друг напротив друга. Фред идёт небрежно, палочка в руке, усмехаясь так, будто уже победил. Ахиллес, напротив, стоит элегантно, взгляд сосредоточен, все мышцы напряжены, будто он готов нанести удар. Гарри резко свистит, и Фред, застигнутый врасплох, не успевает уклониться от быстрого Оглушающего заклинания, пущенного Ахиллесом. Заклинание отправляет Фреда в стену, и все потрясённо ахают. Фред медленно поднимается, отряхивая свитер. – О, ты пожалеешь об этом. – Правда? – холодно отвечает Ахиллес. Выражение лица Фреда мрачнеет, и он выпускает заклинание, которое Ахиллес блокирует Протего, отправляя его обратно. Но Фред также блокирует его. Дуэль продолжается, заклинание за заклинанием, несколько напряжённых минут. Грейс наблюдает, закрыв рот руками, следя за каждым проклятьем и щитом. Видя, что цель дуэль давно сместилась с демонстрации заклинания Протего, Гарри встаёт между ними, останавливая дуэль. – Ладно, думаю, достаточно. Спасибо вам за эту... познавательную демонстрацию, джентльмены, – говорит Гарри, его губы сжаты в тонкую линию. Фред, явно кипя от злости, бросает на Ахиллеса последний мрачный взгляд, затем толкает его плечом и направляется к двери. Проходя мимо Грейс, он останавливается, на мгновение впиваясь в неё глазами, затем качает головой и выбегает из комнаты.