Амнезия

      Утро после прекрасной, насыщенной ночи обычно бывает серым и давящим. Часто с головной болью, иногда даже с тошнотой и без единого шанса с первой секунды пробуждения разлепить веки. Словно жизнь таким образом показывает, что за всё хорошее приходится платить.       На удивление, в этот раз было не так. Авель сквозь сон почувствовал, как оголённое плечо обдувает лёгкой прохладой, и сразу же открыл глаза. Потянул на себя одеяло, которое покрывало тело лишь чуть больше, чем наполовину. Тут же услышал тихий, сонный протест. Лэйн не проснулась, но её брови во сне нахмурились. «Надо два одеяла. И пусть только в следующий раз попробует возразить», – подумал Авель. А затем окончательно вспомнил, где он и как здесь оказался. «Ну да, следующий раз...» – он скривился от собственных мыслей. Привкус утра оказался гораздо хуже, чем с похмелья.       Мужчина перевернулся на бок и некоторое время смотрел на умиротворённое лицо спящей девушки. Её волосы рассыпались по подушке. Спутанные, они всё ещё оставались шелковистыми и приятно блестели. Авель аккуратно подцепил пальцами одну из прядей. Лэйн, как будто почувствовав, снова издала невнятный звук.       – Вставай... – Он позвал, хотя с удовольствием пролежал бы, наблюдая за ней, весь день.       Однако их ждало много дел, а накопившиеся за долгое время вопросы требовали ответов. Безмятежное утро было сейчас непозволительной роскошью, поэтому Авель снова тихо позвал девушку и дотронулся кончиками пальцев до её плеча, стараясь не думать, насколько холодным окажется её взгляд, когда она откроет глаза.              Они привели себя в порядок, позавтракали остатками вчерашней еды и застыли друг напротив друга в немом ожидании. Оба понимали: нужно поговорить. Но не о внезапной страстной ночи, а обо всём, что довело их до неё. Вслух озвучить произошедшую катастрофу и признать себя предателями друг другу в лицо им обоим, кажется, было одинаково мучительно. Поэтому, не сговариваясь, они закрылись в себе, как только выбрались из постели. Сделали вид, что вчерашнего дня не существовало. Авель – потому что не знал, как теперь должен себя вести. Лэйн – по неведомым ему причинам, которые он не спешил выяснять, ведь ответ мог как минимум разбить его хрупкую гордость. А может быть, уже не только её.       Стоя друг перед другом, оба, возможно, были рады, что есть повод отложить самую болезненную тему на потом. Хотя, справедливости ради, другие проблемы тоже были важны не меньше. А разобраться с ними требовалось срочно.       Во взгляде Лэйн читалась решимость, она явно собиралась чем-то поделиться, но медлила, собираясь с мыслями.       – Ты что-то вспомнила вчера? – Авель начал разговор первым.       Она кивнула.       – И что конкретно?       – Ну...       Несколько раз девушка порывалась сказать, но в итоге не произносила ни слова. То ли мысли не складывались в единое целое, то ли ей было слишком тяжело переживать воспоминания вновь. Наконец, она отвернулась и обняла себя руками.       – Я не помню того, что произошло в день аварии, но знаю, что мы бежали от Ледфорда.       Лэйн сжала губы в линию, видимо, боясь, что Авель не поверит ей. Поверить и правда было трудно. Поэтому он спросил:       – И зачем, по-твоему, Ледфорд гнался за нами?       Она нахмурилась. Кажется, про себя уже давно знала ответ, но озвучивать не спешила. Наконец, прервала тишину.       – Он хотел навредить. Я не могу доказать, но знаю...       Что-то подсказало Авелю: уточнять бесполезно, и девушка не скажет больше ничего конкретного, однако будет стоять на своём. Слова смело можно было бы посчитать бредом, если бы не неподдельный страх в глубине её зрачков.       Лэйн всё-таки заговорила вновь, пытаясь обосновать своё предположение:       – Вчера, когда я сбежала, вышла к клубу со стороны чёрного хода. Там меня заметили люди и попросили подойти. А затем наставили оружие. Было похоже, что они знают моё лицо, и у них приказ меня схватить. Один из них сказал, что им надо взять меня живой. – Она произносила слова медленно, сосредоточенно, будто сомневаясь в подлинности своих воспоминаний. – В день аварии я была в клубе и бежала от кого-то. Но когда мы пришли туда вдвоём, меня не тронули и даже не узнали. Зато вчера у входа стояли люди, у которых была информация обо мне. Они не караулили всегда, значит им сказали, что я буду там именно в то время. Кто мог это сделать, если о моём приезде, изначально знали только трое?       В её доводах можно было найти неточности, но в целом картина выглядела пугающе складно. Пока она собиралась с мыслями, Авель невольно додумывал дальше: зачем такому человеку как Ледфорд организовывать встречу на окраине города? Почему о месте он договорился с Каином, а не сообщил сразу всем? И, в конце концов, почему он так внезапно решил ответить на все вопросы, хотя раньше всеми способами уходил от разговора? Выводы напрашивались совсем не радостные. Тревожное предчувствие заставило пульс ускориться.       – Хорошо… – Авель сделал несколько шагов по комнате. – Допустим, Ледфорд хотел навредить. Или мне, или тебе. Почему не сделал этого раньше? У него были для этого возможности.       Лэйн не ответила. Она погрузилась в размышления. Конечно, ей раньше угрожали, но это вряд ли могло считаться осознанной попыткой причинить вред. Скорее предупреждением...       Авель вспомнил своё навязчивое чувство преследования, проявившееся, когда он в первый раз шёл пешком от тренажёрного зала. Тут же мозг, уже охваченный паранойей, подкинул ему воспоминание о том, как незадолго до этого он говорил Ледфорду, что собирается начать тренировки.       Это было в театре…       При мысли о не удавшемся спектакле перед глазами сразу возникла упавшая балка с кусками бетона и прочим мусором прямо у ног. Авель не раз вспоминал об этом происшествии с внутренним содроганием, но лишь сейчас против воли задумался: все маршруты были продуманы заранее и сделаны так, чтобы каждый шёл один. В огромном, богато украшенном театре, на представлении, которое играли уже тысячу раз, обрушение конструкции было событием с настолько ничтожной вероятностью, что могло показаться или предначертанным судьбой злым роком, или… Что-то внутри сжалось. Закрытый спектакль всего для четверых гостей спланировали специально по просьбе Ледфорда. Ледфорда, лично знакомого с владельцем театра. Ледфорда, имеющего связи в этом месте. Музыка, любимая им, довела Лэйн до паники, и этот факт только усугублял внутри Авеля подозрения.       Он сглотнул, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Затем тряхнул головой и сказал себе мысленно: одно происшествие не может быть поводом для подозрений. Попытался успокоить себя тем, что в их предыдущую встречу с Бенедиктом на гольфе всё было нормально. И тут же вздрогнул от осознания: «Вода…». Иногда он вспоминал тот день, каждый раз то стараясь отмахнуться от образа бледной, ничего не соображающей Лэйн, испачкавшей ему брюки, то смущаясь от фантазий о девичьих губах на горлышке своей бутылки. Но никогда ему не приходило в голову связать два этих эпизода вместе. До сих пор. А теперь он изо всех сил старался не потерять самообладание после пронзившей разум мысли: для того эффекта, который случился с Лэйн, ей хватило всего нескольких глотков.       Он сжал руку в кулак, впившись ногтями в собственную кожу, чтобы успокоиться. Никаких конкретных доказательств вины Ледфорда ни в обрушении конструкции в театре, ни в отравлении, у него не было. А значит, эти события всё ещё могли быть случайными. Однако переубедить своё бьющее тревогу подсознание уже не получалось.       – Ладно… – Авель не стал озвучивать свои догадки, ведь сам ещё не был готов им верить. Вместо этого он спросил: – Ты вчера говорила, что Каина не тронут. Почему ты так решила? Что-то вспомнила, или просто показалось?       Он посмотрел Лэйн прямо в глаза, показывая, что не даст уйти от ответа. Мысль о возможной причастности брата к планам Ледфорда вызывала ещё больше эмоций, чем осознание того, насколько близко всё это время была опасность. Как бы Авель ни относился к Каину, сейчас ему хотелось услышать от девушки, что она ошиблась, перепутала или вспомнила не всё. Любое оправдание, даже самое идиотское, подошло бы.       – Я не знаю, как именно Каин связан с Ледфордом, но они точно не враги. – Лэйн произнесла это с сомнением в голосе, и у Авеля появилась лёгкая надежда.       – Но ведь не обязательно союзники? – Он попробовал спорить.       Она покачала головой и закусила губу.       – Пока я жила у Каина в комнате, долго думала, кто сказал ему о том, что я ездила с тобой в клуб. Он тогда говорил по телефону, а сразу после этого сказал, что знает, где я была. Если Ледфорд связан с тем клубом, то его знакомые могли передать ему, а он – Каину. И если они не союзники, то какой в этом смысл?       Авель нахмурился. Нет, Каин просто не мог всё это время строить против него какие-то планы!.. Или?.. Сразу же в сознании возникла скрытность и грубость брата, его неожиданно близкое общение с Ледфордом, отказ отвечать на вопросы... И всё же. Разве могла существовать причина, которая заставила бы его пойти на подобный сговор с кем-то?..       – Зачем Каину всё это? Если даже вдруг он что-то знал и молчал, то ради чего? Чего он добивается? – Авель задал все эти вопросы в воздух, вникуда, без надежды, что девушка ответит.       Но Лэйн посмотрела так, словно искала его внимания. Её губы приоткрылись в готовности произнести слова, а затем снова сомкнулись. Она нервно теребила рукав кофты.       – Говори. – Он приблизился и наклонился к её лицу. – Ты что-то вспомнила? – От волнения он схватил её за плечи.       – Не вспомнила. – Она отвела взгляд. – Но я кое-что нашла в его комнате. И мне кажется, это может быть... причиной.       – Что это? Говори! – Авель сжал её плечи в нетерпении.       Лэйн явно сомневалась, стоит ли открывать ему эту тайну сейчас. Но под его прожигающим насквозь взглядом она сдалась. Выдохнула и неуверенно заговорила:       – Ну…                     Казалось, такси едет слишком медленно. Слишком плавно поворачивает и слишком долго стоит, когда на светофоре уже зажёгся зелёный. Авель постоянно наклонялся вбок, чтобы за водительским креслом увидеть дорогу и прикинуть, насколько сильные на ней пробки. Конечно, это не успокаивало, а лишь заставляло злиться. Наконец, он откинулся на спинку сидения, рационально решив, что лучше попробовать расслабиться, а все эмоции приберечь на потом.       Его взгляд скользнул по Лэйн. В очередной раз за поездку в голове промелькнула мысль о её тёмном облегающем платье чуть выше колена… Хоть Авель и торопил её во время сборов к выходу, она всё равно тщательно перебрала свой гардероб, слегка накрасилась и уложила волосы. И если раньше её наряды заставляли всё внутри замирать, то сегодня такой старательный подход девушки к внешнему виду вызвал у него досаду. Лэйн нарядилась, зная, что едет к Каину. Может быть, даже для него... Если бы не мысли о внезапно навалившихся проблемах, Авель точно сказал бы ей что-нибудь едкое на этот счёт. Просто назло, чтобы она почувствовала себя хоть немного так же противно, как он сам. Чтобы её укололо туда же, куда ему будто вонзили ржавое шило или гвоздь и прокрутили пару раз. Чтобы ей стало стыдно.       Вопреки этому желанию, он отчего-то не испытывал за произошедшее ночью ни капли стыда. Лишь горечь от того, что страсть, вспыхнувшая из-за прилива адреналина, вряд ли была для Лэйн поводом задуматься о большем. Хочется ли ему самому большего, он не решил. Девушка влекла к себе, манила и не оставляла равнодушным, но Авель не мог представить, как их связь продолжается и крепнет. Или специально отгонял эти мысли прочь, боясь понять внезапно, насколько стал перед ней уязвимым. Он ненавидел зависимость, слабость, а главное – неизвестность. Однако рядом с Лэйн оказался в шаге от того, чтобы с головой погрузиться в омут этих ощущений. Она словно была рождена, чтобы толкать его туда, сама оставаясь сухой. По крайней мере, внешне. Если бы только Авель мог утянуть её с собой… Но пока он стоял у края, закрыв глаза, чтобы до последнего не видеть будущего. Всё изменилось слишком стремительно, и он не мог загадывать о чём-то, не разобравшись в себе до конца. Но одно знал точно: его злит сама мысль о том, что Лэйн будет принадлежать Каину и дальше.       Авель понимал головой, что его должны мучить угрызения совести. Что он должен сопереживать брату и презирать себя и Лэйн. Но чувствовал лишь, как все они втроём давно уже увязли в чём-то грязном. В запутанном клубке взаимоотношений теперь нельзя было определить, кто стал первопричиной. Чья ошибка повлекла фатальные последствия? Кто оступился раньше? Авель подумал: как бы ни было, вырваться из порочного круга выйдет, только с болью разорвав все опутавшие его нити, которые уже успели въесться под кожу. Хотел ли он вырываться?       Он покосился на Лэйн, поймал её ответный взгляд и почувствовал грусть. На место злости из-за её платья пришло осознание, что сегодня ему в очередной раз придётся её отпустить, если она сама того захочет. Теперь это было сложнее. «Сам виноват, что довёл до такого», – он поморщился, отведя от девушки глаза. А после с досадой смял край пальто. Неужели она и правда уйдёт?..       Машина резко затормозила на светофоре. Всех внутри качнуло. Авель снова наклонился, чтобы посмотреть вперёд. Уже совсем близко...       Загорелся зелёный, и водитель не спеша тронулся с места.       – Можно побыстрее?! – Авель всё-таки не сдержался и сделал ему замечание.       Тот проворчал что-то неразборчивое в ответ, но прибавил скорость. Дом приближался.                     Каин, сидя за столом, листал ленту соцсетей, когда дверь в его комнату с грохотом отворилась. Внутрь бесцеремонно ворвался Авель, а за ним чуть более осторожно и тихо вошла Лэйн. Он тут же вскочил, отложил телефон и сделал несколько шагов навстречу. Его взгляд был прикован только к девушке, а брата он, кажется, не замечал. Подошёл и попытался коснуться рукой её щеки, но остановился в нескольких сантиметрах от её кожи, обезоруженный холодным взглядом.       Отчего-то эта сцена пробудила внутри Авеля злорадство. Захотелось улыбнуться Каину в лицо, хоть ситуация и была нисколько не смешной. Но подсознательное секундное торжество всё равно чуть не взяло верх над самообладанием. Только желание поскорее задать вопросы заставило сдержать неуместную улыбку.       Вид у брата был усталый. Можно было предположить, что он не ложился всю ночь. В другой раз Авель посочувствовал бы ему, но не сейчас. Прервав повисшую тишину, он требовательно произнёс без предисловий:       – Покажи завещание. Я знаю, что оно у тебя.       Только теперь Каин повернул голову. Он не стал удивляться или отрицать, лишь скривил уголки губ и, прищурившись, с усмешкой спросил:       – Вспомнил, значит?       – Нет, не вспомнил. – Авелю не хотелось в этом признаваться, но сделать вид, что память вернулась, он просто не мог. – Лэйн мне рассказала.       Глаза девушки в этот момент расширились от страха, и она посмотрела так, будто он только что выдал страшную тайну, о которой говорить не следовало. Она отступила на пару шагов от Каина, лицо которого после услышанного утратило прежнюю расслабленность. Авель смутился, осознав, что сказал лишнего. Впрочем, скрывать то, до чего и так было бы легко додуматься, не видел смысла. Поэтому быстро вернул себе уверенность, поспешил перевести внимание на себя и громче повторил свою просьбу:       – Показывай завещание! У тебя не получится больше ничего скрывать.       В воздухе будто заискрилась молния, но гром так и не прогремел. Вместо этого Каин прошёл к комоду и достал оттуда тонкую папку. Он практически швырнул её Авелю в руки, а после отвернулся, вновь обеспокоенно взглянув на девушку.       В папке лежал всего один лист, содержимое которого можно было прочитать за пару минут. Лэйн не соврала о написанных там словах. Но почему-то облегчения они не вызвали.       – И это вся твоя причина обижаться? – Авель поднял глаза от документа, с недоверием прищурившись.       – Так и знал, что ты не поймёшь. Как и в прошлый раз. – Каин покосился на него со смесью грусти и отвращения во взгляде.       – Я, по-твоему, виноват в решении отца? – Он приподнял бровь, раздражённый тем, что должен отвечать за чужой выбор.       На это Каин лишь спросил в ответ:       – А я?       Авель не смог придумать, что возразить. Он ещё раз пробежался по строчкам на листе. Текст не вызывал радости, скорее вопросы. Много вопросов. Авель всегда стремился получить одобрение отца, и теперь оно оказалось прямо в руках, в виде бумаги. Но выглядело так… неправильно. Словно было лишь грузом возложенной ответственности, а не признанием в родительской любви. Авель с детства был гордым и немного высокомерным ребёнком. Ему нравилось получать поощрение от родителей, нравилась похвала, нравилось видеть себя кем-то значимым в их глазах. А потому он хорошо понимал, что чувствовал бы, окажись сейчас на месте Каина. Злость, наверное. Негодование, разочарование, боль… Но с волей умирающего ведь не спорят, верно?       – Помнишь, что ты мне сказал, когда впервые это увидел? – Каин неожиданно продолжил говорить, тихо по буквам чеканя каждое слово. – Ты сказал: «Наверное, у отца есть причина». Сказал, что мне нужно смириться. Что я должен радоваться, раз на мне нет ответственности. Запретил ехать в больницу, перевёз отца в другое место. Сделал всё, чтобы оставить как есть.       Он подошёл ближе и пристально всмотрелся Авелю в глаза. Его глубокое, частое дыхание выдавало с трудом сдерживаемую злость. Откровение давалось ему тяжело, разжигая вместе с воспоминаниями едва утихший гнев.       – Это было так забавно после всех твоих слов о том, как мы будем вместе управлять компанией и как разделим ответственность… В юности мы ведь так любили мечтать, как всё переделаем вдвоём. – Он улыбался, но в глазах была лишь холодная насмешка. – Ты так красиво обещал, что расскажешь отцу, насколько сильно я стараюсь, и он поймёт… Потом тебя повысили, и резко стало так много дел, да? А теперь нам досталось завещание, где все слова лишь о тебе. А ты и рад.       – А что мне, по-твоему, надо было делать? – Авель попытался говорить спокойно, хотя лицо выдало всё его раздражение.       Каин усмехнулся. Закатил глаза, скривил уголки губ, словно объяснять настолько очевидные вещи было ему противно. Однако за этим выражением можно было разглядеть нечто большее, чем просто отвращение к собственному брату – обиду и боль предательства, в которое он свято верил, не видя ничего кроме.       – Даже не знаю… Ты мог попытаться поговорить с отцом или выяснить ту самую причину, которая у него была. Ты ведь всегда считал себя таким умным, что-нибудь да придумал бы.       – Почему это должен был делать я? – Авель скрестил руки на груди, подсознательно защищаясь от нападок, которые были не совсем беспричинными.       – Хах, и правда. – Кажется, Каин действительно коротко рассмеялся, а не только сделал вид. В следующий миг он уже стал серьёзен. – Как быстро ты забыл о том, сколько раз я прикрывал твой зад, лишь бы ты не опозорился перед отцом. Почему, интересно, я должен был доделывать часть твоей работы, пока ты ездил с начальством по корпоративам, чтобы поддержать перед всеми свой идеальный образ? И почему я должен был давать тебе советы, когда у тебя не было своих мыслей, а результат ждали срочно? Ты ведь ни разу даже не упомянул на своих презентациях, кому принадлежали «твои» гениальные идеи.       Его слова кололи больнее, чем Авель хотел бы. Он морщился, пытаясь скрыть уязвлённое самолюбие за маской недовольства.       – Ты преувеличиваешь. И я упоминал тебя, когда это было возможно… Просто ты многого не знаешь.       – А ты так и не можешь принять, что не особенный. Даже в детстве боялся, что я расскажу матери, как ты списываешь домашнее задание, и она увидит, что ты совсем не гений, как ей всегда казалось. – Теперь Каин уже в открытую улыбался, выплёвывая слова, точно яд.       Авелю захотелось заткнуть его. Брат, не сдерживаясь, обнажал ту его сторону, на которую он долгие годы предпочитал не смотреть.       – Даже если я должен был что-то сделать для тебя, почему ты связался с Ледфордом и теперь пытаешься меня убрать? Если я просто не стал спорить с отцом, то ты решил за моей спиной вредить мне. Думаешь, наследство стоит того? – Он специально выбрал вызывающую формулировку, не подумав, насколько она правдива.       Каин остановил свою речь, но лишь на миг. Его брови сошлись на переносице. Он подошёл совсем близко, смерил Авеля взглядом и в прежнем тоне продолжил:       – Ты и правда не поймёшь. Не поймёшь, каково это – впервые осознать, что твои способности оценили по достоинству. Что тебя готовы принять и не смотрят, как на пустое место. Ледфорд всего лишь, в отличие от нашего отца, заметил, сколько я делал всё это время. Они с Фаустом решили сделать то, чего ты не смог – хотели оспорить завещание, так как видели потенциал во мне и не потерпели несправедливость. И ты мог бы просто помочь им, но вместо этого решил, что ради твоих хороших отношений с папочкой готов пойти против всех. Из кожи лез, чтобы мне ничего не досталось.       Глаза Каина сверкнули. Его взгляд проник под кожу и дальше, зацепив что-то болезненное, слишком глубоко спрятанное. Совесть? Но это чувство тут же было подавлено подступившим к горлу гневом. Авель всё ещё старался говорить тихо, однако смысл сказанных им слов терялся в желании оправдать себя и заставить брата тоже почувствовать хотя бы каплю стыда.       – По-твоему, это повод меня убить? – Спросил он язвительно.       – Хах… – Брови Каина взлетели в неподдельном удивлении. Он с горькой усмешкой покачал головой. – Кажется, вместе с памятью тебе отшибло все мозги. Решил, что весь мир вдруг против тебя, а я – главное зло? Или судишь по себе? – Он недобро сощурился.       – Я сужу по тому, что уже минимум два раза чуть не умер, а на Лэйн наставляли оружие. – Только сейчас он вспомнил, что девушка всё это время стояла в комнате, вжавшись в стену. – И каждый раз по близости был Ледфорд. А вместе с ним ты.       Каин скривился.       – Что ты несёшь? Какие два раза? И что ты сказал про Лэйн?! – На последнем вопросе его голос стал жёстче.       – Первый – авария. Лэйн говорит, мы тогда уезжали от Ледфорда. Второй – театр. Третий – вчера. Хочешь сказать, ничего не знал? – Как только брат прекратил высказывать обвинения, Авель тут же обрёл уверенность и теперь смотрел прямо и требовательно. Глядя, как на лице Каина постепенно проступает замешательство, он добавил: – Тебе, может быть, всё равно, но как-то мне показалось, что меня преследовали, и теперь я думаю, это тоже было неспроста.       Каин будто не услышал. Он в пару шагов оказался возле девушки, заглянул ей в глаза.       – Что было вчера, Лэйн? Он не врёт? – Его тон прозвучал непривычно тихо и мягко. Но она всё равно отстранилась.       – Авель говорит правду. – Она произнесла это твёрдо, хоть в начале голос и дрогнул. – В меня стреляли. Говорили, что я нужна им. Я не знаю, кто были эти люди, и зачем я им, но…       – Тише… – Каин не дал ей договорить. Видимо, осознав произошедшее, решил, что должен её успокоить. – Чёрт… – Он прикрыл ладонью лицо, напряжённо коснувшись лба двумя пальцами.       – Ты объяснишься? – Авель нетерпеливо окликнул его.       – Что ты хочешь услышать? – Голос Каина стал усталым, почти лишившись прежних гневных ноток.       Пока оба брата смотрели друг на друга, заговорила Лэйн:       – Скажи всё, что знаешь. Какие планы были у Ледфорда? Чего он добивался? И зачем ему понадобилась я.       Он явно не хотел раскрывать все карты перед братом, но всё же ответил:       – Я знаю только то, что Ледфорд и Фауст хотели получить пропуск в лечебницу и поговорить с нашим отцом. В первый раз они организовали встречу в клубе и позвали Авеля, чтобы попросить или вынудить его подписать согласие. – Он будто специально рассказывал девушке об Авеле в третьем лице. Запнувшись на несколько секунд, продолжил. – Но… встреча сорвалась. Даже не успела состояться. После этого Ледфорд решил, что получит пропуск по каким-то своим каналам. А вторую – вчерашнюю – встречу назначил, чтобы поговорить с нами всеми и попробовать прийти к компромиссу. Я знал, что он может надавить или поставить условия, но у меня и в мыслях не было… – Он сжал рукой свои волосы. – Мне следовало догадаться, когда он так сильно начал настаивать на нашем расставании.       – Когда это началось? – Лэйн впервые за весь разговор заглянула ему в глаза.       Он тяжело вздохнул.       – Сразу после гольфа. Сначала Ледфорд спросил, как твоя память. Потом сказал, что его знакомые из клуба запомнили тебя с не очень хорошей стороны, поэтому… тебе лучше не появляться в нашем обществе. Он объяснил, что ты знаешь чей-то грязный секрет, и когда амнезия пройдёт, ты можешь использовать его для личной выгоды. Я послал его. Он вроде отступил и пригласил нас в театр. А после я узнал от тебя об угрозах. Не понимал, чего он добивается, пытался спорить. Но он только повторял, что нам надо расстаться.       Авель, запутавшись в словах брата, перебил его.       – Как она вообще могла узнать в клубе чей-то секрет? И что там делала?       Каин посмотрел с ненавистью.       – Думаю, это вопрос к тебе…       В воздухе повисло ожидание, но фраза оборвалась на полуслове, и Каин сомкнул губы. Было ясно, что он не скажет больше ничего о том дне. По крайней мере, сейчас.       – Ладно, не говори. Но тогда скажу я. – Авель перевёл тему, решив не зацикливаться на том, чего не понимает. – Мне кажется, Ледфорд с Фаустом имеют свой мотив, а совсем не решили помочь тебе по доброте душевной. – Он позволил себе лёгкую усмешку.       – Я уже ничему не удивлюсь. – Каин закрылся и теперь отвечал с холодным равнодушием.       – Есть идеи, зачем им вдруг понадобился ты и завещание в твою пользу? – Он приподнял бровь в ожидании.       Брат закатил глаза.        – Без понятия…       Но как бы он ни изображал холод, было заметно, что новая информация повергла его в шок. Может быть, он сожалел о своём решении работать с Ледфордом только из-за Лэйн. Но даже так, он заметно смягчился и решил на время отодвинуть свои обиды на Авеля в сторону. Задумался, пытаясь вспомнить всё, что знал.               Около получаса длилось сбивчивое и не самое дружелюбное обсуждение с попытками собрать воедино все имеющиеся детали. Лэйн рассказала Каину подробности вчерашнего происшествия до момента, как они с Авелем сели в машину. Выяснилось, что Каин по телефону сообщил Ледфорду о её побеге на стройку. Это стало ещё одним неприятным звоночком. Авель чаще задавал вопросы, потому что информации у него было мало, но всё равно хоть как-то пытался связать события, которые уже помнил. Получалось плохо.       Наконец, все пришли лишь к одному: Ледфорд что-то скрывает. Но что – понять они не могли, сколько бы ни старались. Не хватало зацепок. А может быть, воспоминаний. Решив со следующего дня заняться подтверждением всех своих догадок, Каин и Авель хотели побыстрее разойтись.       Но неожиданно Лэйн замерла у двери и снова шагнула в комнату.       – Ещё кое-что.       Она была непривычно собрана и смотрела вперёд так, словно готовилась прыгнуть в пропасть. Сжала кулаки, натянув на кисти рук длинные рукава. И проговорила с отрешённым спокойствием.       – Каин, нам надо расстаться.              Авелю показалось, что он слышит хруст стекла. А может быть, это тишина так звенела. Но его сердце ударилось в грудную клетку так неожиданно сильно, что он чуть не выкрикнул вслух удивлённое «ха…». Тело вдруг наполнилось странным, почти детским восторгом, словно он смотрел на фейерверки, с грохотом взрывающиеся в огромном небе над его головой. Он даже почувствовал, как эти же фейерверки распускаются яркими цветами где-то под рёбрами и обжигают своим искристым теплом, отчего-то покалывая кожу на кончиках пальцев. Ему захотелось рассмеяться. И пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы правда не сделать этого. Ведь его счастливый смех в угрожающе повисшем безмолвии прозвучал бы как что-то инородное, мерзкое и запретное.       Лицо Каина потемнело. Лишь в глазах плясал едва сдерживаемый огонь то ли отчаяния, то ли безумия. Как когда-то давно, перед тем как оставить трещину в стене одним взмахом руки. Он произнёс по буквам:       – Что?       Лэйн не стала повторять, а только опустила взгляд. Каин начал медленно подступать к ней. Авель не удержался и, оказавшись рядом с девушкой, выставил впереди неё руку.       – Не подходи к ней.       – Уйди прочь. Это тебя не касается. – Процедил сквозь зубы Каин. А затем обратился к Лэйн тихо, но явно сдерживая множество эмоций. – Почему сейчас, Лэйн? Нам ведь оставалось совсем чуть-чуть, и тогда всё снова было бы как раньше. – Он запнулся, встретившись с её взглядом. – Или это из-за воспоминаний? Я мог бы понять, и всё же… Почему?       Девушка молчала. Она побледнела, уставилась в пол. Авель знал, что, если поймает хоть один её взгляд, это скажет Каину обо всём. И если сам он мог бы сейчас с превосходством рассказать слишком долго унижавшему его брату, что они этой ночью делали с не его Лэйн, то она явно не была готова открывать эту тайну. И это желание можно было полностью понять.       – Скажи хоть что-то. У тебя есть причины, и я заслуживаю их знать. Посмотри мне в лицо. – Каин продолжал говорить, и его голос становился всё менее ровным. Оставалось только догадываться, что сейчас творится у него внутри, и какого труда ему стоит не наброситься на Лэйн и не заключить в такие крепкие объятия, из которых она не смогла бы выбраться.       Девушка молчала.       – Она хочет расстаться, и ты это слышал. Для этого не всегда нужны причины. – Авель сомневался, что после ещё одной попытки вмешаться ему не прилетит в лицо.       Каин вдруг взглянул на него, словно впервые увидел. Моргнул, как будто проснувшись ото сна. И, прикрыв глаза ладонью, беззвучно засмеялся.       – Что, прошлое не изменить? – Спросил он, обращаясь куда-то в потолок. – Или это моё личное наказание за всё? Вы двое…       Он убрал руку и взглянул на Авеля и Лэйн с выражением, смешавшим ненависть и странную обречённость.       – Я так надеялся, что тогда мне почудилось, или это была простая случайность.       Авель не понял ни слова, однако Лэйн сразу ответила:       – Я не помню, что было тогда, но сейчас это ни при чём. Я… хочу расстаться, так как многое вспомнила… и поняла.       Ложь… Или Авелю просто хотелось, чтобы её слова были ложью. Но правды в них было не больше половины. Её внешнее благородство отчего-то казалось ему забавным. Ведь под этой маской в равной степени скрывалось и милосердие к Каину, и эгоистичное желание выставить себя святой. Она хотела скрыть всю грязь не только из жалости к нему, но и чтобы самой хотя бы снаружи остаться чистой. Обычной жертвой, запутавшейся в себе и не выдержавшей тяжёлых воспоминаний о прошлом. Он невольно ужаснулся тому, насколько правдоподобно она отыгрывала этот образ. И не посмел ей мешать.       – Выйди. – Каин снова обратился к нему с ещё большим нетерпением, чем раньше.       – Я не хочу, чтобы ты что-то здесь натворил.       – Можешь выйти, Авель. – В этот раз просьба прозвучала от Лэйн. Она сказала это с удивительным спокойствием. Оно не шло ни в какое сравнение с тем страхом, который Каин вызывал в ней раньше. Может быть, сейчас она точно знала, чего хочет, а потому обрела уверенность.       Авель посмотрел на неё, затем на брата. Послушавшись, опустил руку и направился к двери, хоть и не хотел уходить. Оба ждали, пока он покинет комнату, в полной тишине. И только когда он закрыл дверь с другой стороны, из-за стены послышались их приглушённые голоса. Он поборол секундное желание подслушать не предназначенный для его ушей разговор и пошёл к себе, погруженный в странные чувства.                     Холодная вода хорошо остужала голову. А заодно помогала представить, будто тело очищается не только от грязи, но и от усталости. Струйки журчали и стекали по волосам, с плеском ударяясь о дно ванной. Они подхватывали за собой грязноватую пену, затягивали её в слив, а Авель, щурясь от капель, попавших в глаза, наблюдал за этим до тех пор, пока вода не стала прозрачной. Только после этого он выпрямился и накинул на голову чистое полотенце. Кажется, душ пошёл на пользу: голова уже не так гудела от объёма противоречивой информации и ещё более противоречивых эмоций.       Мужчина убрал волосы из сетки в сливе – уже привык к этому за пару месяцев жизни с новой длиной. В очередной раз подумал, что надо бы постричься. Но сразу отмахнулся от этой мысли, уже заранее зная, что завтра ему снова будет лень. Да и хвостик на затылке был удобнее, чем вечно спадающая на лоб чёлка. Однако сохла голова значительно дольше, поэтому он тщательно вытер её полотенцем. Посмотрел на своё нелепо растрёпанное отражение в зеркале. «И зачем я мылся, со вчерашнего дня был ещё чистый…» Мать, наверное, сказала бы свою привычную фразу: это всё нервы. И была бы права, возможно. Хотя нет, абсолютно точно права. Авель попытался себе улыбнуться, но передумал, резко почувствовав, что это вызовет только внутренние противоречия и совсем не подбодрит. Он оделся. Вернее, посчитал, что оделся, когда вышел из ванной в домашних спортивных штанах и халате. Комната хорошо отапливалась, и утепляться было ни к чему.              Он не был дома всего сутки, а казалось, что целую вечность. Переложив немногочисленные вещи на столе с одних мест на другие и стряхнув крошки печенья из пустой тарелки в мусорное ведро, он открыл ноутбук. Когда-то он просматривал всю свою почту, накопившуюся за время, проведённое в больнице, но делал это так бегло, что явно мог многое упустить. Сейчас ему хотелось как можно более тщательно изучить все письма, чтобы попытаться найти хотя бы намёк на то, чем они с Ледфордом могли не угодить друг другу. Точнее, желания лезть в виртуальный ящик и просматривать тонны спама у него не было никакого, но подсознание говорило, что сделать это нужно и желательно как можно скорее. Он многозначительно вздохнул, предвкушая увлекательные часы…       В дверь постучали.       Авель насторожился. Он не просил приносить себе еду и ничего другого тоже. Мать подсуетилась?       – Что? – Позвал он, рассчитывая, что горничная или другой случайный посетитель просто отдаст ему что-то и уйдёт побыстрее.       Но за дверью раздался уже хорошо знакомый женский голос.       – Можно?       Он успел только с молниеносной скоростью завязать халат поясом, хоть это и не сильно помогло. И почему-то рефлекторно вместо «подожди секунду» ответил:       – Да.       Лэйн тихо вошла и так же тихо прикрыла дверь. Она застыла у порога, не двигаясь дальше и будто чего-то ожидая. Авель окинул её задумчивым, цепким взглядом.       – Вы с Каином уже закончили?       Наверное, он должен был задать другой вопрос, но слишком непривычно было вот так просто видеть Лэйн в своей комнате, поэтому от внутреннего диссонанса он сказал первое, что пришло в голову.       – Да. – Произнесла она коротко, а затем взглянула на него в ответ.       – И... как? – Авель имел в виду множество вещей, которые не мог сейчас сформулировать, но которые девушка, кажется, поняла и без слов.       – Всё нормально. Мы поговорили, и он отпустил меня. – Отпустил из комнаты или из своей жизни, она не уточнила. Зная Каина, можно было скорее предположить первое, чем второе.       – А ты ему сказала? – Он не захотел произносить «о нас», так как слово «мы» в контексте его и Лэйн ощущалось в голове как-то инородно. Слишком… Просто слишком для всего, что между ними было.       – Нет. – Она безошибочно определила, о чём речь. – Не хочу, чтобы он знал.       – Понимаю. Не узнает…       Авель усмехнулся уголком губ, хотя на душе стало немного гадко. Он предал и обманул брата, который, по сути, ничего особенного ему не сделал. Кроме бесконечных унижений и обмана, конечно же… И всё равно, настолько спокойно смотреть на уже бывшую девушку Каина, до сих пор помня его взволнованное, усталое лицо и обречённый огонь в глазах, было как-то неправильно. И до странного приятно вопреки осознанию всей аморальности самого нахождения Лэйн в его комнате.       – Зачем ты пришла? – Спросил Авель, только сейчас подумав, что она даже не знала никогда, где он живёт, а значит нашла его спальню специально.       – Каин попросил меня не уезжать, пока вы не разберётесь с Ледфордом. Сказал, я могу занять любую комнату и ходить, где хочу, поэтому… я подумала, что пока могу зайти к тебе.       Она опустила взгляд, и отчего-то по телу Авеля пробежала волна едва уловимой дрожи. Она пришла сама. Не просто бросила Каина, а тут же оказалась рядом с ним, наедине. Настолько не желала быть одна? Боялась оставаться в тишине, чтобы не слышать голос совести? Хотела быть поближе к тому, кто сопричастен к её преступлению, а значит также виновен и может разделить с ней эти чувства? Или просто бежала от себя? Лэйн пришла, когда у неё был выбор. Не от безысходности, а от желания. Или всё же от страха и слабости перед собственным одиночеством? Авель сглотнул. Все эти мысли его будоражили. Не меньше, чем её изящное платье с длинными рукавами и тонким поясом, с рядом застёгнутых пуговиц от шеи до груди и с юбкой, подчёркивающей каждый изгиб округлых бёдер…       Он осёкся. Опустил взгляд в пол и заставил себя осознать: всё это были его мысли. Не её. Зачем она сюда пришла, было известно только ей одной, и, наверное, Лэйн, как любой человек сразу после тяжёлого расставания, просто искала в нём поддержку. Она только что разорвала связь с тем, кого не хотела отпускать так долго. Стала свободной хотя бы от одного своего страха, и то не до конца. И вряд ли злорадная улыбка Авеля была тем, что девушка искала в его комнате. Вряд ли она ждала увидеть в его глазах торжество, смешанное с неприкрытой похотью. Скорее уж она впервые решила показаться перед ним по своей воле, а не из-за стечения обстоятельств, и хотела… быть принятой, наверное? Так он сказал себе, чтобы унять собственное сердце, бьющееся слишком быстро от одного её присутствия. Лицо, конечно, при этом осталось непроницаемым, и он спокойно обратился к ней:       – Проходи. Всё равно уже зашла.              Лэйн кивнула и тихими шагами подошла к столу. Осмотрела сложенные вещи беглым взглядом, обратила внимание на ноутбук.       – Ты работал? – Она указала на горящий экран.       – Нет, но собирался сесть разобрать почту. Думал посмотреть письма с работы, вдруг там есть… зацепки. – Авель пока не знал точно, что хочет найти.       – Понятно… А что там может быть? – Её вопрос походил на попытку поддержать диалог. Тем временем, глазами она скользила от одного предмета на столе к другому, иногда поднимая взгляд на Авеля и тут же снова опуская.       – Не знаю. Возможно, новости по проекту, которые я пропустил. – На секунду он всерьёз задумался, но только чтобы дать ей хоть какой-нибудь осмысленный ответ. – Ледфорд вроде говорил, что мембраной сейчас активно занимаются, хотя я помню, что наши директора долго не могли решить, с кем заключить основной договор на поставку этого материала, и временно отложили этот вопрос.       – Да, я тоже находила у Каина какие-то документы, в которых было про твой проект… Он вроде развивается.       Лэйн, задумавшись, присела на край стола. Даже скорее просто оперлась. Этот жест отчего-то заставил Авеля задержать на ней своё внимание. «Как нагло…» – подумал он, глядя на её расслабленную позу, а сам незаметно подвинул все вещи, которые она могла нечаянно задеть.       – Странно, что у Каина так много документов по мембране. Хотя если собрались запустить производство крупными партиями, то не удивительно. – Рассуждал он, пока рука отодвигала от девушки небольшой блокнот.       – А не странно, что у вас сначала разработали материал, а потом только нашли спонсора? – Было похоже, что Лэйн не замечает движений Авеля. Но и разговор её как будто не сильно интересовал.       – Мы можем иногда позволить себе экспериментальные разработки на внутренние средства. Но, конечно, за счёт того, что многие другие исследования делаются под заказ. – Он пожал плечами. – Для крупной компании нормальная практика.       – И правда, я об этом не подумала.       Она плавно скользнула по столу пятой точкой, едва приподнявшись на мысках, и вот теперь уже полноценно сидела на нём. Её ноги непринуждённо качнулись вперёд-назад.       – Везде по-разному. Может быть, у вас в центре не так, как у нас. – Авель формально поддерживал беседу, но глаз уже не мог оторвать от того, с каким изяществом и какой наглостью Лэйн расположилась на его рабочей поверхности.       Он немного подвинул ноутбук, до которого она чуть не достала локтем.       – У нас мало говорят про проекты друг друга… – Вздохнула она. Затем немного помолчала. – А антиволновая мембрана вообще кому может понадобиться? – В вопросе слышалось мимолётное любопытство.       Девушка посмотрела на Авеля, подтверждая, а может быть, имитируя свой интерес. Сразу после этого её взгляд неосознанно опустился на уровень его груди, которую за несколько минут несуразного разговора стало прекрасно видно из-за почти раскрывшегося халата. Она поспешила отвернуться.       – Да много кому, у неё же широкий спектр применения… – Мужчина старался говорить невозмутимо, тем временем порывистыми движениями поправляя халат. – Можно использовать для защиты от излучения, от разных волновых приборов… Покрывать ею то, что не должны обнаружить…       – Контрабанду перевозить… – Лэйн улыбнулась собственной шутке и дотронулась до верхней пуговицы у воротника. Потеребив её пальцами, плавно расстегнула.       – Ага… – Авель посмеялся вместе с ней скорее машинально, чем действительно уловив смысл фразы.       На открывшемся небольшом участке кожи у её шеи был виден красноватый след. Вчерашний, оставшийся с прошлой ночи. С этим следом долгий выбор платья приобрёл совсем иной смысл…       – У тебя в комнате жарко, хорошо батареи топят. – Сказала Лэйн, увидев, куда смотрит Авель. Кажется, её бледные щёки при этом стали чуть ярче.       – Да, специально переделывали тут отопление, чтобы зимой не было холодно. Поэтому, когда оттепель, бывает душно.       Он уже совсем не понимал, куда заходит диалог. Что она делает, намеренно ли, или случайно, или с ней тоже происходит что-то необъяснимое. Единственное, о чём он мог думать – возбуждение, наступившее так резко, что он даже не сразу успел заметить. Зачем бы Лэйн ни пришла, сейчас Авель представлял только, как хочет взять её прямо на этом столе.              Всего секунду он решал, что ему делать с этим неуместным желанием. И пока представление о правильном боролось с похотью, его ладонь мягко легла девушке на колено. От прикосновения она качнула ногой. Он огладил коленную чашечку пальцами, пристально всматриваясь Лэйн в лицо. Она была слишком спокойна. Или замерла в ожидании, сдерживая реакции своего тела на лёгкую щекотку. Наблюдала. А может быть, издевалась. Авель понял, что не хочет её жалеть. Ни сочувствовать, ни гадать, что притаилось на этот раз в её голове. Его уголки губ приподнялись в улыбке, но взгляд остался холодным. Всё внимание сосредоточилось на бликах в её серых радужках.       Он провёл рукой по её бедру, немного залезая под платье. Ладонь легко скользила по плотным, эластичным колготкам. Лэйн всё-таки снова дёрнула ногой, но совсем чуть-чуть, разжигая этим внутри него нетерпение. Может быть, она посмотрела на нижнюю часть его тела и всё поняла, а теперь провоцировала специально. Авелю было уже плевать. В открытую исследуя её бедро на самой грани дозволенного, он сказал прямо, без предисловий:       – В таких колготках тут очень жарко. Я сниму.       Её холодная маска, наконец, треснула: Лэйн от удивления приоткрыла рот. На секунду нахмурилась, смутилась, но не возразила. Подчинившись движению мужских ладоней, которые уверенно залезли ей под юбку, она откинулась назад, оперлась на поверхность стола позади себя и, кажется, подвинула органайзер. Авель не разглядел. Его руки уже двинулись дальше по округлым бёдрам, натягивая ткань платья, заставляя её сбориться и задираться до неприличного высоко. Он ощупал каждый изгиб её, кажется, идеального тела. Проскользил по бокам и завёл ладони ей за спину, чтобы, наконец, подцепить край плотных колготок и потянуть его вниз.       – Приподнимись. – Попросил он тихо, но Лэйн уже и так подняла таз, на долю секунды опередив его слова.       Снять колготки не было делом пары секунд. Авель возился достаточно долго. Эта заминка одновременно распаляла его и приносила странное удовольствие, ведь девушке приходилось в максимально неловкой позе ждать, пока он, коснувшись её ног везде, где только можно и нельзя, стянет с неё такой отвратительно неудобный предмет одежды. Она позволяла ему это сделать. Позволяла приподнимать свои бёдра, позволяла в процессе прямым и наглым взглядом рассматривать свои простенькие хлопковые трусики. Авеля на секунду позабавило, что под шикарной обёрткой в виде соблазнительного платья скрывалась такая обыкновенная начинка.       Он, придержав за лодыжку сначала одну её ногу, а затем вторую, наконец, избавил девушку от колготок. С огромным удовольствием откинул их в сторону. Сверху вниз посмотрел на Лэйн, оценивая вид. Сглотнул. Даже когда она не делала ничего, а лишь поддавалась его движениям, у неё получилось вывести его из равновесия. От возбуждения голова слегка закружилась, а внизу всё сильнее, пульсируя, разгоралось тягучее, ноющее, будоражащее чувство. Спортивные штаны катастрофически сильно мешали. И несмотря на расстёгнутый халат, пояс на котором давно развязался, становилось невыносимо жарко.              Лэйн снова села ровно, качнув теперь голыми ногами. «Ты ведь меня хочешь», – подумал Авель, глядя, как она расстёгивает вторую пуговицу чуть ниже уровня ключиц. Она смотрела на него заворожённо, глубоко дышала и… молчала. Слишком резкое нападение её обезоружило, но не заставило остановиться. И от этого хотелось продолжать, испытывая её пределы до тех пор, пока она не решит отскочить или ударить по лицу за наглость. Однако почему-то он был уверен: она этого не сделает. Хоть и должна. Её немного растрепавшиеся волосы, её лицо, полное растерянности и немого ожидания одновременно, её часто поднимающаяся и опускающаяся грудь и слегка затуманенный взгляд окончательно развязали Авелю руки. Последние предохранители, которые сдерживали его раньше, сгорели, вспыхнув под слишком высоким напряжением.       Он, ничего не объясняя, обошёл массивный стол и нащупал под столешницей ручку регулировки высоты. Повернул несколько раз. Лэйн, почувствовав, что поверхность поднимается выше, оглянулась на мужчину с лёгким беспокойством. Но останавливать его было уже поздно. Совершенно невозмутимо, даже не оглядываясь на девушку, Авель прошёл к тумбочке, порылся и достал оттуда презервативы так, как будто это были обычные вещи, вроде носков или зарядки для телефона. Понадеялся, что срок годности у них ещё не истёк, так как пользовался он ими последний раз пару лет назад. Смазка точно пришла в негодность, и её уже давно следовало выкинуть, поэтому мужчина решил не испытывать её качество на практике. Оставалось полагаться на то, что Лэйн будет достаточно готова, когда он решит войти – то есть, на удачу.       Авель вернулся к ней и опустился на корточки. Просто потому что мог. С превосходством глядя на неё снизу вверх, он поцеловал её изящную ножку с внутренней стороны у колена. Кожа там была нежной, но явно не такой чувствительной, как на пару сантиметров выше. Он не отказал себе в удовольствии проверить своё предположение и коснулся губами уже там. Её реакция не заставила себя долго ждать: порывистый вдох и попытка сомкнуть ноги. Но Авель не дал ей этого сделать, удержав руками. И тут же прикусил внутреннюю сторону её бедра – немного привстал и впился зубами в мягкое место, резко приблизившись. Она вскрикнула. Не от боли, но от неожиданности и пробежавшей по телу щекотки. Он повторил. Лэйн изогнулась. Он понял, что нашёл прекрасный способ её подразнить. Она елозила бедрами по столу, пытаясь отодвинуться, но тщетно – Авель не думал останавливаться. Наконец, он почувствовал в своих волосах её цепкие пальцы. Его голову с силой потянули вверх. Он без стеснения встретился с ней взглядом. Улыбнулся, облизнул губы. Убрал её руку со своей макушки и тут же поднёс к лицу. Пока она не вздумала снова ему мешать, он с наслаждением поцеловал тыльную сторону её ладони. Долго, настойчиво... как же ему нравилось в этот момент её ошарашенное лицо. Авель отметил коротким поцелуем каждую костяшку и демонстративно прикусил указательный палец, всё так же не сводя с девушки глаз. В его голове в этот момент было лишь одно: «моя».              Он знал, что Лэйн не принадлежит ему. Но сейчас она не принадлежала никому, и Авель, наконец, мог открыто желать её, касаться её и даже заставить её стонать под собой, если только она не посмеет его оттолкнуть. Он мог делать с ней что угодно, пока она здесь и своим молчаливым согласием позволяет ему выбирать, чего хотеть. И даже если это было её испытанием, которое он безнадёжно провалил, ему было не жаль.       Он вскочил на ноги, навис над девушкой, опершись руками об стол, и прижался к её губам своими. Ей пришлось отклониться назад под его напором. Чуть не повалившись на спину, она в последний момент подставила руку и опрокинула органайзер. Канцелярия покатилась по столу, что-то упало на пол. Авель не глядя смахнул предметы подальше, а потом наощупь захлопнул крышку ноутбука и отодвинул в сторону его тоже. Он углубил поцелуй так, что Лэйн вцепилась в его халат, издав невнятный звук. Пришлось всего на секунду отстраниться, но только чтобы сразу же переключиться на её тонкую шею, на которой ещё не зажили вчерашние следы. Руки сами расстегнули оставшиеся пуговицы на платье, открыв доступ к ключицам и плечам. Касаясь её губами и кусая везде, где только мог достать, Авель потянул за кожаный пояс на её талии. Он с силой стиснул её бока, огладил все соблазнительные изгибы тела, заставив Лэйн извиваться в своих руках. Она хваталась за его плечи, иногда выдыхая ему в шею с рваными, еле сдержанными стонами. Он и сам невольно простонал, когда её ладонь случайно или намеренно сквозь ткань спортивных штанов коснулась его возбуждённого члена.       Больше ждать было невозможно. Авель приспустил штаны, не желая тратить время на то, чтобы полностью раздеться. Залез Лэйн под платье, которое уже давно было задрано, расстёгнуто, растянуто и походило на странный кусок ткани, непонятно зачем надетый. Он подцепил её трусы и рванул их на себя так резко, что не очень прочные нитки затрещали. Желая поскорее войти в неё, не заметил, порвалось что-то или всё-таки нет. Забыл о женском белье, как только оно было отброшено в сторону – на стул или мимо него. Она была готова. Не такая влажная, как вчера, но всё равно достаточно расслабленная и горячая внутри. Он решил не тянуть время прелюдиями. В конце концов, первые пару минут она могла бы немного потерпеть, пока тело полностью не привыкнет…              Авель не помнил, чтобы раньше настолько терял голову от близости. Обычно он старался хоть немного проконтролировать ситуацию и себя, но сейчас… сейчас он чуть не сходил с ума. Даже вчера ночью всё было иначе: тогда его желание было запретным, а сам он нашёл в объятиях Лэйн секундное успокоение, которое позволило сбежать от реальной жизни. Теперь же запретов не было. Реальность подчинялась желанию. Авель ощущал не просто возбуждение, а целый спектр неописуемых чувств, главным из которых было превосходство – над девушкой, над собственным братом и, кажется, над всеми в мире. Ему мерещилась вседозволенность, и он не мог ей противиться. Не мог не торжествовать, потому что та, кого он так часто представлял в этой самой комнате, теперь действительно была здесь. Стены тут давно пропитались его грязными мыслями о ней и её образами, которые он вырисовывал в воображении, удовлетворяя себя. С его губ столько раз слетало её имя – то шёпотом, то стоном, то вскриком – что воздух впитал все эти звуки и теперь был наполнен ими. И вот, Лэйн пришла сюда. Может быть, почувствовав через стены дома тот самый зов…       Наверное, она надеялась, что Авель – порядочный мужчина. Что даст ей время, пространство… Подумав об этом, он чуть не рассмеялся в истерике. «Порядочный…» Многие отзывались о нём именно так. Если не вообще все, кто был с ним знаком.              «А это наш Авель. Правда ангелочек?»              Он вспомнил слова матери, сказанные ею когда-то ещё в его детстве. А ведь сейчас она отдыхала в гостиной и всё ещё была уверена, что её старший сын когда-нибудь найдёт себе такую же, как он, «порядочную» девушку. А далеко за городом отец в своей палате представлял, как Авель однажды займёт его место и будет безупречен во всём: и в мыслях, и в делах. А на верхнем этаже дома Каин, разбитый и потерянный, наверное, не находил себе места после ссоры. Вряд ли он думал, что девушка, едва расставшись с ним, тут же убежит к другому. И вряд ли мог вообразить, что его брат так жадно набросится на неё, наплевав на любые приличия. Он не знал, что Лэйн стала изменницей, а Авель – предателем и соучастником. Не знал об их бессовестной лжи, оправданной мнимым милосердием.       Сам Авель осознавал: Лэйн никогда не отмоется от этой грязи, будет жить с этим и винить себя, и сколько бы времени ни прошло, сколько бы новых поцелуев ни оставили чужие губы на её теле, она не станет чище. Она досталась Авелю такой. Она пала вместе с ним. И сейчас падала дальше, разве что, не желая делать первый шаг, а лишь ожидая, когда он сам толкнёт её за край. «Мы действительно друг друга стоим», – подумал он с каким-то странным удовольствием. Осознавая головой, что должен испытывать стыд за свою радость, на деле он испытывал желание поскорее оказаться внутри неё, заполнить её собой и заставить стонать до изнеможения.       Несмотря на всю её грязь, на все её пороки и слабости, одно её присутствие вынуждало Авеля тонуть в порыве своего извращённого счастья. Она была создана, наверное, чтобы утянуть его на дно. Только вот кто бы знал, что ему всегда было именно того и надо, и вся его правильная, порядочная жизнь от единственного взгляда её глубоких серых глаз превратилась в ничто. Был ли он когда-нибудь собой? Ему казалось, что только в её зрачках, абсолютно чёрных, он увидел, наконец, своё отражение – несовершенное, состоящее из тысячи недостатков под идеально вылизанным слоем прекрасного образа. Оно было одновременно мерзким, жалким, смешным, но наполненным чувствами, такими живыми, что сдерживать их больше не было сил.              Авель снял халат и подложил под девушку, чтобы ей было чуть мягче сидеть. Сделал это почти машинально, мысленно уже мечтая прикоснуться к нежным складкам между её ног, раздвинуть их и войти. Готовясь сделать это, осознал: сколько же людей, знавших его когда-то, были бы в шоке, если бы увидели его сейчас. Он представил разочарование на лицах родителей, гнев брата, удивление знакомых, все их трескающиеся на кусочки ожидания. И улыбнулся так широко, что Лэйн на секунду посмотрела на него с испугом. А потом тут же вскрикнула, когда Авель с резким толчком вошёл во всю длину.       Он сжал её бёдра, немного приподнял, и она, поняв без слов, обхватила его торс ногами. Снова толкнулся, вызвав ещё один выкрик, но уже не такой громкий. Он входил глубоко, ощущая, как её стенки плотно сжимаются вокруг, как внутри неё тепло, и как она медленно, но верно расслабляется. Каждое движение вызывало вспышки удовольствия от головки члена почти до самого основания. Они были настолько яркими, что Авель забывал контролировать амплитуду. Только стоны Лэйн хоть как-то сдерживали его, и то ненадолго. Сама она откинулась назад, опершись на руки. Перед глазами было её лицо, шея, грудь, обтянутая тканью платья… Она приоткрыла губы, отрывисто выдыхая через рот, и смотрела уже нечётким, подёрнутым пеленой взглядом. У Авеля всё внутри сводило от одной мысли, что сейчас она заполнена им. А то, как она отзывалась на его грубоватые толчки, почти доводило до исступления. Его тело будто само стремилось слиться с ней воедино.       Она выгнулась на столе, ещё сильнее прижавшись к нему. Тут же застонала, когда он вошёл слишком резко. Голова закружилась от нахлынувших ощущений. Он понял, что не продержится долго. Ну и пусть…       – Больно? – Спросил он сквозь срывающееся дыхание, не сбавляя темпа.       – Нет. – Она ответила быстро, на выдохе, едва взглянув на него.       Он сомневался в том, что она честна, однако её лицо, более расслабленное, чем в первые минуты, подтверждало ответ хотя бы наполовину.       – А так? – Авель приподнял её ногу и закинул себе на плечо.       – А..! Ах..!       Лэйн сжала халат под собой. Он хотел уже немного замедлиться, но она прошептала:       – Ещё…       Волна возбуждения прокатилась по напряжённому телу уже от одной этой фразы. Он двинул бёдрами так, чтобы проникнуть как можно глубже. Девушка запрокинула голову. Тогда он поднял вторую её ногу и повторил движение. Она простонала. Почти легла на стол, всё ещё выгибая спину. Как же Авелю хотелось её поцеловать, везде – и в грудь, и в шею, и в живот – изучить её реакцию в каждом месте, на каждом участке кожи. Провести языком по сонной артерии, чувствуя её бешеный пульс. Он неосознанно прикусил губу. Сжал её ноги, впившись в мягкие места ногтями. Ускорил темп, так как не видел больше смысла хоть как-то пытаться сдержаться. Лэйн вскрикивала, дышала всё чаще, извивалась на столе. Внутри она совсем намокла, двигаться в ней стало так легко… Авель чувствовал, как волнами от кончика члена по всему низу живота расходится удовольствие. Слишком сильное, чтобы продержаться ещё хотя бы пять минут. Или даже хотя бы три… Он тихо стонал, вбиваясь в девушку так, что даже прочный стол скрипел и немного съезжал к стене. Мелкие предметы иногда падали на пол или просто с дребезжанием перекатывались по поверхности, повторяя ритм движений.       Издаваемые ею звуки стали громче, несдержаннее. Авель приложил усилие, чтобы удержать заданный темп. Он не рассчитывал, что она кончит сейчас – в момент накрывшего его возбуждения он думал только о себе – однако шанс на это подстегнул его попытаться. Мысль о том, как она достигает пика от близости с ним, прямо в его комнате, на его письменном столе, привела Авеля в восторг. Все остатки своего сознания он вложил в контроль, хотя сам был уже на грани. Наблюдал за её лицом и телом, жалея лишь о том, что не может касаться её абсолютно везде и сразу.       Лэйн в какой-то момент почти замерла, а потом характерно дёрнула ногами. Её пальцы вытянулись, ступни изогнулись. Она громко выдохнула. Вместе с этим он стиснул её бёдра, тоже не сдержавшись от стона, и толкнул её так сильно, что она всё-таки упала на стол спиной. Ощущения охватили его полностью, он отдался им и закрыл глаза. Член пульсировал, его чувствительность обострилась до предела. Каждое движение вызывало желание вскрикнуть. И когда девушка каким-то странным образом двинула бёдрами ему навстречу, всё внутри Авеля перевернулось.       Ему показалось, что в эту секунду он обожает Лэйн настолько сильно, насколько вообще никогда не умел обожать. Ему захотелось её всю, хоть он уже и был в ней. Захотелось осушить до дна чашу со всем, что она когда-либо могла дать ему. Её лицо растворилось в каплях пота, которые стекали с его лба, но осталось таким же… прекрасным – так он никогда не думал и тем более не говорил ей, но сейчас это слово ясно возникло в голове. А вместе с ним сокрушительная волна, сопровождаемая тысячей ярких вспышек, пробежала по телу и освободила от натянутого, как струна, напряжения.       Авель кончил и прижался щекой к девичьей ноге, огладив кожу на лодыжке большим пальцем. В теле почти сразу почувствовалась приятная слабость.       – Ты… – Произнёс он шёпотом, глядя на Лэйн сквозь упавшие на лоб волосы. Но не договорил. А вместо этого плавно опустил её ноги вниз и склонился над ней. Дотянувшись до её губ, поцеловал с не свойственной себе нежностью. Глубоко, но совсем не яростно и не жадно, как раньше. Впервые без чувства, будто совершает что-то запретное. И она ответила – так же спокойно, почти обессиленно. Авель, отстранившись, убрал волосы с её лица. Не найдя в себе слов, он зачем-то глупо улыбнулся.       – Хах… – Ему по непонятной причине стало весело.       Лэйн коснулась его щеки ладонью и вдруг тоже улыбнулась, правда не так открыто.       – Что мы натворили… – Медленно произнесла она, осмотрев стол.       Но Авель мог поклясться, в её глазах не было ни капли сожаления.              Уборка была не самым приятным завершением близости, но почему-то даже она доставила некоторое подобие удовлетворения. Пока девушка с тихим стоном разминала спину и затёкшие ноги, одевалась и поправляла причёску, всё ещё сидя на столе, Авель выкинул презерватив, собрал канцелярию с пола и кое-как расставил вещи. Сделав всё это, он вернулся к Лэйн.       – Что, так и будешь сидеть? – Он тронул её за плечо.       – Ещё пять минут… – Она устало вздохнула.       – Халат хотя бы отдай…       Конечно, девушка проигнорировала. Но Авель и не настаивал.       Постояв рядом с ней в тишине, занятый только тем, что задумчиво водил пальцами по тыльной стороне её ладони, он внезапно для самого себя спросил:       – Про что говорил Каин, когда сказал, что мы снова вместе?       Лэйн посмотрела на него долгим взглядом.       – Если честно, я сама не понимаю. Но Каин всегда был уверен, что между нами…       – Что-то было? – Авель договорил за неё, не сумев сдержать удивления.       Она кивнула. Он пристально вгляделся в её лицо. Попытался пробудить воспоминания, в которых нашлись бы чувства к ней, но это вызвало только приступ слабой, тупой боли. В итоге он разочарованно выдохнул и коснулся лба.       – Почему тогда я тебя не помню? Я имею в виду, тебя и себя… – Он снова не решился сказать такое странное слово «нас».       – Я тоже не помню. – Произнесла Лэйн с лёгкой грустью в голосе. – Я знаю, что ты просто был где-то, иногда появлялся на фоне, что-то делал…       Авеля позабавило описание, поэтому он позволил себе смешок.       И всё же… если Лэйн и раньше была с ним, он хотел лишь одного: вспомнить это вплоть до каждой секунды. Чтобы после с полной уверенностью сказать Каину, знакомым, всем вокруг, а главное – ей самой: «ты моя».