mirror-touch synesthesia

На секунду тише — на минуту ближе.

      Здесь, в районе, где жила Дженни, воздух пахнет сыростью, а туман застилает глаза — причём так было всегда. Высокое здание кружит голову, меланхоличный ветер портит идеальную укладку Джису. Она оглядывается, и её безразличные глаза вдруг наполняются настырными флэшбеками. Джису закрывает их и делает глубокий вдох, пока ветер изучает каждую деталь её тела, проверяя, уместен ли гость. Когда «сканирование» завершается и воспоминания разблокировываются, Джису идёт дальше по выжженной болью тропе. Но с каждым шагом тревога усиливается, и девушка стремительно поникает.       И зачем она сюда пришла?       Джису намеренно делает себе больно.       Ключ от квартиры Дженни всегда лежит у Джису, но она старается приходить сюда как можно реже — с каждым визитом тоскливость становится невыносимой. Неживой взгляд Джису, пронизанный безумием и нарастающей истерией, скользит по пустому интерьеру. Тик-так, тик-так — единственный звук в загробной тишине. Здесь ничем не пахнет, разве что пылью, грязью и запущенностью. Но для Джису это пространство всегда будет отдавать проникшим трупом и мухами, которые ищут всё смердящее, всё протухшее.       Аппетитно, не правда ли?       Джису хочет громко, истерично засмеяться.       Возможно, Джису — параноик, а может, и шизофреник, раз уж она слышит несуществующий запах. Поэтому она старается сюда не заходить — стоит ей только всунуть в дверь ключи от замученной, странной квартиры, как блевотный шлейф следует за ней, оседает на коже Джису, пока она, давясь рыданиями, агрессивно пытается в ванной содрать кожу мочалкой, а затем дополнительно ногтями.       До тех пор, пока кожа не начнёт расслаиваться и не сбросит её, как змея.       Сумасшествие.       Рюкзак Джису падает на пол, когда она вновь проживает свои воспоминания. Ей становится не по себе. Куда делась Дженни? Почему исчезла, не предупредив? Зачем бросила её, хотя раньше говорила, что счастлива с ней, что любит её?       Что Джису сделала не так?       Как ей искупить вину?       Джису, сдирая кожу с пальцев и вокруг ногтей до жжения, смирно ждёт, что Дженни одумается и вернётся. И каждый раз, стоит только Джису сдирать зубами губы до крови, приходя сюда так же волнительно, как раньше, ей кажется, что дверь откроет именно Дженни. Что встретит её милой улыбкой, обнимет, поцелует, мёртвыми глазами соблазнит и заразит зеркальной болезнью.       Но Дженни уже заразила.       Джису идёт к пианино, садится за него и, резко выдохнув воздух, который так сильно душит её, начинает медленно играть мелодию, которую когда-то, во время их первой встречи в музыкальной школе, исполняла Дженни.       Джису не могла подумать, что когда-то сыграет нечто меланхоличное, потерянное, трагичное… Однако чёртова Ким Дженни вынудила её это сделать.       И теперь Джису забыла все позитивные ноты, наполненные жизнью; она помнит лишь печаль, тоску, тяжёлую энергию, нежелание существовать, алкоголизм, курение, страстные поцелуи, мутный взгляд, чёрную оверсайз одежду, сниженную активность, лень, апатию, грязную музыку и серую мораль.       Джису априори забыла, что такое здоровый образ жизни, полезная еда, продуктивность, карьерная лестница, успех, целеустремлённость, позитивное мышление, правильное окружение, чтение книг, хорошая самооценка, выносливость, спорт, уход за собой, шоппинг и приличные манеры.       Джису помнит исключительно запой, громкий секс, укусы, сигаретный дым, разбитые губы и колени, чувство живости, адреналин, хаос.       Дженни заразила её новым восприятием жизни — мёртвой и запущенной, а Джису сама этому поддалась.       Джису некрофил, раз уж она полюбила мёртвого человека.       Тонкие пальцы невесомо касаются клавиш, пока из пианино льётся страшно-очаровательная музыка. Перед глазами Джису всплывают силуэты: воспоминание, где она танцует вместе с девушкой нежный танец. Кудрявые волосы Дженни красиво падают то на плечо, то на лицо; она уже более женственная, живая, красивая в платье, порхает, аккуратно обвивая руками талию возлюбленной. Они изящно кружатся, вовсе позабыв о всех бедах, и помнят лишь свет и лучи солнца, которые падают на них.       Бархатный смех говорит о их счастье, о том, как они беззаботны; бархатный смех говорит о том, что они созданы друг для друга, как инь и ян. Истинные соулмейты. Их глаза сверкают, а в улыбку Дженни Джису влюбляется вновь; она заставляет девушку задыхаться, расплываться, жить, сходить с ума и ловить эстетическое удовольствие. Дженни так красива, она вкусно пахнет и выглядит как принцесса. Длинное платье белого и зелёного цвета придаёт ей жизнь.       У Дженни наступила весна, в то время как Джису застряла в вечной зиме.       Джису, чьё лицо стало безэмоциональным, чьи пальцы перестали играть — они не видят в этом смысла, — тяжело выдохнула, словно хочет вместе с этим вытащить из себя чувство боли. Кристальная капля слезы вдруг скатывается по её нежной коже, после чего она сиплым голосом безнадёжно произнесла:       — Невзлюбила ты меня, Ким Дженни, раз оставила здесь, в тёмной комнате, в одиночестве разлагаться.       Девушка как ни в чём ни бывало встаёт и идёт на балкон, встречая ледяной ветер. Голова раскалывается, а концентрация внимания полностью угасла. Везде паранойя и ничего больше. Она достаёт пачку сигарет и начинает вполне профессионально курить, отравляя лёгкие ядовитым дымом.       На губах появляется гадкая усмешка.       Она курит, хотя когда-то ненавидела сигаретный дым. Вдыхает жадно и настырно, бесстрастно сузив глаза.       Ким Дженни стала причиной, по которой Джису стала курить.       Абсурдно и иронично. Куда же делась недотрога Джису? Неужели её так испортили, что даже одежда вдруг начала вонять алкоголем?       Спирт. Везде спирт. И он жжением выходит из глаз Джису, прожигая на щеке дырявую кровавую полосу.       Идеально.       Холодный стакан воды охлаждает стенки горла. Таблетки летят в рот.       — Если ты не вернёшься, я наглотаюсь ими и сдохну к чертям собачьим! Если что — это не шутка. Я сумасшедшая сука, ты забыла об этом? — кричит Джису непонятно на кого, а слёзы не перестают течь из глаз. Стакан воды летит в стену, удачно разбиваясь. Осколки едва не режут её.       Всхлипывая, она ложится на кровать Дженни, пропитанную её ароматом. Она затягивает Джису в бездну снов — так стремительно, так глубоко, что она моментально проваливается, оказываясь в гробу сознания. Девушка крутится, вертится, пытается заснуть, хотя уже давно погружена в сон.       Она лежит в тёмной комнате, чувствует тревогу и поднимается на локтях, оглядываясь. Но что-то заставляет Джису лечь обратно. Тело сковывается, и конечностями сложно пошевелить. Всё перед глазами размывается чёрными пятнами, от чего она хмурится; сухое стенание выходит из мёртвых уст. Вдруг в комнате появляется уверенный силуэт Дженни, и она, мило улыбнувшись, начинает танцевать, услышав очень знакомую мелодию.       Эту мелодию играет Джису.       Танцы робкие, невинные, нежные, почти эфемерные. Дженни словно порхает, двигается плавно, зацепив пальцами подол пышного платья. Она сияет. Лицезрея эту красоту, Джису понимает, что что-то здесь не так. Пытается встать и подойти к Дженни, но у неё это не получается. Дженни удаляется, дистанцируется, и Джису догнать её не может. Слёзы снова не перестают течь. Становится тревожно, скверно и больно.       Пытаясь подать голос, он не выходит. Джису во сне закрывает глаза, но в реальности — открывает; перед взором возникают множество активно движущихся глазастых треугольников, а в ушах слышен громкий звон. Сердце колотится с бешеной скоростью, двигаться всё ещё сложно. Пытается крикнуть: «Дженни», — голос не выходит, он подавлен.       Спустя несколько вечных секунд Джису всё же распахивает глаза, едва не задыхаясь. Руки дрожат, глаза бегают по комнате, а мысли путаются, задаваясь вопросом: «Что это было?» Судорожно сглотнув слюну, Джису поднимается и открывает окно. Чистый воздух пробуждает её, и она понимает, что это был всего лишь кошмарный сон.       

* * *

      Снова съёмочная площадка. Джису кажется, что она попала в собственный фильм ужасов, а не на практику к режиссёру. Она переводит взгляд на Ким Го Ын — ту самую, что занимает эту должность, — и выжидает момент, когда сможет поговорить с ней лично.       Режиссёр Ким — безумно красивая двадцатидевятилетняя девушка. Она отличный преподаватель, многому научивший Джису, и мудрый человек с глубоким взглядом на жизнь. Го Ын уже успела снять несколько полнометражных фильмов и, несмотря на молодость, полностью справляется со своей должностью. Но помимо того, что Го Ын — удивительная личность, она ещё и потрясающий сексуальный партнёр. Только вот никто вокруг об этом не знает, даже Ю-Би, вечно вешающаяся на шею Джису при Го Ын. Её глаза, пусть и скрытно, всё же выдают искру ревности и явное неравнодушие к Джису.       Го Ын всегда выглядит серьёзно, даже в образе: строгая тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, брюки, длинные чёрные, роскошно уложенные волосы, холодный взгляд, но тёплая улыбка. Тембр её голоса спокоен и при этом властен; она умеет быть лидером, подчинять людей, управлять ими и работать с ними. Всё под контролем, когда рядом Ким Го Ын. В отличие от Дженни, она очень ответственная, ведёт здоровый образ жизни, спортивная, стильная и всегда одевается по моде. Го Ын умная, начитанная, и её хочется слушать бесконечно. Она надёжный партнёр, верный помощник, лучший личный психолог и человек, который будет с Джису в любой ситуации и в любой момент.       Но Джису не нравится такая стабильность. Ей скучно в подобных отношениях, поэтому её и привлекла загадочная Дженни, которую хочется разгадывать снова и снова… По этой причине она не заходит с Го Ын глубже, хотя между ними могло быть всё серьёзно и в будущем они могли бы построить семью.       Не пожалеет ли Джису о том, что сейчас отказывается от Го Ын?       Вдруг долгая репетиция заканчивается и уставшая Джису остаётся с режиссёром. Напряжение постепенно нарастает, и их молчание давит, не позволяя вымолвить ни слова. Сминая в руках папку с файлами, Джису встаёт и останавливает Го Ын, которая уже собирается уходить. Го Ын вопросительно вскидывает идеальные брови.       — Режиссёр Ким… — голос Джису звучит подавленно и хрипло. Она стыдливо отводит глаза, ведь знает, что уже долго ведёт себя холодно: формально обращается к ней, игнорирует сообщения, странно себя ведёт. Ничего не объясняя, уходит и избегает её, будто язык проглотила. Откуда Го Ын знать, что случилось у Джису? Она не обязана постоянно бегать за ней, пытаясь что-то обсудить и решить. Го Ын не умеет читать чужие мысли. Более того, она взрослый человек и хочет видеть рядом с собой такого же ментально зрелого партнёра. Если Джису выбрала лучшим способом просто исчезнуть, ничего не объявив, то пожалуйста — Го Ын её не держит.       Язык создан для того, чтобы говорить. Но пока язык Джису работает хорошо только в одном интересном ключе. Она холодна, но по ночам всё чаще сверкает в клубах. И именно там, в VIP-комнате и в уборной, Джису демонстрирует все свои умения.       Но не сейчас. В данный момент она странная, тревожная, не такая, как раньше: замкнутая, грустная, с безумными глазами. От неё пахнет перегаром и сигаретами. С каких пор Джису начала курить? С каких пор стала пить? Они знакомы давно, и Джису всегда помнилась как ухоженная девушка со здоровым образом жизни, манерами, воспитанностью, светом и очаровательной улыбкой.       Почему она потускнела? Впрочем, это уже не дело Го Ын.       — Слушаю тебя, — сухо говорит режиссёр, олицетворяя полное безразличие. По ней видно, что она хочет уйти как можно скорее.       Интерес давно угас.       Но действительно ли это так?       Джису протягивает Го Ын папку с файлами и тревожно кусает губу.       — Знаю, что вы подобным не занимаетесь, но у меня для вас кое-что есть. Разумеется, я будущая актриса, но в последнее время меня очень заинтересовала сценаристика. Я начала проходить онлайн-курсы по этой специальности и, на мой взгляд, неплохо справилась с созданием интересной истории в экспериментальном формате. Вы поможете мне? Я этим так горю… — Джису рассказывает всё, что так долго утаивала от Го Ын. Сердце волнительно колотится и почти вырывается из груди, руки потеют, а робкий взгляд бегает по пространству. Велика вероятность, что Го Ын, профессиональный режиссёр, откажется рассматривать сценарий. Но попытка не пытка — это первый и последний шанс Джису попробовать развиваться через кого-то знакомого.       Неужели она снова использует режиссёра Ким в своих целях? И почему так боится получить отказ, хотя на это есть все основания — причём очень весомые? Сначала Джису оставляет Го Ын в неведении, а затем приходит за помощью. Как у неё вообще хватает на такое смелости?       Го Ын, неприятно морщась, ощущает наплыв странных чувств. В голове противоречивые мысли: помочь или не помочь? Точно не второе — она себе потом не простит. Чёртова добрая душа. Она чувствует боль из-за желания обнять Джису, но не может этого делать. Хочет сейчас сходить с ней в кафе, посидеть, поговорить, согревая её руки в своих и нежно поглаживая. Договориться о совместной готовке ужина и просмотре фильма. Го Ын укутала бы Джису пледом и прижала к себе эту очаровательную девушку.       Кажется, такой внешности, такого голоса, такой красоты ни у кого нет — она есть только у Джису.       Уж слишком уникальная, необычная, манящая, интересная, талантливая. К ней тянет, и с этим ничего нельзя поделать.       Только вот сейчас чувства Го Ын идут к чёрту. Она снова должна надеть маску незаинтересованности. Она не должна воспринимать подобную просьбу как надежду на что-то большее.       Го Ын, не додумывай ничего. Тебе отказали. Ваши взаимодействия должны быть исключительно рабочими. Не надейся ни на что. Если бы Джису хотела, она давно бы пригласила тебя на встречу.       Го Ын, Джису плевать.       Режиссёр спустя несколько секунд молчания, устало выдыхая, поправляет тёмные волосы, пытаясь бороться с навязчивыми, местами запутанными мыслями. Ком застревает в горле и терзает её. Искра в глазах принудительно угасает, словно свечи. Она берёт папку и начинает листать страницы, быстро читая сценарии. Дыхание становится нестабильным, а зрачки заинтересованно расширяются.       — М-м, вот как. А ты, оказывается, хорошо разбираешься в драматургии, — уголки губ вздёргиваются в ухмылке. Го Ын приятно удивляется. Она видит, что сценарии написаны чётко и по делу, без лишних подробностей, которые невозможно заснять камерой — настоящая фобия оператора. — Начинающие допускают множество ошибок, а у тебя они минимальны. Радует, что ты понимаешь: в драматургии есть лишь драма, а не лирика и эпос. Нет глупых моментов в тексте, как, например: «Он подумал», «Он решил», «Он осознал или понял». Написаны лишь действия и диалоги. То, что надо, — и это заключительный вердикт Го Ын. Её настроение мгновенно меняется, и она становится привычно игривой, не скупой на похвалу и честный, чёткий анализ.       Джису, слушая это, радуется. Хоть и пытается не показывать это полностью, комментарии Го Ын очень её порадовали. К сожалению, Джису очень самокритична, и подтверждения таланта со стороны явно не помешают — а она уже их получила.       — Значит, вы рассмотрите мою идею?       Го Ын задумчиво мычит, будто думает, и явно склоняется к отказу, но спустя пару секунд отвечает:       — Я поговорю с одним сценаристом и режиссёром. Если они согласятся, то ты, доучившись, присоединишься к их команде, чтобы организовать съёмки, — моментально, раскладывая по полочкам, всё рассказывает и объясняет. — Крайне редко бывает, что актёр пишет сюжеты и так использует экспериментальные шаблоны: пробует играться с сюжетом, с его поворотами, делая его не сплошным плохим и не сплошным хорошим. Многие начинающие сценаристы пишут так, что всё вечно либо плохо, либо хорошо. Каждая проблема должна быть сильнее и ярче предыдущей. Это цель и брешь. Если это проработано, внимание зрителя можно удержать, — она активно жестикулирует, затем садится на кожаный диван и продолжает вести диалог. — Ты молодец, проработала даже такие моменты, как характер персонажа, его особенности, культура мира и философия. Думаю, у тебя есть шанс попасть в группу профессиональных сценаристов и полностью доработать сюжет в команде.       Го Ын, сказав это, продолжает читать. Ей интересно, почему Джису дала главной героине собственное имя и почему сюжет такой мрачный, болезненный, тревожный. Может, с Джису что-то подобное происходит и она хочет показать свои переживания миру? И почему фильм должен называться именно «Зеркальная болезнь»?       Что-то здесь не так, как и с самой Джису.       — Спасибо вам, — Джису не может поверить услышанному. — Вы мне так помогли. Что бы я без вас делала?       — Давай на «ты», Джису. Это моя единственная просьба — веди себя как раньше. Перестань быть такой странной после того, что между нами было.       Джису растерялась и побледнела. Она знала, что Го Ын снова поднимет эту тему и снова откажется вести себя так, будто между ними ничего не произошло. Что не согласится быть просто коллегами.       — Но…       — Никаких «но». Если хочешь работать со мной и рассматриваешь конкретно меня в роли своего режиссёра, нам придётся постоянно коммуницировать, всё обсуждать, ведь ты не просто актриса, а будущая сценаристка, с которой постоянно нужно обговаривать сюжет, — голос Го Ын неожиданно приобретает раздражённость. Она согласилась на совместную работу, а ей ещё смеют говорить «но»? Что за издевательство и почему Го Ын в целом тратит время на эту девушку?       Возможно, из-за бессмертных чувств?       — Мы не можем просто оставить рабочие отношения? — Джису стоит вдали, и в её глазах отражается незнание, что сказать и что делать. Ей неловко. — Я не хочу общаться вне работы. На встречи согласна, только по делу.       — «Только по делу» имеется в виду: «Я позвоню тебе в пьяном состоянии и предложу переспать, а наутро съебу, ничего не сказав»?       Интересно получается, Джису, — гнев Го Ын становится ярче. Она ещё такой не была. Видимо, терпение окончательно лопнуло. Нет, Го Ын не возмущается — ей просто искренне интересна логика Джису.       — Прости, — единственное, что она может на это ответить.       Го Ын хмыкает, хватает своё пальто и уже намеревается уходить. Пустой разговор и ничего больше. Джису недостойна её внимания.       — Окей. Коллеги, так коллеги. Только я тебя больше не приму в качестве любовницы или подруги, — язвит режиссёр. — Всего хорошего, Ким Джису, — нарочно делает акцент на её имени.       И снова всё рушится по вине Джису. Она закрывает глаза и тяжело выдыхает. Ей обидно, что она потеряла такого хорошего человека из-за своей неопределённости. Теперь её никто не спасёт и никто не придёт на помощь.       Теперь Джису конкретно одна. Она больше никому по-настоящему не нужна.       — Ты должна снять мне лучшее кино! — упрямо и судорожно кричит Джису ей вслед, пока слёзы ручьём текут по её коже, а кулаки стискиваются от злости, когда Го Ын в ответ показывает средний палец.       Ну наконец-то обратились на «ты».       Джису не осознаёт масштаба своих глупых поступков и, кроме своего странного, искажённого восприятия мира, ничего не видит.       Она тонет в своей же пучине из дилемм.       Она потеряла себя так же, как Дженни.