The Last Heist

Томми моргнул. Ущипнул себя. Снова моргнул. Сообщение высветилось перед ним. Томми уставился на его конец. С уважением, Антарктическая банда. Нет. Нет. Нет. Нет. Должно быть, это какая-то дурацкая шутка. Кто-то решил, что сможет провернуть аферу, получить лёгкую услугу, запугать его или что-то ещё, но нет, это было невозможно, потому что это была Антарктическая банда, имя которой ассоциируется с кровавыми разрушениями и слухами о смерти, и тот, кто был настолько глуп, чтобы подражать им, уже давно был бы мёртв. О банде ходили лишь слухи, это была легендарная преступная империя из Подземелья, в существование которой большинство даже не верило. Никто не знал её лидеров, никто не знал, где она находится, и никто не мог точно сказать, в каких преступлениях она замешана, но каждый крупный игрок в Подполье слышал истории о таинственной организации, которая убивала всех, кто вставал у неё на пути. Истории о целых комнатах, залитых кровью врагов, об исчезновении целых банд за считаные минуты. Они были бугименами Подполья. Необъяснимое исчезновение? Ты кого-то из банды обидел. Таинственное отравление? Может, не стоило раскрывать их секреты. Конечно, может, половина инцидентов, связанных с бандой, были слухами или ложными обвинениями, но это не отменяло ауру власти, страха и таинственности, которая их окружала. Они были легендами. Ночными кошмарами. Только храбрые и глупые осмеливались даже произносить их имя. Во-первых, Томми узнал об их существовании только во время одного из своих редких визитов на средние уровни Подземелья, и даже тогда это название произносилось с парализующим страхом, как будто банда прислушивалась к каждому слову. Томми зажмурился. Должно быть, это сон. Это... это либо истощение всех сил, либо болезнь, либо галлюцинация, потому что это невозможно. Томми приоткрыл один глаз. Антарктическая Банда Томми отпрянул назад, пытаясь оказаться как можно дальше. Он не мог оторвать взгляд от экрана, от этих трёх последних слов, которые всё ещё насмехались над ним, издевались. Он споткнулся. Томми упал. И вдруг он почувствовал, что падает, откидывается назад, и его взгляд наконец отрывается от экрана. На секунду он ощутил невесомость. А потом острая боль пронзила его затылок.

***

Томми приоткрыл глаза. Кто-то стучал в его дверь. — Томми? Ты там? Я знаю, ты любишь уединение, но тебя не было в пекарне сегодня утром, и Бэд начинает волноваться, так что тебе лучше открыть дверь, малыш. Томми застонал и перевернулся на бок, встав на колени. Как он вообще снова оказался на полу? Он пытался вспомнить, и острая боль пульсировала у него в затылке. Он поднял руку, чтобы потрогать голову, и почувствовал, что волосы липкие. Ох. Всё вернулось на круги своя. Томми не хотел смотреть на свой всё ещё открытый ноутбук. — Томми. — Сухой голос прямо за дверью. Правильно. — Подожди минутку, чувак! — позвал Томми, поморщившись от того, каким хриплым стал его голос. Он с трудом поднялся на ноги, комната закружилась перед глазами, когда он побрел к толстой металлической двери. С каждым шагом боль в голове усиливалась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец добрался до двери, постаравшись придать лицу выражение, которое, как он надеялся, не выдавало его боль. Он с кряхтением открыл дверь. — Выглядишь дерьмово. — На мужчине была ярко-синяя толстовка с капюшоном, из-под которого выбивались длинные тёмные волосы. Томми сердито посмотрел на него, и тот поморщился. — Ладно, грубо, я понял. Ты выглядишь... помятым? Тёмные глаза окинули мальчика взглядом, губы опустились, когда взгляд упал на синяки на его руках и мешки под глазами. Томми попытался ободряюще улыбнуться Скеппи, но, судя по тому, как мужчина нахмурился, улыбка больше походила на гримасу. Скеппи ещё мгновение колебался, и Томми видел, как в его глазах борются сомнения: стоит ли вообще спрашивать? В конце концов он, должно быть, передумал, потому что со вздохом отвернулся. — Просто... заходи в магазин, когда будет возможность, малыш. Ты же знаешь, какой он, Бэд. Настоящая наседка.

***

Скеппи определённо разыграл свои карты правильно. Бэд становился ужасным, когда начинал волноваться. Курица-наседка и рядом не стояла, Бэд был настоящей стихией, когда Томми уходил в самоволку. Так что через полчаса Томми уже сидел в пекарне за столиком в углу и наблюдал, как Бэд спешит на помощь покупателям. Несколько минут Томми молча смотрел в окно на улицу. — Томми! Давно тебя не видел в магазине. Где ты был? — Томми подпрыгнул на полметра, его голова закружилась, а потом резко повернулась. Он не расслаблял напряжённые плечи, пока не понял, что это Бэд. Он даже не заметил, как тот подошёл к столу. — Ну, знаешь, — уклончиво ответил Томми, — где-то там. — Что ж, — вздохнул Бэд, — мы всегда рады тебя видеть! Трудно поверить, но нам действительно нравится твоя компания. И мы буквально в 30 метрах от тебя. Полная доступность. — Он протянул руку и погладил Томми по голове, как ребёнка, и его ладонь опустилась прямо на повреждённое место. Бэд замер. Томми поморщился. Ему действительно не везло. — Томми, что ты сделал?! — взвизгнул Бэд, тыча пальцем в затылок Томми. — У тебя кровь идёт. — Ну и что? Ничего такого, с чем я бы не справился. Небольшая потеря крови хуже не сделает, — проворчал Томми. — Да, сделает! — Бэд говорил так, будто у него вот-вот случится микроинсульт. — Твое состояние буквальное определение слова «кровоточить», придурок! Томми не был уверен, связано ли это с тем, что у Бэда была своя пекарня, или же он просто сошёл с ума. Однажды он спросил об этом, и Скиппи посмотрел на него так, будто собирался убить. После этого Томми больше не задавал вопросов. — Мне правда не нужна помощь, Бэд. Я в полном порядке. — проворчал Томми, уронив голову на руки. Бэд на секунду засомневался: — Ты уверен? — Томми кивнул. Если бы он знал, что они будут так суетиться из-за его небольшой травмы головы, он бы просто остался в своей комнате. — Нет, он идиот. Не слушай его, Бэд, ребёнка нужно привести в порядок, — отрезал Скеппи. Томми поднял голову и пристально посмотрел на мужчину. — Кем ты себя возомнил, придурок? Я тебе, блядь, покажу, давай сразимся прямо сейчас… Скеппи потрогал шишку у себя на голове. Томми замер на полуслове и побледнел. Скеппи приподнял бровь. Ладно. Он выиграл этот раунд. — Я пойду принесу бинты! — весело прощебетал Бэд, направляясь в заднюю часть магазина. Скеппи последовал за ним, прислонившись к прилавку, и, когда Бэд вернулся из подсобки, втянул его в разговор шёпотом. Бинты, за которыми ходил Бэд, так и остались лежать на прилавке, и Томми знал, что это лишь вопрос времени, когда они начнут подшучивать друг над другом, смеяться и веселиться, и Томми ни за что не станет третьим лишним. Это был его шанс уйти. Он выбрался из кабинки, не обращая внимания на то, как от движения запульсировала боль в голове и как по волосам снова потекла липкая жидкость. Возможно, ему действительно пригодилась бы эта повязка. Но теперь уже поздно. Он ни за что не станет жаловаться им на это, тем более что они явно уже забыли о его травме. — Что ж, думаю, мне пора, — объявил Томми, поворачиваясь, чтобы уйти. — Я, знаете ли, занятой человек. У меня есть дела, женщины, которых нужно покорить, и другие важные дела. Бэд и Скеппи наконец заметили, что он всё ещё здесь, и оторвались от разговора, чтобы взглянуть на него. — Смотри, чтобы у тебя там не было слишком много проблем, малыш. — Скеппи ухмыльнулся. — Береги себя, Томми! — Бэд мягко улыбнулся ему и помахал на прощание. Томми с трудом подавил желание улыбнуться в ответ. — "Временное", - напомнил он себе, — "Условная видимость." Томми не был глупцом. Он знал, что к чему. Бэд и Скеппи позволили ему остаться, потому что это было выгодно обеим сторонам: Томми получил небольшое убежище от улицы, а они помощь по хозяйству и немного праймов, которые он им давал, чтобы пекарня держалась на плаву. Так что да, они терпели Томми и всё его дерьмо. Иногда они даже притворялись, что им не всё равно. Но в конце концов все они узнали. Томми был на вторых ролях. Так было всегда. Как только его присутствие стало бы представлять опасность для Бэда, Скеппи вышвырнул бы его на обочину. Без колебаний. И наоборот: Бэд, конечно, поступил бы более вежливо, но результат был бы тот же. Он снова оказался бы на улице. Томми не боялся смерти. Что ему было терять? Никто даже не заметит его отсутствия, а если и заметит, то, честно говоря, всё забудется через несколько недель, а то и дней. Дети пропадали с улиц каждый день. Это был просто факт. Так что нет, Томми не боялся смерти. Но люди на этих улицах могли сделать...сделали, вещи гораздо хуже смерти. И как только они с ним закончат, у Томми ничего не останется, и он исчезнет в переулке или на углу улицы. Сдавшись на милость смерти. И если Томми что-то и ненавидел, так это уступки. Если он и шёл на компромисс, то только на своих условиях. Если... когда он неизбежно попадал в неприятности и оказывался на улице, он справлялся с этим. Он мог справиться. Он ушёл, не оглянувшись.

***

Вернувшись в свою комнату, Томми рухнул в кресло. Он с отчаянием уставился на компьютер и вздохнул. Что ж, от этого было никуда не деться. Он неохотно открыл компьютер и прочитал сообщение. Слышал, ты был лучшим вором в Погтопии. У нас есть работа. С уважением, Антарктическая банда Взгляд Томми упал на первую строчку. Если честно, в этом не было ничего плохого, но он получил титул «лучшего вора в Погтопии» по умолчанию. Воровство было одним из самых опасных видов преступной деятельности в Подземелье. Это было слишком... практично. Слишком сложно для большинства. Они предпочитали прятаться в своих пещерах и туннелях под землёй, а не заниматься грязной работой на поверхности. И даже если находились те, кто был готов запачкать руки, это были либо крупные организации с связями на высоком уровне, либо люди, присягнувшие на верность банде. Рынок наёмных воровок по своей природе не был конкурентным. Остальные его соперники проиграли ему просто потому, что им не хватало энтузиазма, за неимением лучшего слова. Нельзя сказать, что Томми был каким-то выдающимся линчевателем. Он не был ни скрытным, ни ловким и ни разу в жизни не стрелял из пистолета, но он был умным, быстрым и решительным, и этого всегда было достаточно. С простыми заданиями - карманными кражами, поставками на фабрику - мог справиться кто угодно, но когда ставки повышались, а работа становилась сложнее, большинство людей предпочитали свою жизнь Праймам или признанию, которое они могли получить. В конце концов большинство людей сдавались. Томми не был одним из таких людей. Томми брался за любую работу, если она не выходила за рамки дозволенного. И любую работу Томми выполнял на совесть. Никаких исключений. И конечно, за эти годы было несколько ситуаций, когда Томми не был уверен, что выберется целым и невредимым, но такова была цена, которую ему приходилось платить, если он хотел стать кем-то большим, чем безликим беспризорником на улице. Так что да, он брался за любую работу. Честно говоря, такая репутация была выгодна для бизнеса. Вряд ли кто-то будет скучать по нему, если он уйдёт. В любом случае Томми лучше всего проявлял себя в опасной ситуации. У него всегда была светлая голова на плечах и молниеносная реакция, но когда в крови начинал бурлить адреналин, все инстинкты, казалось, усиливались в десять раз. Внезапно он становился неудержимым. Он был сгустком энергии и первобытных, животных инстинктов выживания. На самом деле он был не самым большим вором. Он был просто самым упрямым. Так что обычно даже не нужно было принимать решение. Работа была бы за ним. Но что касается этой работы, этого клиента... Работа с ними сделает мишенью для всех, кто с ним связан. Бэд и Скеппи наверняка вышвырнут его, если узнают о его связях с бандой. И это будет полный отстой. Но, с другой стороны... это была Антарктическая банда. Вероятно, им не понравилось, что их проигнорировали. Он не упустил из виду, что сообщение было сформулировано как утверждение, а не как вопрос. А так сильно оскорбить банду... что ж, что бы они с ним ни сделали, это, скорее всего, будет отстой. Не говоря уже о том, что его репутация Тесея была бы окончательно подорвана, если бы кто-нибудь узнал, что он отказался от такого престижного клиента. И давайте будем честны: вероятность того, что Бэд и Скеппи всё выяснят, была практически нулевой. Они решили не спрашивать, откуда у Томми деньги, а Томми никогда не рассказывал и не расскажет им о том, кто он на самом деле. Скорее всего, эта работа даже не помешает им... Неужели он действительно собирался это сделать? Так много, так невероятно много, может пойти не так. Взаимодействие с самыми опасными людьми в Подземелье. Выполнение самой работы, которая превратилась бы в кошмар, если бы банде пришлось вызвать его на помощь. Не говоря уже о том, что велика вероятность того, что они всё равно убьют его в конце сотрудничества. Томми почувствовал, как в его жилах забурлила кровь, застучала в висках, как всегда, когда он собирался сделать что-то опасное. У Антарктической банды было бы преимущество перед ним. Их сила была непостижима, а ресурсы безграничны. Томми был ничтожен. Будет так весело, когда Томми обыграет их в их же игре. Томми ухмыльнулся. Это была угроза. Обещание. Пришло время навестить Сэма.

***

Мастерская Сэма была любимым местом Томми во всём Манберге. Магазин представлял собой не более чем дыру в земле, раньше это был тёмный, затхлый подвал под мясной лавкой, но с приходом Сэма он превратился в страну чудес оружия и огня. Сэм был изобретателем, механиком и к тому же гением. Этому человеку всегда было чем заняться, Томми не припоминает, чтобы тот когда-нибудь отдыхал, не говоря уже о том, чтобы спать. Это означало, что, каким бы популярным ни был его бизнес, магазин всегда был забит новым оборудованием. Вдоль стен бронзовыми звездочками поблескивал металлолом. Из-за тепла от оборудования в цехе было похоже на теплую летнюю ночь. Каждый визит был полон экспериментов с новым оборудованием - абордажными крюками, массивными косами, метательными ножами, всем, о чем вы только могли мечтать. Сэм, конечно, не мог позволить себе отдать все это Томми, но он помазал Томми своим официальным тестовым манекеном, и время от времени он дарил Томми одно из своих творений. Посох Томми, его любимое оружие, был подарком от человека, который каким-то образом превратил тонкий металлический стержень в совершенное оружие. Теперь посох можно было сжать до размеров кулака, он был лёгким, а на боковой стороне рукоятки располагался набор кнопок, которые активировали электрошокер. И всё это из одного громоздкого металлического стержня. Сэм был не просто механиком. Он был художником. И, как любой хороший художник, Сэм был загадочным. Во-первых, он терпеть не мог говорить о себе, особенно о своём прошлом. За те пять лет, что Томми его знал, Сэм почти ничего не рассказывал о своей жизни до мастерской, хотя Томми догадывался, что когда-то он был членом Подземелья, потому что всякий раз, когда Томми пытался перевести разговор на преступную деятельность, Сэм тут же бледнел и старался сменить тему. После этого разговор неизменно заканчивался тем, что Сэм находил повод выпроводить мальчика из своего магазина, как будто боялся, что одно упоминание о Подземелье приведёт к неприятностям. Томми, что было для него нехарактерно, никогда не настаивал. Всё в Сэме, от шрамов от ожогов на его худых руках до необычно хитрого взгляда и того, как его серые глаза задерживались на золотой короне в углу стола, всё это говорило о том, что он был или когда-то был кем-то опасным. Могущественным. Так что, возможно, это было инстинктом самосохранения, а может, Томми знал, каково это - скрывать свою личность, но он никогда не настаивал. В свою очередь, Сэм никогда не спрашивал, почему Томми так переживает из-за своего пребывания в Подземелье. Это было проявлением уважения, понимания, негласным соглашением. Томми был готов его нарушить. Он направился в заднюю часть магазина, где, как он знал, находился верстак Сэма. Мужчина не заметил его, так как был занят паяльной лампой в руке. — Сэм Нук! — крикнул Томми, и его голос легко перекрыл шум инструмента. Сэм выключил инструмент, натянул сварочную маску на ярко-зелёные волосы и взглянул на мальчика. — Привет, Томми, как дела? Слышал, ты расшибся. Как это произошло? — Томми побледнел. Вопрос прозвучал достаточно непринуждённо, но, зная Сэма... Томми украдкой взглянул на него. Механик поглядывал на Томми краем глаза, вертя в руках кусок металлолома на рабочем столе, чтобы сделать вид, что ему всё равно. — Ого, слухи в этих краях распространяются быстро, да? — пошутил Томми, надеясь, что Сэм не заметит, что он полностью уклонился от ответа. — Плохо, что он об этом упомянул. Он заходил недавно за новой деталью для духовки и немного поболтал о выходках Скеппи. — Сэм раздражённо вздохнул. — Долго болтал. Как обычно. Томми увидел возможность. Дело было не в том, что он не доверял Сэму настолько, чтобы рассказать ему о своих травмах. Этот человек не раз выручал его в сложных ситуациях. Половина мебели в его комнате была из нераспроданных товаров из магазина, которые подарил ему Сэм. Несмотря на то, что многое осталось недосказанным, между ними возникла хрупкая дружба, а в Ист-Сайде это дорогого стоило. Так что дело было не столько в доверии, сколько в том, как это выглядело: Сэм, Скеппи, да и все они, казалось, были уверены, что он слаб и беззащитен и нуждается в их помощи. Что ему не всё равно. Что было просто абсолютным дерьмом, потому что Томми в одиночку управлял преступным бизнесом и, конечно же, мог справляться с базовыми жизненными задачами без их постоянного надзора. Он не был слабым. Отнюдь. Он был чертовски крутым Но чем больше он настаивал, тем меньше они ему верили. Меньше всего ему хотелось доказать их правоту, жалуясь на небольшую шишку на голове. Поэтому, когда Сэм упомянул проделки Скеппи, Томми ухватился за первую возможность уйти от этого разговора. — Скеппи?! Опять проказничает? Чувак, ты бы слышал его раньше, он произнес мне длинную речь о том, что отказывается от своих старых привычек. Сказал, что попытается ... э-э, опубликовать новую книгу или что-то в этом роде? Что он сделал на этот раз, большой человек? Побалуй меня. Расскажи мне все об этом. Мне нужны все детали, Сэм, каждая деталь. — Томми ухмыльнулся. Он справился с этим. Он был таким эпичным. — Вообще-то, Томми, — Сэм повернулся и посмотрел Томми в глаза. Томми сглотнул. — Я очень надеялся, что мы сможем подробнее поговорить об этой травме головы. Чёрт. Тема вернулась. Пора переходить к стратегии номер два: безосновательным обвинениям. — Честно говоря, Сэм, не буду врать, ты слишком сильно в это вложился. Нужно ли мне напоминать тебе, что я несовершеннолетний? — Сэм приподнял бровь. Томми продолжил невозмутимо. — Довольно Погчамп, если хочешь знать моё мнение. Сэм нахмурился и вздохнул. — Погчамп. Полагаю, это ещё одно из твоих выдуманных слов? Томми возмущённо фыркнул. — Прости? Думаю, я просто лучше выражаю свои мысли, чем ты, Сэм Нук. Не нужно ревновать. Не все из нас могут быть поэтами. А теперь о Скеппи? Сэм снова вздохнул. Может, у него проблемы с лёгкими или что-то в этом роде? Наверное, ему стоит провериться. — Я пока оставлю это без внимания, Томми, но, поверь мне, мы ещё вернёмся к разговору о твоём безрассудстве. А теперь. Что привело тебя в магазин? Томми ухмыльнулся, признавая своё поражение, его глаза заблестели, а уголок рта Сэма едва заметно приподнялся. — Да так, ничего особенного, просто заехал к своему любимому механику во всём Манбурге, который невероятно крут, знает всё на свете и пользуется успехом у женщин. Просто пользуется. Они толпами к нему липнут. Он не справляется, просто тонет в... — Томми. — Сэм выглядел слегка удивлённым. — Чего ты хочешь? Улыбка Томми слегка померкла. — Ну, э-э, понимаешь, Сэм, у меня есть друг. — Томми заёрзал на стуле. — И он действительно отличный парень, понимаешь? Очень влиятельный, сильный, приятный и всё такое. Но он может быть связан с некоторыми интересными кругами. — Сэм помрачнел. — Томми... — начал он, но Томми не собирался просто сидеть и позволять ему отмалчиваться. Не сегодня, не из-за этого. Он выпалил: — Я знаю, что ты не любишь об этом говорить, правда, Сэм, но если бы ты хотя бы раз сделал это для меня, для моего друга, я имею в виду, Сэм, это бы очень помогло, правда, просто... — Томми понял, что несёт какую-то чушь, заметил, как в глазах Сэма закипает гнев, и покраснел. — Что такое Антарктическая банда, Сэм? Сэм замер. Лом с грохотом упал на пол. — Томми, — сказал Сэм ледяным тоном. — Где ты услышал это имя? Томми поджал губы. Сэм встал. Он был всего на дюйм выше Томми, но в тусклом свете казалось, что он возвышается над ним. — Томми, — повторил Сэм, и тени на стенах стали гуще. Он подошёл на шаг ближе к мальчику. — А теперь скажи мне, малыш, где ты услышал это название? Томми замер. Он ожидал некоторого сопротивления, небольшой заминки, но... честно говоря, Томми думал, что Сэм смягчится. Усадит его, поделится информацией, которую раздобыл, может быть, произнесёт свою обычную речь об ответственности. Но не... это. Не этот голос, обещающий кровь и разрушения, и не эта удушающая аура власти, наполняющая комнату. Не такая напряжённость. Томми почувствовал, как в груди у него зарождается что-то похожее на парализующий страх, и это было нелепо, потому что Томми Иннетт не боялся, а ведь мы говорили о Сэме. Только это был уже не Сэм, потому что его Сэм был тихим омутом для бурного Томми, спокойным и сдержанным, несмотря на все выходки Томми. Его Сэм никогда даже не повышал на Томми голос. Мужчина, стоявший перед ним, был совсем другим. — Томми. Томми. Ради Прайма, посмотри на меня! — крикнул Сэм, и Томми вздрогнул всем телом. Он инстинктивно поднял глаза на Сэма. — Держись от них подальше. Ты меня слышишь?! Во что бы ты ни вляпался, дерьмо ты должен выбраться из этого, и быстро, и не возвращайся сюда, пока не сделаешь это, потому что я клянусь всеми Праймами в Манбурге, что если ты приведешь их ко мне, это будет последнее, что ты сделаешь. — Голос Сэма звучал как ураган, но взгляд был стальным. Решительным. Он не бросал слов на ветер. К чёрту всё. Он бы взялся за эту работу, ничего не зная. Томми сбежал.

***

Томми сел за свой стол. Он включил компьютер. Может, это было глупо. Может, это было безрассудно. В его голове эхом отдавалось предупреждение Сэма. Томми на мгновение замешкался. Закрыл глаза. Вдохнул. Собрался с духом. Когда он открыл глаза, в них не было ничего, кроме холодной решимости и непоколебимой уверенности. 17:09 [Тесей]: Я слушаю. Под сообщением появился индикатор [прочитано]. Томми затаил дыхание. Ждал. Из динамиков донёсся пронзительный звонок. Томми подпрыгнул на фут. [Филза звонит вам...]