Пытаясь найти укрытие от проливного дождя...

Волна осознания окатила Сюэ Мэна с головой, смывая остатки хмельного дурмана. Губы, еще хранящие тепло чужого поцелуя, задрожали от нервного напряжения. Вселенский стыд, обжигающий кожу, заставил его отшатнуться назад, словно от огня, завалиться на чужие ноги спиной и примять собой без того уже поломанные стебли поздних осыпавшихся пионов. В юношеских глазах, только что пылавших паром страсти, теперь читался лишь неподдельный ужас и отвращение к самому себе. Он судорожно отполз к вымощенной камнем дорожке, крепко цепляясь за землю пальцами, словно пытаясь убежать от реальности, от самого факта произошедшего. Омут растерянности затягивал его вглубь, и каждый вздох давался с трудом, словно в легких не воздух, а перетертый в пыль камень садовых тропинок, который он втянул в себя, пока отползал подальше. Ядовитый стыд заливал сердце ледяным кипятком, заставляя болезненно сжиматься и трепетать, словно пойманного в клетку зверька. Одуряющий аромат цветов, еще недавно манивший и пьянящий, теперь казался зловонным напоминанием о совершенной бесстыдстве. Ечэнь, опираясь на локти, словно статуя из мрамора, застыл на месте, когда спала вся пелена дурманящих иллюзий, его лицо, обычно строгое и угрюмое, теперь омрачилось тенью зловещего предзнаменования. В глубине его глаз, казалось, теперь плескалось убийственное намерение, словно он - хозяин разбитой вазы, наполненной дорогим драгоценным вином, которое мечтал испить в самый торжественный момент с преданными друзьями, но эту мечту разрушил неумелый слуга, своей неопытностью опрокинувший сосуд на мраморный пол. Он молчал, и эта тишина, давящая и непроницаемая, казалась Сюэ Цзымину страшнее любых слов. Собрав остатки сил, юноша вскочил на ноги, параллельно оступаясь и с трудом сохраняя равновесие. Не произнеся ни слова, он бросился прочь, отчётливо хромая, вглубь лабиринта ночного сада, надеясь, что тьма поглотит его, скроет от чужих глаз, себя самого и от этого жгучего, всепоглощающего чувства... В кружащейся голове пульсировала лишь одна мысль: как жить дальше, зная, что совершил подобную низость? Он неосознанно сотворил с одним из сильнейших заклинателей мира совершенствующих такое, одурманенный чувством вечного одиночества и нуждой в близости, что позволил такому произойти. Ответы ускользали, растворяясь в ночной прохладе, оставляя лишь горький привкус разочарования и страха перед неминуемым отмщением. Хотелось только провалиться сквозь землю, исчезнуть, не оставляя следа, вернуться в будущее, где Ечэнь уже будет не в состоянии мстить или вообще двигаться, в таком случае Сюэ Мэн мог особо не переживать, только опасаться, если тот вернётся к нему в качестве неупокоенной души или образе крайне свирепого призрака. Он бросил быстрый, полный отчаяния взгляд назад. Не заметив преследования, продолжил первое в жизни жалкое отступление с почти отказавшей ногой. Никогда прежде ему не приходилось трусливо сбегать в таком вселенском ужасе перед противником, сердце бешено колотилось в груди, толкая кровь по венам с бешеной скоростью. Ему казалось, что за ним гонятся, что его вот-вот поймают и накажут за эту непростительную ошибку, но страшнее было то, что как бы сильно он не бежал и сколько бы духовных сил не потратил, не сможет спастись от себя самого, от того позора, который теперь навсегда останется с ним. Ноги несли его прочь из сада, сквозь темные аллеи и запутанные тропинки. Он не знал, куда бежит, просто хотел оказаться как можно дальше от Цзян Си. В конце концов слезы градом покатились по щекам, смешиваясь с ночным холодом и резким покалыванием от света дворца, что сиял, как фонарь в ночи, и раздражал без того чувствительную роговицу Сюэ Мэна. Замерев перед зданием в темноте, он тяжело вздохнул, вытирая воду с лица. Внешний вид был настолько плачевным, что казалось Цзымин по меньшей мере пережил всемирный потоп, приход нечисти на землю, открытие врат Ада и казнь перед тем, как заявиться на банкет. А ведь он всего лишь хотел предложить приличной девушке свою руку и сердце, поклясться в вечной любви или хотя бы просто узнать будущую супругу получше. Пусть по характеру он достаточно привередлив, но если родные сказали, что так надо, любимый сын не собирался их расстраивать. И вот, стоя теперь здесь, на границе света и тени, он понял, как сильно отличается от всех тех, кто сейчас веселится там. Сейчас ему хотелось лишь одного: срочно исчезнуть. В этот момент из зала торжества донеслись приближающиеся шепотливые голоса. Из дверного проема выплыла группа людей, освещенная мягким светом. Впереди шел статный мужчина в богатом одеянии, за ним следовала молодая девушка, чье лицо было искажено гримасой неуверенной настороженности, и несколько молодых людей, по всей видимости, ее братья. Любопытные взгляды пронзили ночную тьму, прежде чем продолжить следование в сад неподалеку за главой семейства, на тропе никого не было, хотя интуиция опытных заклинателей на мгновение озадачила их наличием кого-то поблизости. Они вышли из здания, проходя дальше в благоухающую аллею, не отходя слишком далеко от пиршества. — Ты опозорила всю нашу семью, СяоСюэ! — гремел бас отца семейства Ван, каждое слово которого, казалось, пропитано ядовитым презрением. — Мы возлагали на тебя столько надежд! Неужели так сложно очаровать этого... Сюэ Цзымина? Я разочарован в тебе! — Но, отец, я пыталась! — взвизгнула дочь, в ее голосе слышалось отчаяние. — Я следовала всем твоим советам, но... Случилось кое-что непредвиденное. Нам помешал глава Цзян, вроде так его назвал Сюэ Мэн. Гневные слова отца болезненным эхом отдавались в душе СяоСюэ, словно плети, хлещущие по обнаженному телу. Она знала, какие надежды возлагала на неё семья, и теперь чувствовала себя жалким обломком этих надежд, выброшенным на берег разочарования, однако, уповая на свой характер, ей было более менее легко это пережить. Не сказать, что совесть съедала ее заживо, но в рамках целей и задач ситуация была крайне неблагоприятной. — Глава Цзян? — в голосе главы семейства Ван прозвучало неприкрытое беспокойство, это имя, словно зловещий колокол, отозвалось тревогой. Великий заклинатель, чьи сила и влияние простирались далеко за пределы Верхнего Царства, мог стать серьезной проблемой. Связываться с ним было равносильно игре с огнем, чреватой непредсказуемыми и катастрофическими последствиями. — Что он делал рядом с наследником Пика Сышен? Какое ты имела право беспокоить столь важного человека в столь неподходящий момент? Отец продолжал извергать поток оскорблений, разрывая душу несчастной девушки и несколько раз даже замахиваясь кулаком. — Всё не так, отец! Он появился, когда Сюэ Мэн собирался обговорить со мной наше будущее. Этот мужчина схватил меня за руку, вот, посмотри. - она показала немного покрасневший ореол выше запястья. - А после сказал, что молодой господин Сюэ недостоин меня! Сюэ Мэн не такой простой человек, как кажется, в нем очень много злой энергии, он играет на публику образец добродетельной невинности, а на самом деле в глубине души его разрывает злость на этот мир! Отец ее замолчал, погрузившись в мрачные раздумья. В голове его роились разные низкосортные мысли. Было очевидно, что Цзымин, будучи сыном такой влиятельной семьи, окажется избалованным и капризным наследником, от которого ждать чрезмерного благонравия было излишним. Но если глава Цзян так неожиданно положил глаз на единственную дочь Ван, что даже вмешался в любовную беседу, то шанс максимально выгодно выдать замуж девушку был куда выше, чем он предполагал. В тишине сада повисла зловещая неопределенность. Глава семейства Ван, словно хищник, затаившийся перед броском, обдумывал открывшиеся возможности. Его взгляд, некогда полный упрека, теперь искрился лихорадочным расчетом. Ситуация, казавшаяся провалом, вдруг обернулась многообещающей перспективой. — Глава Цзян лично заинтересовался тобой? — переспросил он, в его голосе прозвучали нотки затаенной надежды. СяоСюэ кивнула, не понимая резкой смены настроения отца. — И он действительно сказал, что Сюэ Мэн тебе не пара? Отец медленно прохаживался по аллее, словно прикидывая масштаб открывшихся возможностей. Если глава Цзян, эта влиятельная фигура, действительно видит в его дочери нечто особенное, то это могло бы кардинально изменить положение семьи Ван. Возможность породниться с таким кланом, как Гуюэе, открывала двери к немыслимому могуществу и влиянию. — Хорошо, СяоСюэ, — наконец произнес он, поворачиваясь к дочери с улыбкой, которая, впрочем, казалась фальшивой даже ей. — Ты поступила мудро, что рассказала мне об этом. Теперь мы должны тщательно взвесить все обстоятельства. Ведь судьба твоя и всей нашей семьи зависят от этого решения. Возвращаемся в зал, дочка, будем надеяться, что глава Цзян появится в ближайшее время и проявит себя. Разговаривающие до этого в аллее отправились обратно по тропинке с почти торжествующим настроением. Сюэ Мэну стало неловко от того, что он невольно стал свидетелем этой сцены, прижавшись спиной к холодной кроне дерева. Больше всего ему стало жаль Ечэня, что внезапно стал целью этих гнусных людей, но волноваться о нём было бессмысленно, впрочем, сейчас стоило больше переживать за себя. Чувство вины, и без того разъедающее его изнутри, стало еще острее в скопе со странным трепетом после недавних прикосновений к другому человеку. Он тихонько опустился на выпирающий большой корень дерева, присаживаясь с титанической усталостью, утомленный никчемностью сегодняшнего вечера. В глазах плескалось такое палящее мучительное смущение от воспоминаний, что даже мокрая одежда не могла остудить жар тела, а завязавшийся внутри узел лёгкого возбуждения не спадал ещё очень долго. Парень обречённо уткнулся в колени лицом, приобнимая их так, чтобы правая нога не была под особым давлением, боль продолжала тревожить, но это казалось мелочью, в сравнении с тем, что терзало юношу остаток ночи. Семья Ван, оставив позади сумрак сада, приближалась к главным дверям зала, что приветливо были так же распахнуты, изливая на ночную прохладу реки янтарного света. Величественные створки, обрамленные тончайшей резьбой, источали мягкое золотистое сияние, словно призывая войти в мир роскоши и беззаботности. Свет, льющийся из широкого проема, выхватывал из ночной тьмы детали мозаичного пола, изящные колонны и фигуры слуг, сновавших между столами. Аромат изысканных блюд смешивался с терпким запахом благовоний, создавая атмосферу торжества и изысканности. Недалеко от ворот, на границе света и тени, возвышался Цзян Си с таким гнетущим видом, что поглощал окружающий свет, делая атмосферу вокруг более зловещей. Тяжелый взгляд, полный презрения, молниеносно обратился к СяоСюэ, стоило ее отцу поспешно подойти к верховному заклинателю с самой благожелательной улыбкой. — Уважаемый глава Цзян, какая приятная неожиданность. СяоСюэ сказала, что вы спасли ее от этого непочтительного мальчишки... В глазах Ечэня проскользнуло нескрываемое отвращение, граничащее с ненавистью. Казалось, одно лишь присутствие этой семьи рядом оскорбляло его. СяоСюэ невольно поежилась, а на лице отразился отчётливый страх разоблачения, опасение оказаться убитой или вообще до смерти замученной поглотило ее разум. Она осознавала, что за фасадом величия внешности Цзян Си скрывается оскал свирепого монстра, готового поглотить любого, кто осмелится перейти ему дорогу. Заткнув господина Вана одним испепеляющим взором, Ечэнь поднёс к алым губам пальцы в своеобразном положении и издал командный свист, не удостоив более преступников никаким вниманием, он сделал пару шагов вперёд с заложенными за спину руками, дождавшись, когда со стороны зала, с крыш и садовых дорог на призыв примчатся все пятьдесят вооруженных адептов ордена Гуюэе, каких он взял с собой в качестве сопровождения. Они синхронно выстроились в несколько рядов, окружив всех, кто был рядом с лидером, и громко поприветствовали главу, почтительно наклонившись. — Схватить всю семью Ван. - пренебрежительным жестом статный мужчина указал на кучку отпрысков ордена Сияющего Клинка, а после добавил. - Девушку отвести в камеру пыток, избивать, пока не сознается во всём. Музыка в зале, словно оборвавшись на полуслове, затихла. Звук свиста и последовавший за ним топот множества ног мгновенно привлекли внимание гостей, до этого оживленно беседовавших в зале. Праздничные улыбки сменились на нескрываемое любопытство и даже испуг. Как зачарованные, они начали стекаться к главным дверям, стараясь не упустить ни единой детали, чтобы увидеть причину столь внезапного переполоха. Шуршание шелков, цокот обуви и приглушенные перешептывания заполнили пространство, пока взорам собравшихся не открылась сцена ареста семьи Ван. Мать СяоСюэ, услышав шум, в панике выбежала из зала, за ней поспешили ее остальные дети. Увидев, как заковывают в вервия бессмертных ее мужа и других отпрысков, она с отчаянным криком бросилась к Цзян Си, пытаясь схватить его за рукав. — Господин Цзян, умоляю, что происходит? В чем мы провинились? – молила бедная женщина, ошарашено глядя в его непроницаемые глаза. Слезы текли по щекам матери, когда она, упав на колени, цеплялась за полы его одежд, пытаясь образумить верховного заклинателя. Дети, испуганные и дезориентированные, жались друг к другу, не понимая, что происходит. В этот момент к месту действия неспешно подошел Наньгун Лю. Его обычно приветливое лицо было омрачено тревогой. Увидев Цзян Си, он поспешил к нему, пытаясь остановить разворачивающуюся драму. — Глава Цзян, что здесь происходит? Неужели нельзя было выбрать другое место для выяснения отношений? - в его голосе звучали нотки удивления и легкого раздражения от нарушения праздничной атмосферы. Ечэнь бросил мимолетный взгляд на Наньгун Лю, в котором читались признаки уважения, но ни капли раскаяния. Сложив руки за спиной, он холодно ответил: — Надеюсь, все присутствующие вдоволь наелись и напились. Теперь пора перейти к делу. - Цзян Си сделал шаг вперед, его голос зазвучал громче, отражаясь от стен в освещённом сумраке, он применил технику, с которой каждый мастер мог слышать его очень отчётливо. Слова, произнесенные с ледяным оттенком, заставили многих гостей невольно отступить на шаг, ощущая исходящую от него волну безжалостной властной силы. - Недавно в нашем Верхнем Царстве появилась организация, всеми стараниями пытающаяся казаться легальной и благородной, объявившая себя культом Кровавой Луны. Ее намерения оказаться своей среди заклинательских орденов было высказано однажды мне, когда один из представителей явился в Гуюэе и предлагал мне сделку. Однако, я отказался, посчитав, что на данном уровне влияние культа будет несущественным, исходя из талантов культивистов и их философии, что нуждалась в серьезных доработках. Эти люди утверждали, что им известен способ совершенствования, при котором негативные эмоции человека можно забрать с помощью одного артефакта, что был разработан их главой культа. Вследствие чего эта неотъемлемая составляющая чувств человека перестает тревожить заклинателя, он больше не боится смерти, не испытывает угнетения совести, не чувствует обиду и не испытывает гнев, даже разбей ему сердце отказом от любовных отношений, он останется спокоен и собран. Цзян Си впервые за долгое время оскорбительно взглянул на СяоСюэ, медленно продолжив. — При сборе таких негативных черт, своего рода страданий, какие душа за земную жизнь может испытывать несметное количество раз, выделяется сконденсированная субстанция, что заполняет тот самый артефакт. Ее дальнейшая судьба остаётся известна только главным учредителям культа, но что-то мне подсказывает, что это отнюдь не безобидное изъятие части душевных сил может обернуться катастрофой для всех Царств. В ходе наблюдений за деятельностью этой организации, было найдено множество трупов и людей, что навсегда потеряли свои чувства. Выходит, что применение амулета Скорби имеет серьезные последствия. В зависимости от врождённых жизненных резервов они могут быть смертельными, либо душевно-травмирующими. А чтобы стать привязанным к тому или иному подобному кулоны, достаточно рядом с ним проявить хотя бы каплю своей духовной силы, тогда артефакт привязывается и высасывает необходимый негатив сам. - Ечэнь немного приподнял голову, всматриваясь куда-то вдаль с хмурым видом. - Сегодня, по великой случайности, среди нас оказались носители этого амулета, того самого, что всегда при себе имеют культивисты Кровавой Луны. Мне довелось заметить его у девы Ван СяоСюэ во время прогулки по саду. Рядом с ней оказался человек, чьих родителей я безмерно уважаю, к сожалению, я не смог пройти мимо и посчитал своим долгом раскрыть истинные мотивы семьи Ван. Цзян Си многозначительно прикрыл веки после долгой тирады, незаметно для всех стараясь унять своеобразный трепет внутри, отсылающий его воспоминаниями в недавний инцидент. Его щеки немного погорячели, а брови нахмурились ещё больше, но никто не придал этому значения. Среди гостей пронесся шепот. Лица многих выражали удивление и испуг. Слухи о культе ходили среди народа уже несколько месяцев, но никто не ожидал столкнуться с этим здесь и сейчас. Мать СяоСюэ открыла рот, чтобы спросить, но ее жалкие потуги потонули в гуле толпы. К Цзян Си очень гордо и решительно приблизился один из самых справедливых глав орденов вместе со своей женой. Сюэ Чьжэнъюн выказал свое почтение поклоном и не преминул забыть одну важную деталь. — Я искренне благодарен главе Цзян, что вы донесли до всех эту важную информацию, наша... неосторожность отвлекла вас от наслаждения торжеством, но позвольте узнать. Мы слышали отголоски взрыва некоторое время назад, дева СяоСюэ прибежала оттуда в панике, сказала, что вы повздорили с Мэн-эром и завязался бой. Можете объяснить, что случилось? К тому же, у вас есть доказательства, что СяоСюэ носила при себе артефакт и использовала его на нашем сыне? — Улика была уничтожена Сюэ Мэном. Гейзер прудовой воды в небе тому подтверждение. В остальном, сегодня я не в настроении давать комментарии тому, что произошло, это может навредить репутации моих дорогих друзей. Этот достопочтенный нанесет визит вам завтра. Думаю, к тому времени глава Сюэ узнает яркие подробности от своего сына. - так же немного поклонившись, Ечэнь махнул рукавом верхнего одеяния и приказал своим адептам. — Выполнять инструкции! Вокруг задержанных сжали кольцо, ведя каждого члена семьи отдельно. Наньгун Лю отступил, понимая, что не сможет остановить Цзян Си. В его глазах читалось разочарование и бессилие. До этого утопающий в веселье вечер превратился в поле раздора, а гости — в невольных свидетелей трагедии. Перед уходом Ечэнь неожиданно оглянулся на темный сад, лесную полосу из множества редких цветущих деревьев, сквозь которых ничего не было видно. Сосредоточенный прищур осматривал местность, но так и не нашел ничего, что так внезапно насторожило его странным предчувствием. Внезапно, словно очнувшись от кошмара, Сюэ Мэн почувствовал мягкое касание к плечу. В замахе он поднял руку, отбив чужую в запрете касаться себя, и тот, кто приблизился, был шокирован этим жестом. Легкий шлепок обжог элегантную бледную ладонь, словно клеймом пометив хрупкую тыльную часть. Не выдержав, Сюэ повернулся, чтобы что-то сказать бесцеремонному гостю, прервавшему его одиночество, но мгновенно опешил, уставившись на того крайне удивлённо. — Молодой господин, почему вы сидите здесь в таком виде? - Цзымин замер с бешеным сердечным ритмом, пытаясь скрыть изумление, которое волной прокатилось по телу. Настоящий кошмар, воплощенный в учтивой улыбке и безупречных манерах, слегка наклонил голову, словно изучая найденного им в саду. В его глазах промелькнуло что-то, что Сюэ расшифровал, как зачатки сомнения. Неужели он уже обо всём догадывается? Нет, не может быть. Юноша слишком осторожен, чтобы выдать себя, к тому же это первая их встреча после его перерождения. Зная, что скрывается за этим фасадом, Сюэ Мэн чувствовал себя, словно на минном поле, опасаясь каждого слова и жеста. – Шимэй? А что ты здесь делаешь? – прохрипел он, стараясь придать голосу более воодушевленный тон. — Я прибыл с орденом Гуюэе на встречу, но из-за кое-каких дел, опоздал. А когда пришел, то поприветствовал Госпожу Ван и главу Пика Сышен, а они сказали мне, что у вас важный разговор с девушкой в саду, вот я и подождал, пока вы вернётесь, но услышал взрыв и увидел всплески воды, так что вызвался поспешить к месту, разузнать, что случилось, подумал, что вы просто вспылили, пока общались с будущей невестой. И моим глазам предстала такая эээ... - он с натянутой улыбкой запнулся, не найдясь, как продолжить и обозвать весь тот конфуз, что пришлось ему лицезреть. Сам Сюэ в этот момент ошарашенно выпучил глаза, всё лицо залилось краской, что даже ночь не смогла помочь ему скрыть этого. - Но вы можете не переживать, я никогда никому ничего не скажу, обещаю, мой молодой господин! В подтверждение своих слов он замахал руками и виновато поклонился несколько раз, а после протянул руку брату по ордену. — Боюсь, здесь не очень хорошее место, чтобы сидеть промокшим до нитки после изнуряющей битвы. Может следует вернуться в гостевой павильон? Вам следовало бы как минимум переодеться. Сюэ Мэн почувствовал, как по спине пробежали мурашки от ледяного холода, что повеял от этой самой руки. Но в скопе со стыдом и почти беспечным отношением к своей жизни теперь, Цзымин принял эту самую руку помощи и поднялся с места, представая перед собеседником во всём распущенном великолепии. — А наряд жениха и правда вам идёт. Тогда понятно, почему глава Цзян приревновал барышню к вам, видимо, почувствовал конкуренцию... - не забыл подразнить посмеивающийся Ши Минцзин, пока они вместе пробирались сквозь заросли кустов, выходя на одну из главных дорог. Сюэ на это лишь тяжело вздохнул, приготовившись к тому, что теперь всё оставшееся никчемное существование будет слушать эти самые подначки... — Позволь уточнить, что именно ты видел? - с трудом подавив желание сорваться и убежать прочь, оставив Минцзина позади, любимец небес застенчиво отвернулся. — Как вы сражались с главой Цзян. А было что-то ещё? - каждое слово этого человека, каждая ухмылка были, как укол раскаленной иглой. Эта маска невозмутимости и доброжелательности лишь прикрытие, за которым скрывается расчетливый и безжалостный ум. Но сейчас, когда от каждой ошибки зависит судьба, приходилось играть по правилам. В этот момент Шимэй помог брату облокотиться на себя, забросив правую руку на свои плечи, чтобы тому было легче идти. – Да нет, – процедил Сюэ Мэн, стараясь сохранить спокойствие и не выдавать крайнюю волнительность, когда чужие пальцы обвили его талию. – Просто небольшое недоразумение. Ши Минцзин лишь угукнул в ответ, не стал дальше расспрашивать, понимая, что перегибать палку сейчас не стоит. Они шли молча, пока не добрались до гостевого павильона. Сюэ Мэн почувствовал облегчение, когда они, наконец, оказались в его комнате. Он поспешно избавился от мокрой верхней одежды, чувствуя, как стыд и унижение накатывают новой волной, учитывая крайнюю степень обрамления прилипшей ткани к его силуэту, что даже позвоночник и лопатки можно было отчётливо увидеть со стороны, не говоря о в меру рельефных юношеских мускулах. – Можешь идти, Шимэй,– сказал Сюэ Мэн, не глядя на Минцзина в дверях, а продолжая копаться в сундуке, что привезли с собой его родители. – Мне нужно переодеться. – Конечно, молодой господин, – ответил тот с лукавой улыбкой, всё ещё наблюдая, как парень наклоняется, а его мокрые волосы спадают вперёд, обнажая прямую гордую спину даже в состоянии наклона. Они не виделись несколько месяцев, в былом настроении Цзымин бы как минимум начал расспрашивать о делах, учебе в Гуюэе, восторженно уделял бы больше времени, даже если бы находился при смерти, но сейчас казалось, что Сюэ Мэн неожиданно подрос, сменил свой пылкий и зависящий от Шимэя угодливый нрав на более зрелую версию, самостоятельно терпящую невзгоды и лишения, будто его подменили. — Прежде, чем я уйду, позвольте поинтересоваться. А вы бывали в Гуюэе? — Только в окрестностях. - достав из сундука своё обычное одеяние, Сюэ поднял его перед собой, чтобы осмотреть в расправленном виде. — А вы встречались раньше с главой Цзян? — Только однажды, когда он посещал Пик Сышен. — Странно, - Шимэй потёр подбородок, а после медленно и осторожно дополнил. - Неужели глава Цзян настолько очарователен, что вы решили поцеловать его, когда увидели второй раз за жизнь? Сюэ Мэн замер в парализующем ужасе, не зная, что ответить. Он почувствовал, как кровь отлила от щёк, делая лицо почти синюшным, и просто уставился в стену, не имея возможности пошевелиться. Тот, удовлетворенный произведенным эффектом, лишь тихонько рассмеялся. — Простите, это не мое дело, просто я очень удивлен. Похоже, ваше рвение во всём превосходить Мо Жаня зашло слишком далеко, я могу только надеяться, что молодой господин не пойдет до конца в своём увлечении, бестолково проводя дни в борделях, боюсь, ваши родители не одобрят. Учитель недавно навещал меня и сказал, что вы очень усердно тренируетесь, путешествуете и пробуете новые вещи каждый день. Я очень переживаю, господин, вы не заболели? Каждое слово Шимэя падало горящими угольками на и без того обожженную душу Сюэ Мэна. Стыд, словно тысяча игл, пронзал его насквозь, выставляя напоказ все его слабости и пороки. Он был готов провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого унизительного допроса от потенциального врага, что так запросто узнал такую интимную подробность, которой можно не просто воспользоваться, когда вздумается, она может стать причиной смерти людей, если использовать её в нужное время и в нужном месте. Могло ли быть так, что эта мастерская игра, чтобы посеять в душе Сюэ Мэна зерно сомнения и страха? В голове роились мысли, словно встревоженный улей, мешая собраться и найти хоть какое-то достойное оправдание. Сюэ Мэн изнутри закусил губу до крови, стараясь сдержать рвущийся наружу крик бессилия. Слова Шимэя, прикрытые маской заботы, звучали, как тяжёлый гул набата. Неужели все его усилия были напрасны? Неужели ему придется снова пройти через ад, только теперь зная, что за его спиной стоит тот, кто готов в любой момент нанести удар в спину, осведомлённый о его явных слабостях? Он чувствовал себя марионеткой в руках кукловода, пляшущей под его зловещую мелодию. Сердце, как разбитое зеркало, отражало лишь осколки былой гордости. — Шимэй, ты...ты не так понял, — пробормотал Сюэ Мэн, удручённо переводя усталый взгляд к нему. — Это было… ошибкой. Нелепой случайностью. Я перепил на пиру, прежде чем пойти с СяоСюэ в сад, всё, что я делал, было продиктовано опьянением. Шимэй лишь продолжал смотреть на него с проницательностью. Цзымин чувствовал, как пот струится по спине, как дрожат колени и болит вывернутая нога. Он хотел бежать, спрятаться, исчезнуть навсегда, лишь бы избежать этого позора, но это не выход, он должен был противостоять этому вызову, как бы тяжело ни было. Ведь на кону стояло не только его лицо, но и судьба всего мира. — Конечно, молодой господин, — тихо произнес Шимэй, и в его голосе послышались нотки облегчения. — Я лишь хотел убедиться, что вы не будете действовать безрассудно впредь. Переодевайтесь, вам нужно отдохнуть. Я принесу бинты и лекарство, нужно перевязать вывихнутую лодыжку. С этими словами он поклонился и вышел из комнаты, оставив Сюэ Мэна наедине со своими мыслями, полными смятения и отчаяния. Юноша рухнул на кровать, чувствуя себя совершенно разбитым. Теперь его жизнь превратится в постоянную игру, где каждая ошибка может стоить слишком дорого. Что теперь будет? Если Шимэй узнал о поцелуе, то легко поймет другие вещи. Эта страшная тайна, это мгновение слабости, могло уничтожить всё. Сюэ знал, что Шимэй никогда не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего...