На дно бездны

      Джейн Поттер мирно посапывала на узкой старой кровати. Огромная серая футболка задралась от неспокойного сна, оголяя впалый живот и выпирающие сквозь тонкую кожу рёбра.       Солнечный свет, будто живое существо, бродил по комнате и обследовал всё своими щупальцами. Он играл на столе, дощатом полу, стареньких обоях и коже, делая всё более живым и менее серым.       Тем не менее Джейн продолжала едва слышно посапывать, прикрывая лицо одной рукой, а второй пытаясь нащупать одеяло. Тщетно. Тонкая ткань скомкалась вокруг ног.       Сквозь утреннюю дрёму пробился звук глухого удара. Дверь натужно заскрипела. Могло показаться, что в неё врезался по меньшей мере холодильник.       Джейн приоткрыла один глаз и лениво пошарила рукой по краю стола. Нащупав очки, она привстала на локтях. Мутная дымка исчезла.       — Чего тебе? — резко прикрикнула она. Голос после сна был слегка хрипловатый, пришлось откашляться.       Удары прекратились. Джейн уже знала, кто именно это был, поэтому в выражениях не стеснялась.       За годы, проведённые здесь, она успела привыкнуть к сожителям и их привычкам, голосам, шагам, стуку.       Петунья стучала не больше трёх раз и в первое время кричала своим визгливым голосом, чтобы Джейн поторапливалась и принималась готовить завтрак. Правда, довольно скоро до тётушки дошло, что нелюбимая племянница совершенно разучилась готовить.       С тонких пальцев до сих пор не слезли полоски шрамов от кухонного ножа. Джейн временами просто смотрела на белые неаккуратные линии разной длины и глубины. Она неприятно кривила губы, вспоминая лица Дурслей, которые ели салаты и стейки с кровавой изюминкой. Брезгливость в итоге победила Петунью, и та всё же перестала звать её утром, да и подпускать к готовке вовсе.       Вначале могло показаться, что стучал дядя Вернон, но Джейн знала: с его телосложением он бы скорее выбил дверь с петель, чем смог на неё навалиться. Она уверена, если бы к ней решил заявиться он, то стук звучал бы значительно громче. Что-то определённо похожее на танк, безжалостно переезжающий старую трухлявую деревяшку. Всё это сопровождалось бы злобными выкриками и летящей во все стороны слюной. В Верноне было много от бульдога, возможно, поэтому Мардж их так любила.       — Мама запретила тебе закрывать дверь, — мрачно проговорил Дадли.       Джейн перевела взгляд на старый стул с обшарпанными ножками. Дурсли отдали его с большой неохотой и смотрели на неё так, будто деревяшку оторвали от сердца.       Естественно, они потом пожалели об этом акте милосердия. Никаких щеколд в её комнате не было, — а если бы и были, то Вернон бы вырвал их голыми руками, — поэтому Джейн время от времени подпирала ручку двери стулом. Сегодня как раз был такой день.       — Чего тебе? — медленно, почти по буквам, повторила Джейн.       — Мама сказала тебя позвать.       — Зачем это? — с подозрением спросила и под натужный скрип кровати встала.       Дадли вполне мог обманывать её с целью выманить из комнаты. Непонятно только зачем. Джейн нахмурилась, пытаясь припомнить последние шалости. В этом месяце она ничего не делала. Даже по мелочам.       — Не знаю, она на кухне, папа тоже там, — он замер, а потом снова налёг на дверь и прошипел: — Надеюсь, они сдадут тебя в какой-нибудь интернат для сумасшедших!       — Типа школы имени Святого Брутуса? — Джейн насмешливо ухмыльнулась.       Первое время Дурсли почти круглосуточно напоминали про эту школу. Хлебом их не корми, дай напомнить, где именно она, будущая зечка, будет учиться! Джейн относилась к этому со снисходительностью. Уж она-то прекрасно знала, в какой школе будет обучаться!       Не видя нужной реакции, — Джейн предполагала, что слёз, извинений и мольбы не отправлять туда, — они перестали пугать её школой. А может, они всё же заметили, что она что-то знает.       Джейн мягкой поступью подкралась к двери, обходя все скрипучие доски. Пальцы вцепились в стул.       — Не, эта школа слишком хороша для тебя! Почти курорт. Надеюсь, они отправят тебя в психушку или детский дом!       Она резко отодвинула стул и дёрнула ручку. Дадли с громким воплем повалился на пол.       — Только после того, как тебя отправят в ветеринарную клинику лечить ожирение, Дадликс! — она пнула его в толстую мягкую спину.       До него всегда всё доходило медленно, и это давало ей фору. Перепрыгнув через постанывающую тушу, Джейн быстро выбежала из комнаты. Вслед ей раздались совсем не детские ругательства.       Спрыгнув с последних трёх ступеней, Джейн резво забежала в гостиную. Она была готова выслушать крики Дурслей за их поруганную и испуганную деточку. Глухими они не были, и вопль Дадли должны были услышать. Но ругани не последовало.       Она напряглась. Когда что-то такое обыденное, как Дурсли с их предсказуемыми действиями, выходило из-под контроля, становилось не до шуток.       Петунья и Вернон стояли у стола с лицами висельников, к которым направлялся палач. О, определённо приятно, но неизвестность всё же не давала насладиться этим полностью.       — Девочка, — Вернон первым подал голос, да так и замолк.       Нервный, с подрагивающими бровями, красным от злости и чего-то ещё лицом и ощипанными усами. Петунья выглядела не намного лучше, и то из-за отсутствия усов. Бледная, теребящая одно из своих цветочных платьев, она будто в растерянности поджимала губы.       — Ты, — Петунья помялась и продолжила: — Ты не будешь ходить в обычную школу.       Джейн замерла. Неужели они решили ей рассказать? Они? Нет. Скорее уж собрались исполнить мечту толстяка Дадли. Он-то спит и видит, как её вышвыривают из дома.       Странно одно — если это была школа Святого Брутуса, Дурсли бы так не мялись. Но разве они не должны быть до самого конца против её отправления в Хогвартс?       — О чём вы? — нахмурилась и по-птичьи склонила голову вбок.       — Не строй из себя дуру, девочка! Ты прекрасно понимаешь, о чём мы говорим! — рявкнул снова покрасневший Вернон, но от одного взгляда жены как-то сдулся.       Да, могло показаться, что в семье Дурслей лидер Вернон, но именно в такие моменты истинный глава показывал себя. Как в той пословице: «Муж — голова, а жена — шея, куда шея повернёт, туда голова и смотрит».       Он быстрым шагом — насколько, конечно, мог в силу своего телосложения — пересёк гостиную и достал бутылку бренди.       — Ты не такая, как другие дети, — снова обратилась к ней Петунья. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Джейн так, словно её родители были по меньшей мере, потомственными каннибалами. — Ты не сможешь учиться в обычной школе.       — Хотите отправить меня в школу Святого Брутуса? Или… — Джейн пристально вгляделась в глаза Петуньи.       — Нет, — она покачала головой. — Ты отличаешься от всех детей, даже от тех, кто учится в той школе.       — Я бы поспорил, — Вернон одним глотком осушил фужер и тут же подлил себе ещё. — Петунья, дорогая, будешь?       Она не обратила на него внимания, продолжая смотреть на Джейн. Должно быть, искала сходство с сестрой.       — Моя сестра была такой же, как ты, — Петунья с некоторой ностальгией заглянула ей в глаза, в глаза когда-то дорогого человека. — Родители считали её особенной! С ней всегда происходили странные вещи, она творила их сама, как и ты, девочка! Как родители гордились, когда она начала превращать чайные чашки в крыс! Лили то, Лили это! Только я! Я одна знала, кто она на самом деле!.. — под конец её тирады голос сорвался на противный визг.       Петунья уставилась на неё тяжёлым взглядом, но всё же не договорила. Хотя Джейн и так знала, что дорогая тётушка хотела сказать.       — Ненормальная? — она усмехнулась, не заботясь, как они станут трактовать её реакцию. — Как и я.       Петунья оценивающе оглядела её. Возможно, вспомнила те события. Тогда, когда её племянница изменилась до неузнаваемости. Джейн подумала, что Петунья может смело скинуть вину за изменения на магию, и это очень хорошо.       — Ты знаешь? — Джейн оставила вопрос без ответа. — Наверняка знаешь, ведь всё, что с тобой происходит, имеет лишь одно объяснение, лишь один диагноз — ты ведьма! — в её устах, видимо, это звучало намного страшнее, чем «нацистка-террорист с социопатией». — Мы с Верноном пытались вытравить это из тебя! Вырезать чёрную гниль из яблока, но, похоже, это просто невозможно.       — А я тебе сразу сказал, Петунья! — Джейн чуть не подпрыгнула от голоса Вернона, про которого успела забыть. Петунья, по-видимому, тоже. — Её не исправить! Эта чёртова гниль у неё в генах! Даже хорошее воспитание не сможет помочь.       — Раз так ненавидите меня, то почему позволили остаться?       Дурсли переглянулись, но так ничего и не сказали. Интересно, почему?       — Сейчас это не важно. Как я уже сказала, в обычной школе такие, как ты, учиться не могут. Для вас существует особая школа, — она кивнула на что-то лежащее на столе и, наконец, отошла от него. — Сегодня пришло письмо оттуда.       Джейн удивлённо подняла брови. Несмело направилась туда, где лежало оно, долгожданное письмо. Если Дадли по ночам видел, как её вышвыривают из дома, то она видела его. Время ожидания было невыносимым.       Она провела пальцем по жёлтой пергаментной бумаге. Вцепилась в неё жадными, чуть подрагивавшими от волнения руками и вчиталась в красивый витиеватый почерк «заместительницы директора, профессора Макгонагалл».       Тихая мысль охладила её пыл. Как она, чёрт возьми, доберётся до Косого переулка? Хагрид провожал Гарри, но последний не вскрыл ни одного письма. Кто проводит её? Если она сейчас откроет конверт, пришлют ли ей ещё? А главное, придёт ли провожатый?       Тень появилась на лице Джейн. Покрепче сжав твёрдую бумагу, она уверенно зашагала в сторону кухонных столешниц.       Быстро, чтобы не передумать, достала длинную зажигалку — именно ей орудовала Петунья — и с грохотом поставила большую кастрюлю на белую столешницу. Едва слышный щелчок, и рыжее пламя радостно лизнуло краешек письма.       Джейн с жалостью посмотрела на быстро горящую в руке бумагу и через пару секунд кинула в кастрюлю. Пламя охватило каллиграфические строки. Поморщившись от неприятного дыма, она на пятках развернулась к всё ещё стоящим в гостиной Дурслям.       Они смотрели на неё тем самым взглядом, как и годы назад, когда она впервые проснулась в тёмном чулане под лестницей и приняла его за гроб. И правда, кто захочет сжигать свой билет в волшебный мир?       — Мне нужна сова, чтобы связаться с ними и запросить провожатого, — всё же сказала Джейн и, не задерживаясь более, заторопилась в свою комнату.       На выходе из гостиной, спрятанный в тени двери, стоял Дадли. Судя по выражению лица, он всё слышал, но это определённо не её проблемы. Дурслям надо было сразу подумать о хрупкой психике своего сынишки и сплавить его куда-нибудь к друзьям, прежде чем звать на разговор.       Прикрыв дверь комнаты, Джейн подняла лежащий на полу стул. Она чувствовала что-то подозрительно похожее на опустошение и усталость. А ещё, наверное, скорбь по письму, как если бы клочок дорогой бумаги приходился ей добрым другом.       Джейн подтащила стул к столу и присела. Достала пару чистых листов, повертела в руках маленький карандашик. Дурсли внизу что-то кричали. Один из голосов принадлежал Дадли. Наверняка спрашивает, в какую именно школу она пойдёт и можно ли ему с ней!       Джейн зарылась ладонью в непослушные чёрные патлы. Они уже отросли, чёлка неприятно лезла на глаза, а пара кудряшек иногда щекотали плечи. Раньше волосы у неё были прямыми, и она часто мечтала о кудряшках. Джейн успела несколько раз проклясть дурацкую мечту, пытаясь выдернуть деревянный гребешок из волос. А после провальной попытки вымыть свою лохматую гордость она окончательно взбесилась. Не прошло и недели, как Джейн безжалостно срезала спутанные волосы большими железными ножницами.       Дурсли были в шоке, Джейн же было плевать. На своё отражение с неровно обрезанными прядями она смотрела с кривой ухмылкой.       — А почему я не могу поехать?! — распалялся внизу Дадли. — Почему она, а не я?!       Она провела несколько параллельных линий, соединила их ещё двумя. В центре наметила круглую печать Хогвартса.       Ничего, совсем скоро у неё будет другое! Джейн провела рукой по небрежному наброску, тени настоящего письма.       — Почему?! Почему именно она?! — оглушительный звон посуды. А Дадли разошёлся не на шутку!       Подхватив стул, она снова подперла им дверь. Так сказать, от греха подальше. Мало ли, вдруг он захочет отомстить за несправедливость?       Крики поутихли. Джейн присела на край скрипучей кровати и подумала о том, что совсем скоро прилетит новая сова. Необходимо было составить письмо!       С головой погрузившись в тщательное обдумывание послания, Джейн и мысли не допускала, что следующее письмо принесёт не птичка.

***

      Весь день и полночи она провела за размышлениями, а как только начало светать, прихватила разорванную сумку и тихонько выскользнула из комнаты.       Под огромными носками, подвязанными тётушкиными резинками, скрипнула половица. Джейн тут же сделала пару шагов в сторону.       Резинки она украла у Петуньи довольно давно. У тётки их много, поэтому пропажи та не замечала, а даже если бы заметила… что она могла сказать коротковолосой Джейн?       В те первые месяцы она много чего одолжила у Дурслей. В основном, по мелочам. Где кусок торта стащит, где резинку и шнурок.       Последнее, к слову, забавная история! Ремня у Джейн не было, поэтому шорты она подвязала украденным из кед Дадли шнурками. Кеды те, надо сказать, огромные, купленные для взрослого подростка лет шестнадцати, — Вернон не переставал хвастаться большими лапами своего сына — Дадли уже как месяц не носил. Причина проста и в случае Дадли банальна: он порвал красную куртку, с которой, судя по его громкому вою, кеды прекрасно сочетались. Джейн оставалось только дивиться, откуда у такого тупого амбала есть чувство вкуса.       Ну, или чего-то похожего, хмыкнула про себя она. В этой семейке с наследственностью всё хорошо, а вот с чувством прекрасного не очень. Откуда бы ему в Дадли взяться?       Огромные чёрные шорты из хорошей плотной ткани висели на некрасиво выпирающих тазовых костях.       Возможно, именно из-за этого жители богатенького райончика посматривали на неё так, будто она обчистила их дома, а после нагадила под дверь. А может, что-то такое и было в её послужном списке. В конце концов, раз она так мало помнит, то не может утверждать, что ничего не было.       Правда, Джейн, в любом случае, глубоко плевать. Какое ей дело до мнения маглов? Они совершенно бесполезны.       Петунья с её мнением не согласилась. В свойственной ей манере истерички.       — Ты позоришь нас! — взвизгнула тогда она.       А после, ведомая чем-то непонятным, всё же заставила Джейн примерить платья, с десятилетие пожираемые молью на чердаке. Примерив то убожество, она закономерно решила, что лучше одеться в рваный и пыльный мешок картошки, чем в то розовое тряпьё.       В тряпках, по ошибке названных одеждой, когда-то ходила сама Петунья. И мало того, что она была намного выше Джейн, так ещё и имела прескверный вкус. На её теле длинные, в некоторых местах обгрызанные «цветочные платья» смотрелись ужасно. Они оголяли худые и тонкие, как палки, руки и ноги и бесформенно провисали, как на грёбанной вешалке!       О, она как сейчас помнила, как, встав перед зеркалом, с неверием осматривала очкастого задохлика, с короткими, торчащими во все стороны жёсткими волосами. Хуже зрелища не придумаешь.       Правда, тётка до поры до времени была не согласна. За честь своего тряпья она была готова стоять грудью, но истерический хохот Дадличка, свалившегося от смеха со стула, остудил её пыл.       Тогда она, с поджатыми губами и опущенными глазами, молча забрала свои платья и вернула Джейн её пожитки. И на том спасибо.       Кивнув соседке, — бабка скосила взгляд, но быстро отвернулась, даже не попытавшись проявить вежливость, — поливающей большую розовую клумбу, она заторопилась с большей скоростью.       Происшествие с письмом не давало ей покоя. Жутко раздражала и нервировала невозможность расслабиться. Ей бы успокоиться, обдумать всё холодной головой, но, чёрт его раздери, это было невероятно трудно!       Когда и без того зыбкий контроль в конец ускользал из рук, Джейн становилась похожей на живой костёр. В такие моменты её просто трясло от бешенства.       Чаще всего это происходило из-за дружков Дадли. Та, другая, будто передала ей эстафету. Теперь уже она убегала от банды КБД, которую вольно расшифровывала как «кучка безмозглых дегенератов». Где главное правило: следующий непременно должен быть тупее предыдущего.       Удивительно, но банда, несмотря на свои габариты, носилась за ней крайне резво. Джейн, не успев осознать, кто она теперь, во всех красках прочувствовала болезненные толчки, пинки и подножки.       Безвольной грушей она не была. В тот учебный год Дурслей вызывали на ковёр к директору больше двадцати раз. Просто потому, что «сиротка Потти» отрастила зубки и безжалостно вгрызалась в каждого, кто косо на неё смотрел.       Проблема была в том, что толпой могут задавить даже льва. А ещё в том, что руки у неё слишком хлипенькие, того, глядишь, сами переломаются об чужой нос. Да и выбросы, на которые Джейн так надеялась, совершенно бесконтрольны. Они, как чёрт из табакерки, появлялись вовремя, но далеко не всегда. Оставались только быстрые ноги. И море гнева.       Долгие месяцы разных попыток успокоить себя не увенчались успехом, и лишь воля случая помогла утихомирить буйствующую внутри ярость.       Джейн остановилась возле небольшого магазина. Оглядевшись, — ей уже доводилось сталкиваться здесь с бандой КБД — она двинулась внутрь.       Дверь открылась с лёгким перезвоном колокольчиков сверху. Хорошо знакомая ей Лав кинула незаинтересованный взгляд и вернулась к своему журналу.       Джейн заторопилась к стенду с шоколадом. О, да, сахар был именно тем, что временно успокаивало её. Сейчас, после письма, пара батончиков просто жизненно необходимы.       Прикинув, сколько денег осталось после прошлого раза, а также степень своего раздражения, она взяла целую горсть шоколадок.       — Здрасте, — привлекла к себе внимание она, сгружая ношу к Лав.       Последняя с показательно тяжёлым вздохом принялась за свою работу. Порывшись в сумке, Джейн достала нужную сумму. Так много конфет Джейн ела крайне редко. Только тогда, когда удавалось хорошенько опорожнить банку-копилку Дадли.       Ту ему подарил Вернон, так сказать, завёл первый счёт. Изначально рассчитывалось, что деньги оттуда Дадли брать не будет, но временами толстяк всё же срывался и покупал себе и всем своим друзьям конфеты.       Джейн очень везло, если это удавалось заметить сразу. Так уж вышло, что за недалёкого Дадли вечно подсчёт вели родители, поэтому пропажу нескольких долларов он, в отличие от скрупулезных Дурслей, не замечал.       Джейн этим бессовестно пользовалась. Впрочем, по её собственному мнению, это совершенно не умаляло поступков Дадли, ведь именно из-за него и его своры она на это и шла.       Из магазина она всегда выходила довольная. Сегодня ничего не изменилось. Губы, измазанные растопленным от летнего жара шоколадом, изогнулись в сытой улыбке. Гнев, будто по велению волшебной дудочки из сказок, как змея, медленно свернулся кольцами где-то в глубинах её разума. Он ненадолго прикрыл свои глаза-щёлочки, даря временный покой.       Этой малости Джейн хватило. Она, чуть пританцовывая, почти вприпрыжку бежала по Тисовой улице. Удивительно, как пара батончиков может успокоить внутреннее пламя и поднять настроение! Большего эффекта она могла добиться, разве что выводя людей.       Иногда приходилось останавливаться и присматриваться к домам. У Джейн была крайне плохая зрительная память, поэтому она часто терялась. То, что все дома на Тисовой улице были почти одинаковыми, совсем не помогало.       Везде одинаковый белый фасад, кусты одинаковой высоты и клумбы цветов, идеально ровные, высаженные как по линейке. Одинаковые. Выделиться здесь можно было разве что более свежим газоном да припаркованными машинами.       Остановившись перед дверью, Джейн предварительно тщательно вытерла рот и только потом зашла. Что-то сразу не понравилось. Странное предчувствие появилось, стоило переступить порог.       Неприятная тишина застыла в спёртом летнем воздухе. Что-то определённо было не так. Что-то. Ах, да, телевизор.       Дурсли не выключали телевизор даже ночью. Дадли частенько мог смотреть свои любимые шоу часа в четыре или три, оправдываясь перед родителями неуёмным желанием пожрать. Петунья поддерживала сынулю руками и ногами, — не должен Дадлик голодать! — а Вернон иногда и сам присоединялся к сыну.       Так вот, сейчас, уму непостижимо, не было даже неприятного голоса ведущего. Если Дадли гуляет, Вернон, чего доброго, уехал куда-нибудь по делам, то Петунья наверняка должна была начать смотреть свои любимые шоу для домохозяек. Она делала так всегда. А если её не было…       Нет. Уж Дурсли наверняка не оставили бы её здесь одну. По своей воле. Джейн переступила с ноги на ногу, не до конца понимая, как ей поступить.       А может, их убили? Эта мрачная, но между тем ехидная мысль вихрем пронеслась в её голове.       Не успела Джейн определить, какие именно испытывала эмоции от открывшихся перспектив, как из-за угла выплыла бледная, как привидение, Петунья.       — Здесь к тебе, — отрывисто сказала она и махнула зажатой в руке тряпкой в сторону гостиной.       — Ко мне?       Джейн нахмурилась. Стянув кеды, она поплелась за тётушкой. Неужто это их со вчерашнего так проняло? Может, не стоило так сразу. Наверное, они ещё не до конца оправились от первого появления здесь. Нехорошо, если так. Нервы у них ни к чёрту.       Тогда, три года назад, Дурсли, атеисты в третьем колене с железными принципами, плюнули на всё и, сверкая пятками, побежали в церковь.       Всему виной было её искрометное появление. Маленький чуланчик под лестницей показался ей гробом, клеткой, в которой её похоронили заживо. Естественно, она заорала. Громко стучала и звала на помощь. А уж когда рассерженные родственнички прибежали на её вой, уж когда она поняла… чуть не сдали в психиатрическую лечебницу, так громко она смеялась.       — Здравствуйте, мисс Поттер, — обратился к ней тот, кого она не заметила.       В углу, на одном из диванов, в гордом одиночестве сидела фигура, закутанная в тёмный балахон. Это был болезненного вида мужчина средних лет. Желтоватая кожа, большой крючковатый нос и сальные волосы — это был Северус Снейп, профессор зельеварения, декан Слизерина и, по совместительству, просто отвратительный человек.       Джейн молча уставилась на него. Он был чёрным инородным пятном в этой комнате. Кляксой, растёкшейся на девственно белом листе. Это так сильно выбило её из колеи, что она смогла выговорить только шокированное:       — Что вы здесь делаете?!       — Манерами вы, видно, себя не обременяете, — хмыкнул он себе под нос. — Что ж, меня зовут Северус Снейп. Я преподаватель в школе Хогвартс, куда вы приглашены учиться.       Голос его был очень сухим и профессиональным… Как по бумажке читает! Очевидно, находиться здесь ему не очень нравилось.       Джейн, пребывающая в состоянии между шоком и астралом, смогла выдавить из себя только потрясённое:       — Что?       — Ах, да, — он поморщился и с видимым нежеланием перешёл к другой, более скользкой теме. — Вы, мисс Поттер, маг. И я…       — Я знаю! — прервала Джейн на полуслове. — Тётя с дядей уже давно рассказали мне об этом.       Дурсли, в этот самый момент совершенно забывшие про страх, отпрянули и вытянули лица в недоумении — им-то тоже было интересно, как она узнала о магии.       Джейн мысленно поморщилась, про себя думая: «Вы ещё ему прямо в лицо скажите, что не было, мол, такого. Ну вот, как пристально глазами сверлит! Точно заметил их странное поведение!»       На профессора она смотрела осторожно, выглядывая из-под чёлки, пуская все силы на то, чтобы случайно не посмотреть ему в глаза. Не хватало только того, чтобы Снейп за пару секунд всё понял! Худшего фиаско не придумаешь.       — Это значительно облегчает задачу, — протянул он, и вскоре они двинулись в путь.       Джейн думала, что они трансгрессируют, но не тут-то было. До Дырявого котла добирались… на такси! Казалось, уже ничего не сможет удивить её в сегодняшнем дне. Шок вперемешку с восторгом душили изнутри!       Правда, были и минусы. Тягостное молчание, в котором они пребывали с профессором долгое время, немного щекотало нервы. Время от времени Джейн пыталась завести беседу, чтобы, так сказать, прощупать почву.       С «почвой» ей не повезло. Похоже, у Снейпа было два состояния. Бесчувственное и сухое, как скрипучий песок в пустыне, и едко-раздражительное. Последнее проскальзывало моментами. Будто профессор не выдерживал и выражал своё истинное мнение, выходящее за рамки преподавательского тона.       — А разве маги не могут перемещаться с помощью магии? — начала издалека она, не желая светить знанием таких терминов, как трансгрессия.       С этой летучей мышью надо быть осторожным. Такая не просто укусит — убьёт!       — Могут, но меня настоятельно попросили, — послышался звук скрипящих зубов, — доставить вас в Косой переулок самому, простым магловским способом.       — А много не магловских способов существует? — с огромным упорством продолжала доканывать его.       — Трансгрессия, перемещение через камины, порталы, полёт на метле, большое крылатое животное и заколдованные магловские изобретения.       Ух ты, как отрапортовал! Как в армии… Хмыкнула про себя Джейн.       — А что такое трансгрессия?       — Это способ перемещения. С помощью него можно за секунду оказаться на другом конце Лондона.       — А почему мы не использовали его?       — Потому что если бы я трансгрессировал вместе с вами, то позже в лучшем случае вас бы вывернуло наизнанку, а в худшем мне бы пришлось по всей Великобритании собирать ваши ошмётки, — резко сказал он, заканчивая разговор.       Джейн благоразумно замолчала, более не предпринимая попыток растормошить несговорчивого профессора. Ничего, с началом учебного года, возможно, и получится найти общие точки. Или, по крайней мере, не выслушивать тонну яда.       В чудесный задрипанный Дырявый котёл они ввалились незаметной и молчаливой компанией. Снейпу не особо хотелось давать народу носить на руках местную мессию, а потому, подхватив Джейн за локоть, он почти втолкнул её в тайный проход.       А после… разверзлась кроличья нора, и она угодила в страну чудес. Со всех сторон звучал гомон. По глазам резанули яркие колыхающиеся мантии, вывески и здания.       Всё в Косом переулке будто пело о магии. На ближайшем к ней здании окна переливались всеми цветами радуги, а на вывеске буквы и слова то и дело нетерпеливо подпрыгивали. Листовки собирались и разбирались в фигурки человечков, подлетая к людям и зазывая зайти в магазин.       Одну из таких Джейн схватила и, крепко сжав, засунула в карман, пообещав себе, что как-нибудь заглянет в этот магазинчик.       Она была готова замереть каменным изваянием здесь навсегда. Наблюдать, без конца наблюдать за этим чарующим волшебством, за почти осязаемой магией, витающей в этом месте!       Но Снейп её бурных восторгов не разделил, грубо напомнив, что им надо поторапливаться.       Показав удаляющейся спине язык, она получила грозный взгляд, — чёрт, у него глаза на затылке, что ли?! — Джейн всё же заторопилась следом, вертя головой и иногда зависая у особо красивых витрин.       Пару раз умудрилась потеряться, отчего едва не пускающему пар из ушей профессору до банка пришлось вести её под ручку.       Гринготтс Джейн запомнила навсегда. Громадный и величественный. Белый и золотой. Вот только наполняли столь прекрасное произведение искусства чёртовы выродки.       Ей хотелось под шумок стать наследницей каких-нибудь родов. Увы, её ждало горькое разочарование и приступы безудержного стыда.       Когда Джейн, неловко потупив взгляд, спросила, может ли она быть, чисто теоретически, наследницей Певереллов, мерзкие твари только похихикали. И только отсмеявшись, всё же удосужились объяснить, что по её логике у Певереллов в наследниках ходит пол-Лондона и всё магическое сообщество.       — Они жили слишком давно, мисс Поттер, и даже то, что ваш род является одним из известных, почти прямых потомков, никак вам не поможет. Слишком разбавленная кровь.       — От Певереллов у вас только пометка на родовой карте. С тем же успехом и остальные чистокровные семьи могут заявлять права на наследие.       Выходя из Гринготтса, она прожгла злым взглядом выгравированые строчки:       «Входи, незнакомец, но не забудь,
       Что у жадности грешная суть,
       Кто не любит работать, но любит брать,
       Дорого платит — и это надо знать.
       Если пришёл за чужим ты сюда, 
       Отсюда тебе не уйти никогда!»       Чудом удержалась от того, чтобы не плюнуть им под дверь. «Ничего», — думала она, — «когда-нибудь я вас всё же грабану! Так, для профилактики!»       Долой благородные порывы, она всё-таки Поттер! И наполовину преемственный Мародёр. Пора входить в историю!       Половина праздничного настроения была безбожно убита гоблинами. Вторую половину едва не добила своими порывами добра мадам Малкин.       Профессору нужно было что-то купить в лавке с ингредиентами, и он потребовал, чтобы она занималась «тряпками» и никуда не выходила. Джейн, окрылённая желанием поболтать с Малфоем, клятвенно заверила, что с места не сдвинется.       Вот только сколько ни вертела головой, беловолосого мальчишку так и не заметила. А мадам Малкин времени зря не теряла.       Женщина крутилась вокруг Джейн заводной юлой и без конца повторяла, что «негоже девочке так выглядеть», а также что уж она-то сделает из «бедняжки принцессу». Это жутко раздражало. Открестившись от всех милых — смотри, как они тебе подходят! — юбок, она вскоре занервничала.       Через ещё один десяток минут она вдруг осознала, что ради Малфоя на такие подвиги идти не готова. И приняла единственно верное решение: тактически отступила. Пулей вылетев из магазина с новыми покупками в руках, Джейн понеслась к Олливандеру.       Но если она думала, что до этого всё плохо начиналось, то случай в лавке перечеркнул всё.       — Как это она мне не подходит?! — кричала Джейн, выпучив глаза.       — Не то чтобы не подходит, — задумчиво протянул Олливандер, в отличие от неё, всё такой же спокойный. — Склоняюсь к выводу, что, скорее всего, она вас просто не признаёт.       Джейн замерла. Что значит палочка — её, чёрт возьми, палочка! — не признаёт?! Остролист и перо феникса. Как она могла её, Джейн Поттер не признавать?! Как?!       — Здесь какая-то ошибка, — голос предательски дрогнул.       — Да, да, — закивал он китайским болванчиком, — ошибка. Очевидно, эта палочка вам не подходит.       Он протянул старые морщинистые руки, чтобы забрать её палочку, как и все остальные до этого.       — Нет!       Джейн отскочила от него так, будто он, по меньшей мере, оторвал бы палочку вместе с рукой.       — Что?       — Я беру её! Она меня признала. Признает.       — Подождите, мисс Поттер, — он смотрел на неё, как на внезапно запевший тоненьким сопрано шкаф. — Вы не сможете пользоваться…       — Смогу! Будьте уверены, она меня признает!       — Я не смогу продать вам палочку, — он покачал головой, став вдруг поразительно серьёзным. — Поймите, это опасно как для вас, так и для окружающих.       — Это вы поймите — он ещё не мертв. Эта палочка может сыграть решающую роль… — Джейн прижала её к груди, решив воспользоваться последним козырем.       — Так вы знаете, — Олливандер тяжело вздохнул и отступил.       Он вмиг как-то осунулся и постарел, только глаза оставались такими же живыми, почти молодыми.       — Понимаю, к чему вы клоните, мисс Поттер, но, увы, из этой затеи ничего не выйдет…       — Разве палочка не может признать позже?       — О, это большая редкость. Впрочем, — он оценивающе взглянул на неё, — возможно, у вас и есть небольшой шанс.       — У кого, если не у меня.       Джейн, успокоившись, пожала плечами. Это само собой разумеющееся, что она отличается от серой массы. У кого, у кого, а у неё точно получится. Иначе и быть не может. Джейн Поттер, как минимум, пережила Аваду в лоб, так что покорить строптивую деревяшку у неё есть все шансы.       — Сколько с меня?       — Мисс Поттер…       — Сколько с меня?       — Семь галлеонов.       Когда она вышла, то услышала отдалённое бормотание Олливандера: «Она не цельная. Разбитая. Как пазл. Да, как пазл!». До чего же странный мужик, подумала Джейн и благополучно забыла о нём, как только натолкнулась на грозный взгляд.       — Кажется, я приказал вам дождаться меня у мадам Малкин. Или для вас это слишком сложная задача? — даже на гомонящей улице она чётко слышала проникновенный голос злого, как сто чертей, профессора.       — Мне показалось, что я увидела вас в окне, — начала самозабвенно врать Джейн, — но, выбежав на улицу, я вас не заметила и…       — И совершенно случайно забрели в лавку Олливандера за палочкой, — вступил в разговор подкравшийся сзади голос.       Джейн очень повезло, что она не забыла о присутствии профессора и не послала мага. Обернувшись, она уперлась взглядом в трость с головой змеи, которую обхватывали руки в чёрных перчатках.       Люциус Малфой был высок, в меру худ и по-аристократически красив. Длинные белые волосы спадали на чёрную мантию, которая под стать своему владельцу была утончённой и изысканной. Казалось, Малфой был готов в любой момент начать позировать для журнала мод.       Джейн не растерялась.       — Я решила не тратить зря время.       — Но вы дали слово. Учтите на будущее, мисс Поттер, обещание в мире магов имеет высокую цену. Не давайте их, если не готовы выполнить.       — Я учту это.       — Очень на это надеюсь, — протянул ей два увесистых пакета. — Здесь всё по списку. Вы сильно сэкономили время, можем отправляться обратно.       — Я останусь здесь до конца лета, сэр.       Он поднял брови.       — Здесь же вроде бы можно снять жильё? — она кивнула головой на арку, из которой они вышли. — В Дырявом котле?       — Да.       — И я могу здесь остаться?       — Думаю, да, — он развернулся, будто уже собирался трансгрессировать, решив, что покупка номера — исключительно её проблемы.       — Подожди, Северус, вначале надо накормить ребёнка, а также помочь ей устроиться.       Это была статная леди, судя по взгляду Люциуса Малфоя, его жена Нарцисса. Величественная, с ничего не выражающим лицом, в чёрном облегающем платье, которое приоткрывала изумрудная мантия.       Джейн не удивилась бы, если узнала, что до женитьбы за ней бегали целыми табунами. Красивая и статная, под стать своему имени, воистину похожа на холодный нарцисс. Но восхититься, как и многие другие до неё, Джейн не могла. Она ненавидела цветы.       Они с профессором отозвались одновременно:       — Я думаю, «ребёнок» и сам справится.       — О, я была бы очень благодарна, сэр!       Трое против одного. Безоговорочная победа.       Драко, как позже поняла Джейн из брошенных вскользь слов, застрял в магазине для квиддича с кем-то из друзей. Поэтому в бар они отправились вчетвером.       Тонкие, залитые светло-золотым жиром пальцы блестели в свете тихо потрескивающей свечи. Пара капель неслышно опустилась на столешницу, но она, ничуть не смутившись, продолжила вгрызаться в сочащееся мясо. Оно мягко проминалось под маленькими пальцами и полностью завладело её мыслями.       Неприязненные взгляды придавали мясу некой пикантности. Казалось, от чужого неодобрения оно стало ещё вкуснее. Джейн вглядывалась в их лица, и настроение её мало-помалу поднималось. Как же она обожала выводить людей на эмоции!       Лицо Снейпа ничего не выражало. Тень непонятных эмоций дымкой осела на какие-то пару секунд. Раз — и перед ней снова неприступная стена. Джейн могла прочитать только то, что профессор предпочёл бы быть где угодно, но не здесь.       А вот у Люциуса Малфоя была крайне забавная брезгливо-удивлённая рожа! Конечно, он, наверное, и позабыл, что далеко не все соблюдают этикет за столом. Она подавила желание зажмуриться от удовольствия, чуть сильнее сжав мясо в руках. Если она довела человека до такого состояния, значит, день прошёл не зря.       А вот Нарцисса Малфой смогла её удивить. Молча махнула палочкой. Белое пятнышко стремительно вылетело из-под складок её мантии и приникло к лицу Джейн. Мягкая ткань легко порхала вокруг рта, едва ощутимо касаясь губ и полных от еды щёк.       Она чуть не раскрыла рот от удивления, уставившись на непробиваемо спокойную женщину. Крылья носа непроизвольно дрогнули, втягивая лёгкий цветочный шлейф духов, отпечатавшихся на платке.       — Так что случилось с вашим первым письмом? — на неё уставились три пары глаз.       — Я его сожгла.       Снейп с нечитаемым лицом поднял брови. Взгляд у него при этом был такой, будто она ошиблась в паре букв и вместо «сожгла» сказала «сожрала».       Лицо Люциуса Малфоя было ещё более забавным. Аристократические черты исказились в недоумении. Он попеременно косился на жену и Снейпа.       — И зачем же? — первой отмерла Нарцисса.       Похоже, в отличие от мужчин, в ней ещё теплилась надежда найти объяснения девиантному поведению Джейн. Она решила не разочаровывать. Вытерла платком испачканные в жиру губы и, причмокнув, начала:       — Перед тем, как я успела открыть письмо, моя тётка обмолвилась, что надо будет послать за сопровождающим, так как список вещей для школы можно купить только на магической улице, — Джейн, вооружившись проникновенным взглядом, старалась лгать как можно более складно. — Вот только я не была уверена, что сопровождающего отправят. Как я понимаю, учителей отправляют только к детям маглов. Я предположила, что, так как я полукровка и с семьёй, которая за мной присматривает и знает о магии, — она позволила себе скривиться и тут же откровенно слукавила: — обо мне и не вспомнят.       Краем глаза наблюдая за реакцией взрослых, Джейн схватила горбушку хлеба. Откусив значительную часть, она заметила, как те странно переглядываются. Реакция ей не понравилась. Не дожёвывая, проглотила вставший в горле кусок.       — Хотели перехватить сову, которая прилетит со вторым письмом? — дальновидно заметил он.       Джейн в одночасье подобралась, чувствуя, как непроизвольно напрягается тело. Он даже не спрашивал, лишь констатировал, сверля её тёмными глазами. Догадливый. Плохо.       — Ага.       — А почему вы решили, что пришлют второе?       — Я просто понадеялась, что маги не идиоты, — Джейн светло улыбнулась, так, как делала это всегда. Улыбкой, которая не нравилась никому.       Заметила хмурость Люциуса, то, как сощурились глаза профессора и как ровнее — хотя куда уж больше? — села Нарцисса.       — Советую вам в будущем научиться держать язык за зубами, — первым отмер Снейп.       Джейн постаралась придать своему лицу выражение невинного смущения. Судя по скептическим взглядам, ей ни на секунду не поверили.       — Да, конечно, простите, меня иногда заносит, совсем не думаю, о чём говорю!       — Мне кажется, что говорите вы именно то, что хотите сказать.       — Вам кажется, сэр, — она улыбнулась и, наконец, подошла к тому, что её по-настоящему интересовало: — Вы, случаем, не знаете, есть ли тут какие-нибудь зоомагазины?       — Да, есть парочка. А что, хотите проверить, можно ли заговорить сову до смерти?       — Что вы, у меня более тривиальные планы.       Джейн, тщательно вытерев руки, скомкала платок. Стул со скрипом отодвинулся от стола, она неторопливо поднялась. С лица исчезла напускная глупая игривость. Это финальный аккорд. Здесь нельзя мелочиться.       — Всю жизнь мечтала о змее. Хочу назвать её Нагайна, — вкрадчиво. Так, как сказал бы он.