The Last Heist

Уилбур пугал Томми. Теперь он расхаживал по комнате, то входя, то выходя из кадра длинными торопливыми шагами. Томми не видел его лица, когда Уилбур стоял, он был невероятно высоким, и его ноги занимали весь экран, но он и так мог представить себе лицо Уилбура. Сдвинутые брови, затуманенный взгляд, раздражённое выражение лица такое же, как на протяжении всего разговора. — А ты уверен, что у тебя есть всё необходимое? — спросил Уилбур, не отрываясь от камеры и перебирая руками за спиной. Он хрустнул костяшками пальцев. — В пятый раз, чёрт возьми, да у меня всё готово, — ответил Томми, уже не на шутку раздражённый, потому что, честно говоря, что это за допрос? Он понимал, что это вечер перед его первым крупным делом и всё такое, но они уже час этим занимались, и на данный момент все вопросы Уилбура были либо нелепыми, либо повторяющимися. Это быстро начинало надоедать, но Уилбур, похоже, не собирался прекращать допрос. Может, он просто оставит это? Он продолжал задавать вопросы, приставать к Томми и паниковать, и это было чертовски странно, потому что почти казалось, что Уилбур нервничает. Это было безумие. Уилбур не нервничал. Эмоциональный диапазон Уилбура был равен объёму чайной ложки. За неделю, в течение которой они проводили обходы, Томми видел, как Уилбур проявлял в общей сложности три разные эмоции: самодовольное превосходство, ледяную ярость и раздражающую детскую мелочность. Больше ничего. Томми не был уверен, что Уилбур вообще способен на что-то ещё. Уж точно не на нервозность, и уж точно не по отношению к Томми. Уилбур хрустнул костяшками пальцев в семнадцатый раз за десять минут. Чёрт. Ладно. Уилбур нервничал. Уилбур нервничал, и это заставляло нервничать Томми. Кем, чёрт возьми, был этот Фанди? На что, блин, была похожа эта работа, если она беспокоила Уилбура? — А что, если тебя узнает охранник? Что тогда? — спросил Уилбур, заламывая руки за спиной и теребя рукава своего длинного плаща. Томми застонал. — Мы уже обсуждали это Уилбур. Никто меня не узнает, потому что я не пойду на Шлатт-сквер в одежде из трущоб, я же не идиот. И даже если какая-нибудь стерва меня заметит, у меня есть план побега, опять же, потому что я не идиот. Этот план побега во многом зависел от того, насколько быстро Томми мог бегать и насколько метко он мог орудовать своим посохом, целясь в охранников, но Уилбуру не нужно было об этом знать. Из-за этого допрос мог затянуться, и Томми предпочёл бы взобраться на Стены и спрыгнуть с вершины, чем ещё час выслушивать, как Уилбур пытается найти изъяны в его плане. Это не только чертовски раздражало, но и действовало Томми на нервы. Томми думал, что наконец-то смирился с этой работой, целыми днями убеждал себя, что должен довести дело до конца, несмотря на все риски, но из-за вопросов Уилбура Суки у него в животе снова образовалась пустота. А это, честно говоря, было последним, что ему было нужно. Конечно, Уилбур не заметил, что Томми чем-то обеспокоен. — Ладно, ладно. — Он на секунду перестал расхаживать взад-вперёд и что-то пробормотал себе под нос, считая что-то на пальцах, словно убеждался, что больше не забыл ни о чём, о чём мог бы напомнить Томми. Томми поднял голову, которую до этого держал на руках. Он снова начал расхаживать взад-вперёд. Уилбур хрустнул костяшками пальцев. Ещё раз. Томми уронил голову на руки. — А что, если ты не сможешь добраться до Фанди, находясь в толпе? Что, если Шлатт отменит шествие в последнюю минуту? Или... или что, если они усилят меры безопасности и за Фанди будет охотиться отряд поисковых дронов, или что, если... — Уилбур! — резко перебил его Томми. Уилбур замер. — Я справлюсь. Я знаю, что делаю. И это была абсолютная ложь, потому что Томми понятия не имел, что он делает, не знал, всё ли пойдёт так, как должно, ведь весь его план основывался на информации от Пурпла и Уилбура, двух людей, которым Томми, честно говоря, не доверил бы даже своё настоящее имя, не говоря уже о своей жизни. И даже если бы они оба говорили чистую правду, что будем честны, маловероятно, кто мог гарантировать, что Шлатт ничего не изменил с тех пор, как они получили информацию? Что, если планировка площади изменилась? Что, если Фанди покрасил волосы или наконец понял, что в шубе он выглядит как претенциозный придурок, и Томми не сможет найти его в толпе? А ещё лучше, что, если он просто решил вообще не носить кольцо? Если бы у Томми был Прайм на случай каждой непредвиденной ситуации, он бы вообще не стал вором. Всё это было рискованно. В лучшем случае это был бы бросок монетки, а в худшем откровенное самоубийство. Но Уилбур действительно перестал расхаживать взад-вперёд, вернулся на своё обычное место и перестал щёлкать костяшками пальцев каждые пять секунд, так что Томми в кои-то веки промолчал. — Ты прав, — сказал Уилбур с какой-то усталостью в голосе. — Я слишком много думаю. Всё будет хорошо. Томми не был в этом уверен. Его губы могли говорить одно, но глаза выдавали другое. Они стали какими-то затуманенными и отстранёнными, а мысли блуждали где-то далеко. — Ты выглядишь немного обеспокоенным, Уилбур, — сказал Томми с лёгкой улыбкой, лишь наполовину шутя. — Неужели ты беспокоишься за своего любимого вора-домушника? Томми хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, а не как дружеский выпад, потому что он понятия не имел, как вести себя с этой странной, тревожной аурой, которую излучал Уилбур. Это была попытка, пусть и неудачная, вернуть их отношения в привычное враждебное русло, но как только слова сорвались с его губ, Уилбур замкнулся. В мгновение ока странная нервозность исчезла, и выражение лица Уилбура стало жёстким, взгляд пронзительным, а хмурый взгляд ещё более мрачным. Томми моргнул. — Ты думаешь, это из-за тебя? Ты думаешь, я беспокоюсь из-за тебя? — Уилбур рассмеялся холодно и резко, и ухмылка исчезла с лица Томми. — Нет, э-э, определённо нет, я просто... — запнулся Томми, потому что он хотел этого, хотел, чтобы они вернулись к своим обычным перепалкам, но не мог отделаться от ощущения, что смена темы Уилбуром была слишком резкой, слишком прямолинейной. Например, Томми ненавидел Уилбура, считал его полным придурком, и Уилбур, конечно, ясно давал понять, что он думает о Томми точно так же, но даже тогда ни в одном из их оскорблений не было столько яда, сколько было в словах Уилбура. В его словах чувствовался гнев, на этот раз они были резкими, как будто он хотел причинить боль. Как будто Томми сказал что-то не то. Лицо Уилбура было холоднее, чем когда-либо, а голос звучал ледяным тоном. — Не приходи завтра, если у тебя не будет этого кольца. Звонок оборвался. Несколько часов спустя Томми лежал без сна на своей самодельной кровати и смотрел в потрескавшийся серый потолок. Когда усталость наконец взяла своё, ему приснились сверкающие серебряные кольца, стражники с каменными лицами и его кровь на асфальте.

***

Томми не ожидал, что сомнения закрадутся в его душу так рано. Конечно, он предполагал, что будет немного нервничать из-за всей этой ситуации, в конце концов, это была самая опасная работа, которую он когда-либо выполнял, а план Томми был далёк от совершенства, но он надеялся, что вся неопределённость навалится на него, когда он уже будет на фестивале и повернуть назад будет слишком поздно. По крайней мере, до того, как он доберётся до площади Шлатта. Но вот он здесь, посреди огней, на грани нервного срыва. Это сделали небоскрёбы. Переход был резким: в одну минуту он бежал трусцой мимо маленьких уютных магазинчиков среднего кольца, а в следующую уже был муравьём в присутствии гигантов, неспособным сделать что-либо, кроме как наблюдать, как они поднимаются в небо, пронзая завесу серых облаков, раскинувшихся над городом. Это было ошеломляюще. Они были слишком массивными, слишком внушительными, слишком непохожими на всё, что он знал в Восточной стороне, и он понимал, что это глупо, потому что это были просто здания, просто безжизненные металлические каркасы, и он видел их все раньше, без этого всепоглощающего чувства паники, сдавливающего грудь, но он не мог удержаться и опустился на колени на обочине, пытаясь всё переосмыслить. Что он вообще здесь делал? Ему не место здесь, среди башен, упирающихся в небо, и улиц, вымощенных золотом. Ему не место даже в трущобах. Кто он такой, чтобы думать, что у него всё получится? Он ничтожество. Просто мальчишка с улицы, у которого слишком много наглости и слишком мало инстинкта самосохранения. Он не мог... он не мог этого сделать. Он не мог пойти на ту площадь и украсть у Фанди. Ему следовало просто отступить. Уйти, пока он был в выигрыше. Идея забрать всё, что у него есть, и просто исчезнуть, не оглядываясь назад, казалась заманчивой. Это было обещанием начать всё с чистого листа. И на мгновение Томми был готов это сделать. Конечно, за ним будут охотиться. Банда «Антарктика», Дрим. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что они так просто его отпустят. Но он уже бывал в бегах, кое-что знал об уклонении от правосудия и мог справиться. Лучше жить в бегах, чем оказаться у них в руках. Должны были исчезнуть последние следы Томми Иннита, а вместе с ними и Тесей. Чёрт, ему, наверное, придётся полностью отказаться от воровства. Но всё же. На мгновение Томми подумал, что оно того стоит. Он ещё немного постоял, глядя на бордюр. Погодите, постойте, о чём он, чёрт возьми, думал? Бросить Тесея? Отказаться от дела всей своей жизни? Томми мысленно дал себе пощёчину. Он создал Тесея, потому что устал быть просто ещё одним лицом в толпе, потому что хотел чего-то большего, и он всерьёз подумывал отказаться от этого из-за одной тяжёлой работы? Должно быть, работа с этими сучками из антарктической банды свела его с ума или что-то в этом роде. С самого начала Томми решил идти своим путём и вкладывал душу в свою работу. Он бы никогда не отказался от неё и не обрек бы себя на забвение. Прайм, Томми не мог поверить, что превратился в такого плаксивого сукиного сына. Он жаловался на лучшую возможность в своей жалкой жизни, потому что она была опасной. Как будто он не подписывался на это, когда стал Тесеем. Ему нужно было вспомнить, что он собирался сделать. Одержать верх, перехитрить, воспользоваться. Когда банда «Антарктика» в конце концов ударит его в спину,ма они это сделают, Томми должен быть готов. Он так рьяно готовился к фестивалю, что полностью забросил свои планы по шантажу банды. Что ж, теперь всё иначе. Как только он заберёт это кольцо у Фанди, ему придётся сосредоточиться. Начать искать новые источники, получать больше информации. Он бы не стал вести себя самодовольно и ждать указаний, как их маленькая вороватая комнатная собачка. Томми Иннит, чёрт возьми, не слушал приказы. Томми Иннит устанавливал свои собственные правила. Он крушил всё вокруг, совершал преступления и получал от этого удовольствие. Он бы что-нибудь придумал. Он был Томми Иннитом, и он был чертовски крут. Он с новыми силами поднялся на ноги и отряхнул пиджак. Ему не хотелось, чтобы на одежде осталась пыль, ведь он хотел слиться с толпой. Это и так будет непросто, тонкий пиджак и мятые брюки, которые он купил за две дюжины праймов, не слишком-то подходили для такого случая. Пробраться мимо охранников будет сущим адом. Томми отогнал эту мысль. Ситуация с охраной станет проблемой для будущего Томми. Сейчас он был рад лишь тому, что все в этой части Света уехали на фестиваль несколько часов назад. Теперь это был практически город-призрак, и Томми это вполне устраивало, потому что никто не видел, как какой-то парень в дерьмовой одежде крадётся по улицам. Когда он приблизится к центру города, ему придётся быть гораздо осторожнее, чтобы не выделяться, но сейчас Томми закрыл глаза и позволил себе насладиться свежим утренним воздухом, обдувающим его кожу во время бега. Он старался не обращать внимания на то, как сильно колотится его сердце.

***

Попасть на фестиваль оказалось гораздо проще, чем думал Томми. Может быть, дело было в их высокомерии, в их уверенности в том, что никто не посмеет попытаться проникнуть на самое охраняемое мероприятие в городе, но по какой-то причине у восточного входа стояли всего два...два охранника. Такой беспечности не было оправдания, ведь в распоряжении организаторов фестиваля была вся городская полиция. Ну правда. Два охранника? Два? Как жаль. Томми полагал, что это облегчит его работу, но всё же. Это было тем, ради чего он так долго готовился? Это было тем, из-за чего он так переживал? Два охранника? Честно говоря, это было немного грустно. Томми думал, что ему придётся выложиться по полной, на всякий случай продумал все возможные варианты развития событий, но всё больше и больше казалось, что это будет одно из тех дел, которые даются ему без особых усилий, просто бессмысленное преступление. Прайм, неужели все его задания в Антарктической банде будут такими скучными? Что дальше, кража конфет у детей? Налоговые махинации? Издалека Томми заметил кобуры на бёдрах охранников и сглотнул. Может, ему стоило зайти на фестиваль, прежде чем нести всякую чушь. Он взглянул на свою поношенную одежду, мысленно похвалив её за то, что она достаточно хороша, и вышел из переулка, где прятался, и встал в очередь с другими жителями Света, проходившими через вход. Всё открылось несколькими часами ранее, поэтому большинство гостей уже столпились у входа. Люди, среди которых прятался Томми, были последними в очереди, и никто из них не взглянул на него, слишком занятые тем, чтобы добраться до площади до начала основного праздника. Все по плану. Теперь он был гораздо ближе, всего в нескольких метрах от ближайшего охранника, и заставил себя опустить плечи, изображая расслабленность, и выпрямиться, приняв гордую и уверенную позу. Он рассеянно окинул взглядом улицу, остановившись на высоких зданиях, которые окружали его с обеих сторон, на затылках людей в толпе, на чём угодно, лишь бы не съежиться. Это было бы равносильно признанию. Жители Света не отступали, они шли вперёд. Они не дрогнули. Поэтому Томми позволил своему взгляду лениво скользить по округе, как будто это было в порядке вещей, как будто ему было скучно... Охранник поймал его взгляд. Томми замер. Это длилось всего долю секунды, он едва замедлил шаг, но глаза охранника прищурились. Его рука потянулась к пистолету, висевшему на поясе. Нет. Нет-нет-нет, он не собирался погибать, даже не добравшись до Фанди. Он мог бы всё исправить. Он изобразил на лице наигранное безразличие и слегка кивнул женщине. Она никак не отреагировала, лишь уголки её губ опустились, и Томми понял, что всё слишком поздно и она всё просекла. Он не мог поверить, что его убьёт обычный патрульный. Он ожидал эпичной погони или драматичной битвы с боссом. Это было просто чертовски унизительно. Но охранник лишь улыбнулся и кивнул в ответ. — "Чёрт возьми. Блин, чуть не попал." Ноги внезапно стали невероятно тяжёлыми, но он заставил себя идти вперёд, шаг за шагом, пока не переступил порог. Он был внутри.

***

Здания, которые окружали его с обеих сторон, расступились, и утренний свет внезапно ударил ему в глаза, заставив их заслезиться. Он вслепую сделал ещё несколько шагов по площади, прежде чем прикрыл глаза рукой. Наконец он увидел площадь. Томми замер на месте и в благоговении уставился на него. Он вспомнил всё, что Пурпл рассказал ему несколькими днями ранее. — Квадрат это, ну, просто один большой квадрат. Каждая сторона, наверное... километр в длину? Может, два. Не смотри на меня так, Томми. Нет, я не вру, квадрат действительно такой большой. Ради Прайма, убери нож, я говорю правду. И в любом случае ты не смог бы меня зарезать, даже если бы попытался. Ч-что? Это не было приглашением попробовать, идиот! Прайм, мне нужно было всего лишь держать рот на замке, Пурпл, но нет, я начал рассказывать о том, как побывал на этой дурацкой площади, и теперь мне приходится иметь дело с этим болваном. Я имею в виду, какого чёрта, ты ведь мне платишь, верно? Послушай, я не буду повторять дважды. Площадь большая, но не позволяй этому себя одурачить. Там, должно быть, набилось пятьдесят тысяч человек. Я не понимаю, как можно дышать в этой клоаке. Даже после всех заверений Пурпла Томми всё ещё не до конца верил, что тот говорит правду. Томми считал себя довольно проницательным человеком и пока не замечал в парне ничего подозрительного, но Пурпл был хорош буквально во всём. Томми не удивился бы, если бы узнал, что Пурпл умеет врать сквозь зубы. И Пурпл был похож на того, кто может счесть забавным обмануть Томми. Опять же, он был просто... неискренним. Томми не доверял людям, которые так хорошо устроились в жизни. Однако Пурпл явно не лгал. Площадь Шлатта была большой. Нет, это не совсем так. Площадь требовала более впечатляющего описания, чем «большая». Она была огромной. Массивной. И это тоже было роскошно. Площадь была усеяна шатрами из мягкой плотной ткани, которые колыхались на утреннем ветру, а торговцы высовывались из входов, чтобы прокричать о своих товарах. Фонарные столбы с золотой отделкой излучали тёплый свет, несмотря на то, что было уже утро. Плитки на мостовой образовывали замысловатые узоры. Томми это не понравилось. Что ж, ему понравилась сама площадь. Она была красочной, оживлённой и тёплой, конечно же. Что ему не понравилось, так это люди. Площадь была практически заполнена ими, их было больше, чем Томми когда-либо видел в одном месте за всю свою жизнь. Они толпились на площади, бурля энергией. Пурпл был прав, когда задался вопросом, как они вообще могут дышать. На площади собралось так много людей, что, честно говоря, удивительно, как никого не затоптали. И там, возвышаясь над всем этим, стояло здание из гладкого белого камня, нависающее над остальной площадью. Прямо в центре всего этого находится особняк Шлатта. Большой, из мрамора, с массивными колоннами. Его называют Белым домом в честь исторической эпохи, предшествовавшей Флэшу. Там и будет жить Шлатт. Томми понятия не имел, как кто-то может жить в этом особняке. Он был блестящим, большим и белым, конечно, но выглядел как могила. Совершенно безжизненный. Томми не мог разглядеть ни одного окна на этих гладких каменных стенах, и хотя размеры особняка, безусловно, впечатляли, он казался слишком... величественным. Что может делать один человек на такой огромной территории? Кроме того, было немного претенциозно строить дом в самом центре города, особенно когда он был окружён самым большим и самым обычным задним двором в мире. Действительно, кому нужен целый задний двор вокруг дома? Но, с другой стороны, это был Шлатт. Он полагал, что после семнадцати лет правления в качестве диктатора-тирана ему не составило бы труда стать эгоцентричным придурком. Томми ещё немного разглядывал окрестности, пытаясь сделать вид, что он не медлит, пробираясь сквозь толпу людей. Конечно же, всё не может быть так плохо, верно? На самом деле между ним и местом, где ему нужно было забрать план, было всего несколько сотен метров. Не может быть, чтобы всё было настолько ужасно. Верно? В памяти Томми всплыл инцидент у Квакити. Он вздрогнул. — "Ладно. Это будет отстойно." Слишком много людей, слишком мало места. Томми бы это не понравилось. Но это не значит, что он не справился бы. Он мог сдерживать панику достаточно долго, чтобы выполнить работу. Он должен был это сделать. Поэтому, не успев как следует обдумать свой поступок, Томми нырнул в толпу, пробираясь мимо танцующих пар, уворачиваясь от чужих локтей и протискиваясь в узкие щели между людьми. К счастью, никто его не заметил, кроме нескольких растерянных взглядов. Все были слишком увлечены весельем. И по большей части Томми тоже справлялся со своей паникой. Он просто. Не дышал. И не думал. И, похоже, это довольно хорошо работало. По большей части. Значит, дела шли хорошо. Он тоже был на полпути к цели. Ему просто нужно было продержаться ещё немного. Краем глаза Томми заметил охранника в чёрной униформе, похожей на костюм, и замер, переведя взгляд на мужчину, потому что, чёрт возьми, он не хотел сейчас сталкиваться с охранником. В его голове снова зазвучал голос Пурпла. — Охрана расставлена по внешнему периметру площади и вокруг особняка Шлатта, так что середина окружающего её кольца, вероятно, самая безопасная. Конечно, в толпе есть несколько стражников, но никто не хочет работать во время вечеринки, так что, если ты не подойдёшь и не ударишь одного из них, всё будет в порядке. А зная тебя… Томми всерьёз подумывал о том, чтобы пырнуть Пурпла ножом, когда тот это сказал, но он всё же был прав. Томми умел попадать в самые ужасные ситуации в самое неподходящее время. Он постарался держаться от охранника подальше. Не стоит искушать судьбу. — Ровно в 12:00 раздаются звуки труб, от которых просто звенит в ушах, и вся площадь погружается в тишину. Полную тишину. В каком-то жутком смысле. Все просто стоят на месте, не двигаясь, а затем массивные двери с южной стороны особняка распахиваются, и начинается военный парад. Шлатт, конечно же, в центре. Южная сторона. Вот куда направлялся Томми. Если он хотел, чтобы его план сработал, ему нужно было быть рядом с местом проведения парада и оказаться там в тот момент, когда они выйдут из особняка. Из того, что рассказал ему Пурпл, следовало, что после того, как Шлатт и все его министры провели свой небольшой парад и произнесли несколько коротких речей, они вернулись в особняк и больше не появлялись. Если бы это произошло, он бы никак не смог добраться до Фанди. Томми не собирался упускать свой шанс. Поэтому ему нужно было прийти заранее, а значит, добраться до южной стороны до того, как прозвучит сигнал. К счастью, по его прикидкам, ему оставалось пройти всего 50 метров до нужного места. Казалось, всё идёт по плану. Ему просто повезло, что именно в этот момент на площади зазвучали трубы. Чёрт возьми, Пурпл не врал ему насчёт этого, трубы звучали просто безумно. На мгновение Томми подумал, что, возможно, Пурпл не такой уж и «хитрый», как ему казалось, но эта мысль быстро растворилась в том, насколько чертовски громко звучали трубы. Конечно, он понимал, что звук должен быть довольно громким, чтобы его было слышно сквозь болтовню, смех и крики, но ему казалось, что у него вот-вот потекут уши. Это было похоже на частичную глухоту и необратимое повреждение слуха. Внезапно ему захотелось заткнуть уши руками, но Томми в панике огляделся по сторонам: никто даже не вздрогнул. На самом деле все застыли в пугающем молчании. Он опустил руки. Трубы продолжали визжать. Если где-то в этом хаосе и звучала настоящая мелодия, Томми её не слышал. Он почувствовал во рту привкус крови. Его мысли превратились в сумбур, в котором смешались пронзительная боль и поток сделай так, чтобы это прекратилось, слишком громко, чёрт, как же громко, к чёрту всё это и отчаянное желание не хвататься за голову. Одна мысль звучала громче всех остальных, когда же это закончится, чёрт возьми? Конечно, как только он это подумал, трубы резко смолкли, издав последнюю пронзительную диссонирующую ноту. Она повисла в тишине площади. Никто в толпе не пошевелился. Были ли они такими? Ждали чего-то? Или чего? Ничего не происходило. А потом особняк начал двигаться.

***

Томми не сразу понял, что движется только одна часть особняка - боковая стена, которая отъехала в сторону, как массивная дверь. В тот же миг он осознал, что ещё не занял свою позицию. Чёрт. Толпа по-прежнему стояла неподвижно, поэтому Томми решил потихоньку пробраться на своё место. Возможно, он бы не справился, если бы дверь не двигалась так чертовски медленно, но эта штука двигалась со скоростью поискового дрона без пропеллеров. Так. Медленно. Когда он подошёл, дверь наконец с глухим стуком закрылась. За дверью особняк был погружён в полную темноту. Ничего не было видно. Внезапно что-то в этой бездне сдвинулось, и изнутри начали появляться люди. Парад начался. Сначала из темноты особняка появилось около дюжины стражников, одетых в типичные угольно-чёрные костюмы. Толпа в унисон отступила, освобождая им широкий проход. Это было более чем немного жутковато. Следующей из входа появилась длинная металлическая платформа. Она возвышалась над головами охранников и, казалось, двигалась сама по себе. На передней части были тёмные гравировки, которые Томми не мог разглядеть со своего места в толпе. Платформа медленно вышла из темноты, и Томми огляделся по сторонам, не в силах сдержать вздох. Томми снова посмотрел на массивную дверь, и кровь отхлынула от его лица. Там, на движущейся платформе, стоял президент Шлатт. Он никогда раньше не видел президента вживую, но кто же это мог быть? Он был единственным на платформе, на полдюжины футов выше остальных членов кабинета. Его внешность тоже ни с чем не спутаешь Пурпл описал внешность Шлатта, содрогнувшись и произнеся два слова: бараньи отбивные. Это было точное описание. Шлатту нужно было уволить того парикмахера, который сказал ему, что это хорошая идея, потому что он явно был под кайфом. Кроме Шлатта, на платформе больше никого не было, но члены кабинета вышли вслед за ним, окружённые ещё большим количеством охранников. Томми мельком увидел брюнетку в тонированных очках, которая могла быть только печально известной Эрет. Секундой позже он заметил яркую маску Понка и белую толстовку с капюшоном Панза - убийц. До него дошло, что это был тот самый кабинет, люди, которых он боялся всю свою жизнь, стояли прямо перед ним. Они оказались на удивление непримечательными. Он не знал, чего ожидал, но уж точно не того, что они будут выглядеть такими поразительно... обычными. Однако Фанди почему-то отсутствовал. Томми был уверен, что он, конечно же, там, где-то в группе сотрудников кабинета Шлатта, следующих за платформой. Он должен был быть там. И всё же Томми нервничал из-за того, что до сих пор не заметил этого человека. Процессия прошла по дорожке, которую расступилась толпа, и со скрипом остановилась в нескольких десятках метров от Томми. Никто не двигался. На площади по-прежнему царила пугающая тишина. Внезапно Шлатт воздел руки к небу, и толпа разразилась радостными возгласами. Томми вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову, чтобы посмотреть на людей вокруг. Он тоже должен был радоваться? Вот чем они теперь занимались? Вся процессия снова двинулась по дорожке. Охранники и чиновники выстроились в ряд рядом с платформой Шлатта или позади неё. Прошло всего мгновение, и парад оказался прямо перед ним, всего в нескольких метрах, проходя мимо него в толпе. Томми ждал... чего-то. Что охранники вдруг обернутся и направят на него оружие. Что кто-нибудь встретится с ним взглядом и просто поймёт, может быть. Мимо, не останавливаясь, прошёл мужчина с алыми волосами, которым мог быть только Фанди. Он не взглянул на Томми. А потом они прошли мимо него, и Томми остался стоять в толпе, изо всех сил стараясь не выделяться на фоне окружающих. Парад двигался по площади под одобрительные возгласы толпы. Шлатт стоял впереди на своей платформе. Он ни разу не помахал людям в ответ, а просто стоял, заложив руки за спину, с очаровательной улыбкой на лице. Толпа была в восторге. Томми наблюдал за происходящим с ужасом. Жители Света...казалось, они обожали Шлатта. Почти боготворили его. Они что, понятия не имели, что происходит с низшими классами, или им было всё равно? Процессия наконец остановилась на южной стороне площади, недалеко от Томми. Шлатт поднял руку, и на площади воцарилась тишина. — Да начнётся праздник!

***

Томми не поверил своим глазам, когда впервые увидел Фанди. Архиепископ выглядел совсем как ребёнок, и Томми невольно задумался, не того ли парня ему подсунул Уилбур, чтобы он у него что-то украл. Но нет, у него были те самые рыжие волосы, о которых говорил Уилбур, и та самая претенциозная шуба, которая вживую оказалась такой же уродливой, как Томми его себе представлял. Прайм. Значит, это и есть Фанди. Мужчина был ненамного старше Томми, может быть, ему было чуть больше двадцати, и было очевидно, что он ещё не до конца сформировался. Или в социальном плане, в то время как большинство других офицеров разошлись по площади, чтобы поболтать с людьми, Фанди просто неловко стоял и выглядел так, будто больше всего на свете хотел вернуться в особняк. Что было идеально для Томми. Украсть у него было бы намного сложнее, если бы он разговаривал. Чем больше глаз, тем выше вероятность, что тебя поймают. Томми небрежно направился в сторону Фанди, держась слева от него и наблюдая за ним боковым зрением. Он заставил себя сохранять нейтральное, безразличное выражение лица и рассеянно скользил взглядом по площади. Всё должно было выглядеть абсолютно случайным. В противном случае это вызвало бы подозрения, а ему нужно было, чтобы Фанди совершенно не догадывался о его истинных намерениях, если он хотел провернуть это дельце. Мгновение спустя он подошёл достаточно близко и оказался рядом с архиепископом, который всё так же бесцельно смотрел на толпу, находясь на расстоянии вытянутой руки. Ч-Чёрт. Ладно. Он мог бы это сделать. Томми сделал глубокий успокаивающий вдох. Больше никаких проволочек. Вот и всё. Сейчас или никогда. Поэтому он собрался с силами, упёрся ногой в тротуар и бросился в сторону. Надо признать, он дал волю своим нервам. Он явно переоценил силу, с которой должен был наброситься на этого человека. Он рассчитывал на "только что споткнулся". — "Чёрт, это будет больно." А потом они столкнулись. От удара спиной о грудь Фанди по позвоночнику Томми пробежала волна боли, а где-то над ним послышалось слабое уф. Мужчина, очевидно, пытался поймать его или, может быть, прикрыть собой, и его руки сомкнулись вокруг Томми, когда тот падал. Проблема была в том, что он явно не всё продумал: Томми был практически такого же роста, как он, и нёсся на него на полной скорости. Эта затея была обречена с самого начала. Фанди попятился, отчаянно пытаясь удержать равновесие, и, должно быть, на мгновение забыл о мальчике, которого держал на руках, потому что Томми внезапно упал лицом на тротуар. Его голова с глухим стуком ударилась о землю. Нос пронзила острая боль. — Ради всего святого, — пробормотал Фанди откуда-то сверху. Его голос звучал ошеломлённо и слегка раздражённо. — Что это было, чёрт возьми? Томми едва его услышал, слишком занятый попытками не обращать внимания на боль в лице. Его глаза непроизвольно зажмурились, в основном потому, что нос всё ещё покалывало после того, как он приземлился на него лицом, чёрт возьми, и всё из-за этого придурка. Ну. Он предположил, что, с технической точки зрения, его столкновение с мужчиной на полной скорости могло немного усугубить его травмы. И всё же. Фанди не нужно было просто бросать его. — Эй! — рявкнул Фанди, на этот раз гораздо более собранно и сердито. Томми инстинктивно поднял голову. Он встретился взглядом с Фанди, глаза его расширились, на них навернулись слёзы, и он отпрянул, на его лице отразилось сожаление. — Эй, эй, не плачь. Всё в порядке, всё в порядке! — поспешил заверить его Фанди, которому было не по себе от того, что у его ног чуть не плачет ребёнок. Он присел на корточки рядом с Томми и внимательно вгляделся в его лицо, пытаясь определить, есть ли у него травмы. — Отлично, парень, — сказал он со вздохом, помогая Томми подняться на ноги. — Синяк тебе точно обеспечен. Как это вообще произошло? — Он поднял правую руку, чтобы вытереть кровь с лица Томми, и Томми увидел его. Кольцо. Уилбур был прав его было трудно не заметить. Толстый, серебристый, с массивным сверкающим сапфиром. По металлу вилась тёмная гравировка. О боже, это было круто. Фанди идеально играл свою роль и шёл прямо в ловушку Томми. Теперь Томми оставалось только от души разыграть план из трёх шагов, который он придумал в ту же секунду. Шаг 1. Игра на чувстве вины. — Я... я даже не знаю, я просто шёл мимо, а потом эта женщина, она просто врезалась в меня, и теперь, — Томми протёр глаза, — всё болит. Моя голова, мои руки, и я, должно быть, что-то сделал со своими ногами, и я даже не знаю, как это произошло. Даже если Томми вёл себя так, будто ничего не понял, Фанди наверняка знал, что это его вина: в конце концов, именно он уронил Томми на тротуар, и теперь у этого бедного ребёнка будут синяки (о ужас, подумал Томми с иронией), и всё из-за него. Кто бы не почувствовал себя виноватым? И, конечно же, Фанди попался на эту удочку и нахмурился, чувствуя себя виноватым. Шаг 2. Лесть. Томми почесал затылок. — Простите, что доставил неприятности. Прайм, я не могу поверить, что приехал сюда только для того, чтобы встретиться с вами, и вот что из этого вышло. — Томми смущённо опустил глаза. — Ты пришёл сюда... чтобы встретиться со мной? — в голосе Фанди слышались нотки волнения и смущения. Прайм, неужели кабинет министров обращался с ним как с дерьмом или что-то в этом роде? От этого парня так и веяло неуверенностью. Честно говоря, это немного печалило. Не то чтобы Томми не собирался этим воспользоваться. Он собирался выжать из этого максимум. Томми поднял на него глаза и встретился с ним взглядом. — Конечно! — прощебетал он. — Я имею в виду, что вы, наверное, уже привыкли к этому. У вас, наверное, постоянно появляются поклонники, ведь вы архиепископ и всё такое. Лицо Фанди слегка помрачнело. Томми показалось, что он только что пнул щенка. Фанди уставился себе под ноги. — Ты удивишься. Кажется, всем всё равно. Прайм, это было удручающе. Томми напомнил себе, что не стоит расстраиваться. Фанди годами работал на Шлатта по собственной воле, поддерживая его политику, которая позволяла ему убивать сотни людей в трущобах. И всё же. Чёрт возьми. Томми в шоке вытаращил глаза, у него отвисла челюсть. — Что? Но ты же так много делаешь! — Фанди оживился и оторвал взгляд от земли. Томми на секунду задумался, пытаясь вспомнить пример. Ну, что на самом деле сделал Фанди? Он понятия не имел, но Фанди выжидающе смотрел на него. — Вся эта новая политика в отношении церкви это всё твоя заслуга! Не могу поверить, что тебя так недооценивают! — Фанди кивал в такт его словам, чувствуя себя немного оправданным. — Вот что я всегда говорю! Я имею дело с таким количеством вещей, политик, сервисов и культов, так много гребаных культов... — Фанди со вздохом прервал сам себя. — Прости, мне не стоило тебе всё это рассказывать. Ты ещё ребёнок. Вместо того чтобы просто сверлить Фанди взглядом, Томми вложил в свои следующие слова всю злость и обиду, которые он испытывал из-за этого заявления. — Не извиняйтесь! Вы абсолютно правы. Я этого не потерплю. Вы получите заслуженное признание, если я хоть что-то скажу по этому поводу! Фанди снова кивнула ему с полунасмешливой-полугрустной улыбкой. Прайм, это было слишком просто. Шаг 3, начни. Обычно Томми никогда бы так не поступил. Он был слишком силён, чтобы просить. Но это был особый случай, и в этой ситуации он был не Томми, а своим богатым альтер эго Томасом, поэтому он сделал исключение. — Можно я просто пожму вам руку? Пожалуйста? — спросил Томми, невинно глядя на Фанди. Фанди нахмурился и замялся. Этого было недостаточно. Он не был уверен. Томми пошёл дальше. — Всё это того стоило бы, если бы я мог сказать маме, что официально представился архиепископу. Пожалуйста? Фанди запнулся. — Мне правда не стоит... Томми смотрел на него грустными широко раскрытыми глазами. Он увидел момент, когда Фвнди ломался. Фанди вздохнул и протянул руку. — Ну, только в этот раз... думаю, это не повредит, верно? Томми просиял. В кои-то веки его улыбка была искренней и такой заразительной, что даже Фанди не смог сдержать лёгкую улыбку. Он с энтузиазмом пожал Фунди руку. — Томас Кларк, к вашим услугам. — Фвнди Фокс, пятый архиепископ Манбургский. Рад с вами познакомиться, — ответил Фанди. И вот всё было кончено. Кольцо лежало у него на ладони, холодное, металлическое и настоящее, и следующим едва заметным движением он убрал его в карман. Томми продолжал улыбаться, но про себя вздохнул с облегчением. Самое сложное было позади. Кольцо у него. Пора убираться отсюда к чёртовой матери. Томми отступил на шаг от Фанди и кивнул в сторону мужчины. — Кстати, о маме, мне лучше уйти. Она, наверное, очень волнуется. — Это была полная ложь, но Томми показалось, что именно так поступил бы ребёнок, чтобы выйти из неловкой ситуации, а Фанди был слишком смущён, чтобы возражать. Фанди кивнул: — Да, да, конечно. Давай, малыш. — Томми попятился, не сводя глаз с Фанди. — Ещё раз прошу прощения, мистер архиепископ! — радостно воскликнул Томми, не в силах сдержать улыбку. — Вы оказали нам неоценимую помощь. Фанди переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко из-за внимания, которое привлекли крики Томми, и, слегка махнув Томми рукой, повернулся к остальным. Он не оглянулся. — "ДА!" Чёрт возьми да. Прайм, он был чертовски крут. Томми подавил победный возглас, ограничившись широкой улыбкой, и снова нырнул в толпу, пробираясь к выходу. Теснота по-прежнему раздражала, но он был слишком сосредоточен на том, что он буквально король воров, чтобы думать о том, как мало у него пространства для манёвра, пока он пробирается через площадь. Его рука коснулась кольца в кармане, и он снова почувствовал прилив радости. Неподалёку Томми услышал резкий вздох и тихое восклицание моё кольцо! Улыбка исчезла с его лица. Боже Прародитель, вселенная его ненавидит. Он заставил себя не оборачиваться на звук. Фанди заметил пропавшее кольцо гораздо раньше, чем Томми ожидал. Ему нужно было уйти подальше. — Кто-то стащил моё кольцо! — крикнул Фанди, на этот раз громче, и вся толпа, казалось, разом замолчала. У Томми возникло странное ощущение, что они почти с нетерпением ждут его следующих слов и как по команде наклоняются вперёд, чтобы не слишком явно подслушать драму. — Охрана! — завизжал Фанди, и в его голосе было столько паники, что Томми на секунду даже стало его жаль, но потом он взял себя в руки. Даже с того места, где Томми пытался пробраться сквозь толпу, он слышал, как стучат сапоги стражников, спешащих к Фанди, и как внезапно стихает шум, когда они ждут приказа. — Найдите это кольцо. Обыщите всех на фестивале, если придётся, но я хочу, чтобы этого вора привели ко мне! При словах «обыскать всех» настроение собравшихся резко изменилось, и тишину, воцарившуюся на площади, наполнил тихий, тревожный ропот. Томми заметил, что жители Света, стоявшие рядом с ним, начали медленно отходить от того места, где находился кабинет. Странно, что они, похоже, любили свою частную полицию только тогда, когда она использовалась для подавления жителей Трущоб, не так ли? — Они должны быть где-то на площади, — крикнул Фанди. — Найдите их! Любой ценой. — Толпа заволновалась, несколько смелых голосов выкрикнули протест. Фунди резко обернулся на крики и вперил взгляд в толпу. — Никто не уйдёт, пока мы не найдём это кольцо. Он махнул рукой в сторону охраны. Что ж. Похоже, сейчас самое время уйти. Раздались крики, когда стражники начали рыскать по площади, наугад хватая горожан и обыскивая их. Теперь все бежали в противоположном направлении, стремясь оказаться вне досягаемости стражников, и Томми не составило труда присоединиться к людскому потоку. Позади него снова раздались крики. Томми снедало любопытство. Он знал, что должен сосредоточиться на побеге, но какая-то часть его души хотела увидеть, как охранники суетятся в поисках кольца, как жители Свеьа наконец понимают, каково это, постоянно скрываться от охранников. По какой-то причине ему хотелось увидеть хаос, который он устроил. Справедливость наконец восторжествовала. Томми ничего не мог с собой поделать. Он оглянулся через плечо. На площади царила паника и неразбериха. Шлатта нигде не было видно. Сквозь хаос Томми заметил алую вспышку и сосредоточился на ней. Взгляд Фанди скользнул по площади в отчаянной попытке найти того, кто посмел его обокрасть. На долю секунды в толпе образовался просвет, брешь в людском потоке. Фанди встретилась с ним взглядом. Они оба замерли. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, оценивая. А потом всё закончилось, и Фунди в замешательстве нахмурил брови, слабо покачал головой и начал отворачиваться. Чёрт возьми, неужели этот парень не понял? Потому что, может быть, Томми ослеп или что-то в этом роде, но с того места, где он стоял, казалось, что Фанди, архиепископ церкви Прайм, член кабинета Шлатта третьего ранга, просто отмахнулся от Томми, просто решил, что нет, не может быть, чтобы он был вором, он был просто ребенком. Боже, как же это взбесило Томми. Украденное им было произведением искусства, и у этого человека хватило смелости проигнорировать шедевр Томми? Просто предположить, что он не смог бы это провернуть? Как оскорбительно. Может быть, так было безопаснее с технической точки зрения, ведь Фанди не узнал, что именно он стащил его кольцо. Может быть, ему стоило просто радоваться, что его маскировка сработала так хорошо. Но Томми никак не мог смириться с тем, что Фанди... проигнорировал его. Он даже не взглянул на него. Фанди был настоящим придурком, решил Томми по причинам, совершенно не связанным с его уязвлённым самолюбием, и нужно было отдать ему должное. И прежде чем он успел всё обдумать, прежде чем он успел понять, насколько ужасна эта идея, Томми достал кольцо из кармана, где оно было спрятано, и поднял его к небу. Серебро сверкнуло на солнце. Он увидел тот самый момент, когда металлический блеск привлёк внимание Фанди. Мужчина замер на полуслове и резко повернул голову в сторону Томми, не сводя глаз с серебряного кольца, которое Томми держал между большим и указательным пальцами. Он перевёл взгляд с Томми на кольцо, потом снова на Томми, словно его разум пытался осмыслить новое откровение. Было бы ложью сказать, что Томми не понравилось, как расширились его глаза от шока. Фанди сделал всего один шаг в его сторону, прежде чем толпа обрушилась на них, как волна, и между ними возникла стена из людей. Он опустил взгляд, чтобы посмотреть на реку людей, разделявшую их, а затем снова поднял глаза на Томми. Даже с другого конца площади Томми видел в его взгляде сталь и решимость. Он не собирался сдаваться. Прайм, этот парень действительно дорожил своими украшениями, не так ли? Фанди сделал ещё один шаг в сторону Томми, явно готовый пробиться сквозь толпу, если понадобится. Что ж. Вероятно, это был знак для Томми, что пора уходить. Он слегка отсалютовал мужчине, победно ухмыльнувшись. У Фанди отвисла челюсть. Не сводя глаз с архиепископа, Томми сделал шаг назад, потом ещё один, и толпа поглотила его.