Пытаясь найти укрытие от проливного дождя...

Сосредоточенный взгляд Чу Ваньнина задержался на маленьком глиняном чайнике, томившемся в ожидании повторного использования на столике в комнате молодого господина Сюэ. Из носика поднимался пар, а клочья белого тумана плыли вверх, переплетаясь друг с другом, как влюбленные змеи. Цзымин вновь наполнил чашку и подал наставнику, пока тот обдумывал рассказанную непутёвым учеником историю про оборотня. — Я слышал про этот культ по дороге, когда навещал Шимэя в Гуюэе. - ресницы едва заметно затрепетали, когда горячий пар поднесли близко к лицу. Ваньнин бесшумно отпил пару глотков чая, всё ещё смотря куда угодно, но не на Сюэ Мэна. — Учитель, вы нашли ответы на вопросы, про которые я говорил? - разрушив неловкое молчание, не преминул напомнить гость из будущего, так же отпивая из своей чарки. — Более чем. - обе посуды ударились о поверхность стола почти одновременно, что немного озадачило Чу Ваньнина. - Позволь поблагодарить тебя! Если всё запутается, как до этого, боюсь, не избежать напрасных смертей. Я приложу все усилия, чтобы исправить судьбу. К тому же, я собираюсь изменить отношения с Шимэем перед тем, как это выльется в серьезную катастрофу. В этот раз он не станет угрозой миру под моим пристальным надзором. Что касается Мо Жаня... — Предоставьте его мне! - неожиданно воскликнул любимец небес. Густой аромат чая смешивался с едва уловимым запахом сандалового дерева, наполняя комнату атмосферой уединения и тайны. Чу Ваньнин, сидя с прямой спиной, словно высеченный из камня, медленно вращал чашку в руках, ощущая её тепло, пока мысли блуждали в лабиринтах прошлого и будущего. Его взгляд скользнул по Сюэ Мэну, который, казалось, тоже был погружён в свои размышления, но в глазах читалась едва сдерживаемая жажда действий, всё же спустя многие годы он не утратил живости, с какой родился. В местах, где сдаются даже самые стойкие, Цзымин мог взять себя в руки и сделать решающий рывок, несмотря на свою наивность. В нём было столько юношеского очарования, толерантности и бескорыстности, что заставляло Чу Ваньнина гордиться и даже по-доброму улыбаться. — Ты уверен? — губы мужчины искривились в едва уловимом смешке. — Он не из тех, кто легко поддается контролю, к тому же ваши отношения... — Я знаю, как сломать его гордыню. — шёпотом, почти ласково Цзымин принялся мечтательно надумывать. — Мне довелось видеть много разного, наблюдать за вашей совместной жизнью, его поступками и слабостями. Пожалуй, сперва следует избавиться от цветка Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия, а после уделить внимание налаживанию ваших связей, всё-таки я думаю, он все ещё обижен на вас, это в корне усложняет... — Вот я и говорю, - перебил его наставник, снова отпивая чай. - Мне следует больше следить за своими учениками, не нужно помогать. К тому же, ты встрял в такую серьезную историю. - бросив наблюдательный взгляд на поникшего собеседника, Чу продолжил. - Раньше с этим культом не было проблем? — Никогда не слышал о нём. Учитель... — начал было он, после долгого молчания, голос прозвучал мягко, но с оттенком настойчивости. — Есть ещё кое-что, чего вы не знаете. — Что? - Ваньнин приподнял бровь, его пальцы остановились на краю чашки. Сюэ Мэн улыбнулся, но в этой улыбке не было привычной беззаботности. Он наклонился вперёд заговорчески, рука невольно коснулась края стола, пальцы слегка сжались, будто он пытался удержать что-то неуловимое. — Представьте, что судьба может не измениться, как и отношения между людьми, какие бы усилия мы не прикладывали, что тогда следует сделать? — Раз чего-то не избежать, значит, следует принять это, как неизменную часть жизненного пути. Она испытывает нас, ведя по тропам, поросшим сомнениями и страхами. В каждой незапланированной ситуации кроется возможность для роста и самопознания. Мы, как листья, выпавшие из дерева, не всегда понимаем, что лишь раскачиваясь на ветру, можем попасть в плодородную почву. - Чу Ваньнин прикрыл глаза, с досадой снова отпивая чай. - Вместо того, чтобы бежать от неприятностей, стоит взглянуть им в глаза, ведь именно в этом столкновении с трудностями мы обретём силу. — Значит, лучше всего оставить всё, как есть? - озадаченно взглянув на мужчину, Сюэ Мэн потер подбородок. Ваньнин почувствовал, как что-то внутри него напряглось. Медленно встав, фигура отбросила длинную тень на пол, которая казалась непоколебимой горой. Он сделал шаг вперёд, чтобы удалиться и завершить разговор, но напоследок голосом тише произнес: — Действуем по ситуации. - вместе с ним комнату покинул аромат священного дерева Яньди. С происшествия на рынке Чанъэ прошло около трёх месяцев, настала ранняя осень. За это время Сюэ Мэн не отлучался из ордена за пределы стен и ворот, максимум прогуливаясь в городке у подножия гор. В основном это были дела по поручениям матушки, за покупками или на очередные смотрины, которые проводились раз в неделю всегда с новыми девушками. Оказывается, количество юных благородных особ в округе не было маленьким, а как только стало известно, что Сюэ Мэн - понимающий и слушающий партнёр, так желающих увидеться с ним стало в разы больше. Слухи о его избалованности мигом превратились в слагаемые ежеминутно хвалебные оды о чуткости и внимании славного молодого героя. И Цзымин, скрипя зубами, отыгрывал роль идеального младшего господина, вежливо выслушивая рассказы о неразделенной любви, строгости родителей к барышням из хороших семей, давлении на хрупкие девичьи сердца со стороны общества, параллельно просвещаясь в вышивке, кулинарии, стихосложении, стараясь не выдавать всю палитру неловкости, какую испытывает, как единственный на всю округу застенчивый и робкий петух в курятнике. Впрочем, он отнюдь не был паинькой, каким казался, хотя и давал дельные советы обо всём этом, будто сам в прошлой жизни был как минимум многодетной матерью одиночкой. В душе его клокотала досада от вынужденного заточения на Пике до дальнейших новостей о поимке опасных последователей культа. Ему не следовало высовываться, дабы не давать врагам повода распознать личность и способности того, кто очевидно сломал все их корыстные планы, а в их наличии сомневаться не приходилось. Тогда за безрассудство придется расплачиваться не только напрямую Сюэ Мэну, но окажется втянут целый орден, от которого никто никогда не видел ничего, кроме добра. Злые языки надумают ещё больше плохого, и тогда Сюэ применит к себе как минимум линчевание, удушенный собственной совестью. Ночами, когда луна заливала своим серебристым светом тренировочные площадки, Сюэ Мэн оттачивал мастерство владения мечом, тело оставалось слабой версией себя прежнего, но виднелись некоторые результаты увеличения силы. Клинок свистел в воздухе, разрубая тишину, а в голове крутились варианты развития битвы, если бы в зале аукциона не оказался легендарный веер Шое. По отпечатку духовной силы от этого предмета любой опытный заклинатель сможет распознать его, если увидит снова своими глазами, наверно поэтому всё это время Цзымин старался не использовать ее на тренировках и за пределами, а усиленно работать над физическими возможностями. Иногда, в редкие минуты отдыха, он забирался на крышу одного из зданий, смотрел вдаль, на горы, теряющиеся в туманной ночной дымке. Ему казалось, что там, за этими вершинами, его ждет что-то важное, недостижимое, оставленное без ответа на долгий срок, чувствовал, что скоро надобность прозябать дни в одном месте закончится, и он сможет вновь отправиться в путь, чтобы найти подходящий духовный камень для своего меча. А пока он продолжал играть роль, изображая вежливого и внимательного молодого господина, каким прежде никогда не являлся. После ношения саше во время свидания с Цзян Си, к Сюэ Мэну будто приросла маска притворства, содрать которую совсем не получалось, он обманул того, перед кем меньше всего хотел ударить в грязь лицом ради своих целей, вместо этого только всё усложнилось. С тех пор они общались только пару раз по личным сообщением свитка свиданий, глава Гуюэе интересовался поведением оборотня и служанки, но дальше деловых расспросов не заходил, а вскоре дел стало ещё больше, и Цзян Си забывал писать даже про это. Однажды вечером, после особенно утомительной тренировки, спрыгнув с крыши здания у площадки, он незаметно выскользнул за ворота, направляясь в сторону своей спальни. Лунный свет освещал его путь, а прохладный ветер приятно обдувал лицо, принося с собой ароматы диких трав и деревьев осеннего цветения. У входа в свои покои он увидел невысокую фигуру, стоявшую в тени. Присмотревшись, юноша узнал в ней Сюэ Чжэнъюна. Дородный мужчина сорока лет с густыми бровями, большими глазами и окладистой, ухоженной бородой в серебристо-голубых лёгких доспехах спокойно дожидался возвращения блудного сына, обмахиваясь изящным научным веером.  Цзымин замер, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство. Обычно отец был занят делами ордена, редко находя время для таких личных встреч. — Мэн-эр, рад, что ты вернулся, - произнес тот, мягко улыбаясь. - Я хотел поговорить с тобой кое о чем. Пойдем внутрь. Ночь нынче холодная. Оказавшись в комнате, Сюэ Мэн почувствовал себя еще более напряженно. Сюэ Чжэнъюн уселся на сандаловый стул за столом, где обычно устраивается учитель, когда наносит визит, и предложил сыну последовать его примеру. — Я знаю, что тебе нелегко ходить на свидания, смотря на твою терпимость, мне хорошо видно, как много усилий ты прикладываешь, чтобы радовать нас с мамой. - начал Сюэ Чжэнъюн, внимательно глядя на сына. - Но не стоит делать вид, что тебе это нравится. Я прекрасно знаю твой характер, хоть в последнее время ты сильно изменился, очень повзрослел, я понимаю, что тебе не по душе все эти смотрины и светские беседы, но пойми, что все это делается ради твоего будущего. - он тяжело вздохнул. - Я пытался отговорить твою маму, но она хочет предложить тебе дочку своей близкой подруги - невесту, с которой окончательно желает скрепить твою судьбу. Эта девочка из приличной семьи и дружественного нам ордена заклинателей, прекрасная партия, с хорошей родословной и талантами в духовных практиках. Это искреннее желание твоей мамы и моё тоже, но, если тебе кто-то уже нравится, прошу, скажи прямо, и мы закроем эту тему раз и навсегда. Сюэ Чжэнъюн пресекся, словно ожидая реакции сына. Тот сохранял молчание, не желая прерывать. В конце концов, глава вздохнул и продолжил: — В последнее время обстановка становится все более напряженной. Слухи о культе Кровавой Луны набирают обороты, и нам нужно быть готовыми к любым неожиданностям. Через неделю состоится собрание бессмертных. Туда приглашены главенствующие ордены, но так же и молодое поколение, в том числе твоя будущая невеста, будут сопровождать своих наставников. Поэтому, я прошу тебя, Мэн-эр, обдумай всё в этот раз и выскажи нам окончательное решение, хорошо? Никто не будет больше заставлять тебя и поднимать эту тему, на свидания ходить нет нужды, я поговорю со свахой, она отстанет от тебя. Тишина повисла в комнате, столь плотная, что казалось, ее можно потрогать. Сюэ Мэн опустил взгляд на свои руки, сложенные на коленях, слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с собственными мыслями и сомнениями. Он знал, как сильно родители хотят видеть его счастливым и устроенным, но как объяснить им, что его счастье не лежит на пути, который они для него прокладывают, к тому же есть куда более важные вещи. Наконец, Сюэ Мэн поднял глаза и встретился взглядом с отцом. В этом не было ни вызова, ни упрямства, лишь тихая решимость. — Отец, я подумаю над твоими словами. — произнес Цзымин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. Сюэ Чжэнъюн понимающе кивнул. Видя, как сын изменился, как в нем проснулась ответственность и зрелость, он был уверен, что тот примет взвешенное решение, даже если оно будет отличаться от его собственных ожиданий. — Хорошо, Мэн-эр, — ответил он, мягко улыбаясь. — Я дам тебе время. Но помни, что мы всегда будем рядом и поддержим тебя в любом случае. А теперь тебе пора отдохнуть. Уверен, тренировка была изматывающей. Спокойной ночи. Цзымин поклонился отцу перед уходом. В голове все еще царил хаос, но теперь к нему примешалась капля надежды. Он знал, что отец услышал его, понял его сомнения. Это уже было немало. В своей комнате он подошел к окну и устремил взгляд на мерцающие вдали огни города у подножия. Сколько жизней, сколько судеб скрывалось за этими огоньками, а за теми, что ещё дальше? И какая судьба ждет его теперь, если он примет решение жениться? Он всегда чувствовал себя немного чужим в этом мире, строгом, упорядоченном обществе, где значение имеет только сила и родословная. В юношестве ему всегда хотелось больше свободы, но отчего то, вернувшись к началу, теперь склоняется к стабильности и решению более мудрых людей, чем он. Сюэ Мэн вздохнул. Впереди его ждало очередное собрание бессмертных, непростой разговор, знакомство с избранницей, последний мимолётно брошенный взгляд в сторону Цзян Си с тайным интересом, лёгкий ужин в кругу сильных мира сего, в общем большая часть того, к чему он привык ещё раньше. Цзымин знал, что должен быть честен, но в глубине души ему было больно вспоминать события будущего, что оставили ощутимый след на его рассудке. Видимо поэтому он лег на свою кровать, отвернулся к стене и растерянно уронил на подушку одну горькую слезу. Высокие потолки главного зала изобильно украшенны золотыми орнаментами, полностью взятыми с природного аналога различных лоз и ветвей, своими изогнутыми элементами заходящих на изысканные древние росписи, способные надолго задержать взгляд любого наблюдателя с целью разглядеть это творение более подробно. Однако, для часто пребывающего здесь главы совета бессмертных и по-совместительству всего мира заклинателей, богатейшего ордена верхнего царства, они давно утратили свой блеск. Рядом с красноречивым Наньгун Лю сидел второй, не менее значимый совершенствующийся, в чьих глазах свет мерк почти от любого источника, взгляд его был более чем безжизненным, почти любого погружая то в дрожь, то в сочувствие, в зависимости от предмета обсуждения. Тяжесть многослойных благородных одеяний и дорогих изделий на голове, пальцах и шее своим числом выделяли главу Наньгун среди толпы всех остальных пирующих в главном зале, он возвышается над всеми с центрального золотого трона, в то время как Цзян Си, немного уставший и сурово закаленный тяготами, давно совсем растерявший в лице молодую наивность с огоньком, сменив на вдумчивую хмурость взгляда, выглядел на фоне Лю его духовным наставником, сидя с правой стороны на таком же троне в светло-зеленых одеяниях. Вокруг много чиновников и просто подхалимов, знатных особ, мужчин, женщин, обслуживающих гостей, рабов и стражников, танцовщиц, музыкантов и певцов. Иногда весь шум утихал, когда говорил хозяин дворца и всего города, где проходила встреча, а после небольшого тоста гул продолжался с новой силой. Только глава Гуюэе был совсем не рад и не многословен, глубоко размышляющий о своем, считая внешние раздражители и людскую вакханалию недостойным внимания бессмыслием. Этот пир был организован перед основным советом и обсуждением дел, так что пока никаких решений не было принято по поводу объединения совместных усилий против культа Кровавой Луны, который очевидно действовал с какой-то целью. Наньгун Лю обосновал такую последовательность развлечений тем, что задобренные главы во хмелю будут более благосклонными, тогда и дела можно будет решить быстрее, с большей выгодой, но на это совсем нехитрый и беспритворный Цзян лишь закатил глаза, отпивая немного вина из своей чарки, какую красавица служанка наполнила ему по жесту Наньгун Лю. — Ечэнь, твоя тревога мне понятна, но не стоит быть таким серьезным всё время. Расслабься и наслаждайся вечером. Очень хороший повод есть, сегодня съехалось столько молодых парней и девушек, говорят, некоторые семьи глав сватают детей, это ли не людское счастье? Что может быть прекраснее свадьбы? Как только подрастет мой сын, тоже собираюсь женить его на красавице. А ты, твой приемный сын собирается... До хруста в суставах пальцы правой руки главы Гуюэе сжали чарку так, что она звучно треснула, превращаясь в труху, но в скопе бурных разговоров никто, кроме близ сидящих, этого не заметил, так что покой вечера не был нарушен. Совершенно точно Наньгун Лю знал о мнении Цзян Си по поводу любви, но с иронией хотел снова задеть за живое, как и многие старики, полагая, что мужчины, не желающие хоть раз испытать это чувство, просто лукавят и прячут за панцирем слабости, стоит таким увидеть более подходящий типаж личности, с которым уютно и легко, подобные гордецы быстро оттаивают и становятся самыми страшными ревнивцами из всех, иногда даже изменниками, если брак без симпатии был вынужденным. Поэтому Наньгун с лёгкой улыбкой отпивает вино, как ни в чем не бывало, и осматривает зал, делая ставки, каким же может быть тот самый человек, что будет более менее во вкусе такого чёрствого и упрямого мужчины. — Мой дорогой Ечэнь, взгляни на ту молодую прелестницу. - потянув за рукав рассерженного друга, он утопил пальцы в ткани до подушечек, чтобы не показаться невежливым. - Такая скромная и воспитанная, я наблюдаю за ней уже несколько минут. - обратившись к слуге рядом, он продолжил. - Из какой она семьи? — Эта молодая госпожа - Ван Сяосюэ, дочь главы ордена Сияющего Клинка. Это ее первый выход в свет. - едва слетело с усл это имя, Цзян Си поперхнулся протянутой водой, какой пытался снять последствия долгого распития алкоголя и успокоить головные боли, но сдержанный кашель справился с этим лучше, заставив мгновенно позабыть о голове и всеми слизистыми путями ощутить, какого пропустить остатки крепкого вина куда-либо, помимо рта. Бросив в ее сторону мимолётный взгляд, вдоволь страдая от скрежета в глотке, он потянулся к сатиновой салфетке, прикрывая рот. — Такая реакция главы Гуюэе - уже настоящий фурор. - не преминул подметить Наньгун Лю, восторженно вставая и с радостью идя к нарядной семье Ванов, состоящей из двух взрослых и ни много ни мало семи детей. Приятная музыка на фоне разулыбавшегося хозяина пиршества напоминала цирковое представление, когда актеры показушно раскланиваются перед тем, как показать какой-нибудь акробатический номер. С одного взгляда Цзян Си видел, что глава Ван с таким рвением и коленопреклонением, возможно, далеко пойдет в будущем, собственно, их с Лю манеры были во многом схожи. Этот клан был малочисленным, относительно новым и специализировался только на изучении техник метания копья и первоклассным владением луком, в остальном можно было принять его за просто разросшееся семейство кочевников, один родственник из которых пробился к Императору на службу в качестве уборщика, став таким образом легендой среди своих. Цзян Си осмотрел девицу, что сдержанно поклонилась, когда Наньгун коснулся в разговоре ее личности, расспрашивая всю подноготную в манере "один мой стеснительный знакомый вами интересуется, я всего лишь его друг на побегушках". В язвительной усмешке устрашающий одним своим видом глава Гуюэе прикрыл глаза, не выдавая более никаких эмоций и только подслушивая отдаленный разговор. Пиршество шло своим чередом, изредка приходили те, кто опаздывал, но Наньгун Лю не отличался контролем пунктуальности гостей, так что было нормой заявиться под конец и никто бы ничего не подумал. Так случилось с самым отдаленным орденом из всех - Пиком Сышен, чья делегация из пяти человек оказалась у порога в часу девятом ночи. Впереди шла чета Сюэ, сразу же улыбчиво приветствующая всех, кто с ними здоровался, ответно кланяясь и обмениваясь пожеланиями у самых дверей. Все присутствующие обратили на них внимание, даже Наньгун Лю на миг умолк, прервавшись на деликатном вопросе о замужестве младшей дочери Ванов, но ответу не суждено было быть произнесенным. Сяосюэ обернулась и увидела следующего за супругами Сюэ юношу, одетого по самому утонченному образцу, что даже при императорском дворе было бы не стыдно показаться. Изысканное ханьфу молодого заклинателя было соткано из тончайшего шелка цвета слоновой кости, слегка переливающегося в отражённом золотым убранством зала свете свечей. На груди и плечах вышиты серебряной нитью сложные узоры горных вершин, нечто не изменяющееся тысячелетиями, обвитых мистическими драконами. Широкий пояс из темно-синего атласа, украшенный нефритовой подвеской в форме феникса, подчеркивал прямую осанку. Длинные рукава ниспадали мягкими складками, а высокие сапоги из черной кожи добавляли уверенности поступи. Волосы тщательно уложены в высокую прическу, закрепленную серебряной шпилькой с лазуритом. Лицо его, обрамленное парой прядей, казалось спокойным и невозмутимым, а взгляд – проницательным и внимательным. Появление молодого господина Пика Сышен вызвало легкое замешательство. Наньгун Лю на мгновение запнулся, но тут же восстановил самообладание и, лучезарно улыбаясь, направился навстречу новым гостям, быстро попрощавшись со старыми. Цзян Си лишь слегка приоткрыл глаза, наблюдая за происходящим с едва заметным интересом. Он оценил безупречный вид прибывшего юноши, отметив про себя даже крайнюю волнительность момента, ведь в первую встречу дОлжно рассмотреть красоту мальчишки ему не удалось, однако сейчас можно было поспорить, кто именно олицетворяет эталон изысканности в зале больше. Цзымин, в свою очередь, приветствовал хозяина пира сдержанным поклоном, после чего представился: – Сюэ Мэн, сын главы Пика Сышен. Для меня большая честь присутствовать на этом торжестве. Наньгун Лю, довольный произведенным эффектом, радостно воскликнул: – Добро пожаловать, молодой господин Сюэ! Мы давно ждали вашего прибытия. Проходите же, присаживайтесь и наслаждайтесь угощениями. Провожая взглядом юношу, Цзян Си не мог не заметить, как Ван Сяосюэ украдкой бросала на прибывшего взгляды. Что-то в этом скромном и воспитанном парне, казалось, привлекло ее внимание, хотя тяжело было не признать, Ечэня тоже притягивал знакомый силуэт, лёгкость жестов и манер, а самое главное строптивый взор, волевая харизма и странно бездонная растерянность, с которой их взгляды неожиданно пересеклись. В голове главы Гуюэе мелькнула мысль, что в этих глазах была обида на него, а может страх, но ощущалось это давней враждой, идущей после долгой крепкой дружбы. Сюэ Мэн, сохраняя невозмутимое выражение лица, последовал с родителями за Наньгун Лю к одному из свободных столов, кивком благодаря хозяина за гостеприимство. Он осознавал, что его появление привлекло лишнее внимание, старался не выказывать ни малейшего смущения, хотя внутри все кипело от волнения. Он чувствовал на себе взгляды, оценивающие и любопытные, но старался держать спину прямо и взгляд – уверенным. Заняв свое место, Цзымин осмотрел зал. Богатый интерьер, изысканные блюда и нарядно одетые гости создавали атмосферу роскоши и праздника. Однако, его взгляд скользнул по Цзян Си, сидящему чуть поодаль во главе, и в сердце кольнуло неприятное предчувствие. Он не мог понять, что именно так настораживало, но ощущал себя как зверь, загнанный в клетку. Неожиданно его взгляд встретился с глазами Ван Сяосюэ, которая стояла у противоположной стены с родными и быстро отвернулась, словно ее застали за чем-то неприличным, но Сюэ Мэн успел заметить искру, поэтому слегка склонил голову в знак приветствия, и она робко улыбнулась в ответ, снова возвращаясь к любования прекрасным юношей. Этот короткий обмен молчаливыми любезностями на мгновение отвлек от тревожных мыслей, но в этот же миг отец похлопал его по колену. — Она приглянулась тебе? - Сюэ Чжэнъюн дождался короткого кивка, а после протянул сыну чарку с небольшим количеством вина, чтобы вместе выпить, и продолжил: — Позволь представить, это твоя невеста - Ван Сяосюэ. - в момент, когда мужчина произнес последние слова, Сюэ Мэн уже успел попробовать пару глотков, умаянный жаждой от долгих сборов перед приходом, но в ту же секунду выплюнул весь крепкий напиток на стол. В зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым кашлем Сюэ Мэна. Пятно от вина расползалось по дорогой скатерти с золотой утварью, словно зловещее предзнаменование, а рядом сидящие начинали хлопать беднягу по спине и вытирать всем, что попадалось под руку. Пытаясь собраться с мыслями и тщетно осознать услышанное, Цзымин рефлекторно схватил веер Чжэнъюна, что лежал на столе рядом, начиная обмахиваться и прикрывать им лицо, но через пару секунд Сюэ Мэн замер, как громом пораженный. — Мэн-эр, это же моё... - с тоскливо-обреченным упреком глава Пика Сышен посмотрел на сына, растерявшись от того, что его оружие так неожиданно перекочевало в другие руки, хотя прежде Сюэ не позволял себе такие вольности. Шокированным был не только отец, но и остальные наблюдатели. – Что это с тобой, Цзымин? Неужели никогда не пробовал вина?– его мама кивнула слуге, чтобы тот убрал следы происшествия, и постаралась сгладить неловкость, обращаясь к присутствующим с улыбкой: – Молодость, что с нее взять! Сам же Сюэ Мэн был совершенно неспособен реагировать ни на что, только резко отложил веер, прикрываясь уже длинным рукавом. Чистая до этого одежда пропиталась пьянящим ароматом белого вина, а горло обдирал чуть менее интенсивный кашель, подавляемый в угоду шуму, чтобы быть менее заметным. В сторону их стола, набравшись решимости, проследовала толпа людей из семьи Ван ордена Сияющего Клинка, старшие поклонились поднявшимся с места родителям Цзымина, а после и ему пришлось встать не без помощи СяоПина, что всё так же похлопывал молодого господина по спине, помогая выгнать не из того горла алкоголь. Машинально поклонившись в ответ клану Ван, любимец небес старался скрыть смятение за вежливой улыбкой. Внутренний хаос нарастал, и Сюэ Мэн ощущал, как его лицо пылает. Он бросил короткий взгляд на Ван Сяосюэ. Сейчас она казалась еще более милой и нежной, чем несколько минут назад. Он всегда представлял себе выбор спутницы жизни как нечто случайно-судьбоносное, основанное на щелчке понимания, что этот человек предназначен ему единственному, со всеобъемлющей симпатией к тому с первой секунды, а не на политических соображениях и решениях родителей, но жаловаться было особо некому, да и не в характере Сюэ Мэна спорить с любимыми людьми, которые заботятся и желают только лучшего. Ситуацию спасла мать, которая непринужденно начала разговор с семьей Ван, восхваляя их добродетели и красоту Сяосюэ. Мысленно Цзымин благодарил ее за тактичность, но в то же время понимал, что она лишь оттягивает неизбежное. Рано или поздно ему придется высказать свое мнение, и он уже представлял, как лучше всего это сделать. Цзымин украдкой сжал руку СяоПина, ища поддержки. Тот, как всегда, сохранял невозмутимое лицо, но в его глазах читалось сочувствие. Зная вспыльчивый характер молодого господина, СяоПин наверняка уже предвидел надвигающуюся бурю, но и здесь, впрочем как и в предсказаниях движений противников в бою, его интуиция подвела. Сюэ Мэн набрал воздуха в грудь, готовясь к словесной тираде, а после выдал невпопад на только завязавшуюся беседу четверых родителей: — Мне нужно кое-что обговорить с девой Ван. — достаточно четко и ровно проговорил юношеский голос, заставляя всех родственников повернуть голову к нему. — Я позаимствую её ненадолго. Вечер продолжался, Наньгун Лю старался поддерживать беседу со всеми соседями, сновая от одного стола к другому, отвечая на вопросы и проявляя интерес ко всем рассказам, но добравшись до стола ордена Пика Сышен, он обратился к смешавшимся между собой двум семьям, хранивших абсолютную тишину. — Господа, чего вы такие взволнованные? - возможно, Наньгун Лю не так уж и ошибался, находя это странным, но заваленный заботами вспомнил кое-что важное. Обернувшись, он удивлённо воскликнул. - А Цзян Си куда подевался?