Запах твоей крови

Сукуна провёл Юджи за собой вдоль длинного коридора. Цепи звякнули при каждом шаге. Коридоры дворца–сырые, из грубого камня, покрытого высеченными проклятиями. Здесь не было ни одного окна. Свет шёл от факелов, освещавших узкие проходы кровавыми отблесками. Стены дрожали–казалось,от страха. Или от самой магии, пронизывающей каждую щель. Тронный зал находился в самом сердце крепости, построенной на останках разрушенного Токио. Стены — черные, как обсидиан, отражали багровый свет вечного заката, освещая искаженные лица созданий, стоящих вдоль прохода. Это были не люди. И не совсем проклятия. Существо, родившиеся в эпоху страха, боли и сломанных границ. Некоторые имели лица. Другие — маски из костей, растянутые рты, будто замерзшие в крике. Они молчали. Они ждали. Путь к тронному залу был длинным. И каждую секунду Юджи ощущал взгляды. Из темноты. Из щелей. Из-под ногтей. Из-под тонкой кожи. Сукуна шёл медленно, наслаждаясь моментом. Он не смотрел на Юджи. Питался его отчаянием. Он знал, что тот идёт. Сломленный. Тихий. Но живой. И этого было достаточно. Когда двери зала открылись, свет ослепил Юджи. Он так давно не видел света. Огромное помещение. Высокие своды. Кроваво-красные знамёна. Проклятые твари, словно придворные–с трясущимися телами и глазами без зрачков. Они хихикали. Шептались. Дышали слишком громко. Среди них–жрецы, в шрамах, с выжженными глазами. Некоторые из них молились. Другие же–смеялись. Сукуна вошел первым. Его шаги–точные, ленивые, впитавшие в себя силу абсолютной уверенности. За ним, привязанный короткой цепью к его запястью, шел Юджи. Он шел медленно. Спотыкался. Его волосы закрывали часть лица, но не прятали следов побоев. Под глазами — тени. Губы треснувшие. Кожа — болезненно бледная, с синеватыми пятнами. Сукуна остановился у подножия трона. Великолепного, украшенного когтями, черепами и красными камнями, пульсирующими, будто живыми. На троне–Сукуна. Или…он встал на ступени перед ним. Сел. Потянул Юджи за цепь. Тот упал на колени, тяжело дыша. Удары сердца отдавались в рёбрах. Он чувствовал их взгляды. Сколько их здесь?Десятки?Сотни? Все смотрели только на него. На мальчика, ставшего экспонатом. Жертвой. Символом. Статуей. -Смотрите,–громко сказал Сукуна, обращаясь ко всем. –Он снова выжил. Он снова здесь. Моё сердце, моя плоть. Моя игрушка. Смех. Аплодисменты. Хриплые крики. Юджи не сдвинулся с места. Его взгляд был направлен в пол. Он пытался исчезнуть. Забыть,где он сейчас находится. Раствориться. Он не чувствовал ног. Только липкий пол под ладонями. Сукуна подошёл ближе. Дернул цепь. Поднял подбородок Юджи за волосы. Так сильно,что казалось, будто вот-вот, и волосы оторвутся. -Покажи лицо. Покажи, что ты помнишь, что ты всё ещё человек.- И Юджи… посмотрел. На миг. Красные глаза встретились с его. И это был момент–один удар. Один сжатый миг. Сукуна улыбнулся. Юджи отвернулся. Толпа зашумела. Сукуна шепнул на ухо: –А теперь я вознагражу тебя. За покорность.– Толпа зашевелилась. Проклятия с интересом зажужжали, заворочались, наклонились вперёд. Их внимание было приковано к телу. -Встань, игрушка,–сказал он, почти скучно, будто напоминая, что роль ещё не закончена. Юджи поднялся. Руки тряслись. Ноги подкашивались. Он чувствовал, как на него смотрят. Сотни глаз. Голодных. Жадных. И только один взгляд был хуже–взгляд Сукуны. Тот взял его за подбородок и поднял лицо. Юджи не сопротивлялся. Он не мог. Сукуна провел пальцами по шее Итадори. Остановился над грудью. Спустил ткань, обнажая измождённое тело. На коже–ожоги, порезы, шрамы. И клеймо–чёрное, проклятое, пульсирующее над сердцем. Знак, что он принадлежит. Толпа заревела. Смех. Рык. Восторг. Они чувствовали власть. Смертный, униженный. И демон, что держал его как трофей. -Поклонись.- Юджи не двинулся. Сердце билось. Но тело не слушалось. И всё же он стоял.