Пытаясь найти укрытие от проливного дождя...

Свет одинокой луны, просачиваясь сквозь шелковые облака, ласкал сад Парящей Орхидеи - царство нежности и тайны, где над всеми остальными растениями возвышались заросли поздних пионов. Их бутоны, тугие и влажные, словно губы наложницы, алели, багровели, алебастрово белели по ходу следования вымощенной камнем тропы и источали дурманящий аромат, сплетающийся с запахом влажной земли. Сад, взращенный руками лучших садовников Верхнего Царства, был соткан из контрастов: хрупкая красота цветов и величие грубо обтесанного камня, журчание ручейков и зловещее молчание древних пагод - всё это скрашивало без того прекрасную ночь. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев от дующего ветерка и тихим перезвоном нефритовых подвесок, бродили юноша и девушка. Пионы вокруг с огромными, склоненными головами, казалось, заговорщически перешептывались друг с другом. Лепестки, усыпанные росой, мерцали, как рассыпанные драгоценные камни, а тени, отбрасываемые луной, создавали причудливые узоры на мощеных дорожках. Каждый вдох наполнял легкие ароматом насыщенной пыльцы, смешанной с привкусом нектара самого спелого персика. Но чутье истинного воина не пренебрегало бдительностью, пропитанной напоминанием о скрытой опасности, вероятно, таящейся в укромном уголке этого рая. Юноша сорвал распустившийся белый пион. Лепестки, как нежнейшая кисть, скользнули по коже тыльной стороны ладони. Он протянул цветок девушке, и в его глазах промелькнуло что-то большее, чем просто уважение. Она застенчиво приняла дар так, что пальцы нечаянно коснулись его руки, и в этот миг весь сад затаил дыхание, пионы замерли в ожидании, а Луна, выглянув из-за облаков, осветила их лица серебристым светом. Ночь обещала быть долгой, полной тайн и откровений в этом саду, где магия переплеталась с реальностью, а любовь расцветала подобно самому прекрасному бутону. Задержав дыхание, девушка поднесла подарок к лицу, вдохнув его отдушку, настолько сильную, что на миг она почувствовала головокружение, словно проваливаясь в бездну райских грез. В глубине бутона ей почудилось слабое мерцание, как будто там искрилась крошечная звезда, хранящая в себе древнюю тайну. С помощью духовной силы Сюэ создал миниатюрную бабочку, раздуплившуюся из кокона почти на глазах. Она сразу же переползла из сердцевины на верхние лепестки, а после взлетела, осчастливив девушку в последний миг, и медленно попорхала куда-то по своим делам. Цзымин молчал, наблюдая за двумя действующими лицами этой картины, одна ярче второй, пока СяоСюэ не повернулась к нему лицом, проводив взглядом небольшое чудо. Девушка бережно прижала пион к груди, словно желая сохранить угасающее тепло от рождения бабочки, продолжавшей свой неспешный полет в глубине сада. Лунный свет играл в длинных волосах обоих, подчеркивая нежность овала женского лица и глубину темных юношеских глаз. Тем временем бабочка настигла человека, уже некоторое время стоящего у многолетнего дерева, скрывая свое присутствие от тех, кто разговаривал на тропе. Его выражение лица продолжало истощать привычную серьезность, но было ещё что-то, описать чего он не мог, как и распознать. В груди стиснулось неприятное предчувствие, словно лед сковал сердце, губы занемели, а голова снова нещадно разболелась, как последствие перебора дозы алкоголя за вечер. Бабочка, пролетев мимо его лица, оставила за собой едва уловимый шлейф духовной силы и аромата цветка лилии, коснувшись сознания Цзян Си невесомым напоминанием. Бесцеремонно усевшись на его плечо, она помигала ещё пару раз, а после поползла к заклинателю в левый рукав. В изумлении мужчине пришлось достать давнюю улику - легендарный веер Шое, на котором всё ещё оставались следы влитой во время боя с оборотнем энергии. К ней бабочка стремилась всё это время, она сидела на краю, радостно трепеща крыльями, что снова оказалась в ряду соратников по силе, пусть её форма отличалась, но природа сущности тянулась к следу, оставленному так давно ее хозяином. В его глазах мелькнула едва заметная тень удивления, быстро сменившаяся облегчением и прежней настороженностью. Духовное насекомое напоследок сложило голубые пархульи, а после благополучно слилась с предметом, этим разблокируя его и окончательно подтвердив, что однажды Сюэ Мэн держал его в руках и даже сражался с помощью веера против сильного противника. Раз артефакт позволил себя использовать, структура духовной силы этого юноши пришлась ему по вкусу, в ином случае он не давал держателю даже раскрыть себя, оставаясь простым сложенным аксессуаром на поясе, в качестве сувенира его носили богатые бесталанные люди, хвастаясь реликвией, но так же сильно позорясь тем, что не обладают дарованиями, чтобы хотя бы просто развернуть предмет и обмахнуться им. Размышления прервались, когда Цзян Си заострил внимание на отдаленных фразах Сюэ Мэна, который пусть и вызывал только сочувствие и надменную усмешку у главы Гуюэе, но почему то все слова того били по ушам так сильно, что Ечэню было не по себе. — Наши семьи... - не отводя внимание, молодой господин начал было разговор, набравшись решимости, но в горле всё ещё стоял рьяный винный привкус, сделавший дальнейшее изъяснение более трудным, словно кость так не вовремя застряла в горле, затыкая неопытного юнца и неосознанно уберегая от всевозможных ошибок, пока тот откровенно пытался излить душу. - Они договорились о нашем браке. - выпалил он с трудом, не отводя взгляда от собеседницы. - Это необходимо для укрепления позиций наших кланов, для достижения гармонии и процветания. Я понимаю, что это может показаться... неожиданным, особенно после столь недолгого знакомства. Но я надеюсь, что вы увидите в этом не только политическую необходимость, но и возможность для чего-то большего. Я обещаю сделать все, чтобы вы были счастливы. СяоСюэ молчала, опустив глаза в смущении так, что ее истинные эмоции стало трудно распознать, прикрывшись лёгким блаженством от сегодняшнего вечера. Тишину нарушало лишь стрекотание цикад вдалеке и тихий шелест листьев. Цзымин, казалось, застыл в ожидании приговора, смешанные страх и неловкость так быстро сменяли друг друга, что сердце перестало ровно биться. Ему никогда не приходилось высказывать нечто подобное, за все свои жизни это был самый смущающий случай, но винить его в неопытности некому, к тому же вряд ли сама прелестница обладала каким-либо опытом в любви. — Я понимаю, — наконец промолвила СяоСюэ, не отводя взгляда от цветка в руках. — Это большая честь для меня. Цзымин облегченно вздохнул, но его покой перебили явным вызовом. Девушка немного приподняла брови, всё ещё смотря вниз, а после произнесла: — Долг превыше всего, разве нет? - в неверии того, что сказал юноша, она добавила к своему ответу это, распалив без того не угасающий пожар волнения, вынудив Сюэ Мэна поступить более решительно, неосознанно идя на поводу эмоций. В ее голосе слышалась печаль от неизбежного, а правильно расставленные приоритеты так сквозили нежеланием верить в выстроенную юношей иллюзию и самообман. Он не хотел, чтобы их брак был лишь соглашением, лишенным любви. Он мечтал о другом, о настоящем союзе душ, о взаимном уважении, платоническом влечении - модель, которую ему довелось видеть при наблюдении за жизнью не только родителей, но и наставника с Мо Жанем, он так страстно желал именно такой... Но что он мог сделать? Это совсем не в его характере. Цзымин почувствовал, как щеки начинают гореть. Слова СяоСюэ словно ледяной водой окатили его пылкие надежды. Он ожидал чего угодно, но не такой проницательности, граничащей с укором. — Долг...да, - ответил он, опустив глаза, когда-то он думал так же. - Но я надеюсь...точнее верю, что со временем мы сможем найти что-то большее, чем просто долг. Я буду стараться, дева Ван, обещаю. Дабы доказать свою решимость, Сюэ Мэн бесцеремонно схватил ее за руку, потащив вглубь сада. Через пару минут они вышли к небольшому пруду, в котором отражалась полная Луна. Вода казалась черной и бездонной, как портал в другой мир, вокруг летали светлячки, держались на плаву листья лотоса, а плакучая ива уроненными ветвями уходила в бездну, иногда разнося по водной глади круги от скатывающейся с ее листьев росы. Юноша остановился, отпустив невесту после долгого сжимания бледной кисти, пройдя на пару шагов ближе к берегу, не решаясь развернуться к барышне лицом. — Пусть Луна будет свидетельницей. Здесь, в этом месте, я хочу поклясться в-в-в... – произнес он запинающимся голосом, с невероятной жаждой смочить горло какой-нибудь жидкостью, но в случае такого момента, как он мог уйти или заняться чем-то другим, помимо признания. Сад благоухал ароматами цветущих растений, но сердце молодого заклинателя было полно смятения, а не радости облегчения поведать о чувствах. Он произносил заученные фразы, но взгляд его то и дело гулял по флоре у пруда, ускользая в сторону, только чтобы не видеть реакцию девушки и не думать о том, как глупо он себя ведёт. Собравшись с духом, он всё же повернулся, взмахивая рукавами прекрасного одеяния, словно белый стройный лебедь, напрочь растеряв от волнения некоторые ощущения. — Клянусь в вечной лю... Сжатые ладони вдруг стали очень горячими, а между пальцами выступил пот. Сердце подскочило в груди и комом встало в без того сухом горле. Слова вертелись на языке, но Цзымин так и не смог произнести ничего, изумлённый увиденным. Рядом с Ван СяоСюэ, схватив ее за предплечье, стоял высокий мужчина - тот, за прикосновения которого любая девушка отдала бы душу демону, но сейчас глава ордена Гуюэе смотрел на нее с неприкрытой злостью. Темные прищуренные глаза, казалось, прожигали чертовку насквозь, а аура силы, исходящая от него, заставляла землю дрожать под ногами. Она предсказуемо смотрела на разоблачителя с тревогой и каким-то непонятным Сюэ Мэну смятением, лицо было бледным, а в глазах плескались метания. Она пыталась высвободить свою руку из хватки, но Цзян Си держал ее крепко, не позволяя сбежать. — Что вы делаете? — с трудом выговорил Цзымин, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он чувствовал, как внутри все сжимается от страха и, одновременно, от тревоги уже по новому образовавшемуся поводу. Как посмел? Как он посмел явиться сюда и разрушить такой важный момент? Оставив вопрос без внимания, целитель в утонченных зелёных одеяниях, так легко вписавшихся в принятые сюжеты сада, не ответил. Он лишь сильнее сжал руку СяоСюэ и смотрел на нее, словно готовясь растереть в труху ее кости, как раннее на пиру поступил с простой чаркой вина, не наделяя будущую супругу этого непослушного юноши большей ценностью, чем у обычной посуды. Девушка слегка поежилась от боли, и тогда Цзян Си повернулся к Цзымину с бурей ядовитых насмешек, негодования и несколькими тоннами властного высокомерия. — Так, в чём ты там хотел поклясться? Продолжай. Молодой господин Сюэ не мог даже пошевелиться, словно окаменев под взглядом мужчины, он тяжёлым вздохом вобрал прохладный воздух вокруг, силясь сопротивляться той титанической духовной энергии, предвещающей беду своим освобождением. Сердце бешено колотилось, отбивая ритм паники, как у неопытного омеги волка, склоняющегося перед альфой стаи. Он видел страх в глазах СяоСюэ, и это словно вывело его из оцепенения. Собрав остатки мужества, он шагнул вперед, становясь лицом к лицу в метре от Цзян Си. — Отпустите ее, глава Цзян. — проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но предательская дрожь выдавала его страх. — Она - моя невеста. Ечэнь презрительно усмехнулся, окинув Цзымина взглядом, полным превосходства. — Невеста? Ты действительно думаешь, что она хочет быть твоей невестой? — он повернулся к СяоСюэ, сжимая ее предплечье еще сильнее, а после с заметным пренебрежением распахнул вороты ее верхнего одеяния второй рукой, доставая на свет небольшой кулон в виде бутылочки, в котором черно-красная жидкость наглядно показывала уровень наполненности. — Скажи ему, простолюдинка. Скажи, чего ты действительно от него хочешь. От резкого натяжения кулона она оказалась оттянута вверх, словно на поводке, почти повиснув на незамысловатой ниточке, с большим трудом вставая на носочки и хватаясь за мужскую руку своими, начиная умоляюще смотреть на своего разоблачителя. — Говори, — процедил Цзян Си сквозь зубы, не сводя глаз с СяоСюэ и вздергивая ее на воздухе ещё сильнее. — Скажи ему, зачем ты здесь. Зачем согласилась на этот брак. Цзымин почувствовал, как мир вокруг него рушится. Он видел до этого такую нежную и милую барышню, какой она даже понравилась ему, что бывает крайне редко, но мольбы скривили всю напускную утонченность и теперь ее истинное обличье было ничем не отлично от простой деревенской девки, без капли особого шарма и благородства, но в глубине души теплилась надежда, что это какая-то ошибка. СяоСюэ, не в силах больше сопротивляться удушью, закашлялась, пока глава ордена целителей не порвал нить с артефактом по лёгкой тактильной просьбе молодого героя, что коснулся руки Цзян Си сам, с дрожью немного поглаживая того через ткань дорогой одежды. Она опустилась на землю, придерживая горло, где уже появлялись красные следы. Теперь в руках великого целителя крутилась та самая вещь, которую носят при себе участники культа Кровавой Луны по образу и подобию. — Я...я должна была черпать негативные эмоции и силу господина Сюэ. За это мне обещали большое денежное вознаграждение. — Заявиться на собрание бессмертных, где буду я, с амулетом Скорби, как самонадеянно. Так ещё и использовать этого мальчишку, как питательный элемент, наглости не занимать. Кто тебя подослал? Цзымин видел, как по щекам неудавшейся невесты покатились слезы. Он почувствовал, как в груди поднимается волна ярости и отчаяния, ему было больно и обидно. — Не смей допрашивать ее, это наше личное дело! — внезапно взбеленился парень, поднимая решительный взгляд на того, кто казалось хотел ему помочь, но со стороны Сюэ Мэн это принял за оскорбление его чести. Теперь он выглядит ещё более жалким, не способным даже предугадать опасность и решить что-либо самостоятельно. Он хотел было забрать кулон у мужчины и уйти с девушкой подальше, чтобы не разразился скандал или ещё хуже не привлечь лишнее внимание этими сценами, если кто-то из гостей вечера окажется рядом, однако Цзян Си лишь одним движением отбросил его в сторону, когда глупый, по его мнению, сын Сюэ Чьжэнъюна попытался схватить явную улику. Цзымин неудачно упал на землю, больно ударившись копчиком, он попытался подняться, но в правой лодыжке разразилась острая боль, видимо во время столкновения с почвой нога приняла неудачное положение и теперь болезненное растяжение отразилось даже на распахнутых дрожащих бледных губах. — Ты так энергичен, пожалуй, не стоило беспокоиться, если бы у тебя забрали парочку жизненных соков, опустошив душевный сосуд страданий. Такое буйство похоже бездонно. - совсем проигнорировав внезапные смены эмоций на юношеском лице, чье тело приняло сидячее положение и осталось таковым с опущенной головой, Ечэнь продолжил. - Это дело ордена Гуюэе, я отвечаю за расследование, а ты... - он выдержал многозначительную паузу. - Не мешайся! Сюэ Мэн внезапно вспомнил, от чего раньше их взаимоотношения оставляли желать лучшего, его всегда бесила эта напыщенность и самоуверенность на ровном месте, какой всегда сквозил весь облик этого человека. Внутри Сюэ Мэна нарастал адский ураган. Ярость, обида, унижение – все смешалось в одном кипящем котле всевозможных душевных страданий. Он действительно ненавидел Цзян Си почти за всё, за то, как легко он разрушает его жизнь и иллюзии, какое сильное влияние имеет на состояние, как занимает все мысли и безраздельно царит в сознании. Но сильнее всего жгла особая, старая, тщательно подавляемая боль – память о прошлой жизни, о невысказанном благоговейном трепете, которое, как проклятие, правило в сердце. Его настоящий отец стоит перед ним сейчас, насмехаясь и унижая, в принципе, как всегда, не видя, не чувствуя той связи, что тянется между ними сквозь время и пространство, будто отказываясь от него. В глубине души Сюэ Мэн всегда воскрешал и помнил недавнее свидание, когда взгляд этих туманных глаз согревал его впервые, когда присутствие этого властного мужчины дарило спокойствие, а каждое слово – умиротворение, теперь же это осталось за пределами реальности и только в душе никем непонятого маленького Цзымина. Артефакт в руке Цзян Си начал мерцать неестественно ярко, горячее с каждой секундой. Кровавая жидкость внутри забурлила, словно ее кипятили на сильном огне. Амулет перегревался, не выдерживая той силы эмоций, что исходили от Сюэ Мэна, его гнева, гнетущей обиды, и той самой, тщательно скрываемой любви, которая, словно вулкан, клокотала под спудом многолетней сдержанности. Ечэнь нахмурился, предвкушая треск безделушки в руках, поэтому начал накладывать на нее сдерживающие заклинания. Неужели этот юноша, которого он считал лишь очередным простым отпрыском уважаемой семьи, способен на столь сильные эмоции? Даже великие мученики не могли создать такое количество. Амулет скорби, предназначенный для впитывания негатива, сейчас, казалось, захлебывался от переизбытка тьмы чужого сердца. Неосознанная привязанность мыслей и чувств к Цзян Си достигала своего предела. Цзымин поднял голову, его лицо исказила гримаса боли и ярости. Он смотрел на Цзян Си, как на злейшего врага, но в этих глазах мелькнуло и отчаяние, и просьба о помощи. Сердце целителя дрогнуло. Он всегда чувствовал связь с этим юношей, но никогда не мог понять ее природу. Сейчас, видя его таким сломленным и уязвимым, что-то внутри него надломилось. — Хватит, — тихо произнес Сюэ Мэн, неизвестно к кому обращаясь. — С меня хватит! Гнев толкнул его вперед, забыв о боли в ноге, Сюэ Мэн вскочил, пытаясь вырвать кулон из рук Цзян Си. Тот отшатнулся, удивлённый внезапной атакой, уклоняясь от выпада сконцентрированной в кулаке молодого человека духовной силы голубого цвета. Кулон издал предупредительный пшик разгерметизированного колпачка, на который оба отреагировали вниманием. Цзян Си пришлось принять молниеносное решение отправить бомбу замедленного действия в полет в пруд неподалеку, сконцентрировавшись на быстрых яростных ударах юнца, осмелившегося напасть на второго по влиянию верховного заклинателя мира совершенствующихся. Выскользнувший из пальцев артефакт, упав в водную гладь, разлетелся под ней на мелкие осколки, устремив огромный гейзер высвобожденной силы в ночное небо так, что взрыв напугал всё ещё сидящую на коленях девушку, которая сразу же бросилась наутёк, более не желая наблюдать схватку двух умалишенных. От всплеска по округе прошёлся волной сносящий с ног ветерок взрывной волны, что даже сбежавшая Ван СяоСюэ нелепо плюхнулась на живот по пути, но подорвалась так же быстро, не теряя времени зря. Ее фигурка скрылась довольно быстро, даже аромата своего недавнего присутствия не оставив, что не сказать о запахе роскошных волос Сюэ Мэна, источающих нежные ноты белой лилии, символа чистоты и невинности, странным контрастом звучавших на фоне его бушующей ярости. Цзян Си неосознанно улавливал его во время боя, отмечая всякий раз, когда юноша оказывался слишком близко. Отбиваясь от атак явно опытного мастера, с досадой Ечэнь мог думать только о том, что сбежавшая дева, ну, никак не подходила в пару такому пылкому, неудержимому, ослепительно горячему будущему главе Пика Сышен. Цзымин был словно молния, пронзающая тьму. Каждое его движение, выплеск духовной силы — все было исполнено первозданной геройской красотой. Он был подобен горному потоку, сметающему все на своем пути, или лесному пожару, опаляющему все вокруг своей страстью. В гневе читалась неукротимая сила, та самая, что заставляет реки менять русла, а горы — рушиться. Глава Гуюэе, опытный и расчетливый лидер мира совершенствующихся, впервые ощутил, как его уверенность дает трещину. Перед ним стоял не просто юноша, а воплощение стихии, живой ураган чувств, пламя, способное сжечь дотла все старое и возродить мир из пепла. Бой продолжался, с каждой минутой Ечэню становилось все труднее сдерживать свой восторг. Сюэ Мэн был подобен бутону, распускающемуся в лучах солнца, обнажая свое полное великолепие. Цзян Си жаждал коснуться его, но понимал, что это невозможно. Слишком опасно, непредсказуемо, если слишком близко подобраться к солнцу, то можно сгореть заживо. И все же, наблюдая за его яростной борьбой, Ечэнь не мог не очаровываться, сохраняя уклоняющуюся позицию, без попыток пресечения насилия. Сюэ Мэн был словно гроза в летнюю ночь — пугающая, но завораживающая. И Цзян Си знал, что никогда не забудет этот момент, когда увидел его настоящую сущность. Взрыв в пруду поднял тонны воды, обрушив их обратно на землю оглушительным ливнем в радиусе сотни метров. Цзян Си, воспользовавшись пеленой, будучи ее непосредственным хозяином, отскочил назад, создавая дистанцию между противниками. — Молодой господин Сюэ, успокойся! Тебе всё равно не победить меня, даже дерись мы вечность.- с ухмылкой старший заклинатель отряхнул рукава зеленого одеяния, на которые немного попало капель из пруда. Юношу же окатило шумом ливня падающей воды, он даже не установил барьер, а только опустил голову, смирившись с тем, что промокнет до последней нитки, и все старания его родителей сделать из него настоящего жениха, купив богатый наряд, пошли прахом. Теперь граница между ними не только увеличилась, но и стала более отчётливой. Ечэнь на какое то мгновение даже перестал улыбаться, видя, как противник мокрой рукой тянется к волосам, выдергивая оттуда шпильки и руша до этого изумительную причёску, распускает волосы и позволяет им намокнуть полностью. Локоны моросили на землю всё новые и новые потоки, а когда глаза снова поднялись на главу Гуюэе, в них не было ничего человечного. — Это вы во всём виноваты! - почти шепотом произнес тот, кто стоял на стороне дождя. — Не будь дураком, я спас тебя от непоправимого. Ты так беспечен, пришел на собрание, когда кругом враги, я же писал тебе, чтобы ты не высовывался с Пика Сышен. — А вы сами, глава Цзян, не лучше, вместо того, чтобы официально знакомиться с заклинательницами из порядочных семей, ходите по липовым свиданиям злосчастного свитка, хватаете за руку любую первую попавшуюся, обвиняете и допрашиваете невинную замужнюю девушку. Кем вы себя возомнили? — Замужнюю? Да что тебе вообще могло понравиться в этой простушке? К тому же она подосланная к тебе убийца, а ты защищаешь ее. А в случае свитка свиданий... Разве ты сам не бегал по взрослым мужчинам, соблазняя их своей симпатичной мордашкой? Ума не хватило понять, что очередной партнер может быть того же возраста, что и твой отец?! На это Сюэ не нашелся, что сказать и только поник ещё больше. Цзян Си спасал его не первый раз на памяти, всегда после этого оставалось стойкое ощущение обязанности отплатить вдвое больше, но случаи никогда не представлялись, как не первый раз своим язвительным языком доводил молодого человека до неподдельного ужаса, отбивая все порывы быть отзывчивым и добрым с ним. — Я делал это не для того, чтобы найти кого-то. - Сюэ Мэн утомленно вздохнул, убирая спадающую прядь длинных мокрых волос за ухо, Цзян Си на мгновение замер в немом любовании юноши, что выглядел как Гуаньинь на фоне осеннего цветущего сада, напоминая обрамленную лунным светом статую. — Главе Цзян никогда не понять таких вещей. Даже если она - убийца, пока она ничего мне не сделала, мой долг ее защищать и верить ей, взять в жены любой, какой бы она не была, я в состоянии смириться с любым раскладом. На самом деле, это намного лучше, чем... - его лицо в этот момент говорило совсем о другом, так скорбно потупившись, он отвернулся, являя серебряному свету профиль, ровный нос и едва дрожащие мокрые губы, замершие в нужде дополнить что-то, но этого не произошло. Сюэ Мэн в последний раз бросился в атаку с глазами, горящими неистовой досадой, а духовная сила, словно змея, обвивалась вокруг его кулаков, готовая обрушиться на Цзян Си со всей своей мощью. Ечэнь, наблюдавший за происходящим, покачал головой. Он понимал, что слова бесполезны, юнец был слишком поглощен своими эмоциями, чтобы слышать разумные доводы. Оказавшись в нескольких сантиметрах рядом, Сюэ замахнулся, решаясь нанести удар раскрытой ладонью в шею, но правая нога так внезапно его подвела, отказав держать опору выпада, так что он неосознанно повалился на противника, случайно подставив больную ногу под чужую и организовав неспециальную подножку. Они упали в кусты цветущих белых пионов, Цзян Си примял некоторые стебли своей спиной, полностью оказавшись на растениях в лежачем положении. Сверху его придавило юношеское тело, такое горячее и казалось хандрящее, судя по тому, что Сюэ Мэн даже не предпринимал попыток подняться. Хотя причиной этому было совсем другое, его больная нога почти онемела, а голову пронзила резкая боль, связанная с опьяняющим последствием выпитого ранее вина и пробравшей мерзлости. Мягкое сердце в бессилии облилось кровью, и мальчик начал всхлипывать, сильнее сжимаясь в твердую грудь мужчины лицом. Кулаки ещё пару раз поднимались, вбиваясь в большое тело, но Цзян Си лишь обречённо смотрел на ночное небо и слушал, как впервые в жизни кто-то воспользовался им так унизительно, присвоив роль носового платка его дорогому одеянию. Они лежали так некоторое время, целитель даже неумело погладил мальчика по спине, надеясь успокоить, но в вопросах утешения он не был знатоком, тем более не мог понять палитры чувств разбитого молодого сердца, считая повод дурным и глупым. Хотя в глубине души у обоих разливалось облегчение, мужчина даже хмыкнул, когда заметил, что парень расслабил тело и лежал уже на нем умиротворенно, сведя на "нет" всю яростную борьбу. После незапланированного дождичка вокруг разнёсся аромат сырости, который для Ечэня перебивал лишь такой неповторимый запах белой лилии от черных волос, разбросанных в причудливых завитых узорах на его плечах и торсе. Пионовая картина окутывала ночь, а звёзды ярко мерцали в небе. Сюэ Мэн разместил переносицу у скулы второго заклинателя, почти дотягиваясь губами до подбородка, целебные травы так сильно опьянили и расслабили, что юноша остался лежать неподвижно, прикрыв веки. Любимцу небес впервые было так блаженно хорошо, он не знал, от того ли, что проплакался или просто изначально близко к Ечэню было так, но однозначно он ощущал новый вид счастья, ныне никогда не испытываемое. Бледная влажная рука прошлась поглаживанием по тем местам чужой груди, где оставались слезы и отпечатки мокрых волос, одежды зелёного цвета усыпали разными следами, но вскоре они растворились и высохли. Цзян Си все это время держал юношу на себе за талию, не давая тому завалиться в сторону, сам уже почти засыпал, но, ощутив шевеление, медленно открыл глаза. Сюэ Мэн решительно возвысился над ним, так что их лица были почти напротив, очень близко. Целитель был не в состоянии сопротивляться и думать о безопасности, так что просто ждал, что этот мальчишка выкинет на этот раз. — Хочу хоть раз испытать... - прошептал он очень тихо. В свете Луны Цзян Си только увидел засохшие дорожки слез на лице, а после на губах ощутилась холодная нежность прикосновения, такого робкого и застенчивого, что глава Гуюэе не сразу понял, случилось оно или просто почудилось. Сюэ Мэн отстранился на мгновение, сжимая в кулаках чужую одежду с новой сильной обидой, не увидя отклика напротив, но возобновил старания, всем нутром вздрогнув, когда Ечэнь опустил руку на его затылок и подвинул голову ближе к себе, заставляя снова опуститься к губам. В пьяном забытье они сомкнули уста так, что даже воздух перестал проходить, Цзян Си вбирал в себя весь привкус и аромат вина, делясь своим, более крепким, пока Сюэ осторожно мялся губками у зубов, иногда цепляясь горячими за чужой язык. Скорректировав наклон, Ечэнь совсем забыл, как дышать, раскрыв рот шире и заставив повторяющего ученика сомкнуться плотнее, пробираясь требовательным языком внутрь. Руки Сюэ Мэна впились в плечи, подтягиваясь вверх ещё ближе, когда глава Гуюэе опустил голову на задавленные пионы, что осыпались по земле и сохранили затылок нетронутым почвой. Из-за тяжести и выдавленного сока их аромат стал более терпким, что заставило Цзымина поморщиться и прокрутить голову в другую сторону, сменив наклон на более удобный. Его рассудок плескался вокруг движений языка, обретая уверенность в том, как правильно отвечать на страстное желание мужчины поглотить его целиком. Он на мгновение отступал, не размыкая контакта, а после снова опускался, накатывая волной с новой силой так, что Цзян Си больно сковывал его талию, выказывая недовольство от отстранения, а позже ещё глубже пропускал внутрь, играя языком в изматывающую битву не на жизнь, а на смерть. Природный звук вокруг отошёл на задний план, почти вписавшись в вакуум, и единственное, за чем следили оба, это сбившиеся в одно сердечные кульбиты и сладкие причмокивания в секундных перерывах, пока Сюэ Мэн не упал без сил на грудь мужчины, потираясь холодными прядями спутанных волос о линию скул и покрасневшую шею. Сочный блеск от слюны отражал лёгкий свет звёзд, когда юноша поднял голову и посмотрел на такие же манящие своей полнотой и краснотой губы. Ему явно было недостаточно этого ночного опыта, но день и без того был насыщенным, к тому же это ведь Ечэнь... Выражение лица Сюэ Мэна претерпело интересные метаморфозы, когда мысли вернулись к тому, что сейчас он лежит на Цзян Си, утомленный долгим поцелуем. Когда он осмелился поднять взгляд, то увидел отражение дико сверкающих затуманенных глаз, в которых в дыму от тысяч разорвавшихся фейерверков боролись разум и желание. Его страстное молодое сердце разорвалось, кровь вскипела, а покрасневшие глаза широкого распахнулись. Он никогда не видел Цзян Ечэня таким...