Перья и призраки

Я вошла в комнату для совещаний, дверь со скрипом открылась, словно хотела объявить обо мне громче, чем нужно. Все взгляды обратились ко мне. Прайс стоял у входа, скрестив руки, с папкой в одной руке и кружкой кофе в другой. Мое появление не смутило его. — Приятно, что ты присоединилась к нам, сержант, — сказал он, не поднимая глаз от папки. Его тон был сухим, но под ним чувствовалась сталь. — Извините, — пробормотала я, направляясь к ближайшему свободному стулу. — Не хотела опоздать. Я опустилась на место рядом с Газом, который бросил на меня едва заметный взгляд, но ничего не сказал. Умный парень. Затем за мной вошел Гоуст, спокойный и собранный, словно в моей комнате ничего не произошло пять минут назад. Он сел по другую сторону от меня, молчаливый, как всегда. Прайс наконец поднял глаза и начал инструктаж. — Хорошо. Давайте перейдем к делу. Мы отслеживаем растущий поток оружия из Восточной Европы — оружие с черного рынка поступает через подставные компании и нелегальные военизированные формирования. По последним данным, поставщики связаны с организацией, называющей себя "Черный гриф". Он перевернул следующую страницу и вывел ее на проектор. Зернистые спутниковые снимки. Конвои. Грузовые ящики. — Они перевозили модифицированное стрелковое оружие, экспериментальную взрывчатку и... получили биотехнологии военного класса. Речь идет об оборудовании, которому не место за пределами лаборатории, не говоря уже о зоне боевых действий. — Биотехнологии? Это что-то новенькое, — Соуп слегка наклонился вперед, нахмурившись. Прайс кивнул. — У них есть ученые, работающие подпольно. Может, бывшие военные, может, принужденные. Мы пока не знаем. Он перешел к следующему снимку — изображению складского комплекса, окруженного колючей проволокой и грузовиками. — Наша первая цель — распределительный центр недалеко от Йотуна, Норвегия. Удаленный, но вполне активный. Мы нанесем по нему неожиданный удар, прежде чем они узнают о нашем появлении. Он обвел взглядом комнату, немного задержавшись на мне. — Миссия начнется через 48 часов. Приведите себя в порядок, просмотрите свои файлы и будьте готовы к брифингу по эксфильтрации завтра утром. Свободны.

***

Я одиноко сидела в столовой, опершись локтями о стол, и пристально смотрела на чашку кофе передо мной, словно в ней скрывались ответы, которые я искала все эти годы. Я была совершенно не в себе. Я знала, что я лучше этого — сильнее. Я старалась, чтобы эти воспоминания были похоронены там, где им и место. Та миссия. Та команда. Каждое лицо, которое я не смогла спасти. Одиночная работа была моим решением. Только я, мои вороны, мой выбор. Если бы кто-то и умер, то это была бы я, и никто другой. Но теперь? Теперь я снова была в команде. Не потому, что я этого хотела. Потому что Шепард решил, что это мое эго, а не травма. Потому что он думал, что знает лучше. Я ненавидела то, что он не совсем ошибался. Я наконец-то сделала глоток кофе. Мне всегда нравился густой и ароматный кофе, с небольшим количеством сливок, немного сладковатый. Он обволакивал и успокаивал меня. Словно маленький ритуал, который я все еще могла контролировать. Я поставила кружку на место, и керамика с легким звоном ударилась о стол. В этот момент вошел Гоуст. Та же маска. Та же непоколебимая уверенность. Винтовка через плечо. Тихий, уверенный — словно ему и не требовалось входить, чтобы держать ситуацию под контролем. Он прошел мимо меня, пока я не подняла голову. — Куда ты идешь? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя. Не то чтобы это было моим делом. Он приостановился, затем слегка повернул голову в мою сторону. — На стрельбище. Через двор, — сказал он. Голос низкий, ровный. Затем, немного подумав, добавил: "Мне нужно проветрить голову". Я даже не допила свой кофе. Просто встала, оставил его на столе, как будто не ждала весь день, чтобы его приготовить. И пошла за ним. Я не знала, почему. Я не должна была подходить близко. Таков был договор, который я заключила с собой. Никаких привязанностей. Никаких друзей. Только работа. Но я шла, поскрипывая ботинками по гравию, за ним, словно что-то тянуло меня вперед. Через несколько минут мы добрались до полигона — ровной, открытой площадки за базой. Холодный воздух щипал кожу, но казался чистым. Настоящим. Ни шума, ни преград. Лишь грязь, простор и пули, готовые сорваться в полёт. Гоуст положил винтовку на скамейку и начал расставлять мишени, словно делал это уже тысячу раз. Его движения были плавными, автоматическими. Никаких напрасных усилий. Я стояла в стороне, скрестив руки, и наблюдала. Но позже все-таки нарушила молчание. — Ты делаешь это каждый день? — Чаще всего, — ответил он, поправляя одну из подставок. — Руки заняты, мысли спокойны. — Понимаю, — я слегка кивнула. — Ты наблюдаешь за мной по какой-то причине или просто интересуешься, чем я занимаюсь в свободное время? — он посмотрел на меня. — Не задумывалась об этом, — пришлось отвела взгляд. — Не твой стиль, да? Я думал, ты более расчетлива, — он сделал паузу. — Обычно, да. Видимо, я не в своей тарелке, — я пожала плечами. Гоуст зарядил винтовку, дослал патрон в патронник и сделал первый выстрел. Треск. Пуля попала в центр, точно в цель. Сначала он ничего не сказал. Просто продолжал стрелять в контролируемом ритме. После нескольких выстрелов он отошел и без слов протянул мне винтовку. Я взяла ее, осмотрела прицел, а через мгновение взглянула на него. — Так что же у тебя за история? — Ты спрашиваешь так, будто поверишь ответу, — он коротко вздохнул — возможно, рассмеялся. — А ты попробуй. — Моя история не сильно отличается от твоей: погибшие друзья, неудачные звонки, долгие ночи, — он сложил руки, наблюдая, как бумажная мишень колышется на холодном ветру. Он сделал паузу, а затем добавил: — Разница в том, что я перестал от этого убегать. На мгновение стало тихо. Затем я выстрелила. Прямо в яблочко. Выстрел получился четким и чистым, а яблоко разорвалось прямо по центру. Гоуст слегка кивнул — не похвала — признание. То, что значило больше, чем слова. Какое-то время мы стояли в тишине, бок о бок. Ветер трепал мою куртку. Один из воронов — вероятно, Найкс — прокаркал над головой и сделал один круг, прежде чем исчезнуть за линией деревьев. Я вернула винтовку, не глядя на него. — Перестал убегать? — сказала я, понизив голос. — Как тебе удается? Гоуст взял винтовку, его пальцы на секунду коснулись моих, прежде чем он отошел к скамейке. — В некоторые дни лучше, чем в другие. Он зарядил еще одну обойму, затем посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то неразборчивое. — Но это лучше, чем утопать в этом. В своей голове. Снова и снова. Я слегка напряглась. Он знал. Может, не в деталях, но достаточно. — Ты говоришь так, будто видел изнанку моих кошмаров, — пробормотала я, переводя взгляд на далекие бумажные мишени. — В этом нет нужды, — ответил он спокойно. — Я видел твое лицо сегодня утром. Я опустила взгляд, челюсть сжалась. — Прайс прислал меня, думая, что ты игнорируешь приказы. Думал, что мне придется вытаскивать тебя из постели, — Он сделал паузу. — Не ожидал того, что увидел. Горький смех вырвался из моего горла, прежде чем я успела его остановить. — Да уж... Не очень-то этим горжусь. Гоуст помолчал немного, а затем ответил, спокойно и без осуждения. — Думаешь, я не просыпался так же? Я посмотрела на него — глубже, чем раньше. Маска скрывала все, но его голос? Его осанка? Это говорило о многом. Он говорил это не просто для того, чтобы мне стало легче. Он говорил серьезно. Я выдохнула через нос, холод слегка обжигал. —Ты справился с этим? — спросила я, понизив голос. —Нет, — Он посмотрел на полигон. — Но ты учишься проходить через это, не ломаясь. Еще один выстрел разорвал тишину. Я смотрела на него, и в кои-то веки... мне не захотелось ничего говорить в ответ. Мы просто стояли, два призрака в разных войнах, позволяя тишине говорить за нас.