Перья и призраки

После утомительного и чрезвычайно неприятного знакомства с командой мы влезли в джип. Прайс сидел за рулем, невозмутимый, как всегда. Газ занял пассажирское сиденье, закинув ноги, как будто мы были на чертовой прогулке. На заднем сиденье было невыносимо душно. Я была зажата между Соупом и Гоустом — они оба раздвигали ноги, словно у них был дипломатический иммунитет. Я крепко прижала руки к бокам и практически свела ноги вместе, чтобы не задеть их обоих. Я громко, выразительно вздохнула, просто чтобы подчеркнуть свою мысль. — Это мой личный ад, — пробормотала я себе под нос. Над нами, словно тени, парили вороны, рассекая крыльями ветер. По крайней мере, они уважали мое личное пространство. Поездка не заняла много времени, но каждая минута казалась целой вечностью. Когда мы подъехали к передовому операционному центру базы, я была первой, кто потянулся к двери. Я перебралась на сторону Соупа, потому что если бы мне пришлось выбираться рядом с человеком в балаклаве с черепом, я мог бы просто выпрыгнуть с другой стороны. Соуп, как всегда очаровательный идиот, бросился на помощь. Он протянул мне руку, как будто я была чертовой принцессой, спускающейся с трона. — Миледи, — поддразнил он с сильным шотландским акцентом, ухмыляясь. — Я не хрупкая, Ромео, — я без колебаний оттолкнула его руку, закатив глаза. Я сама вылезла из машины, шлепая ботинками по грязи, и обошла джип сзади, открыла люк и молча схватила свою спортивную сумку. Никакой помощи. Никакой болтовни. Я сама несла свою ношу. Так было всегда. Прайс провел меня по конспиративной квартире, показав, где находится комната для совещаний, оружейная, система связи — основные элементы планировки. Я согласно кивала, почти не слушая. Все, о чем я могла думать, — это как добраться до своей комнаты, закрыть дверь и вздохнуть спокойно, когда рядом никого не будет. В конце концов, он провел меня по узкому коридору к простой металлической двери. — Вот эта — твоя, — сказал он, доставая из кармана ключ и протягивая его мне. Я взяла его, как будто он был священным. Мысль о том, что у меня наконец-то есть своя комната - дверь, которую я могу запереть, — вызвала редкий проблеск счастья глубоко внутри. Но Прайс остановил меня как раз перед тем, как я смогла сбежать в одиночество. — Я знаю, что эта обстановка для тебя в новинку, — сказал он низким, твердым голосом. Я не прошу тебя быть с ними лучшими друзьями. Черт, да мне плевать, если вы никогда не будете смеяться вместе. Но теперь мы одна команда. Так что, что бы ни лежало на твоих плечах, мне нужно, чтобы ты поскорее с этим покончила. Это вопрос жизни. Я посмотрела на пол, сжала челюсти, но все же кивнув. Я не собиралась спорить. Только не с ним. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился в нескольких шагах от меня. — И еще кое-что, — сказал он через плечо. — Брифинг. Ровно в 07:00. Не опаздывай. — Поняла, — тихо ответила я. Он ушел, не сказав больше ни слова, берцы мягко стучали по коридору. Я долго и медленно дышала, прежде чем наконец вставить ключ в замок. Дверь со скрипом открылась, и я шагнула внутрь. Как только я закрыла ее за собой, с моих плеч словно свалился груз. Тишина. Пространство. Наконец-то. Я быстро и методично распаковала вещи. Одежда сложена. Вещи на своих местах. Я открыла боковой карман вещевого мешка и достала небольшую стопку потрепанных фотографий. Старые воспоминания. На одной из них я был ребенком, лет восьми или девяти, стоящим между родителями в полном обмундировании. Отец держал руку на моем плече, мама улыбалась, словно войны за окном не существовало. Еще одна фотография — я и Гадюка во время тренировки, оба потные, в синяках, ухмыляющиеся как идиотки после спарринга, после которого мы неделю хромали. Я провела по ним большим пальцем, позволяя теплу тех застывших мгновений проникнуть внутрь, прежде чем сунула их в ящик со сложенными рубашками. Затем я посмотрела на кровать. И, черт возьми, она выглядела как рай. Я легла и выдохнула, даже не понимая, что сдерживаю дыхание. Черт возьми, подумала я, эти кровати чертовски удобны. Буду спать как младенец. Привычка дала о себе знать. Я достала из боковой кобуры один из своих ножей и засунула его под подушку — холодная сталь стала привычным утешением. Сон навалился на меня мгновенно. Темнота поглотила все. В ушах трещали выстрелы. Голоса моей команды отдавались эхом, искаженные и панические.

Кроу! Они повсюду!

Прикрой справа, СПРАВА!

Затем тишина. Внезапная. Резкая. Неправильная. Я обернулась и увидела их — мою команду. Всех. Разбросанных по земле, с вытаращенными глазами. Мертвых. Кровь пропитала все. Я пыталась закричать, но из меня не вырвалось ни звука. Мои ботинки словно прибили к земле. Сколько бы я ни двигалась, дотянуться о них не выходило. Потом я увидела себя — абсолютно бездвижную. Проснуться не получалось. Я просто застыла, глядя на кровавую бойню, которую не остановила. Не смогла. Руки схватили меня сзади. Знакомые лица — моя погибшая команда — тянулись ко мне, обвиняли, шептали.

Почему ты не спасла нас?

Их голоса будто помехи. Они заползали в уши. Моя грудь сжалась, я не могла дышать. Комната накренилась. Тени хлынули внутрь. Дверь наружу исчезла. Я застряла. Одна. Снова осталась в этом моменте. Навсегда. Конечно, я опоздала. Будильник сработал — я смутно это помнила, — но я оказалась в ловушке. Снова застряла в этой чертовой петле. Этот кошмар не отпускал меня. Снова и снова: тела, кровь, тишина. Вина. Мой провал. Я перепробовала все: пинаться, кричать. Заставляла себя проснуться. Ничего не помогало. Как будто мой мозг решил показать мне средний палец. Первый день в новой команде, и вот я снова и снова переживаю свой самый большой страх. Быть ответственной. Позволить им умереть. Я не слышала стука. Не услышала ни первого, ни второго, ни третьего стука с той стороны двери. Но Гоуст услышал. Он простоял за дверью на мгновение дольше, чем нужно. Затем со вздохом, заглушенным маской черепа, толкнул дверь. Наверное, ожидал найти меня бухой или умирающей со скуки. А может, и то, и другое. То, что он получил... было другим. В комнате было тихо. Тихо. Но не мирно. Я лежала в постели, запутавшись в простынях, словно боролась с ними. Мое тело дрожало под одеялом, кулаки сжимались вокруг ткани, лицо залило слезами. Дыхание частое, неровное. Беззвучные рыдания вырывались наружу, как прерывистые задыхания. Гоуст застыл в дверном проеме. Ни одного язвительного комментария. Ни резкого "Вставай, черт возьми". Ничего. Только молчание. Он медленно вошел, осторожно ступая ботинками по полу, и смотрел на меня так, словно не был уверен, стоит ли называть меня по имени или позволить мне продолжать бороться с войной, которая шла за моими закрытыми глазами. — Кроу... — мягко сказал он, впервые произнося мое имя с хоть каким-то подобием волнения. По-прежнему никакого ответа. Только дрожь. Он присел рядом с кроватью, наблюдая за происходящим. Затем, проявив редкое терпение, которого никто от него не ожидал, он протянул руку — просто положил твердую ладонь мне на плечо и сказал громче, грубее: — Кроу. Проснись. Я открыла глаза, как только почувствовал тяжесть его руки на своем плече. Темная комната. Размытые края. Маска черепа. Паника. Я не думала — мое тело двигалось инстинктивно. Моя левая рука просунулась под подушку, пальцы обхватили рукоять ножа, и я бросилась на него, как загнанный в угол зверь. Но он оказался быстрее. Он схватил меня за запястье, вывернул его с такой силой, что нож звонко упал на пол, и одним плавным движением сдернул меня с кровати. Я едва успела коснуться земли, как он крутанул меня и прижал спиной к своей груди, крепко сжав обе мои руки. Секунду я билась в диких судорогах, дыхание сбивалось, сердце билось о ребра, словно желая вырваться наружу. И тут я услышала его голос — ровный, низкий, но достаточно твердый, чтобы пробиться сквозь хаос: — Спокойно. Это я. Ты в безопасности. Проснись, Кроу. Никакого гнева. Никакой угрозы. Только спокойствие посреди моей бури. Его голос прорезал туман.

Спокойно. Это я. Ты в безопасности. Проснись, Кроу.

Борьба разом вытекла из меня. Дыхание сбилось, когда сон отступил, сменившись реальностью, но от этого не стало легче. Я все еще была зажата в его руках, прижата спиной к его груди. Хватка у него была стальная. Маска-череп была прямо над моим плечом. Слишком близко. Слишком близко. Я застыла, осознание произошедшего ударило меня как удар в живот. Пульс все еще бился. Мое лицо? Мокрое. Охуенно. Я напряглась. — Отпусти меня, — пробормотала я, голос был грубым. Он не колебался. Отпустил меня мгновенно. Я сделала шаг вперед, зацепившись за край кровати. Я не повернулась — не могла. Моя гордость и так висела на волоске. Я провела рукавом по лицу, стирая слезы, словно их и не было. Гоуст сразу ничего не сказал. Не задавал вопросов. Просто стоял в темноте и смотрел. Наконец я повернулась, взяла с пола нож и засунула его обратно под подушку, словно это могло как-то все исправить. — Никогда не подкрадывайся ко мне, — огрызнулась я, по-прежнему не глядя ему в глаза. — Ты не открыла дверь, — ровно ответил он. — Меня послал Прайс. Ты опоздала. — Да. Понятно, — я кивнула, сжимая челюсть. Я быстро прошла мимо него, схватив свою сумку со стула. Я все еще чувствовала на себе его взгляд, но он не остановил меня. Не успела я дойти до двери, как он снова заговорил — тихо, как будто не для того, чтобы я услышала. — Ты не единственная, кто застрял в петле. Я задержалась на полсекунды, положив руку на ручку двери. А затем ушла, не сказав ни слова.