На дно бездны

      Свои планы Джейн решила исполнить на следующее же утро. Скромно позавтракав и нечленораздельно поприветствовав Тома, она в прекрасном расположении духа вышла в Косой переулок.       Нужный магазинчик нашёлся не сразу. Пришлось выслушать несколько пошаговых объяснений, как туда добраться, и по пути снова случайно заблудиться. Джейн крайне повезло наткнуться на небезразличного человека, который за ручку отвёл к зоомагазину.       — В следующий раз отправляйтесь сюда с родителями, — посоветовала добросердечная женщина.       — Они умерли, — буднично отозвалась Джейн и, не оборачиваясь, вошла внутрь.       В небольшом магазинчике стоял гам и отчётливый запах животных. Джейн поморщилась. Совы и вороны хлопали крыльями, коты всевозможной расцветки спали, большие пупырчатые жабы лениво квакали, а крысы, противно пища, пытались отгрызть друг другу хвосты.       Лёгкий кивок стоявшему за прилавком продавцу. У него на лице огромные усы с закрученными кончиками, а также что-то, что в темноте могло показаться дежурной вежливостью.       Джейн прошла дальше, вскользь замечая необычных животных. Там были розовые пушистые шарики, огромная черепаха с панцирем в гигантских драгоценных камнях, кролик, превращающийся в шляпу, что-то, напоминающее гриб, и кучка мерзко выглядевших толстых насекомых. Увидев последнее, она решила ускориться.       Ноги, обутые в старые выцветшие на солнце кроссовки, бесшумно ступали по бетонному полу, направляясь в глубь магазина. Здесь, у стены, до самого потолка высились стеклянные террариумы.       Этот закуток целиком и полностью принадлежал рептилиям. Он разительно отличался от остального магазина почти медитативной неподвижностью. Будто само время здесь засунули в банку и залили до самых краёв формалином.       Джейн, впрочем, не успела удивиться. Взгляд, бесцельно скользивший по рядам, зацепился за неё. Её террариум был ближе всех к окну и просто купался в свете, которое окрашивало зелень внутри в золото.       Она была небольшой, с гибким телом и сверкающей в лучах белым жемчугом чешуёй. Джейн замерла, заворожённая этим зрелищем.       Вдруг, словно почувствовав пристальное внимание, змея лениво приподняла голову. Один из глаз медленно приоткрылся и сверкнул рубиново-красным.       Джейн восторженно выдохнула. В считанные секунды подлетела к террариуму, уткнувшись в него носом. Стекло слегка запотело от дыхания.       Они столкнулись взглядами. Зелёное и красное. В змее не было ни злобы, ни страха, лишь какое-то странное, почти человеческое любопытство.       — Не трогайте, пожалуйста, пальцами, — продавец раздражённо окрикнул откуда-то сбоку.       Джейн, будто загипнотизированная снова задремавшей змеёй, его проигнорировала.       — Она альбинос?       — Да, редкий вид. Говорят, они пошли от василисков.       — Что-то незаметно, — Джейн показательно прошлась по змее взглядом. Она была едва ли не самой маленькой здесь.       — Я лишь передаю вам легенду, связанную с этим видом, — его тон был таким, будто он каждый день раз за разом объясняет очевидные вещи.       — Сколько стоит?       — Двести пятьдесят галлеонов.       Джейн резко развернулась на пятках. Рот самым некультурным образом открылся.       — Сколько?! Она у вас что, золотые яйца откладывает?!       — Как я и сказал, особый вид. Очень умный, связанный с множеством преданий.       — Каким образом определили ум? — на лице отразилась изрядная доля скепсиса.       — Именно этот вид исконно сопровождал змееустов. Это, — он с видом повидавшего все войны ветерана-историка поднял палец в верх: — известный факт.       Недолго помолчав, он продолжил:       — Можете посмотреть кого-нибудь другого. У нас есть обычные ужи, коты, пушишки — очень востребованы среди девочек — и хомячки.       Джейн смерила его долгим взглядом, пытаясь без слов донести, что она думает о хомячках и прочем. Более она ничего не сказала. Молча вышла из магазинчика и вернулась через полчаса с сумкой, полной галлеонов. «Чтоб ты подавился!» — подумала она, выкладывая деньги.       — Ты, это, — продавец от шока перешёл на «ты». — Гринготтс, что ли, грабанула?       — А это вы узнаете, если вашу лавочку гоблины штурмовать начнут.       Безразлично пожала плечами и продолжила выкладывать деньги. Мужчина замер и с ужасом посмотрел на неё. Джейн позволила себе ухмыльнуться.       — Шутка. Это мои кровные.       Она вдруг замерла. Её голову внезапно посетила гениальная идея. Джейн прокашлялась:       — Кхм, мистер, а может, вы мне скидочку сделаете? А я вам к галлеонам автограф свой чиркну.       — Зачем?..       Он замер, заворожённо уставившись на лоб, с которого она предусмотрительно смахнула челку. Зачесав волосы, она обворожительно улыбнулась.       — Так как же это?.. Так вы? Мисс Джейн Поттер?       Лицо продавца преобразилось: глаза широко раскрылись, напряжённый лоб разгладился, а губы подёрнулись в улыбке. Довольство мурашками прокатилось по её телу. До чего же это было приятно! Она определённо легко вживётся в роль местной мессии.       — Ну, так как? — поторопила его. Надо ковать железо, пока горячо!       — Конечно, конечно! Какая же честь!       — Как насчёт двухсот галлеонов?       Продавец мгновенно помрачнел. Ясно, любовь и почёт здесь к ней скорее номинальные.       — Простите, Мисс Поттер, но…       Дальше она не слушала. Ухмылка пошла рябью и скукожилась в недовольную гримасу. Вот тебе и знаменитая девочка-которая-выжила и любовь народа.       — Может, двести сорок?       — Ну, это не дело, мистер. Мне было бы даже стыдно предлагать такую грошовую скидку…       Сошлись они на двухстах двадцати пяти. На остатки Джейн накупила питательных кремов, шампуней, переноску — последняя чем-то напоминала контейнер — и прочего.       Вздохнуть спокойно она смогла, только вернувшись в свою комнату в Дырявом котле.       — Я наз-с-сову тебя Нагайна, — прошипела Джейн с долей торжественности.       Ухмылка приклеилась к губам, и никакие старания не смогли бы её убрать. Она чувствовала приятно растекающееся по телу самодовольство. До чего же это прият…       — Нет.       — А?       Джейн споткнулась.

***

      Как выяснилось позже, змея, как бы это смешно ни звучало, была змеёй не только по виду, но и по характеру. Джейн чуть на пол не присела, когда та начала зачитывать свои требования. Да, ладно бы с ними, она ни в какую не соглашалась называться «Нагайна»!       — Я тебе не какой-то без-с-сродный уж-ш-шик! Я…       Дальше змея принималась долго и нудно шипеть своё имя, из которого Джейн при всех своих способностях к парселтангу с огромным трудом смогла вычленить только:       — Нерис-с-са третья с-с-своего имени.       Помассировав переносицу, Джейн раздражённо зашипела:       — Нет, Нагайна, так дела не пойдут! Я з-с-са тебя с-с-столько з-с-саплатила, что ты долж-ш-шна не только принять новое имя, но и с-с-сделать это радос-с-стно.       — В твоих мечтах, человек, — змея, натурально так, хмыкнула! — Что-то не нравитьс-с-ся — верни меня наз-с-сад. Мне и там было хорош-ш-шо.       Джейн, не удержавшись, назвала её «белым червяком». Змея оскорбилась до глубины души и молча объявила бойкот.       Всю следующую неделю обстановка была крайне напряжённой. Безмолвные переглядки так ничем и не заканчивались. Приёмы пищи проходили в тишине, по разным углам комнаты, а после них Джейн уходила, не бросив и слова на прощанье.       Она до ночи исследовала Косой переулок и близлежащие магловские магазины на другой стороне. Список необходимых покупок едва умещался в нескольких листах. Джейн начала с необходимого и сразу наткнулась на проблему.       Мастер Рейджи-какой-то-там за неимением покупателей переехал во Францию, а больше мастеров по магическим очкам в Британии не было. Походив по магазинам и порасспрашивав тех, кто не грозился её проклясть, Джейн выяснила, что, так как не лечатся только врождённые проблемы с глазами, покупателей можно было посчитать по пальцам одной руки.       — Только заказывать, девочка, только заказывать или покупать у маглов, — вот что в общем и целом говорили ей все на разный лад.       Ей давали много советов. Мол, напиши Рейджи-какому-то-там, попрыгай на одной руке в полную луну и хлебни из золотой чаши кровь единорога, и тогда, возможно, тебе ответят и сделают очки.       Наговорили они столько, что Джейн решила плюнуть на всю эту идею и не мучиться, просто сходив в ближайшую оптику.       Там же купила у круглолицей продавщицы цепочку и тут же нацепила её на покупку. Не хотелось, чтобы очки слетели при первом же полёте на метле.       Позже настал черёд канцелярского — Джейн и мысли не допускала, что будет писать пером, — и с ним возникли некоторые проблемы, потому что вблизи Дырявого котла его не было.       Пришлось снова опускаться до расспросов прохожих. Это раздражало до зубного скрежета. На неё — даже когда она была мила и дружелюбна, а происходило такое исключительно по лунному календарю — смотрели так, будто она милостыню вымаливает!       В итоге Джейн, нагруженная многочисленными кое-как купленными коробками и пакетами, снова благополучно потерялась!

***

      Ночью Нерисса спала в кресле, а день предпочитала проводить под солнцем на подоконнике. Последнее время Джейн из-за этого даже не могла открыть окно. Это жутко раздражало.       — Ей, видите ли, дует! — передразнивала она змею. — Сквозняк!       Дела их шли не очень. А общение продвигалось с вековым скрипом. И дело было не только в дурном характере Джейн, в Нериссе тоже хватало странностей.       Например, иногда она ни с того ни с сего начинала рассказывать о своём прошлом. Чаще всего речь шла о её хозяине, которого Нерисса за глаза называла компаньоном.       Джейн с переменным интересом слушала про опасные эксперименты, после которых, по словам змеи, всё жилище было в тёмном дыму, переговоры с барыгами, разработку новых зелий и проклятий.       Обычно после чего-то увлекательного и стоящего внимания Нерисса быстро переключалась и начинала бубнить сущий бред. Что-то про еду, плохой сон, крикливых магов и род человеческий — прогнивший до самого основания — в целом.       Джейн с некоторым трудом примирилась с этими странностями. У всех свои тараканы в голове. В змее вот умирает философ. Могло быть хуже.       Как-то раз, подловив её особенно разговорчивой, Джейн не преминула расспросить змею:       — Он был з-с-смееустом? — в голосе отчётливо читалась надежда.       Змея лениво приподняла голову, оторвавшись от несомненно захватывающего дух пейзажа. Джейн только хмыкнула, не понимая, как она может быть менее интересной, чем пара, пусть и магических, домиков.       — Нет.       — Ж-ш-шаль.       — Мне тож-ш-ше, но тем не менее, з-с-са ним было интерес-с-сно наблюдать. Он всё время куда-то ходил, что-то варил. Было тепло.       Снова сейчас её понесёт! Джейн торопливо продолжила:       — А что с-с-с ним с-с-сейчас-с-с?       — В Аз-с-скабане с-с-сидит, наверное, — безразлично прошипела змея.       — Это з-с-са что?       — З-с-са з-с-селья его, наверное. — Нерисса отвернулась. — Не з-с-снаю.       — А он тебя с-с-с с-с-собой повс-с-сюду тас-с-с-скал? — В голову Джейн закралась идея.       — Не тас-с-скал, я его сопровождала. — Если бы у Нериссы были плечи, то она бы их непременно расправила.       — Ну так? — нетерпеливо прервала Джейн, поёрзав на кровати.       — Да, мес-с-ста разные были. И тёмные улицы, и мрачные магаз-с-сины, и комнаты, битком набитые людьми. Мне больш-ш-ше всего нравилос-с-сь дома, воз-с-сле котла. Там было хорош-ш-шо, ж-ш-шарко…       — Он водил тебя в Лютный переулок?! — Она почти подлетела с пухового одеяла. Немногочисленные учебники, которые Джейн пыталась хотя бы полистать перед школой, подпрыгнули вместе с ней, лишь чудом не свалившись на пол. Да, мягкость матраса явно не чета тому, что был у Дурслей.       — Я не з-с-снаю, что з-с-са переулок.       — Тёмная мрачная улица, там много магаз-с-синов и гряз-с-сых людей! — затараторила она, в приливе возбуждения едва не перейдя на английский.       — Да, что-то похож-ш-шее было, — змея свилась кольцами. — Мой человек туда час-с-сто ходил.       — Ты помниш-ш-шь дорогу туда?       — Это с-с-с дес-с-сяток лет наз-с-сад произ-с-сош-ш-шло.       — З-с-сначит, не помниш-ш-шь, — Джейн понуро опустила голову.       — Помню, не с-с-суди меня по с-с-себе.       Джейн вскочила с кровати, начав расхаживать по номеру. У неё есть проводник! Теперь она может пробраться в Лютный. От подколки змеи она отмахнулась машинально.       — Дес-с-сять лет наз-с-сад мне было три.       — Это оправдание. Вы, люди, вс-с-сегда оправдываетес-с-сь, — Нерисса пустилась в уже знакомый бубнёж.

***

      Тем же вечером они, а точнее, позитивно настроенная Джейн и критикующая всё в пух и прах змея, начали разрабатывать план проникновения в «Горбин и Бэркс». Единственный известный магазин из оригинала. А уж оттуда, если что, сымпровизируют.       Джейн, протащив тарелку с ужином в номер, рисовала вокруг схемы действий глаза и завитушки.       Пункт первый. Незаметно пробраться в Лютный.       Пункт второй. Купить защиту от легилименции.       Пункт третий. Прийти в номер и отдохнуть.       — Хуж-ш-ше плана и не придумаеш-ш-шь, — язвительно прокомментировала Нерисса.       — Ты предвз-с-сята.       — Нет, прос-с-сто ты с-с-совершенно без-с-сдарна в проработке дейс-с-ствий и оценке будущего.       — Это наилучш-ш-ший вариант раз-с-свития с-с-событий, — прожевав, ответила Джейн.       — И какая вероятнос-с-сть, что вс-с-сё пройдёт по этому наилучш-ш-шему варианту? — Она прищурила глаза-бусинки и отвернулась.       — С учётом моей фамильной удачи, почти нулевая, — Джейн помусолила ложкой остатки пюре.       — З-с-сначит, готовь план получш-ш-ше. Мой прош-ш-шлый компаньон вс-с-сегда ис-с-скал запас-с-сной выход.       — В итоге это его не с-с-спас-с-сло.       — Только потому, что минис-с-стерс-с-ские тож-ш-ше з-с-снали о потайных проходах.       — Уж кто-кто, а обитатели Лютного точно з-с-снают вс-с-се его лаз-с-сейки. Это их территория.       — З-с-сначит, ты долж-ш-шна учес-с-сть это в с-с-своём, с-с-с поз-с-своления с-с-сказ-с-сать, плане. Ес-с-сли не с-с-смож-ш-шеш-ш-шь с-с-сбеж-ш-шать, не вынуж-ш-шдай их начинать погоню.       — Это и есть мой наилучш-ш-ший вариант, — она с громким стуком поставила тарелку на комод. — Не привлекая внимания, с-с-сгонять туда и с-с-смыться раньше, чем меня з-с-саприметят. Как там говорят? Приш-ш-шёл, увидел, победил!       — Тогда так и нуж-ш-шно было пис-с-сать. Ес-с-сли уж-ш-ш реш-ш-шила выпис-с-сать план, то выпис-с-сывай полнос-с-стью!       — Нерис-с-с-са, — Джейн откинулась на подушки и, сама того не заметив, впервые обратилась к змее по имени. — Тебе с-с-сколько лет? Ты нудная, как бабка! А по виду много не даш-ш-шь… Мало куш-ш-шала в детс-с-стве? Или твой ос-с-собый вид правда ближ-ш-ше к червякам, чем к нормальным з-с-смеям?       — У ж-ш-шенщины неприлично с-с-спрашивать её воз-с-срас-с-ст, — последний вопрос Нерисса дипломатично проигнорировала.       — Ты не женщина, а з-с-смея.       — Вс-с-сех с-с-сильных женщин так наз-с-сывают.       Джейн на это только махнула рукой. В другое время она бы с радостью ухватилась за возможность поспорить, но сейчас было не до этого.       Она поймала второе дыхание, с энтузиазмом взявшись за расспросы. Несмотря на всё своё высокомерие, Нерисса знала достаточно. Даже слишком много для змеи.       Например, она знала, что каминная сеть Лютного — крайне небезопасное место. Из-за частых рейдов на ней куча заклинаний. Легко вылететь не в то здание. И ещё легче вылететь прямо в допросную аврората.       «Откуда, чёрт возьми, обычная змея, пусть умная, всё это знает?!»       — …Таким образ-с-сом они з-с-сапутывают авроров. Поэтому каминной с-с-сетью польз-с-соваться там с-с-стоит только в крайнем с-с-случае.       — Ты до с-с-странного много знаеш-ш-шь.       — Не льс-с-сти мне, прос-с-сто ты з-с-снаешь не в пример меньш-ш-ше.       Джейн скривилась и почесала щеку.       — Неуж-ш-шели ты с твоим предыдущим хоз… — она откашлялась. — Хм, твой человек попал под рейд?       — Да, обитатели — как ты там называеш-ш-шь это мес-с-сто? — Лютного дейс-с-ствовали крайне быс-с-стро. В тёмных с-с-сырых подворотнях с-с-стало с-с-светло от вспыш-ш-шек заклинаний. Продавцы колдовали над с-с-своими магаз-с-синами — прятали товары. Мы с моим человеком тож-ш-ше побеж-ш-шали. Он хотел прыгнуть, но не с-с-смог.       — Транс-с-сгрес-с-с-с-сировать?       — Кажетс-с-ся. — Нерисса раздражённо махнула кончиками хвоста. — Не помню. Не отвлекай меня.       — Опиш-ш-ши, на что похож-ш-ш прыж-ш-шок.       — Это неприятно, будто человечес-с-ский детёныш-ш-ш пытаетс-с-ся тянуть в разные с-с-стороны, с-с-сжать, как игрушку, при этом выдавливая внутреннос-с-сти.       — У тебя ес-с-сть опыт общения с-с-с детьми? — усмехнулась Джейн с долей ехидства. С каждым новым рассказом о трансгрессии ей хотелось «прыгнуть» всё больше!       — Не важ-ш-шно, ты довольна? Я могу продолж-ш-шить? — на довольный кивок Нерисса зло зашипела. — Мой человек не с-с-смог прыгнуть. Он ис-с-спугалс-с-ся. Руки, которыми он меня держал, с-с-стали мокрыми, а с-с-стук с-с-сердца з-с-свучал, как пойманная птица перед с-с-смертью. Они вс-с-сегда забавно дергаютс-с-ся, когда я с-с-сжимаю их кольцами и ломаю кости. — Джейн отчего-то в красках представила, как увеличенная в несколько раз Нерисса душит не птицу, а своего компаньона. Мурашки невольно пробежали по телу. — Он бросилс-с-ся вперёд. К камину и з-с-селёному огню. Но выш-ш-шли мы не там, где вош-ш-шли. Нас-с-с выброс-с-сило в другом тёмном магаз-с-сине. Мы прос-с-сидели там вс-с-сю ночь.       — Боялис-с-сь выйти?       — Попали в ловуш-ш-шку. Утром было ш-ш-шумно. Я не с-с-смогла выс-с-спатьс-с-ся.       Больше ничего важного она в тот день не рассказала. Лишь пару часов жаловалась на ужасные крики, отсутствие — очень важного для красивой чешуи! — сна, а после заснула.       Джейн тогда сделала несколько выводов. Первый: проникнуть с помощью самого простого варианта не получится. Второе: Нерисса ужасная рассказчица, которая большую часть времени спит. Третий: надо как можно быстрее разобраться с этим, ведь учёба с каждым днём всё ближе и ближе.

***

      Первая идея появилась ровно за неделю до отправки в Хогвартс. И принадлежала самой Джейн, в своё время насмотревшейся фильмов. Идею охарактеризовать можно было одним словом — фиаско!       Всё началось с барахолки, в которую повадилась ходить Джейн. Там было не лучше, чем в зоомагазине. Стоял шум сотни часов, ветхих вредноскопов и незнакомых артефактов, живых статуэток, парочки самовольных шахматных наборов, играющих без участия людей, и многого того, что она не успела рассмотреть.       В заведении, в котором присутствовали только молчаливый, вечно что-то читающий продавец и сама Джейн — Нериссу она за посетителя не считала, скорее за эксцентричную кожаную сумочку, — столько звуков вызывали приступы нервозности.       Повсюду стояли полки со странными видавшими жизнь вещами и потрёпанной одеждой на вешалках. На единственном открытом участке стены висел ковёр. Или, точнее, бесчисленное количество ковров.       Она с удивлением отметила, что каждую минуту на месте старого появлялся новый, кардинально отличавшийся от предыдущего формой, размером, рисунком и мягкостью. Последнее она поняла, когда, не удержавшись, украдкой потрогала. Мягкий ворс приятно щекотал пальцы.       Для себя Джейн решила, что когда-нибудь, когда у неё будет свой дом, она обязательно купит такой ковёр.       С потолка лавки свисали разные ткани, бусы, цепочки, лампы, корзинки для цветов, детские мобили с ведьмами на мётлах и многое другое.       Казалось, в этом магазинчике было всё! Неудивительно, что Джейн нашла там нужные вещи. Неудивительно также и то, что они ей критически не понравились.       Стоя в единственной примерочной перед треснутым зеркалом, Джейн мужалась сделать шаг вперёд. Такое, казалось бы, простое действие сейчас ей было недоступно. Балансируя на ходулях — а высокими каблуками назвать их у Джейн язык бы не повернулся, — она боялась даже дышать.       — Я не з-с-снаю, как выглядит ад, но точно з-с-снаю, что там нос-с-сят, — мрачно сказала она, шатаясь, как погремушка в руках старика-эпилептика. — Что хочеш-ш-шь с-с-со мной делай, но в этом я не пойду.       — Это была твоя идея, — змея, незаметно уместившись на её плече, шипела прямо в ухо.       — В фильмах вс-с-сегда работало! — разрывалась Джейн между возмущением и смущением.       От переизбытка эмоций она качнулась, тут же выставив руки в разные стороны для балансировки.       На ходулях, в накидке, в которую мог бы влезть даже Хагрид, выглядела Джейн, как выразилась Нерисса, «вес-с-сьма экс-с-страординарно», простыми словами — как полная дура. Примерно так же она себя и чувствовала.       Идея пробраться в образе взрослого потерпела крах не из-за неудобств Джейн, а банально из-за того, что последний кретин понял бы, что что-то не так. В лучшем случае на неё вызвали бы наряд авроров, в худшем — прямо там разобрали бы хранящийся в теле суповой набор.

***

      Ещё через пару дней поисков — до Хогвартса оставалось меньше трёх дней — настал черёд ехидной Нериссы диктовать свой план.       Первым делом они начали осматривать старые артефакты. То, что было нужно, нашлось спустя день непрерывных поисков, сдобренных ядовитым сарказмом и перебранками.       Огромный позолоченный медальон почти кренил к земле. С большое яблоко размером, он почти сразу бросался в глаза. Амулет подобного типа должен быть маленьким и незаметным, так, чтобы оппонент даже после исчезновения не сразу понял, что совершенно не помнит, с кем разговаривал.       Этот же амулет словно был вывеской: «СМОТРИТЕ, Я СКРЫВАЮСЬ!».       — Грубая работа, — критически осмотрев товар, прошипела Нерисса. — Ес-с-сли обычные амулеты с-с-скрывающего типа — магичес-с-ские с-с-скальпели, то это — рж-ш-шавый тес-с-сак.       — Лучш-ш-ше так, чем без-с-с ничего.       — С-с-спорно, может, вс-с-сё таки попробуеш-ш-шь на ходулях?       — Только через-с-с мой труп! — и уже громче по-английски добавила: — Я его беру!       Продавец, меланхоличный тип, сильно напоминающий гризли, ни разу не задумался, когда продавал ей все те странные вещи, и снова не подвёл.       — Долго он не прос-с-служ-ш-шит, — предупредила напоследок Нерисса, наблюдая своими красными бусинками, как Джейн забирает очередной свёрток.       — А мне долго и не нуж-ш-шно, — беззаботно отмахнулась она.       Нерисса была права. Долго амулет не прослужил. Превзойдя все самые смелые ожидания, он… сломался прямо на выходе из магазина!       Отодвинув очки, Джейн помассировала переносицу. Похлопала по карманам. Разорвала обёртку мятной конфеты и закинула в рот.       Вернуть было нельзя.       — У вас что, гарантии одну минуту длятся?!       — Лучше, у нас вообще нет гарантий, — ответил продавец с изрядной долей юмора.       Джейн не оценила. Конфета, зажатая меж зубов, громко хрустнула. Кулаки непроизвольно сжались. Отросшие ногти до боли впились в тонкую светлую кожу. До зубного скрежета хотелось сдёрнуть спокойную змею с плеча и начать сжимать. Должны же у неё быть ещё какие-нибудь плюсы помимо ценных советов?       — А вам зачем он нужен был? — миролюбиво осведомился он, нахмурив густые припорошенные проседью брови. — Может, смогу подсказать.       Посмотрев на него исподлобья, Джейн после минутного раздумья всё же подала голос:       — Хочу попасть в Лютный, инкогнито.       — Так вот оно что.       Всё с тем же спокойствием поднялся и вышел из-за прилавка. Она напряглась, мужчина возвышался над ней горой и был едва ли не втрое больше. Он подошёл к одному из шкафов и достал большую связку ключей.       — У меня есть то, что вас заинтересует.       Перед ними предстала комичная картина. Огромный мужчина согнулся в три погибели, дабы открыть один из нижних шкафчиков. Раздался негромкий перезвон ключей, затем, очевидно, нужный вставили в замочную скважину. Шкафчик открылся со скрипом ржавых петель.       — Портативный телепорт в «Горбин и Бэркес», — продавец держал что-то маленькое в своей массивной грубой руке, второй небрежно отряхнул штаны. — В прошлом эта лавка была нашим главным поставщиком старьёвщины из тёмного района. Книга Шварцкопфа, которую вы приобрели ранее, именно оттуда.       Джейн во все глаза разглядывала золотую подвеску с розовым камнем по центру.       — Вам нужно повернуть камень три раза.       Она уже не слушала. Кинув деньги на прилавок, с глупой улыбкой выбежала за дверь, делая первый поворот.       — Ты думаеш-ш-шь, они работают с-с-сейчас-с-с?       Пришлось напрячь всю силу воли, что у неё оставалась, дабы отвлечься. Она огляделась. Магов на улице стало значительно меньше. Оказалось, уже смеркалось.       — Конечно, работают, — отмахнулась Джейн. — Они ж-ш-ше как летучие мыш-ш-ши — пик активнос-с-сти в ночь.       — Это тебе твоё чутье говорит? Я ему не доверяю.       — Это логика.       — Ей я тож-ш-ше не доверяю. Тебе будто с-с-сами выс-с-сш-ш-шие с-с-с-илы путь прокладывают. Рас-с-скалёнными гвоз-с-сдями.       — Удача с-с-сопутствует тому, кто верит, — отмахнулась она.       Нериссе одной веры было мало. После долгих разногласий она всё же заставила Джейн вернуться и спросить у старьёвщика время до закрытия. Они всё ещё успевали.       Провернув камень ещё два раза, она хотела было сказать, что Нерисса должна быть более доверчивой, но не успела. Все внутренности словно стянулись в клубок. Её тянуло, вертело и сжимало. Казалось, небо и земля поменялись местами.       Их выбросило на тёмной подворотне. Джейн покачнулась, машинально схватившись за угол здания.       — Ненавиж-ш-шу прыж-ш-шки, — проворчала Нерисса.       Всё шло просто идеально. Слишком идеально.       «Горбин и Бэркес» встретил её могильной тишиной. Ничего не дребезжало и не вертелось. Джейн этому удивилась, а потом закрутила головой. Всё там было зелёным, серым и чёрным. Всё как в очень дорогом хорроре. Повсюду кости, чьи-то конечности и инструменты для пыток.       Мистер Горбин, сутулый человек с сальными зализанными волосами, вписывался в местный антураж как никто другой. К Джейн он отнёсся с вящим недоверием. Несколько раз переспросил. Потребовал показать деньги. И только удостоверившись в наличии, представил товар.       — Очень, очень хорошие! — неприятно улыбнулся он, елейно распеваясь о серёжках-гвоздиках.       Судя по тому, сколько баллад он спел, оберегали они не только от легилименции, но даже и от Авады. Но выбор был не велик.       — Приходите ещё! — совершенно не искренне обратился Горбин, когда они выходили.       — Обязательно, — с той же искренностью улыбнулась ему она.       Выйдя из магазина, Джейн завернула за угол. Вытряхнула пыль — и как она там только появилась? — из карманов и снова достала коробок. Хотела ещё осмотреть покупку.       — С-с-слиш-ш-шком хорош-ш-шо всё прош-ш-шло, ж-ш-шди беды, — поделилась своим ценным мнением Нерисса.       Она очень сильно понадеялась, что в этот раз змея ошибётся. Может же Джейн, в конце концов, обойтись без приключений?       Глупый вопрос. Конечно, змея, как обычно, оказалась права. И кто её только за хвост тянул?       Сначала Джейн услышала странный звук, будто мешок пинают ногами. Осторожно подкралась, высунувшись из-за поворота.       Первое, что она увидела, — двое мужчин. Они были совершенно не похожи друг на друга. Высокий и низкий, красивый и уродливый, молодой и старый.       Первый — он напомнил Джейн эльфа — что-то шептал и водил по воздуху палочкой. Волоски на загривке встали дыбом. Она почти физически чувствовала, как магия сплетается в прочный барьер. Широко раскрыв глаза, она перевела взгляд на второго мужчину. Коренастый, неприятно выглядевший, держал за шкирку какого-то парнишку в капюшоне.       «Свидетели им явно не нужны», — подумала она, не спеша бежать на подмогу.       Парень бешено дёргал ногами. «Птичка в объятиях змеи, да, Нерисса?» Коренастый тип сказал что-то неразборчивое на неизвестном Джейн языке. Громкие резкие слова смахивали на ругательство. «Немцы?» — подумала она и поражённо замерла.       Коренастый со всего размаху впечатал в живот парня кулак. А потом снова и снова. Её желудок болезненно сжался. Джейн, кажется, была готова выплюнуть всё, что успела съесть сегодня за день. Мальчишка, тонкий, как тростинка, совсем ещё ребёнок, согнулся от боли. Он подтянул к себе ноги и руки и едва слышно закашлял.       — Не увлекайся, это ценный товар. — У прекрасного эльфа было безразличное лицо.       С этими светлыми волосами и приятным ушам голосом он напугал её едва не до дрожи. Это всё, что он сказал своему — кто они? Подельники? Товарищи? — другу?! Она судорожно размышляла.       Может быть, мальчишка что-то украл, а эти пришли, так сказать, выбить товар обратно? Или, может, это бандиты? Просто преступники, которые украдут ребёнка и продадут на органы или на какие-нибудь опыты.       Всё внутри перевернулось. Джейн ощутила, как вновь подступила желчь к горлу. Пальцы дрогнули, а воздух вдруг сделался каким-то тяжёлым. Или ей просто стало трудно дышать?       «Что здесь, мать её, происходит?!»       — Авроры? — шипение Нериссы неуловимо изменилось. В нём проявилась интонация, которой она прежде никогда не слышала. Джейн не обратила на это должного внимания.       Не похожи. У полицейских форма есть, у магических полицейских, наверное, тоже. А если это авроры… Что ж, тогда Джейн Поттер исчезнет из Англии быстрее, чем они успеют сказать «Тот-кого-нельзя-называть». Она из гордых, но с тонущего корабля предпочитает бежать первой.       Больше Джейн подумать ничего не успела — с парня силой сдёрнули капюшон. Рыжие волосы, собранные в две растрёпанные небольшие косички, рассыпались сзади. Девчонка — а, судя по всему, это была именно девчонка — не проронила ни звука, только задёргалась с новой силой. Молча, яростно. Джейн для себя отметила, что даже животные издают звуки, когда на них нападают. Эта молчала.       Коренастый снова выругался на неизвестном языке. Дёрнул рукой, но не ударил.       Джейн не издала ни звука. Силой заставила себя дышать ровно. Сосредоточилась на быстрых ударах сердца, на тёмных кирпичиках, которыми была вымощена улица, на запахе сырости. Следом напрягла ноги, готовясь чуть что бежать. Наклонила голову, пристально следя за мужчинами. Моргала редко, чтобы не упустить ни одного движения.       «Нужно сваливать из этой дыры!» — размышляла она. — «И как можно быстрее!» Руки, спокойные, не дрожащие, обшаривали карманы, пытаясь дотянуться до цепочки.       — Остолбеней.       Эльф молниеносно сделал пас палочкой. Рыжая девчонка замерла, сломанной куклой повиснув в чужих руках. В горле у Джейн пересохло. Пальцы, всё же нащупавшие подвеску, нервно дёрнулись. Она не разглядела ни одного движения. С какой же скоростью он начертил знак?!       Почему именно эльф? И почему они удосужились обездвижить девчонку только сейчас? Не били из-за пола? Джейн вгляделась в спокойные лица. Нет, этим на условности было плевать.       — Не похожа, — гаркнул коренастый на ломаном английском. Он будто выплёвывал слова.       — Уверен?       — Ну, сам посмотри, шрамов-то нету! А должно быть как звёзд на грёбанном небе! — за этим снова последовали незнакомые ругательства.       — Артефактов на ней ещё больше, поверь мне. Некоторые такой силы, что вполне могли избавить от шрамов. А может, девчонка захватила с собой вампирской крови. Кто знает? Притащим Этому, а там посмотрим.       — Сейчас. Проверь-ка пока старика. Если он видел, расскажет.       Один из мужчин с громким хлопком исчез. Джейн, опомнившись, начала медленно отходить в сторону. Во влажном кулаке крепко сжимала телепорт.       Уперевшись спиной в тёмную засаленную стену, она вытащила руку из кармана. Три поворота. Всего три поворота, и она в безопасности!       Джейн было жалко девочку. Правда жалко. Но она прекрасно понимала, что её головой эти головорезы заинтересуются во сто крат больше.       «Я попрошу вызвать авроров сюда!» — решила она, сходясь в компромиссе с остатками своей совести. Конечно, умом она понимала, что девчонки и след простынет, как только достопочтенные авроры сюда прибудут. Просто старалась не думать.       Розового камня не было. Джейн подавила порыв протереть глаза. Повертела в руках подвеску. Камня не было.       — Что это?!       — Предполагаю, что или это однораз-с-совый телепорт, или, ес-с-сли им час-с-сто пользовалис-с-сь до этого, время дейс-с-ствия з-с-саклинания з-с-сакончилос-с-сь, — помедлив, начала рассуждать Нерисса.       Джейн накрутила на руку подвеску и шёпотом выдала целую тираду, целиком и полностью состоящую из нецензурных слов.       Раздался грозный рёв. Чуть подавшись вперёд, она успела заметить, как за углом рыжая вытащила что-то из ноги мужчины.       Разрываясь между болью и обязанностью держать девчонку, коренастый взвыл раненым зверем. Стальная хватка громадных рук разжалась. Девчонка приземлилась на каменную дорогу и мгновенно вскочила, рванув вперёд.       Всё это произошло за какие-то секунды. Осознание того, что рванула рыжая в её сторону, настигло быстро. Но прежде чем Джейн успела убежать или хотя бы отскочить, чужое тело с разбегу врезалось в неё.       Джейн громко взвыла, больно ударившись о грязные камни. Спину и затылок полоснуло огнём. Не успела она подумать, что хуже быть уже не может, как тут же хуже стало. Девчонка, несмотря на мнимую худобу, на поверку оказалась очень даже тяжёлой!       Они столкнулись лбами, а после взглядами. Глаза у рыжей были большими и тёмно-карими, как налипшая на кроссовки незасохшая грязь. Губы — потрескавшимися. А лицо — грустно-испуганным. Оно Джейн не понравилось больше всего. Рыжая выглядела как котёнок, который привык, что ему наступают на хвост, но который молчаливо надеялся, что следующий хозяин так не поступит.       Их переглядки продлились, в общем, всего пару секунд. Девчонка лихо подскочила. Развернулась на носках, выставив вперёд руку с чем-то длинным и красным. Джейн поправила очки. На палочку не похоже. Нож? Она на того коренастого с этой зубочисткой пойти хочет?       С трудом поднявшись на корточки, Джейн достала собственную палочку. Колдовать у неё, конечно, не получалось, но вдруг стрессовая ситуация плодотворно на это повлияет?       Мужчина со зверским выражением лица переводил взгляд с неё на рыжую и обратно. А где его палочка? Неужто это не маг? Или… она припомнила, что многие иностранцы владеют невербальными заклинаниями. Сейчас Джейн, обычно зачёсывающая чёлку назад, очень надеялась, что шрама не видно.       — Ес-с-сли нападёт, обвейс-с-ся вокруг ш-ш-шеи и душ-ш-ши его, — незнакомым голосом зашипела Нерисса, резко дёрнувшись под мантией.       Джейн очень хотела возмущённо заметить, что, даже если бы мужчина не дёргался, а ещё лучше сел, помогая ей дотянуться, она всё равно просто висела бы на нём мёртвым грузом. Да у него одна только шея была размером с обе её ноги!       — Ты ответишь за это, грязное отродье! — его акцент проступил ещё больше. Это, вкупе с маслянистыми, блестящими бешенством глазами, не предвещало ничего хорошего.       Она думала, что рыжая тоже выкрикнет что-то этакое. Или, может быть, нападёт. Да, Джейн не удивилась, даже если бы она сдалась или попыталась откупиться. Но девчонка смогла удивить. Она, размахнувшись, резанула ножом... собственное запястье!       «Во что я, чёрт возьми, ввязалась?» — с ужасом подумала Джейн, наблюдая за этими ненормальными.       Девчонка выглядела несколько удивлённой, а вот коренастый мужик хохотнул, после неприятно улыбнувшись. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джейн его перебила:       — Остолбеней! — уверенные слова человека, который делал это не раз, и выверенный взмах палочкой.       Пара секунд. Ничего не произошло. Коренастый и девчонка одновременно обернулись, как-то удивленно рассматривая её. Впрочем, она даже бровью не повела. Так и стояла с лицом а-ля «а что вы смотрите? Я так и задумывала».       — Очевидно, не в этот раз, — пробормотала едва слышно. А после, резко сдёрнув змею с плеча, кинула в лицо коренастому.       Если раньше их не замечали, то сейчас точно заметят. Тут никакой купол не поможет. Мужик не просто кричал, он вопил не хуже банши, пытаясь отцепить змею от шеи. Катался по земле, угрожал, а потом замолк. Резко, до дурноты страшно.       Они с рыжей замерли. Да, теперь, наверное, авроров уже не вызвать.       Джейн, поборов себя, наклонилась за чуть отползшей Нериссой. Краем глаза оглядела мужчину. У кончиков губ скопилась слюна. Слишком обильная, слишком светлая. Это пена? На пальцах и под ногтями скопилась кровь. Глаза всё ещё блестели.       Похоже, от василисков у Нериссы и правда что-то есть. Щёки опалило жаром, а сердце лихорадочно заколотило.       — Бежим, ненормальная! — проглотив пульс в горле, крикнула Джейн. — Эльф всё ещё где-то здесь.       Схватила рыжую за влажную руку. Мокрая от крови или пота, она не видела. Просто рванула вперёд, не оглядываясь и не думая.       Не думая, не думая, не думая.       — Куда беж-ш-шать? — прошипела едва слышно, смотря только вперёд. Да куда угодно, но не на змею.       — Налево.       Джейн завернула за поворот.       Не думая.       Она любила врать. Всем. Даже самой себе. Особенно самой себе.       Сейчас она тоже врала. Потому что вопреки всему думала. Не могла сосредоточиться на эхе торопливых ног, на затянутом тучами ночном — там, кажется, пролетела птица? — небе, на сухости во рту от страха и разгрызанной конфеты.       Не думать. Не думать. Не думать.       Она врала, потому что всё же хотела спросить: мёртв ли он? Этот вопрос будто заставлял все внутренности разжижаться. Они словно кипели в желудочном соке, в её собственном — Нерисса ведь убила его ядом? — яде. Хотела спросить. Открыла рот. Попыталась выплюнуть застрявшие в глотке слова, но вышел только сдавленный хрип.       — Ты не туда бежишь, — тихий, сиплый голос позади, как будто заговорил ветер.       Она не остановилась, но обернулась. Рыжая девчонка смотрела на неё своими грустными большими глазами.       — А?       — Чтобы попасть в Косой переулок, надо пройти прямо, потом налево и…       — Веди, — её красноречие сдохло. Возможно, вместе с тем коренастым.       Джейн резко затормозила, снова едва слышно зашипела:       — Ты вс-с-сё это время не вела меня к выходу?!       — С чего ты вз-с-сяла, что я з-с-снаю, где выход? — Кажется, змея правда была удивлена.       — Ты же с-с-сама с-с-сказала, что у тебя, в отличие от меня, с-с-с-с мозгами вс-с-сё в порядке и ты прекрасно помнишь, что там было дес-с-сять лет наз-с-сад!       — Помню. Но мы с-с-с компаньоном никогда не гуляли по этому твоему Лютному! Обычно мы с-с-совершали прыж-ш-шок в один и тот же магаз-с-син.       — Чёрт возьми! — Джейн пнула камень.       Она старалась не смотреть на змею. И не думать. Просто не думать. Огонёк рыжих волос, маякнувших перед самым носом, отвлёк. Завладел вниманием. Девчонку наконец удалось разглядеть.       Невысокая. С порванной кофтой. Наверное, изначально она была грязно-зелёного цвета, но потеряла его от крови и пыли.       Кровь.       Да, рыжая прижимала вторую руку к животу. Джейн снова зашарила по карманам. Подвеска, ключи, коробок с серёжками, фантики, конфета и, да, платок!       Стоило заслышать более тихий гомон Косого, Джейн сделала глубокий вздох. Адреналин мало-помалу утихал, а боль давала о себе знать.       Уже через пару минут в боку закололо, а лёгкие жгло так, будто их облили керосином и подожгли.       Ночью Косой переулок был ещё прекрасней. Он сиял. Светлые витрины, уставшие, но добрые люди, магия в воздухе.       Джейн хохотнула. Правда, сами они в этот праздник жизни не вписывались. Посматривали на них соответственно: слишком уж странные.       Зайдя за угол дома, они наконец расцепили руки. Джейн облокотилась о стену. Ноги подгибались.       — На тебе был остолбеней? Как ты его сняла? — вспомнив об этом, спросила она. Слабость любопытству не помеха.       Рыжая затравленно на неё посмотрела, переминаясь с ноги на ногу. Выражение лица у неё было, как у очень вежливого человека, который тщательно подбирал цензурные выражения, дабы послать оппонента глубоко и далеко в горы. Возможно, впервые в жизни. Джейн хмыкнула. В любом случае, честно ей на это не ответят.       — Ладно, проехали. Дай руку. — Она достала платок. — Нет, не эту. Ту, которую ты себе порезала.       Джейн перехватила покрепче кисть, которую неуверенная рыжая, похоже, всё же не собиралась протягивать. Дёрнула на себя. Сдвинула рукав. Он оставил за собой след. В нос ударил отчётливый железный запах.       — Ты мазохистка? Или у тебя такие фетиши? — У Джейн сложилось мнение, что она разговаривает сама собой. — Раз достала нож, то будь добра нападать на противника, а не себя. Хотя бы если не одна.       Джейн крепко зафиксировала платком рану. Туго натянула, а потом завязала несколько узелков. Не с первой попытки. Мелкая моторика — определённо не её конёк. Подрагивающий указательный палец задачу не облегчал.       — Думаеш-ш-шь, это помож-ш-шет? — зашипела Нерисса.       «Ага, как подорожник колотой ране!» — подумала Джейн.       Удивительно, что змея не заснула. Это было бы в её духе. Такое частенько случалось, пока они жили вместе. Вот она описывает цвет очередного экспериментального зелья, а через секунду успешно притворяется мёртвой. Или спящей. Джейн, на самом деле, не спрашивала.       — Зачем? — Глаза у рыжей и правда как у котёнка. Такие же грустные и слезливые.       — Мне не нравится смотреть на избиение детей. — Она пожала плечами и выудила последнюю мятную конфету. — Держи. Как живот? Тебя ведь туда ударили несколько раз?       Рыжая послушно взяла конфету и безотрывно таращилась на неё. Джейн даже стало немного неловко, что бывало крайне редко. Неужели каждый, кто видит её, сразу записывает в список тварей, от которых можно ожидать только подлости? И ладно бы после самой подлости, но до… Она не была святой, но добивать лежачего, если он ей ничего не сделал, не стала бы.       — Ну, так как?       — Всё хорошо. На мне раны быстро заживают, — почти пропищала девчонка, вжав голову в плечи.       — Ну, ты это, всё равно в больницу сгоняй. На адреналине можно и не заметить перелома. Я слышала про такие истории, — сказала Джейн и тут же прикусила язык. Ну, конечно, она сходит! Родители сводят. А из этого вытекает, что им надо будет всё рассказать. — И да! Если вы потом этих мужиков искать будете, про меня не рассказывай.       Она взлохматила волосы, пытаясь разобраться в непонятном выражении лица напротив. Оно у рыжей было таким, будто Джейн на другом языке заговорила.       — Ты пиши, если что… — она зависла на долгую минуту, осознав, что номер телефона продиктовать не может. Чёртовы маги и их голубиная почта! Застряли в грёбанном средневековье. — Ну. На имя Джейн Поттер. В Хогвартс.       Она вгляделась в бледное лицо девчонки. Та даже не удивилась, что дышит одним воздухом со знаменитостью. Похоже, к её неудовольствию, книги знатно так преувеличивали!       — Я Уиллоу. Уиллоу Рейт. Рада знакомству, — заторможено кивнула девчонка.       Ну и странная же она! Джейн тоже кивнула и неловко улыбнулась. По крайней мере, попыталась.       — Тоже была рада знакомству! — неприкрытая ложь. — Бывай.       Она махнула рукой и заторопилась к Дырявому котлу.       — Я думала, ты без-с-счувственная тварь, — прокомментировала Нерисса.       — С-с тобой с-соглас-с-сятс-с-ся многие. Да, даж-ш-ше эта девчонка. Видела, как она дрож-ш-шала? А я, меж-ш-шду прочим, в кои-то веки реш-ш-шила помочь!       — Дрож-ш-шала, как кролик, — согласилась змея. — И всё ж-ш-ше я не ож-ш-шидала, что ты ей помож-ш-шеш-ш-шь.       — Скаж-ш-ши честно, у меня на лице напис-с-сано, что я тварь? Если да, то рас-с-с-скажи, какими чернилами, тож-ш-ше хочу полюбоватьс-с-ся. А потом замас-с-скировать. Не дело, что мою с-с-сложную натуру так легко рас-с-скрывают.       В баре было людно. Джейн крайне повезло, что сейчас она бы не съела и крошки. Иначе пришлось бы пробираться через всю эту толпу.       Безликий коридор она встретила с почти вселенской радостью, а к двери номера приложила разгорячённый лоб. Скрежет, несколько звучных поворотов и щелчок.       — И да, не понимаю, почему меня так не любят. У меня просто з-с-сдоровая с-с-самооценка.       Перехватив змею с плеча на руки, Джейн, разбежавшись, прыгнула на кровать. Нерисса издала какой-то странный фырчащий звук.       — Наз-с-сывай вещи своими именами. У тебя з-с-сдоровое с-с-самомнение.       Она свернулась клубком на животе и затихла. Дыхание сбилось. Нерисса была из числа тех, кто не особо любил контакт. Да что там говорить, путешествия на плече змея каждый раз сопровождала с брюзжанием престарелой перечницы. А тут не уползла, прокомментировав манеру ходьбы всех людей и её в частности! Осталась.       Джейн с редкой для себя ясностью поняла, что они всё же сблизились. Оперлась на локти, приподнимая голову с мягких подушек. Медленно вытянула руку, так что змея могла увернуться при желании. Нерисса не сдвинулась с места. Поэтому Джейн, звучно вздохнув, очень осторожно погладила белую чешую двумя пальцами.       — Я говорила тебе, что ты очень крас-с-сивая?       — Ты говорила мне, что я похож-ш-ша на белого червя, — мелочно заметила она, не снизойдя до взаимной вежливости.       — Наш-ш-шла что вс-с-спомнить! Не порти момент, — деланно закатила глаза.       Помолчав, натянула на ноги одеяло. Спросить или нет?       — Будеш-ш-шь с-с-спать с-с-со мной?       — С-с-сегодня — да, — и с угрозой добавила: — Ляжеш-ш-шь на меня — укуш-ш-шу.       Спросить или нет?       — Давай без угроз-с-с! — Завела руки за голову, уставившись в потолок. Сверху кто-то, кажется, очень хорошо проводил время. — С-с-слушай. Я всё хотела с-с-спрос-с-сить… А тот муж-ш-шчина, он мёртв?       Змея молчала долго. Плавным, текучим движением уместилась тугими кольцами у неё под сердцем. И заглянула в глаза. Красный и зелёный.       — Нет, — нельзя было сказать, ответила она честно или соврала, но у Джейн как камень с сердца свалился. — А ес-с-сли бы и убила — это была бы не твоя вина.       — Не моя вина? Да, наверное, ты права, — последние слова были неразборчивым шёпотом.       Джейн прикрыла глаза, усталость брала своё. Сознание плыло. Мысли, лихорадочные образы и отрывки диалогов путались.       — Убиратьс-с-ся ты, я так понимаю, не будеш-ш-шь…       — С-с-сейчас-с-с?! — Джейн подавилась воздухом. — Ещё чего! Я чудом выж-ш-шила! И чего тебе неймётс-с-ся?!       — Я з-с-смея, а не с-с-свинья. И, в отличие от тебя, мне в гряз-с-си жить не нравитс-с-ся.       — Ничего. Одну ночь переживёш-ш-шь. И не так уж-ш-ш з-с-сдесь гряз-с-сно!.. — пробормотала она, прикрыв глаза.

***

      Уиллоу стряхнула оцепенение.       Побег. Джейн Поттер. Платок. Мятная конфета.       Обломки ногтей остервенело скребли шрамы от укусов. Если бы она потянула за край водолазки, обнажая болезненно белую кожу, никто бы их не заметил. То были фантомы.       Шрамов после крови вампира никогда не остаётся, даже если дюжина этих монстров до этого выпила тебя досуха, остервенело кусая шею, ноги, руки и кончики пальцев.       Их никогда не остаётся. Пожалуй, это её печалило. Заставляло оставлять всё больше красных борозд на теле и тихо истерить. Может, она всё это себе придумала? Раз шрамов — прямых доказательств — не осталось, то не ровен час, мелькают неправильные мысли.       Уиллоу не могла быть сумасшедшей. Она не хотела признавать, что всё, что с ней произошло, может оказаться бредом маленького воспалённого мозга. Какой тогда вообще смысл жить? Сейчас, пока она уверена в реальности происходящего, у неё есть цель!       Сложная, возможно — скорее всего — неосуществимая, но всё же цель! То, о чём можно думать перед сном, едой и болью. Об этой цели Уиллоу думала с самого детства. Сколько она себя помнила, каждый раз, когда у неё насильно забирали кровь, — неважно, зубами или капельницей, — она думала о ней.       О её цели существования. О том, как уничтожить их всех разом. Отомстить за людей, за мать, за тётю, за себя.       Как разорвать себя на куски и скормить монстрам? Как напоить их своей кровью? Как их убить?       Уиллоу знала, что ответ был в оставленных матерью реликвиях. Пока она не понимала, что именно надо сделать, но ей нравилось мечтать, думать, представлять.       Она обрадовалась бы, даже если бы о её подвиге никто не узнал. Когда ей было десять, в мечтах она непременно становилась героем. О ней говорили в новостях, показывали по телевизору, расспрашивали о её жизни там и, конечно же, сочувствовали.       Сейчас она была бы счастлива тарелке с чем-то тёплым. Согреть холодные руки, обжечь горло.       Удивительно, но всего три года изменили её до неузнаваемости. Поставь её и ту глупую мечтательницу, люди бы непременно задались вопросом: как можно так быстро измениться? Не внешне, но внутренне. Она всё такая же маленькая, худая и бледная. Но взгляд — а он значит очень, очень много — изменился.       Возможно, в ближайшее время Уиллоу сможет утолить голод и обжечь ладони. Женщина, у которой она остановилась, следующим утром обязательно сварит один из своих чудесных супов. Она так делала всегда.       — Ты в порядке, Уиллоу? — Глаза у неё пустые. Стеклянные.       Уиллоу только кивнула, протягивая грязную и разорванную зелёную кофту. Жаль. Она ей очень нравилась.       Руки женщины, сморщенные от старости, с выступающими венами, сильно дрожали. Уиллоу было совестно смотреть на её лицо. Поэтому она просто пошла дальше. Наверх. В свою комнату.       Уиллоу, несмотря на все чаяния матери, прирождённым бойцом так и не стала. Она умела только бежать, терпеть боль от разрывающейся плоти и накладывать Империо на слабых маглов. Таких, как миссис Рейт.       Ей было совестно до слёз, до шрамов, до тошноты использовать эту милую женщину, потерявшую недавно любимого сына. Но по-другому она не могла.       Слишком слабая, чтобы серьёзно сражаться с врагами, слишком слабая, чтобы выжить одной. Мама была бы так разочарована.       Ногти впились в шею. Хотелось взвыть.       На двери следы от сорванных наклеек и не до конца смытых рисунков, нарисованных неловкой рукой ребёнка. Её сыну очень нравился красный. Уиллоу этот цвет ненавидела.       Дверь распахнулась с тем же скрипом, что и полгода назад.       — Это твоя комната, Уилли, — женщина тогда пошире открыла дверь и махнула рукой, пропуская внутрь.       Прозвище резануло уши. Уиллоу — что тогда, что сейчас — их не любила. Когда она была там, у неё было много кличек. И несмотря на то, что прошло много времени, несмотря даже на то, что сейчас она ходила с чужим именем, на «Уилли» внутренности отреагировали весьма болезненно.       — Не называйте меня так. — Мисс Рейт больше не называла. Возможно, послушалась просьбы. Возможно, Империуса.       Оглядывая светлую комнату, круглое окно с видом на улицу и опрятную кровать, застеленную синим одеялом с большим солнцем по центру и россыпью звезд, Уиллоу старалась не морщиться от боли. Органы под слоем кожи и мяса будто неприятно пульсировали, стягиваясь к сердцу.       Комната ничуть не изменилась. Она быстро научилась не оставлять следов.       Уиллоу тогда старательно пыталась скрыть гримасу боли. Иначе мисс Рейт надумала бы себе невесть чего, как и все взрослые. Но женщина на неё не смотрела. Её затуманенный взгляд блуждал по комнате.       — Здесь раньше жил мой сын, — скорее себе, чем Уиллоу, сказала она. — Мой Уилли… Знаешь, вы очень похожи.       Женщина в бреду потянулась к ней. Уиллоу резко отпрянула. Кажется, это привело её в чувство.       — Извини, дорогая. — Её честное, грустное лицо исказилось от ядовитой смеси чувств. Уиллоу разглядела там боль утраты, сочувствие к себе и к «бедной дикой девочке».       До сих пор от тех воспоминаний тошнит.       — Всё хорошо, мисс Рейт, — как можно нейтральнее произнесла Уиллоу.       — Никаких «мисс Рейт», дорогая! — вскричала женщина. — Зови меня мама, — с секунду посмотрев на неё, она добавила: — Ну, или просто Элен.       — Хорошо, Элен. — Уиллоу никогда не называла её так больше.       Они неловко помолчали пару минут, и мисс Рейт ушла, прикрыв дверь. Она осталась в тишине. Как и сейчас.       Присев на краешек мягкой кровати, Уиллоу достала из дырявого кармана конфету. Казалось бы, она должна быть счастлива, что снова взяла верх. Но вместо этого она корябала шрамы и крутила в руках — подарки? — то, что дала Джейн Поттер.       На платке ни следа крови. Уиллоу крутила его в руках, тянула в разные стороны и просвечивала на свету от лампы. Хорошая вещь. Магическая. Впитывает жидкость, не оставляя и следа.       Она осторожно поднесла ткань к лицу. Платок пах не кровью, а свежестью и нарциссами. Уиллоу растерянно покраснела, вспоминая растрёпанную девушку.       Джейн Поттер. Джейн Поттер — странная. У неё открытое лицо, на котором можно легко прочитать недовольство. У неё короткие волосы и по-мальчишески звонкий голос. Когда она говорит, её слышит пол-улицы, но Джейн, очевидно, этого не замечает. У неё маленькая белая змейка, которой она часто подражает, едва слышно шипя.       Уиллоу редко встречала своих сверстников. Поэтому Джейн Поттер моментально захватила всё её внимание. Как она может быть такой громкой?       Уиллоу и забыла, каково это.       Платок, аккуратно сложенный в несколько раз, отправился в один из отсеков рюкзака. Ей хотелось задержаться в Лондоне с именем «Уиллоу» и жить в доме, а не в приютах и мотелях. Но на её след уже вышли. Пора было отправляться дальше.       Проверила, всё ли на месте в рюкзаке. Учитывая, как близко к ней подобрались, ей надо быть готовой бежать в любую минуту. После закрыла круглое окошко и тщательно зашторила. Так, будто до сих пор боялась, что они могут достать её. Что могут пробраться в эту светлую комнату через опрометчиво открытую лазейку, минуя разрешение и логику.       Мозгом Уиллоу понимала, как бредово звучат собственные мысли, но выжженные на подкорке мозга рефлексы и животный страх делали своё.       Побег. Джейн Поттер. Платок. Мятная конфета.       Она стянула серые джинсы, оставшись в чёрных шортах, водолазке и носках. Утром мисс Рейт прочитает ей лекцию — такие, как она, не кричат — насчёт сна в уличной одежде, но сейчас Уиллоу плевать.       Откинув покрывало с одеялом, она попыталась поудобнее устроиться на до сих пор непривычно мягкой подушке. Выходило плохо. Руки против воли потянулись к шрамам.       Уиллоу одёрнула себя. Силой заставила уставшие веки закрыться и закуталась в тяжёлое одеяло. По-особому. Так, как делала в самое трудное для себя время.       Свернувшись калачиком, подложила под спину края одеяла, оказываясь в коконе. Прохладная ткань приятно давила на тело, имитируя давно забытые объятья.       Мать Уиллоу знала только по коротким рассказам. Да и там её никто никогда не обнимал. Впервые она почувствовала тёплые, сковывающие тело руки, только когда сбежала. Она тогда пряталась в одном из приютов.       Её заселили в комнату к девочке постарше. Уиллоу не помнила её имени, — кажется, там было что-то связанное с «Бэт», — но помнила, как та плакала поздней ночью. Обнимала, укачивая Уиллоу после очередного болезненного кошмара. Тёмные волосы девочки пахли мылом, а руки были влажноватыми от выступившего пота.       Она тогда ничего не понимала, но ощущения и забота ей очень понравились. Уиллоу остервенело тянула девочку за белую ночнушку, волосы и утыкалась носом в шею.       Уиллоу тогда даже несколько раз укусила туда девочку — показывая другим, что она её. Пару лет назад она и не знала, что у обычных людей так не принято.       Потом Уиллоу сбежала, а девочка с тёплыми руками умерла. По телевизору говорили, что это несчастный случай — проводка загорелась, и все дети приюта сгорели заживо.       Ужасная трагедия, кудахтали люди с холодными бесчувственными глазами. «Ужасная трагедия», — говорили они, а Уиллоу тихо плакала — тогда она поклялась, что в последний раз в жизни, — не по приюту, но по девочке с очень тёплыми и влажными руками.       Сейчас она старалась не думать, откинуть навязчивое желание потрогать шрамы и заснуть. Через полтора часа у неё это наконец получилось.       Уиллоу Рейт неспокойно спала на очень удобной и мягкой кровати, закусив края подушки зубами, чтобы поутру в очередной раз не разбудить мисс Рейт своими криками.       На пустынной улице за окном выл непривычно холодный для августа ветер.       Лондон, в котором она затаилась, спал. В окнах не горел свет, хищники сидели в лесу, мерно рыча. Вампиров не было. Но это ненадолго.