Амнезия

      «Апокалипсис глазами посвящённых» – гласила витиеватая надпись на глянцевом билете с искусственной позолотой по краям.       На долю секунды буквы раздвоились. Пришлось моргнуть. Кажется, двойной порции эспрессо с утра было недостаточно. Проклятье…       Авель потёр глаза и улыбнулся Лэйн. Она стояла рядом, с интересом изучая описание выставки. Он не знал, кого ненавидеть: себя – за то, что самонадеянно взял билеты на субботу, а не на воскресенье, – или совет директоров – за то, что внезапно решили устроить срочное совещание в пятницу вечером, по итогам которого пришлось остаться наедине с огромным количеством неизученных электронных документов и возиться с ними до поздней ночи. Наверное, всех понемногу, ведь он догадывался, что неделя выдастся тяжёлой, но всё равно запланировал встречу с Лэйн на выходные. Ещё и в таком месте.       Одно только название выставки вызвало у Авеля скептическую усмешку, когда он нечаянно услышал, как её обсуждают двое исследователей из отдела инноваций. Но тут же по содержанию их разговора он понял, что Лэйн наверняка оценит предложение сходить туда. За время недолгих отношений ему пока ни разу не удалось придумать что-то, от чего она осталась бы в восторге, и упускать такой удачный шанс было глупо. Ценная реликвия, небольшая лекция о современных способах расшифровки древних текстов, примеры перевода с мёртвого языка, мифы об апокалипсисе, утерянные знания прошлого… Как сказал бы Авель – «муть». Ещё и за довольно высокую стоимость. На посещение выставки было предложено всего три дня, и он, почти не раздумывая, взял экскурсию на утро субботы – чтобы избежать толп, которые Лэйн так не любила. Как же он ошибся…              Чем дольше она читала программу, тем большим любопытством загорались её глаза. Авель подавил зевок. Напомнил себе, что разные интересы – это нормально и даже неизбежно. Также утешил себя тем, что девушка согласилась как-нибудь поехать с ним на теннисный корт. А ещё допустил, что, может быть, ему стоит попытаться проникнуться атмосферой и внимательно послушать рассказ экскурсовода, несмотря на крайнюю степень усталости и полную незаинтересованность в теме.       Как только он решил это, к их группе подошёл высокий, статный мужчина с пшеничными волосами и глазами голубыми, словно глубокие озёра. Идеально выглаженная рубашка, идеально чистые ботинки. Авель уже было подумал: «Приятный человек», – но тот, скользнув беглым взглядом по всем посетителям экскурсии, задержал внимание на Лэйн и обворожительно улыбнулся, и тогда первую мысль в голове сразу перебила другая: «Бесит».       – Всем добрый день. – Мужчина заговорил звучным баритоном. – Меня зовут Борис Романов – филолог, историк, палеограф. Доктор исторических наук в области изучения древних текстов. И по совместительству организатор сегодняшней выставки. – Он снова улыбнулся, словно вглядываясь в каждого присутствующего. – Почту за честь провести для вас ознакомительную экскурсию и поделиться крупицей знаний, которые я и мои коллеги годами добывали из обрывков, дошедших до нас сквозь века.       Авель снова зевнул, в последний момент успев прикрыть рот. Лэйн взяла его под локоть и вопросительно посмотрела снизу вверх.       – Ничего… Идём. – Прошептал он ей на ухо и увлёк вслед за остальной группой ко входу на территорию экспозиции.              О нет, три ряда мягких стульев перед проектором выглядели как самая подлая ловушка… Стоило опуститься на один из них, и прежняя концентрация начала стремительно ускользать. Пытаясь бороться с этим, Авель осмотрелся. У стен стояли застеклённые витрины с экспонатами внутри: там лежали глиняные таблички, куски пергамента, кожи, обрывки старой бумаги – наверное, образцы текста.       Подтверждая догадку, Борис включил проектор и заговорил:       – В этом зале представлены примеры различных видов человеческой письменности. Я расскажу вам, как в современном мире их классифицируют, и как на основании этой классификации выстраивается процесс расшифровки и перевода. Не переживайте, сильно погружать вас в тонкости я не буду. Лишь донесу примерное понимание для того, чтобы в дальнейшем мы с вами говорили на одном языке. – Он улыбнулся, давая слушателям оценить шутку, и переключил слайд. – Начнём. Письменность условно можно разделить на буквенную, слоговую, рисуночную…       Авель ущипнул себя. Покосился на Лэйн, опасаясь, что она заметит, но зря: всё её внимание было устремлено к Борису и изображению на экране. Он вздохнул, стараясь сосредоточиться. Безуспешно. Информация проникала в одно ухо и тут же вылетала через другое. Вместо этого голову заполняли мысли – хаотичные, но все почему-то сходящиеся к единой точке. Они постепенно превращались в клубок. Запутанный, мрачный клубок сомнений.       Хочешь сделать – делай хорошо, не можешь – не делай никак. Вроде простая истина, не такая уж трудновыполнимая, но Авель бессовестно её нарушил. Очевидно, что в своей ситуации он вообще не был готов к отношениям. И вряд ли был бы готов в ближайший год. Значит, не следовало и начинать. Но он вернулся, предложил Лэйн быть вместе, негласно взял на себя дополнительную ответственность. Просто потому что больше без неё не мог. Это ведь всё внутренние слабости, не иначе... Глупость, обоснованная лишь неконтролируемым притяжением, которое чуть не вывернуло его наизнанку, пока он ещё старался держать дистанцию.              Незаметно Борис закончил вводную часть, и все встали с мест, чтобы подойти к витринам с образцами текстов. От резкого движения пол поплыл. Чтобы прийти в норму, хватило секундной паузы, но это не помешало Авелю почувствовать несвойственную ему злость: почему же всё так? Почему именно сегодня?! Он прекрасно знал. Более того, мог предположить заранее. Да нет, обязан был понять, что экскурсию в эти выходные просто не выдержит.       Ему только удалось стабилизировать ситуацию в компании, по его вине лишившейся сразу трёх владельцев и главных управляющих. Много времени и нервов ушло на разговоры с партнёрами, спонсорами, заказчиками, советом директоров и другими серьёзными людьми, которые хотели по крайней мере пояснений. Ещё столько же потребовалось, чтобы снова наладить работу. И хоть решения тут принимал не только Авель, его присутствие на всех собраниях руководящего состава было обязательно, ведь теперь ему принадлежала большая часть акций. Каина, у которого была вторая часть, трогать не стали, ведь тот уехал в другой город и почти не выходил на связь. Можно было сказать спасибо, что он хотя бы иногда отвечал на сообщения по почте или соглашался поговорить с кем-то из совета директоров...       Стоило разобраться с похоронами отца, судом, наследованием акций и пресечь поползшие по офису сплетни, как навалились новые дела: антиволновую мембрану запустили в производство, а значит её нужно было продавать. То есть, найти нового заказчика, проверить все его документы, сертификаты и разрешения, тысячу раз обсудить условия и в случае успеха подписать договор. Как раз по этому поводу Авеля и заставили задержаться в пятницу вечером. Наверное, он мог порадоваться, что вот-вот будет подписан контракт с проверенным юридическим лицом, и что никто из руководства компании даже не возражает, но на это просто не осталось сил из-за череды бесконечных встреч и дискуссий.              Он моргнул и увидел, как Лэйн о чём-то спрашивает Бориса, стоя у витрины с глиняной табличкой. Мужчина неторопливо кивал. Сам Авель ради приличия покосился на пергамент с непонятными иероглифами, лежащий под стеклом рядом с ним. Палочки, кружочки и маленькие картинки совершенно ничего ему не сказали. Видимо, последние ресурсы организма были потрачены на изучение вчерашних документов, и теперь глаза реагировали на любой вид текста отрицанием. С другой стороны, разве современный человек обязан понимать древнюю письменность?       – Простите, скоро пойдём дальше? – Авель подошёл к Борису и не сдержался от вопроса.       – Если вы уже можете отличить символьную письменность от слоговой, то можем идти прямо сейчас. – Улыбка экскурсовода была сладка, но взгляд на миг стал вызывающим. – Хотя, я думаю, что есть те, кто ещё не успел осмотреть все экспонаты и задать все вопросы. Полагаю, это люди, которым действительно интересно. – После этих слов он, заметно смягчившись, посмотрел на Лэйн с многозначительным одобрением.       Чтобы не высказать нечаянно какую-нибудь грубость, Авель улыбнулся почти так же приторно, как и сам Борис до этого, и пожал плечами.       – Как скажете.       Девушка подошла к нему, всё-таки, наверное, что-то заметив. Он ощутил прикосновение её прохладной ладони. Движения нежных, тонких пальцев, как ни странно, успокаивали. Но при этом заставляли глаза слипаться... Авель сжал её руку в знак того, что понял её жест, и тут же отодвинулся: не хватало ещё захотеть положить голову ей на плечо. Возможно, их короткое взаимодействие произвело какой-то эффект на Бориса, потому что он подошёл к проходу в следующий зал.       – Пожалуйста, следуйте за мной. – Его спокойный, но в то же время властный голос отразился эхом от потолка.              Короткий коридор привёл в комнату с абсолютно белыми стенами, на которых, конечно, были закреплены очередные экспонаты. Стоило войти, как лампы под потолком загорелись ярче, создавая холодным свечением эффект нахождения в какой-то карикатурной лаборатории или медицинском кабинете. Авель рефлекторно прикрыл глаза: от такого освещения их сразу резануло болью.       Экскурсионная группа выстроилась полукругом. Борис прокашлялся и обвёл комнату рукой.       – Здесь мы видим материалы, уже напрямую относящиеся к нашему главному экспонату. Кажется, я раньше упоминал, что вместе с Книгой Апокалипсиса были найдены прочие рукописи, гораздо более современные и сохранившиеся значительно лучше. Так вот, я и мои коллеги предполагаем, что эти бумаги – попытки наших предшественников разгадать тайну Книги. – Он выдержал паузу, чтобы дать слушателям прочувствовать важность этой археологической находки. – Кроме того, в текстах есть множество дополнительных материалов, о которых в Книге упоминается лишь косвенно. Кто-то, по всей видимости, провёл целое исследование и изучил огромное количество древних текстов, чтобы получить более полное представление об устройстве мира, о котором писали наши предки. – В голосе Бориса слышались лёгкий трепет и неподдельное восхищение. – Оригинальные источники этих знаний, возможно, уже навсегда утеряны, поэтому мы можем полагаться только на интерпретации. Но даже так это больше, чем ничего…       Авель отступил на шаг, давая невысокой женщине из группы подойти поближе к экскурсоводу. Потом ещё немного, чтобы нечаянно не задеть кого-нибудь локтем. Сзади него с громким звуком пошатнулось ограждение вокруг стойки с какими-то чертежами – он не заметил, как налетел на небольшой столб.       – Мужчина, аккуратнее, пожалуйста. Хотелось бы, чтобы экспонаты пережили выставку. – Борис тут же сделал замечание.       Авель, смутившись, отошёл от ограждения. И почему-то вспомнил, как лет пятнадцать назад почти так же чуть не сшиб колонну на экскурсии…              В детстве мать часто водила их с братом по «просветительным мероприятиям». Почти всегда брала экскурсовода или гида, иногда даже персонального – средства позволяли. По её мнению, мальчики (особенно, конечно же, старший) должны были получить всестороннее образование. Авель не очень любил подобные поездки и, пока Каин с интересом слушал рассказ или рассматривал экспонаты, он от скуки озирался по сторонам, мечтая о том, как было бы интересно сыграть в огромном зале в футбол. А может быть, даже устроить салки… Как-то он настолько сильно задумался, что задел спиной колонну с красивой вазой. Тогда она чудом не упала, но мать, экскурсовод и все находившиеся поблизости люди смотрели так, словно Авель осквернил святыню. Чувство неловкости, от которого жаром покрылось всё лицо, он тогда запомнил надолго. И с тех пор старался в музеях стоять смирно, несмотря на острое желание пройтись и что-нибудь потрогать.              «Кажется, ничего не меняется», – он с досадой усмехнулся своим воспоминаниям. Может, дело было не в усталости, а в том, что он так и не научился проникаться рассказами о прошлом и абстрактными домыслами учёных?.. Найдя в толпе Лэйн, стоящую перед большим полотном с непонятным изображениями, Авель невольно сравнил её с Каином: та же неподвижность, тот же увлечённый взгляд. «Может, всё-таки с ним ей было бы лучше?» – Мысль вонзилась в сонный, плывущий мозг болезненным уколом. Она была, наверное, плодом переутомления, но тем сложнее было ей сопротивляться.       Борис неторопливо приблизился к девушке и склонил голову, слушая очередной вопрос. Затем, мягко улыбнувшись, заговорил, время от времени показывая рукой то на бумаги за стеклянными витринами, то на холст. Заметно было, что интерес Лэйн к выставке ему более чем приятен. Или же приятно само её общество…       Авель подошёл к ним и тоже вгляделся в полотно, заполненное неожиданно детальными рисунками и надписями на незнакомом языке. Так же сделало и большинство других участников группы: рассказ Бориса, видимо, вызвал у многих интерес. Заметив устремлённое на него всеобщее внимание, он заговорил громче.       – У нас с коллегами было много споров по поводу содержания рукописей и самой Книги, но в этом зале собрано то, в чём все мы сошлись однозначно: древние были уверены в существовании совершенно иного мира – мира бессмертных существ, обладавших сверхъестественной силой. В дошедших до нас исторических документах Апокалипсис связывается именно с приходом этих созданий на Землю. Это описывается по-разному, кое-где упоминаются воплощения богов, где-то – демоны, но неизменно все нити ведут к цивилизации бессмертных.       В подтверждение слов Бориса, на старинном полотне отчётливо проглядывались силуэты человеческих фигур с крыльями за спиной. Тут были и схемы строения тел с пометками о назначении каждой части, и небольшие сценки, по всей видимости изображающие быт крылатых созданий или их сражения друг с другом. С точки зрения искусства рисунки вряд ли обладали художественной ценностью, скорее кто-то просто визуализировал события, чтобы они хотя бы в таком виде дошли до потомков. Авель оглядел заинтересованные лица присутствующих, Бориса, с важным видом заложившего руки за спину, и подумал, что кто-нибудь запросто мог изрисовать ненужный кусок ткани углём и повесить тут, выдав за древний артефакт. А даже если холст и правда обладал большой историей, это всё равно не исключало того, что автор выдумал красивую сказку для своих детей и иллюстрировал её, как умел. Захотелось со скептичным выражением фыркнуть, но мужчина сдержался, видя, как Лэйн внимательно, почти не дыша, рассматривает чёрточки и штрихи в углу полотна.       Тем временем Борис перешёл чуть дальше – к другому холсту, уже меньшего размера.       Авель рассмотрел две мужские фигуры поменьше и две побольше. Они расположились парами с разных сторон. По центру изображение немного стёрлось, и поэтому неопытным взглядом там можно было увидеть лишь хаос из стрелок и символов. Внимание сразу привлекли шесть крыльев у одной из больших фигур.       – Здесь, по мнению исследователей, изображена древняя легенда о бессмертных. Если конкретнее, то тут упоминается передача сил от одного к другому. Возможно, не совсем добровольная. – Борис пожал плечами, отдавая свою теорию на суд слушателей. – Также на повреждённом участке после длительной реставрации удалось восстановить части текста, в которых говорится о смешении способностей ради получения совершенно новой силы. В данном случае, видите эти линии вокруг бессмертного? – Он указал на длинные светлые штрихи рядом с невысоким силуэтом в левом краю. – У меня есть все основания предполагать, что это вспышки молний.       Пока слушатели удивлённо переглядывались, Борис подошел к правому краю холста и показал рукой на шестикрылого:       – Здесь те же самые молнии, только красные. Это уже лишь мои домыслы, но я предполагаю, что сила была искажена, когда этот бессмертный забрал её у другого. С тем же связано и увеличившееся количество крыльев.       – А что стало с другим бессмертным? – Спросил кто-то из толпы, имея в виду вторую высокую фигуру справа.       «Спрашивают так, как будто всё это на самом деле было...» – вздохнул Авель, но тоже вгляделся в холст внимательнее.       – Конкретного ответа нет, – улыбнулся Борис, – но если попытаться трактовать изображение, то, думаю, он остался жив, но потерял способности. Видите у него перечёркнутый круг на груди и рваные крылья? Скорее всего, это последствия ритуала. Он мог впасть в анабиоз или быть в сознании, но чувствовать себя... очень обессиленно, полагаю? – Мужчина коротко рассмеялся.       «Как знакомо...» – Авель устало усмехнулся.       – А что у него с лицом? – Он обратил внимание на странный тёмный штрих на щеке бессмертного и с вопросом посмотрел на Бориса, рассчитывая, что тот растеряется, не зная, как пояснить абсолютно случайный или даже ошибочный мазок на, казалось бы, продуманной картине.       – Полагаю, то же, что и у вас. – Борис, нисколько не смутившись, указал Авелю на его собственную щеку. – Изъяны присущи любым существам, даже бессмертным и, казалось бы, совершенным. Наверное, художник хотел вложить в героев истории не только образы, но и личности, поэтому дал им некоторые уникальные черты.       – Если они бессмертны и совершенны, как у них вообще могут появиться шрамы?.. – пробормотал Авель себе под нос.       Экскурсовод предпочел сделать вид, что не заметил скептичной реплики.              – Пройдёмте дальше. – Он направил группу к арке, ведущей в следующий зал, после того, как ответил ещё на несколько вопросов и рассказал про остальные экспонаты, казавшиеся не такими интересными, как полотна с размытыми изображениями крылатых человекоподобных созданий.       Проход был завешен бархатной шторой – видимо, для того, чтобы раньше времени не раскрывать уникальную атмосферу следующей локации. Борис остановился возле неё, следя, чтобы все точно покинули зал. Когда с ним поравнялась Лэйн, он с лёгким поклоном отодвинул край тяжёлой тёмной ткани. Кажется, он что-то сказал при этом. Или не кажется... Авель нахмурился. Нет, ему не показалось. Он сильнее прежнего пожалел о своей отвратительной концентрации. Подумал даже, что надо было выпить не кофе, а банку энергетика. Хоть он уже много лет не пил эту гадость, ради пары острых колкостей в лицо Борису сделал бы это почти без сожалений.       Погруженный в раздражающие мысли, он споткнулся о небольшой выступ перед аркой. Сама Вселенная, наверное, хотела, чтобы он так или иначе разбил что-нибудь в этих выставочных залах... Если не витрину, то, может быть, собственное лицо. Или не собственное.              Авель нашёл Лэйн в толпе. Оказавшись с ней рядом, тут же успокоился: один только аромат её духов дарил чувство умиротворения. Мужчина почти невесомо коснулся её волос и уставился в одну точку, куда-то между очередных листов с рукописями. Усталость заглушила звуки вокруг.       Лэйн что-то спросила. Он вздрогнул от её прикосновения.       – Что?.. – Моргнул и непонимающе посмотрел на неё.       – Да ничего, я хотела сказать про то, как интерпретировали лист из исследований, который был ближе всех к входу в прошлом зале. – Она нахмурилась. – Но если ты тогда не слушал, подойду к Борису.       – Хорошо. – Разве он мог ей возразить.       Она кивнула и отошла.       «Наверное, ей и правда больше подошёл бы кто-то, с кем она может разделить свои увлечения», – подумал Авель, издалека смотря за тем, как его сдержанная, утончённая, прекрасная Лэйн беседует с таким же, под стать ей, элегантным и собранным мужчиной – историком, специалистом по древним языкам. С ним она даже смотрелась иначе: более благородно, взросло… Он почти машинально улыбнулся, зависнув где-то между восхищением, досадой и ревностью.              К тому моменту, как группа добралась до главной реликвии, Авель уже давно перестал бороться с собой и пытаться улавливать хоть какой-нибудь смысл слов. Все его усилия были направлены лишь на одну задачу: стоять прямо. Лэйн тоже немного утомилась, но выглядела по-прежнему воодушевлённо. А когда приблизилась к небольшому, потрёпанному фолианту, лежащему на постаменте под стеклом, её глаза загорелись от восторга. На миг она даже забылась и чуть не задела ограждение, подступив слишком близко.       – Книга перед вами – истинная историческая ценность. – Борис заговорил с особенным трепетом. – Мои коллеги предполагают, что она была написана около трёх тысяч лет до Нашей эры, но я считаю, что её возраст может быть гораздо, гораздо больше. Об этом говорит состояние страниц и материалы, которыми сделаны некоторые записи.       Авель осмотрел бордовый, кое-где повреждённый переплёт и не увидел в нём ничего сильно древнего. Впрочем, специалистам было виднее.       – Так как книга старая, мы не можем открывать её лишний раз, и поэтому, к сожалению, вам придётся довольствоваться цифровыми сканами страниц. – Вздохнул Борис, кажется, даже с искренней грустью. – Их можно посмотреть на электронных табло. – Он указал на два экрана по обе стороны от постамента. – Конечно, цифра не передаст всех деталей, но хотя бы так вы сможете ознакомиться с записями и увидеть, насколько кропотливый труд был в них вложен. В каждом символе таится смысл, в каждом рисунке – послание. Поистине невероятный артефакт…       Лэйн, не отрывая взгляда от книги, почти на автомате кивнула в знак согласия со словами Бориса. Он это заметил. Подошёл к ней из-за спины, наклонился ближе. Учтиво спросил:       – Вы тоже не можете оставаться равнодушны к подобным историческим находкам? Или вас привлекают тайны, которые хранятся на этих страницах? – Его голос, по мнению Авеля, прозвучал уж слишком вкрадчиво.       – И то, и другое… – Лэйн растерянно улыбнулась.       – О, понимаю. – Борис кивнул. – Приятно, когда находятся люди, способные понять, какое сокровище перед ними. Я очень ценю, когда человек умеет смотреть вглубь, поверх обложки.       – А можно подойти поближе?       – Пожалуй, можно. Сегодня сделаем исключение. – Он улыбнулся, приоткрывая ограждение.       Лэйн просияла. Остальные участники группы оживились и выстроились в небольшую очередь перед образовавшимся проходом. Авель тоже занял в этой цепочке место, чтобы не стоять в стороне.       Пока все по одному проходили к постаменту, Борис увлечённо рассказывал про то, как книга, а также более поздние исследования описывают Апокалипсис, его возможные причины и последствия. Проникая в мозг, слова смешивались в бессвязную кашу. Даже по отдельности они несли мало смысла, а вместе и вовсе казались бредовым сном: боги, ангелы, всадники, пришествие лжепророка, высшие демоны, контроль людей, извращённые ритуалы – о них экскурсовод говорил с каким-то особенным возбуждением – странные мутации, пророчества, копьё Лонгина… К тому моменту, когда Авель подошёл к древнему фолианту, его уже чуть не тошнило от картин, которые рисовало воображение на грани бессознательного.       В реальность его вернула, как ни странно, Лэйн. Точнее, тот факт, что она всё ещё стояла возле Бориса, а он, почти не стесняясь, смотрел прямо на неё, игнорируя присутствие остальных посетителей выставки. Девушка, с одной стороны, слушала, но с другой – украдкой покосилась в сторону и смяла в ладони край рукава. Это не укрылось от Авеля, несмотря на собственное самочувствие. Затевать конфликт, конечно, не хотелось, но… да нет, хотелось, и очень даже. В конце концов, подавлять своё раздражение бесконечно он не мог. Но понимал, что ссора на пустом месте вряд ли обрадует хоть кого-то из находящихся в зале.       – У меня вопрос. – Он выждал момента, когда вокруг наступит относительная тишина.       На остроумную перепалку сил совершенно не было, как и на обычную сдержанную язвительность. Поэтому Авель просто спросил ровно то, что пришло ему в голову.       – Как мы можем быть уверены, что всё, написанное в этой книге, это не выдумка сумасшедшего или какая-нибудь древняя сказка? То, что вы рассказали, звучит как бред. Особенно если попытаться связать это между собой. – Он добавил это, но на самом деле, конечно, даже не пытался что-то связывать.       Борис поднял удивлённый взгляд и нахмурился. Похоже было, что слова его задели, ведь он искренне верил в ценность экспонатов своей выставки и в правдивость написанных там вещей. Он медленно приблизился, при этом внешне не теряя своего спокойствия.       – Мы никогда не можем быть до конца в чём-то уверены. Но информацию раньше не записывали просто так. И тем более не стали бы передавать обычную, как вы говорите, сказку из рук в руки и посвящать ей целые трактаты. А что касается «бреда», – мужчина выделил это слово особенно холодным тоном, – я не раз повторял, что перевод неточен, а некоторые части книги и вовсе не поддаются расшифровке. Таков процесс получения знаний – в пробах и ошибках.       Борис улыбнулся, посмотрев на Авеля сверху вниз, хоть они и были примерно одного роста.       – Это всё понятно, но тогда другой вопрос: чем вы докажете, что все материалы, которые тут есть, в принципе не подделка? Вряд ли кто-то из посетителей может на глаз определить их возраст, и мёртвые языки тоже мало кто знает, поэтому чисто теоретически вы могли создать книгу сами и выдавать её за древнюю находку.       Авель понимал, что его утверждение, скорее всего, является ложью. Также понимал, что слова оскорбят Бориса, как человека, действительно увлечённого своим делом. Но чувство самосохранения атрофировалось в нём вместе со способностью фильтровать речь. Между мыслями и ртом исчезли все преграды, так как последние силы организма тратились на то, чтобы ориентироваться в пространстве, и совсем немного на усталую злость. Впрочем, злился он не только на экскурсовода, но и на себя тоже: настолько потерянно, жалко и глупо он не чувствовал себя уже очень давно. А ведь какие планы у него были на это свидание… Они все давно потеряли смысл, ведь Авель не мог поддержать со своей девушкой элементарную беседу по теме выставки, не говоря уже о чём-то большем. И, наверное, дело было не только в беспроглядной усталости, но ещё в том, что ему действительно было скучно, и все восхищённые рассказы о древних цивилизациях, бессмертных существах, Апокалипсисе – показались полной ерундой. Теперь он высказал своё мнение вслух, а значит, Лэйн тоже прекрасно его услышала.       Он покосился на неё. Увидел, что она смотрит обеспокоенно, и отвёл взгляд. Тем временем, Борис, придя в себя после наглой, безосновательной клеветы, с достоинством произнёс:       – Вы можете считать как угодно. Я не собираюсь что-либо доказывать. – Он отвернулся.       – Я и не настаиваю. – Авель пожал плечами.       Книга всё так же лежала на постаменте под стеклом. При попытке всмотреться в потемневшие узоры на переплёте немного закружилась голова, а в ушах противно зазвенело. К счастью, до конца экскурсии оставались считаные минуты.              Не садиться за руль было лучшим решением Авеля за день. В этом он убедился, когда, сев в такси, окончательно утратил способность быстро соображать. Лэйн пару раз пыталась заговорить, но не слишком настойчиво.       – Мне очень понравилось. – Сказала она, как только машина тронулась.       – Круто. – Это было всё, что он смог ей ответить.       Почти весь оставшийся путь они ехали молча. Возможно, девушка обиделась на его молчание, но хотелось верить в обратное.       Впрочем, может быть, Лэйн просто было, о чём подумать в машине. Потому что, стоило им с Авелем оказаться в её квартире, как она оживилась: уже в коридоре прильнула к нему, поцеловала в щёку, в губы… Он сонно рассмеялся.       – Настолько понравилась выставка?       Девушка, как ни странно, кивнула.       – Ты не представляешь, как я любила подобные вещи в детстве. Но у родителей часто не было времени меня водить. – Её тон немного погрустнел.       – Тогда день прошёл не зря. – Авелю и правда стало приятно, что хоть один из них получил удовольствие от поездки.       – Прошёл? Ещё же даже не вечер. – Она проверила время на телефоне, чтобы подтвердить собственные слова.       – Точно… – три часа двадцать семь минут на экране вызвали лишь тяжёлый вздох.       Как в тумане перед глазами стены прихожей сменились кухней. Лэйн накрыла на стол и положила еду, вкус которой Авель плохо запомнил. Он не заметил и того, как оказался в спальне у кровати. Девушка не спешила садиться – она подошла совсем близко, положила руки ему на грудь и заглянула в глаза. Он уже знал, когда она так смотрит. Растерянно отступил назад.       – Слушай, если честно, я сегодня немного не выспался. – С этими словами он присел на край постели.       – Можем что-нибудь придумать, – ответила она после секундной заминки и улыбнулась.       Слишком соблазнительно, чтобы сказать «нет», но… Она отошла к стулу, на который обычно вешала домашнюю одежду. Медленно начала расстёгивать пуговицы на блузе. Авель откинулся назад и, опершись на локти, стал наблюдать издалека. Лэйн изящным движением повесила блузку на стул, стянула с бёдер узкую юбку. Завела руки за спину, и через пару секунд бюстгальтер соскользнул с её плеч вниз и опустился, обнажив грудь. Как странно было не раздевать её самому. Как странно видеть, что она настойчива и в то же время нежна. Словно сон…       Веки сомкнулись. Потребовалось усилие, чтобы вновь разлепить их. Изящный, такой манящий силуэт девушки стал расплывчатым. Она без стеснения раздевалась прямо посреди комнаты, двигаясь плавно, грациозно, давая рассмотреть каждый соблазнительный изгиб. Дотянуться до неё показалось невозможным. Вокруг всё снова помутнело, на этот раз окончательно. А после наступила темнота.                     Авель почувствовал тонкие пальцы в своих волосах. Почти сразу после этого уши уловили монотонный шум улицы и тихий скрип кровати. Он приоткрыл глаза.       В комнате стоял полумрак. Повернув голову, мужчина увидел Лэйн, склонившуюся над ним и внимательно вглядывающуюся в его лицо.       – Я уже начала волноваться. – Она улыбнулась.       Он быстро вспомнил всё, что происходило перед тем, как его сознание отключилось. Нахмурился, представив, о чём могла подумать девушка, когда в самый пикантный момент увидела его спящим.       – Сколько времени?       – Почти два. – Лэйн коснулась его лба, убирая очередную непослушную прядь.       – В смысле? – Авель приподнялся на локтях, огляделся.       Окно было завешено плотными шторами. Сквозь щель между ними пробивался яркий дневной свет.       – Два часа дня, воскресенье.       Он несколько раз моргнул. Попытался подсчитать, сколько проспал, и ужаснулся.       – Почему ты меня не разбудила?       – Я разбудила, сейчас. – Лэйн пожала плечами. – Хотела дождаться, пока ты сам проснёшься, но мне показалось, что если ничего не сделать, то можешь до вечера пролежать.       – А ты где спала? – До Авеля вдруг дошло, что кровать застелена.       – Здесь, – она указала на узкое пространство свободного места рядом с ним. – Пришлось накрыться пледом.       У него не нашлось подходящих слов. Он посмотрел на Лэйн растерянно и немного виновато, одновременно с этим заметив, что, видимо, тот самый плед накинут ему на ноги.       – Как стыдно… – Авель прикрыл лицо рукой.       – Не расстраивайся, всё нормально. – Она снова пожала плечами.              Произошедшее не до конца улеглось в голове, даже когда он умылся и переоделся. Но стоило отметить, что сознание было необыкновенно ясным, а в теле появилось странное, почти забытое за последний месяц чувство бодрости. Авель вернулся в спальню в приподнятом настроении. Увидев Лэйн всё ещё сидящей на постели, снова лёг рядом с ней.       – Ты не пойдёшь есть? А то я приготовила завтрак. – Она посмотрела на него вопросительно, с лёгкой долей смущения. – Правда он уже остыл…       – Ты готовишь два дня подряд? Не верю. – Он смерил её взглядом и усмехнулся.       Она промолчала. Сжала губы, украдкой взглянула на Авеля из-под опущенных ресниц. С таким выражением лица девушка казалась ему особенно нежной и хрупкой. Ему нравилось это обманчивое наваждение, однако сейчас он скорее удивился.       – Если подумать, ты и вчера была какой-то странно милой. – Ему вспомнилось, как настойчиво Лэйн пыталась то заговорить с ним, то дотронуться.       – Я думала, ты обижаешься на меня из-за Бориса… – Произнесла она после недолгого молчания.       Брови Авеля взлетели вверх.       – За что мне на тебя обижаться?       Она вздохнула и отвела взгляд.       – Ну, мне показалось, тебя разозлило, что я слишком много с ним разговаривала.       – Меня разозлило, что он слишком очевидно тобой интересуется. – Авель скривил губы, вспомнив вчерашнее.       Впрочем, сейчас те сцены вдруг показались не такими уж криминальными: может быть, Борис просто был рад пообщаться с кем-то близким себе по духу?..       – В любом случае, – он внимательно посмотрел на Лэйн, – я не стану обижаться, если ты с кем-то болтаешь. Делать мне нечего…       – Если так, то… – она легла рядом, опершись на локоть, – ты не разговаривал со мной, потому что просто хотел спать? – В её голосе слышалось лёгкое недоверие.       То, насколько близко она оказалась, напомнило Авелю, чем закончился предыдущий день. Её обнаженное тело в мягком вечернем свете, прикосновения, поцелуи… Он обнял Лэйн за талию и рывком притянул к себе так, что она оказалась на нём.       – Да, но теперь это уже не важно. – Он оставил поцелуй на её виске.       Она рассмеялась, пытаясь отодвинуться от него.       – Тогда… как тебе экскурсия? – В её вопросе слышался неподдельный интерес.       Авель, уже настроившийся зацеловать её, отвёл глаза.       – Если честно, я почти ничего не запомнил. Ужасно себя чувствовал, – он решил не делать вид, что получил удовольствие от мероприятия.       Лицо Лэйн стало печальным, в глазах отразилось сожаление. Мужчина снова ощутил вчерашнюю досаду из-за того, что не мог разделить её восторг или хотя бы обсудить с ней вещи, о которых так долго и воодушевлённо рассказывал Борис. С другой стороны, для него это не являлось такой уж большой трагедией. По крайней мере, сейчас, когда девушка лежала на нём, прижимаясь почти всем телом, а он обеими руками обхватывал её тонкую талию.       – Хочешь, я перескажу, что было вчера на выставке?       Авель не ожидал такого вопроса. Взглянув на Лэйн, понял, что она совершенно серьёзна. Хотел ли он во второй раз попытаться проникнуться историей древних артефактов, теориями и тайнами прошлого?.. Пожалуй, гораздо больше он хотел попытаться проникнуть в свою девушку, и она, наверное, уже начинала понимать это, чувствуя, как нечто твёрдое упирается ей в бедро. Он закусил губу, посмотрел в потолок.       На принятие решения ушла доля секунды. После этого Авель аккуратно заставил Лэйн сползти с себя.       – Я слушаю. – Он улыбнулся ей. – Только пойдём на кухню, заодно позавтракаю.       Её лицо просияло. Эта эмоция стоила того, чтобы хоть сто раз послушать любую лекцию.