⟡ ⋆˙⟡ ⋆˙⟡ ⋆˙⟡ ⋆˙⟡ ⋆˙⟡ ⋆˙⟡
23 сентября 2025 г., 12:40
На следующий день они рассказывают подробности ритуала Аарону, Ники и Кевину, который, оказывается, и так был в курсе, потому что помогал Эндрю с правильной трактовкой проклятия. Обязанности фамильяра и всё такое.
— Великие духи, мы что, правда должны были принести Нила в жертву? Не поймите меня неправильно, я уверен, что Нил стал бы отличной жертвой, самой лучшей! Но это же наш Нил, я не хочу, чтобы он умирал! — Тараторит Ники.
— Спасибо за комплимент, — фыркает Нил.
— Он не умрёт, расслабься. Кровь за кровь сработает. Его сумасшедший папаша намного лучше подойдёт на главную роль, — ухмыляется Эндрю, поворачивая гримуар к братьям, тыкая на нужную строчку.
Аарон внимательно читает, хмурит брови, шевелит губами и утвердительно кивает.
— Да, это сработает.
— Отлично. Раз жертва утверждена, ритуал тоже, остаётся только одно, — говорит Нил и делает театральную паузу, пока братья вопросительно смотрят на него.
— Ну? — Не выдерживает Аарон.
— Где вы собираетесь взять моего отца?
Все комично замирают. Эндрю пару раз в замешательстве хлопает глазами, будто раньше он и не задумывался о том, что это необходимо сделать.
— Я могу прочитать заклинание призыва, — говорит он через минуту напряжённого молчания и сразу тянется к книге, чтобы найти нужную страницу. Нил быстро перехватывает его руку.
— Стоп-стоп-стоп. Ты же не собираешься призывать его сюда прямо сейчас?
— Лучше раньше, чем позже. Мы не знаем, где он находится, и он не колдун. Значит, ему потребуется время, чтобы сюда добраться.
— Даже если он сейчас на другом конце земли, в чём я сильно сомневаюсь, максимум два дня, и он будет здесь. Поверь, его вендетта против меня зашла настолько далеко, что он бросит всё на свете и примчится в ту же секунду, как только узнает моё местоположение.
— Ты не можешь этого знать, — говорит Кевин. — А если он в тюрьме? Или у него сломаны ноги? Или он в коме? Возможно, нам потребуется время, чтобы придумать план, как доставить его бренное тело сюда до начала Литы.
— Предположим. Что сделает с ним заклинание призыва? — Спрашивает он у Эндрю.
— Он непреодолимо захочет явиться. Магия будет тянуть и тянуть, пока не заставит его бросить всё и приехать любыми способами.
— И что для этого понадобится?
— Заклинание, твоя кровь и особое зелье, которое свяжет вас незримой нитью. Тяга не завершится, пока он не коснётся тебя. Правда, для зелья необходим порошок лунного камня для связи, и, если я не ошибаюсь, корни молодого тсуги, срезанные в Остару. У меня их нет.
Нил застывает на месте, в неверии пялясь на Эндрю, в то время как Кевин мерзко хихикает над всей ситуацией.
— Ты не ошибаешься, — говорит Аарон, сверяясь с гримуаром.
— Где мы возьмём это? — Спрашивает Нил.
— В магазине, — с абсолютной уверенностью отвечает Эндрю.
Кевин смеётся в голос, падая на спину и дёргая лапами в истерике. Эндрю презрительно косится на фамильяра и слегка пинает его ботинком в бок. — Замолчи, шерстяная щетка для обуви, не помогаешь!
Нил, наконец, обретает дар речи.
— Эндрю, в человеческих магазинах не продаются волшебные ингредиенты для зелий, — аккуратно произносит Нил. — Я ни разу не видел такого.
— Значит, мы обратимся к другому колдуну, или найдём ведьму, они поделятся с нами, я уверен! — Восклицает Ники.
— Или, — Нил тормозит начало этой жаркой дискуссии, — я просто позвоню отцу и позволю ему себя отследить.
Все замирают на месте и смотрят на него.
— Позвонить, типа позвать? Закричать? Ударить в колокол? Что это значит? — Уточняет Ники, а Аарон кивает.
Нил тяжело вздыхает и смотрит на кота.
— Твоя очередь, Кевин, пришло время рассказать им про телефоны.
***
На этот раз они все вместе отправляются в город, но без Кевина. Ники плещет энтузиазмом, Аарон нервничает, но Эндрю абсолютно спокоен. Подобрать одежду оказалось той ещё задачей со звёздочкой, им везёт, что уже лето, и погода хорошая. Ники достаются беговые шорты Нила и серая футболка, Аарон забирает запасные джинсы и новую чёрную футболку с короткими рукавами, а Эндрю наряжается так же, как в прошлый раз. В таком виде близнецы очень похожи друг на друга, но у Нила нет проблем их различить. Сегодня план-максимум — купить всем нормальную одежду по размеру и дополнительный комплект для Кевина, который после ритуала снова сможет превращаться в человека. Потом запастись продуктами, тоже на всех (нормальная еда, Нил, хватит питаться подножным кормом!). И, самое важное, позвонить Натану Веснински и пригласить в гости. Нил не верит, что он правда, по-настоящему собирается сделать это. Если бы только мать его видела сейчас... Она, наверное, уже сотню раз за последний месяц перевернулась в своей песчаной могиле. Шоппинг проходит примерно так, как и представляет Нил: в кромешном хаосе. Ники создаёт вокруг себя аномально восторженную воронку, приставая к консультанту и расспрашивая обо всех тканях, фасонах и пуговицах, что попадаются ему на пути. Аарон и Эндрю синхронно перебирают вешалки в другом конце зала, делая вид, что они ни в коем случае не знакомы с Ники. Нил же просто ждёт их у кассы, чтобы оплатить покупки, стараясь отвлечь беспокойный разум от паники. С едой не легче. Братья сметают всё на своём пути в стремлении попробовать новое, а Нил пытается их образумить, ведь придётся тащить всё это домой много миль. Эндрю успокаивает его, рассказывая про заклинание невесомости, которое они могут наложить на пакеты. Ну да, он опять не учитывает, что с ним в команде теперь колдуны. Один час и восемь пакетов спустя Нил добирается до таксофона на перекрёстке улиц, делает очень глубокий вдох, чтобы унять тревогу, и снимает трубку. Эндрю смотрит ему в глаза с яростной решимостью, подбадривая, Ники кладёт горячую ладонь на плечо, а Аарон кивает головой. Его друзья не сомневаются, что смогут остановить Натана, когда тот явится в поисках беглеца, даже не волнуются. Нил верит им, знает, что они смогут его защитить, поэтому сглатывает ком в горле, закидывает несколько монет в щель и набирает номер резиденции Веснински в Балтиморе. Гудок. Гудок. Гудок. Трубку никто не берёт. Звонок сбрасывается. Нил пробует ещё раз. Гудок. Гудок. — Слушаю, — раздаётся сухой низкий голос отца в трубке. Нил думает, что не узнает его спустя столько лет, но нет. Ничто не выветрит из его памяти голос отца, его холодные мрачные глаза, в которых никогда не было тепла или любви, слишком похожие на его собственные, и ему кажется, будто отец сейчас снова стоит перед ним. Дыхание сбивается, но Эндрю быстро сжимает его загривок горячей ладонью и не даёт распасться на атомы прямо здесь. — Здравствуй, отец, — выдавливает Нил, вспоминая все уроки воспитания, которые Натан вбивал в него в детстве. Нужно обязательно желать здравия отцу. — Младший? Неожиданно, — усмехается он. — Решил приползти на коленях и молить о прощении, чтобы спасти свою шкуру? Мамочка ведь тебе уже ничем не может помочь. Зачем ты звонишь мне, наглец? Нилу трудно дышать, но Эндрю держит его, Ники и Аарон держат его, всё будет хорошо, у них есть план. — Хотел узнать, не надоело ли тебе бегать за мной по всему миру. Должно быть, ты потратил кучу времени и денег. Ещё не наскучило? — Ах ты, мелкий сучёныш... — Я хочу предложить тебе сделку. У меня осталось три миллиона, которые я верну тебе, если ты, наконец, прекратишь за мной охотиться. Я оставлю деньги в тайнике, сообщу тебе координаты и исчезну из страны навсегда. Больше ты меня никогда не увидишь. Договорились? Натан громко смеётся на том конце провода. — Ты такой же глупый и наивный, как твоя мать. Дело не в деньгах, младший, дело всегда было в принципе. Беги дальше, если сможешь, потому что, когда я найду тебя, а это случится очень скоро, я не просто убью тебя. О нет, не просто. Предвкушаю нашу встречу. Голос прерывается, в трубке раздаются гудки. Нил хватает ртом воздух как в последний раз. Ники подбирается сбоку и нежно обнимает, поглаживая по голове. Эндрю всё ещё держит руку на загривке, Аарон так же крепко сжимает его предплечье. Нил стоит так несколько минут, собирая себя в кучу после самого страшного звонка в жизни, а братья держат его, окружают со всех сторон, чтобы осколки не разлетелись, чтобы можно было склеить всё обратно. Ники тихо шепчет ему в макушку: "Всё хорошо, мы с тобой, он тебя не тронет". Это помогает, это освобождает. Мэри была не права. Привязанность — это не слабость. Это его опора. Нил может положиться на братьев, чтобы взглянуть своему монстру в глаза и победить. Он больше не будет убегать.***
Пять. Четыре. Три. Два. Время так быстро летит, когда тебе оно не надо. Нил старается жить в моменте, наслаждаться каждой секундой, смаковать свободу и счастье, как последний кусочек сочного фрукта на языке. Иногда Нил совсем забывает про отца, отвлекаясь на спокойную жизнь в лесной глуши. Иногда он боится, что Натан не придёт за ним вовремя, и Эндрю придётся убить Нила в ритуале, потому что выбора не будет. Иногда он думает, что отец обманет их всех, увезёт его в Балтимор и будет часами, сутками, неделями причинять боль, не позволяя умереть, пока Нил будет страдать от мысли, что свеча догорела, братья так и не смогли воскреснуть, растворившись в небытие навсегда, и всё это его вина. День икс приближается, а отца всё нет на горизонте. Странно. Нил оставил такую жирную подсказку, что найти его проще простого. В резиденции Веснински есть определитель номера. Нил специально звонил с таксофона, чтобы был виден код города, и попал на несколько камер видеонаблюдения, предусмотрительно один. На месте Натана он бы уже давно отправил Лолу или Ромеро прочёсывать окрестности пригородов Бостона, чтобы найти его. Почему никто не приходит? Они знают, что это ловушка? Они думают, что Нил уже сбежал за границу? Они чего-то выжидают? Точно. Они выжидают! Нил постоянно находится в доме в окружении других людей. Лола, скорее всего, уже нашла его, уже следит за домом, но пока не имеет возможности выманить Нила. Она умная, хоть и сумасшедшая психопатка. Им не нужны лишние проблемы и свидетели. Откуда им знать, кто эти люди, что все в доме живут тайно от общества, что никто не будет их искать? Она хочет застать Нила одного и забрать его по-тихому, ожидая, что он никому и никогда не посмеет рассказать свою историю, что никто не захочет его защищать. Сначала Лола похитит его, и только потом доставит отцу. Балтиморский мясник - птица высокого полёта, негоже ему самому бегать по лесам в поисках сына. Он появится позже, под самую кульминацию представления, он будет ждать пленника в том месте, какое выберет сам и где тело никогда не найдут. Ну почему Нил такой идиот? Почему он сразу не понял, что отец не придёт именно по этой причине? Надо было позволить Эндрю толочь лунный камень и резать какие-то там корни в Остару, что бы это ни значило. Как им сейчас заманить сюда Натана? Никак. Нужно самому попасться в ловушку. Лола или Ромеро, скорее всего, уже где-то здесь, наблюдают, оценивают, знают его расписание. Нил перестал бегать на третий день после звонка отцу, но, если он будет в лесу один и далеко от дома, возможно, она покажется, она попытается забрать его. В животе от страха завязывается тугой узел тревоги и вины. Если он выйдет на пробежку в этот раз, не убьет ли его клятва? Будет ли это считаться побегом, если он не скажет Эндрю об опасности? А что будет с Эндрю, если Лола нападёт на Нила? Посчитает ли магия это нарушением клятвы колдуна? Вот блять. Смерть окружила Нила со всех сторон. Один неверный шаг, и он подорвётся на всех этих правилах. Нужно что-то решать. И прямо сейчас. Кевин прав, Натан может быть далеко, он может даже не покидать дом в ожидании, когда прихвостни притащат Нила обратно в подвал. Медлить нельзя, времени всё меньше. Если очевидная ловушка приведёт Эндрю к Натану, то Нил готов в неё попасть. Это не побег, это помощь в организации ритуала. Точно. Он обещал помочь всем, чем сможет, а Эндрю очень нужна жертва. Да. Вот и лазейка. Нил переодевается в беговые шорты, новые кроссовки и тихо выскальзывает из дома. Если он предупредит Эндрю, тот обязательно пойдёт с ним, тогда Лола не появится, а они потеряют время. Но если он притворится, что просто бегает по лесу, а сам будет придерживаться той тропы, что Эндрю проложил для него и защитил магией, то колдун сразу почувствует, если Лола объявится. Нилу останется лишь дождаться подмоги, задержав мерзавку. Тогда они будут точно знать, где находится Натан. Нил бежит. Ветер свистит в ушах, сумерки сгущаются в кронах деревьев, опавшие листья на свежей траве шуршат под ногами, сломанные веточки ломаются ещё раз, когда он на них наступает. Шур-шур, хрусть, шур-шур. Нил знает эту тропу как карту шрамов на своём теле, изучил до мельчайших подробностей. Символы, вырезанные Эндрю на коре деревьев, будто подмигивают по пути. Вдох-выдох. Бежать легко. Это его суть, его смысл. Он бежал всю жизнь. Но сейчас ему есть, куда вернуться, к кому вернуться. И он обязан сохранить это. Бег, но не бегство. Металлический лязг останавливает все его мысли, а потом приходит боль. Боль, боль, боль. Кипящая, рвущая, раскалённая, удушающая боль. Хуже, чем от пули, хуже чем от горячего утюга, от дорожного ожога. Хуже, чем все его раны, вместе взятые. Он будто наступил в глубокую лужу расплавленного металла. Его левая нога попала в капкан. Блядский медвежий капкан, неумолимо острые железные челюсти которого сомкнулись на середине его икры. Кровь хлещет из открытой раны, и Нил кричит, кричит, кричит, а потом падает, потому что не может больше стоять. — Маленький кролик по лесу бежал, но я поймала малютку в капкан, — напевает Лола, выходя из-за деревьев, а затем смеётся. Хохочет, как сумасшедшая, а Нил не может дышать, потому что кричит сквозь стиснутые зубы, и воздуха вокруг него больше нет, поэтому он падает дальше вниз, на землю, в ад или небытие, или что там будет после смерти, он забыл спросить у Эндрю, вдруг, тот знал ответ... Сквозь кроны деревьев где-то в вышине виден тёмно-серый кусочек неба. Несколько секунд покоя, которые позволяет себе его мозг, он наслаждается небом, в подвале неба не будет, как и деревьев, как и свежего воздуха. Листья под спиной такие мягкие. Зрение по краям расплывается, темнота подступает, но жизнь никогда не была милосердна к Нилу. — Не так быстро, младший, я не разрешала тебе терять сознание, — лепечет психопатка и дергает капкан за длинную массивную цепь. Новый виток огненной боли впивается в каждое нервное окончание и терзает, терзает его. Он кричит или нет, что-то говорит или нет. Он цепляется руками за металлическую пасть, пытаясь раскрыть её, заставить уйти, отпустить, чтобы боль просто прекратилась, просто остановите это кто-нибудь. А потом он чувствует рывок, и неумолимые зубы тащат назад, тащат вверх, Лола тянет за цепь, волоча Нила на капкане вслед за собой, как упирающуюся строптивую собаку на поводке. Блять, блять, как же больно. Он бы согласился еще на одно, нет, на два пулевых ранения, пусть даже смертельных, лишь бы эта боль прошла, лишь бы никогда её не знать, не чувствовать, он не хочет ничего чувствовать, но не может потерять сознание. Его тащат по лесу, пока зубья капкана разрывают кожу и мышцы, и вены, и артерии, и всё, что есть в его ноге ниже колена, пока они дробят кость, пытаясь выкорчевать часть ноги из самой себя. Если бы у него сейчас с собой был пистолет, он бы не раздумывая пустил себе пулю в висок. Кто-то бежит. Кто-то кричит. Он тоже кричит, но это не его сорванный голос. Ветки ломаются, земля дрожит, но боль не проходит, она кусается, царапается, она бесконечна и необъятна. Он больше не выдержит, не выдержит, остановите, пожалуйста, остановите... и всё прекращается. Темнота то отступает, то забирает его. Какой-то голос настойчиво зовёт, знакомый, приятный, безопасный, Нил вроде помнит его обладателя. — ... скажи, что ещё сделать? Нил, ты меня слышишь? Что я должен сделать еще?! Я затянул жгут выше колена, остановил кровь, обеззаразил спиртом, закрыл рану повязкой, я не знаю, как это зашивать! Мне жаль, но я не смогу это зашить, — Аарон говорит и говорит. Про что он? Рана. Шитьё. Странно. — Больно, — только и может выдохнуть Нил, а потом вспоминает то, что сейчас важнее всего. — Где Эндрю? Он поймал её, он поймал? — И всё, он больше не может держаться, ныряет обратно в темноту.
