The Last Heist

На звонок ответили через секунду после того, как Томми нажал кнопку «Пуск». — Тесей! — Уилбур затаил дыхание, в его голосе звучало ожидание. Он был на удивление бодр для того, кто всего день назад фактически послал Томми куда подальше. Томми оторвал взгляд от кольца, которое вертел в руке. — Уилбур, — поздоровался он в ответ, лишь отчасти обращая внимание на собеседника. Он уже знал, как проходят эти ознакомительные звонки. Им особо не о чем было говорить, кроме работы, поэтому Уилбур придерживался довольно предсказуемой схемы: оскорбить Томми, неизбежно попрепираться с ним несколько минут, забросать его вопросами о прогрессе, возможно, прочитать лекцию о том, насколько важна эта работа, не объясняя почему, а затем попрощаться, резко кивнув. Обычно Томми просто сидел бы и терпел, но после долгого дня, проведённого в беготне по Свету, краж у высокопоставленных правительственных чиновников и пропуска его любимого дня в Восточной стороне из-за кольца, которое, честно говоря, даже не было таким уж впечатляющим, он устал. Он снова начал играть с кольцом, проводя пальцами по тёмным узорам, выгравированным на серебре. Он мог просто не обращать внимания на болтовню Уилбура, пока тот не переходил к действительно важным вещам. Ему в голову пришла идея: какова вероятность того, что Уилбур заметит, если Томми, скажем, ненадолго приляжет вздремнуть посреди их разговора? На самом деле, если не считать их споров, он почти не давал Томми вставить ни слова. Будет ли такая уж большая разница, если он вообще ничего не скажет? С одной стороны, Уилбур точно разозлится, если узнает, но с другой стороны… сон. Сладкий, сладкий сон… — Ну что? — Томми вздрогнул от этих слов и снова поднял глаза. Уилбур наклонился к камере, широко раскрыв глаза и вопросительно глядя на него. В его голосе слышалось нетерпение. Какого чёрта он так на него смотрит вот так? Томми не очень хорошо помнил школу, но ему показалось, что это было похоже на тот случай, когда учитель вызвал его к доске, а он забыл написать итоговую работу. — Ну и что? — Томми в замешательстве склонил голову набок. Неужели он что-то упустил? Ему казалось, что он что-то упустил. Уилбур стиснул зубы. — Ну что, у тебя есть? Томми раздражённо поёжился, но нервозность немного отступила, потому что, по правде говоря, этот человек сам напрашивался. Неужели он не мог сформулировать свои вопросы менее ясно? Томми понятия не имел, из-за чего он так завелся, и, честно говоря, он был слишком измотан, чтобы разбираться с этим. — Сучка, о чём ты, блин, говоришь? Уилбур уставился на него так, словно тот сошёл с ума. Томми ощетинился от презрения в его взгляде. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, о чём я говорю?! — В голосе Уилбура слышалась паника. — Ты что, забыл, как нужно работать? Его работа? Какое, чёрт возьми, отношение его работа имеет к чему бы то ни было? Уилбур хотел узнать, как продвигается работа, или что-то в этом роде? Было совершенно очевидно, что Томми справился с задачей, иначе зачем бы он вообще отвечал на звонок? Даже Уилбур не мог быть настолько глупым, чтобы подумать... Ну. Вообще-то. Лучше перепроверить. — Что, ты про кольцо? И Уилбур сорвался. Он резко встал, ударив ладонями по столу. Стул за его спиной с грохотом опрокинулся. — Да, чёртово кольцо! Оно у тебя, Тесей? — Да! — Гнев вспыхнул в груди Томми, обжигающий и стремительный. Кем себя возомнил этот парень, который начал разговор с таких расплывчатых вопросов и ожидал, что Томми поймёт, что он имеет в виду, а потом разозлился, когда Томми этого не сделал. Прайм, Уилбур Стерва, с каждым новым разговором только подтверждал своё прозвище. — Конечно, я понял, ты, огромный гребаный член, — прокричал Томми, сверля взглядом потолок. — Прайм, ты приходишь сюда со своим глупым самодовольным лицом и этими дурацкими очками и думаешь, что у всех есть экстрасенсорные способности или что-то в этом роде, и ожидаешь, что я буду понимать, о чём ты говоришь, типа о, я Уилбур, я такой умный и говорю умные слова, чтобы запутать людей, типа, дай мне, чёрт возьми... — Томми взглянул на экран своего ноутбука и замер. Потому что Уилбур улыбался. Чёрт возьми, он улыбался. И это была не одна из тех самодовольных ухмылок, от которых Томми хотелось его ударить, и не та натянутая полуулыбка, которой он одаривал Томми, когда тот говорил что-то, что, по признанию даже Уилбура, было смешным. Это была настоящая, искренняя улыбка Прайма, во все зубы, его лицо озарилось искренним, тёплым сиянием, а глаза заблестели от счастья. Он стал похож на совершенно другого человека. На хорошего человека. Какого хрена. Что, чёрт возьми, происходит. — У тебя правда есть кольцо?! — спросил Уилбур, ухмыляясь, хотя и с некоторой неуверенностью в голосе. В любой другой ситуации Томми бы возмутился из-за недоверия в его тоне. Но в тот момент он, казалось, не мог ничего сделать, кроме как в шоке смотреть на Уилбура, который продолжал сверкать своей мегаваттной улыбкой с такой неприкрытой радостью, что Томми почувствовал себя ослеплённым. Томми думал, что научился справляться с Уилбуром, что их разговоры помогли ему понять все перепады настроения Уилбура, но это было что-то новенькое. Это нервировало. Наводило ужас. Они с Уилбуром только и делали, что ссорились. Как, чёрт возьми, ему следовало с ним разговаривать, как обычно? Что ему вообще следовало говорить? — Да? — попытался он, и если раньше Томми считал улыбку Уилбура пугающей, то теперь она пугала его в десять раз сильнее. Мужчина радостно вскрикнул, ударил кулаком в воздух и от волнения чуть не подпрыгнул. Томми молча, потрясённый, наблюдал за происходящим. Его мысли в панике метались, пока он следил за движениями Уилбура. Тот танцевал перед экраном камеры, оживлённо размахивая руками и что-то возбуждённо бормоча. — Чёрт возьми, да! — радостно воскликнул Уилбур, а затем повернулся к камере, всё ещё улыбаясь как идиот. — Молодец, Тесей! Молодец! И что-то тёплое, безопасное и пугающее шевельнулось в груди Томми, крошечная искорка в его пустом сердце, потому что в этих словах слышалась почти гордость, и Томми не знал почему, но ему вдруг захотелось, чтобы Уилбур смотрел на него так всё время, с этой нежной улыбкой и гордым взглядом. Это было глупо, он знал, что это глупо, потому что Уилбур явно просто праздновал, явно наслаждался этой победой, и как только дофамин выветрится, он снова будет сверлить его взглядом, кричать и командовать с присущей ему ледяной строгостью. Надеяться на что-то большее было совершенно бессмысленно. И всё же он не смог сдержать грустную улыбку, которая расплылась по его лицу, не смог сдержать желание... Нет. Он отогнал эту мысль. Нет. Сосредоточься. Ему нужно было сосредоточиться. Он не мог попасться в их ловушку. У него был план, и он не собирался от него отказываться из-за того, что Уилбур решил улыбнуться ему. Это... это должно было быть какой-то манипуляцией или чем-то в этом роде. Заманить его улыбкой и привязать к себе или что-то в этом роде... чтобы он был менее настороже, когда они наконец набросятся на него. Да. Звучит правдоподобно. Они хотели, чтобы он потерял бдительность. Что ж, Томми на это не повёлся. Он потушил эту глупую искорку в своей груди ведром ледяной воды, которую он любил называть реальностью. Одержать верх, перехитрить, использовать в своих интересах. Таков был план, и он его придерживался. Несмотря ни на что.

***

Мгновение спустя Уилбур, казалось, наконец успокоился. Волна возбуждения схлынула, и он поднял стул с пола, поставил его вертикально и практически рухнул на него. — Ты действительно украл. Я не был уверен, что у тебя получится, знаешь ли. — Он глубоко и радостно вздохнул, словно с его плеч только что сняли груз, и нежно улыбнулся. — Конечно, тебе пришлось держать меня в напряжении. Притворяешься дурачком, как обычно. Уилбур сказал это почти дружелюбно (чёрт возьми?!), но в груди Томми вспыхнуло негодование. Так вот что думал Уилбур? Что это была какая-то шутка для него? Он приподнял бровь. — Я не притворялся дурачком, придурок. Ты правда думаешь, что я бы сейчас отвечал на этот звонок, если бы у меня не получилось? Чёрт возьми, нет. Особенно после вчерашнего. Как ты там сказал? «Не утруждай себя, не звони, если у тебя нет этого кольца» Уилбур ясно дал понять, что Томми не будут рады видеть в звонке, если он не принесёт кольцо Фанди, так зачем же ему было пытаться позвонить ещё раз, если он его не нашёл? Чтобы его снова отругали? Может, он хотел упасть в ноги Уилбуру и умолять дать ему второй шанс? Как бы не так. Он предпочёл бы просто смириться с потерями и двигаться дальше. И вряд ли антарктическая банда наняла бы его для другого задания, если бы он провалил первое. Посоветовав ему не приходить, Уилбур на самом деле оказал ему услугу, ускорив процесс. Даже если он вёл себя как придурок. Хотя, надо отдать ему должное, Уилбур выглядел почти... виноватым? Возможно, Томми просто выдавал желаемое за действительное, но, по крайней мере, он уловил горечь в тоне Уила, и улыбка сошла с его лица. — Насчет этого... — сказал он, отворачиваясь от камеры. Его волосы упали на глаза, когда он опустил взгляд и переступил с ноги на ногу, хрустнув костяшками пальцев. О, Прайм. Уилбур снова занервничал. Это не сулило ничего хорошего. — Мои... коллеги сообщили мне, что я, возможно, слегка перегнул палку вчера. — Уилбур уставился себе под ноги, плотно сжав губы. — Я был на взводе из-за работы и позволил эмоциям взять верх. У Томми отвисла челюсть. Кто-то многозначительно кашлянул на заднем плане, и Уилбур бросил сердитый взгляд куда-то за пределы экрана. — И мне не следовало срываться на тебя, и я больше так не буду. — неохотно добавил он. Звонок прервался. Томми в шоке уставился на экран. В ту ночь Томми не в первый раз задался вопросом, не похитил ли кто-нибудь Уилбура, пока тот спал, и не заменил ли его этим беззаботным двойником. Не могло быть и речи о том, чтобы Уилбур, самый гордый засранец из всех, кого Томми встречал (не считая его самого), только что извинился. На мгновение Томми всерьёз задумался о том, что Уилбур мог притворяться. Уилбур никогда бы не признал, что был неправ, — возразила ему другая половина мыслей. Другая половина была не согласна. Я имею в виду, что это было довольно жалкое извинение. Даже Уилбур, наверное, справился бы лучше, говорилось в сообщении, и Томми был вынужден согласиться, за всю свою речь Уилбур так и не сказал, что ему жаль. Конечно, это было подразумевается. Но он ни разу не произнёс этих слов вслух. Наверное, Уилбур не привык признавать свою вину, и он подумал, что технически важна сама мысль, но всё же. Это было довольно нелепо. И всё же этот человек выглядел довольно жалко, сидя там и ожидая, пока Томми примет его полуизвинения. Томми неохотно решил, что он будет не просто крупным мужчиной, а ещё более выдающейся личностью. Хотя бы в этот раз. — Э-э, да, — смущённо кашлянул Томми. — Конечно. Круто. Уилбур снова улыбнулся. Томми вздрогнул при виде этого.

***

Уилбур, явно стремившийся поскорее забыть о своих полуизвинениях, следующие полчаса пытался выведать у Томми, как ему удалось провернуть ограбление. Томми не сдвинулся с места. Мало того, что рассказ Уилбуру о том, как он притворялся грустным ребёнком, мог вызвать вопросы о его настоящей личности, так ещё и, оглядываясь назад, можно сказать, что дразнить Фанди было не лучшей идеей, и он действительно не хотел, чтобы его за это отчитывали. Уилбур, вероятно, раздул бы из этого гораздо больший скандал, чем был на самом деле. Конечно, было довольно глупо показывать своё лицо человеку, который мог бы устроить охоту на него и подвергнуть его мучительным пыткам, но на самом деле у Фанди не было ни единого шанса найти его. Фанди знал только лицо Томми, но не его имя, возраст или даже то, где он жил в городе. А в городе были тысячи других светловолосых и голубоглазых детей. Что они собирались делать, выследить их всех? Вряд ли они смогли бы связать его с Тесеем или антарктической бандой, так что и с этой стороны он был в безопасности. И правда, Фанди, скорее всего, через день-два забудет об этом кольце. Этот человек был одним из самых богатых в городе, он мог получить столько колец, сколько ему заблагорассудится, одним щелчком пальцев. Так какое ему дело до одного кольца? В нём не было ничего особенного. Насколько мог судить Томми, это было совершенно обычное кольцо. Что, должен признать, чертовски его смущало. Он предполагал, что кольцо имеет какое-то особое значение, какую-то жизненно важную функцию, иначе зачем бы банде устраивать ему настоящий ад, чтобы заполучить его? Оно должно было что-то делать. Банда так и не объяснила, зачем им так нужно кольцо, но это только подтверждало его теорию: конечно, банда не стала бы говорить ему, что кольцо это какое-то оружие массового поражения или что-то в этом роде. Вероятно, они надеялись, что если не будут поднимать эту тему, то Томми окажется настолько глупым или наивным, что вообще не станет связываться с драгоценностями. Если так, то они потерпели неудачу. С треском. Это никак не помешало Томми попытаться разобраться с кольцом. И, боже мой, как же Томми старался. Он начал с того, что стал искать на кольце переключатель, полагая, что под одним из массивных сапфиров в металле есть потайное отделение, которое откроется, если нажать на рычаг. Абсолютно ничего. Затем он провёл пальцем по замысловатым узорам на браслете, пытаясь разглядеть коды, спрятанные в тёмных завитках металла. Там не было ничего, кроме небольших выгравированных изображений случайных животных свиньи, овцы, вороны и лисы, и Томми не мог представить, что там было спрятано секретное послание, которое он искал. В тот момент он, надо признать, немного растерялся и совсем перестал бережно обращаться с кольцом. Он включил электричество в своём посохе, бросил кольцо на землю и ударил по нему, надеясь, что кольцо это какой-то высокотехнологичный гаджет, который можно поджарить. По-прежнему ничего. Поэтому он решил подойти к делу более творчески. Он целый час пытался поддеть сапфир отвёрткой. Он развёл небольшой (совершенно безопасный) костёр из мусора и бросил в него кольцо. В приступе слепой ярости он схватил единственный молоток, который у него был, и бил им по кольцу до тех пор, пока головка молотка не отделилась от рукоятки, подняв в воздух облако древесной стружки, похожее на грибовидное облако. Когда пыль рассеялась, на проклятой штуке не было ни единого следа. В этот момент он увидел, что до контрольного звонка Уилбуру осталось всего пятнадцать минут, понял, что потратил весь день на попытки взломать дурацкое кольцо вместо того, чтобы просто поспать, и тут же сдался. Это было бессмысленно. Он был уверен, что кольцо либо совершенно бесполезно, либо совершенно неразрушимо. Но Томми ни за что не сказал бы об этом Уилбуру. Из прошлого опыта (см. «в меня стреляли разъярённые клиенты») он знал, что ни один клиент не хочет, чтобы в его дела вмешивались. Конечно, это никогда не останавливало Томми, но даже при этом он не был настолько глуп, чтобы афишировать тот факт, что он шпионит за незаконными и/или опасными сделками людей, которые его нанимают. Скорее всего, его бы либо убили во сне, либо он лишился бы бизнеса. Это было безумие. Людям нужно было успокоиться. Типа, эй, подайте на него в суд за то, что ему было немного любопытно, верно? Как они могли винить его за то, что он хотел знать, во что ввязывается? Но, опять же, он ни за что не сказал бы об этом Уилбуру, поэтому каждый раз, когда тот задавал вопрос, Томми уклонялся от ответа как мог. Прошло полчаса допроса, а у Уилбура по-прежнему не было никаких зацепок. Должно быть, в конце концов ему надоело ходить по кругу, потому что он наконец двинулся дальше. — Что касается доставки, можешь пока оставить кольцо себе. В следующих заданиях ты будешь получать другие ценности, и мы бы предпочли забрать всё сразу. Безопасность и всё такое. Томми промычал в знак согласия. Он этого и ожидал. Благодаря регулярным поставкам его будет гораздо проще отследить. — Разумеется, твой платёж будет доставлен. Перевод на твой счёт должен быть завершён с минуты на минуту. Четыре тысячи праймов, как и договаривались. Праймы. Чёрт возьми, как Томми мог забыть о Праймах? И о четырёх тысячах. Он понял, что этого хватит, чтобы расплатиться с Дримом. А после следующего задания... у него останутся деньги. Томми, честно говоря, был потрясён. Такого раньше не случалось. Кто-то постучал в дверь снаружи, и Томми поспешно отключил звук на телефоне, в панике уставившись на вход в комнату. Он вспомнил, как Фанди смотрел на него с другого конца площади решительным взглядом. Этого не может быть… — Томми! — раздался приглушённый крик Скиппи. Плечи Томми постепенно расслабились. — Подожди минутку, здоровяк! Он вернулся к ноутбуку и включил звук. К счастью, разговор был достаточно коротким, и Уилбур, похоже, этого не заметил. Ему не нужно было, чтобы этот человек задавал вопросы, на которые он не мог ответить. — И что дальше? — с нетерпением спросил Томми, уже представляя, какие наборы ножей он сможет купить, если у него будет ещё четыре тысячи праймов. Уилбур лишь покачал головой с добродушной усмешкой (Томми вздрогнул. Он всё ещё не мог к этому привыкнуть). — Не сегодня, Тесей. Не могу представить, чтобы попасть на этот фестиваль было приятно, так что пока я тебя отпускаю. Иди отдохни. Ты это заслужил. — Но... — Прайм. Деньги. Новые ножи. — Нет! — весело сказал Уилбур. Экран погас. Томми возмущённо уставился на него. Чёрт возьми, Прайм, сколько раз этот придурок собирался бросить трубку? Это было уже в пятый раз. В дверь Томми снова постучали, и он вспомнил, что Скеппи всё ещё ждёт его. Он поднялся со стула. — Скеппи, дружище! — крикнул Томми, с ухмылкой распахивая дверь. — Что у нас сегодня в меню? Мы будем троллить Бэда или... Чья-то рука сжала плечо Томми с такой силой, что на нём остался синяк. Томми вздрогнул. Он перевёл взгляд с руки на Скеппи, который смотрел на Томми сверху вниз так, будто... будто собирался причинить ему боль. — Заткнись, — процедил Скеппи. Томми побледнел. Что-то было не так.

***

Томми никогда раньше не боялся Скиппи. Да, ему было не по себе. Он точно не доверял ему. Но за семь лет их знакомства Томми ни разу не боялся его. До этих пор. Потому что Скеппи смотрел на него как на отбросы общества. Как будто хотел убить его. От этого выражения у Томми в голове что-то замкнуло. Даже когда они дрались, Скеппи никогда так на него не смотрел. Никогда. Первые щупальца страха начали подбираться к его горлу. — Какого хрена... ты знаешь, какого хрена... правила Бэда, какого хрена ты творишь? — прошипел Скеппи, и это вывело Томми из себя. Хватка на его плече, ярость в его янтарных глазах, враждебность в его тоне, всё это начинало слишком сильно напоминать инцидент с Квакити, только на этот раз Квакити не придёт и не спасёт его. Сработал инстинкт «бей или беги», с акцентом на бегство. Томми вырывался из его хватки. Скеппи прижал его к стене в его же комнате. — Не двигайся! Томми замер. Скеппи сердито посмотрел на него сверху вниз. — Знаешь, — сердито начал он, — Бэд так много для тебя сделал. Приютил тебя, когда ты был никем. Сиротой на улице, а он дал тебе еду, тепло и крышу над головой. И по доброте своего чёртова сердца он не обращал внимания на то, что мы отдаём часть нашей пекарни. Он не говорил ни слова, когда ты пропадал на несколько дней. Чёрт, он даже закрывал глаза на твои «занятия» в Подземелье. Если бы это было возможно, Томми побледнел бы ещё сильнее. Скеппи мрачно рассмеялся: — Ты что, думал, мы не знаем? Когда мы слышим твои шаги на крыше глубокой ночью, когда ты возвращаешься сюда с синяками по всему телу? Ты думал, мы не догадаемся? И даже несмотря на всё это, я был не против закрыть на это глаза, потому что Бэд был не против закрыть на это глаза. Я был не против. Но я не собираюсь стоять здесь и позволять тебе подвергать опасности мой дом, чтобы ты мог получать удовольствие от роли уличного преступника. — "Всё в порядке", — пытался убедить себя Томми. Всё в порядке, потому что это можно исправить. Скеппи думал, что он приведёт врагов к нему и Бэду, а Томми этого не сделает. Именно поэтому он был так осторожен, всегда надевал маскировку для работы, чтобы они не смогли выйти на них. Конечно, Скеппи с этим смирится. Конечно, он поймёт. — Скеппи, ты не понимаешь, — умолял Томми. — Я был в безопасности, я был осторожен, их бы не нашли... — Тогда почему на твои черты объявлен розыск по всему городу?! — завопил Скеппи, вскинув руки. Томми замер. — Что? — Весь город пестрит объявлениями о розыске светловолосого парня с голубыми глазами. Предположительно, довольно ловкий, молодой, худощавый. Звучит знакомо? Томми открывал и закрывал рот, как рыба. Скеппи сверлил его взглядом. — Забавно, я пришёл сюда сегодня утром, чтобы узнать, не хочешь ли ты выйти на улицу со мной и Бэдом. Представь моё удивление, когда я не увидел тебя. А потом, не прошло и нескольких часов, как я узнаю, что вор, который выглядит в точности как ты, украл бесценное украшение у архиепископа на гребаной площади Шлатта, и, что ещё лучше, за поимку этого парня назначена награда. Он холодно посмотрел на Томми сверху вниз: — Не хочешь ничего объяснить? А Томми не смог. Потому что это была его вина, не так ли? Всё это произошло из-за его безрассудства. — Я... я не знал. Я совершил ошибку, но я никогда так не поступаю, Скеппи, никогда, и они не смогут меня выследить, я могу залечь на дно на несколько дней, и всё идёт хорошо, я получаю настоящие праймы... — Мне всё равно! — закричал Скеппи. — Мне. всё. равно. Бэд - лучший человек, которого я когда-либо встречал. Он бы... он сделал, всё, чтобы помочь тебе. А ты вот так его предаёшь? Подвергаешь его опасности из-за чего? Из-за нескольких Праймов? Ты бы вот так нас продал? Нет, Томми бы никогда. Скеппи всё ещё не понимал. Праймы, конечно, были приятным бонусом, но Тесей был чем-то большим. С его помощью он собирался сбежать от Дрима, с его помощью он собирался сбежать из Трущоб. С его помощью он собирался уйти — Ты не понимаешь, Скеппи. — Томми попытался объяснить: — Ты не понимаешь. Ты сам сказал, что я был никем, но я больше не такой, Скеп. Так я смогу выбраться отсюда, так я смогу что-то сделать. Всё, чего я хочу, это что-то сделать. — О, да заткнись ты уже! — в ярости закричал Скеппи. — Ты никогда не выберешься отсюда. Никто не выберется. Так что перестань притворяться, что ты кто-то большее, потому что, к твоему сведению, это не так! Ты так и останешься уличным вором, так что, чёрт возьми, смирись уже, пока я не вышвырнул тебя, и ты действительно оказался на улице! Разве у тебя здесь нет всего, что тебе может понадобиться? Мы заботимся о тебе. Разве мы тебе мало дали? Чёрт возьми, прекрати! Нервозность, лихорадочные объяснения всё это исчезло в одно мгновение. Потому что как Скеппи мог так с ним поступить? Как он мог на одном дыхании угрожать Томми, а на другом обещать ему защиту? Его собственный гнев разгорелся не меньше, чем у Скеппи. — А-а что?! — закричал Томми в ответ. — Рассчитывать на тебя? Ты только что сказал, что вышвырнешь меня на улицу! Единственный, на кого я могу рассчитывать, это я сам, так что не смей, чёрт возьми, учить меня ответственности! — Я буду, а ты нет! — закричал Скеппи. — Ты только и делаешь, что бегаешь туда-сюда, берёшь всё без всяких последствий и думаешь, что это всё одна большая игра. Ты понятия не имеешь, каково это жить в реальном мире! Как... как смеет он? Как он смеет намекать на наивность Томми, когда тот работал не покладая рук, и не только ради себя. Томми не был глупцом. Он видел, как пекарня пытается удержаться на плаву. Он пробирался внутрь и прятал часть зарплаты, которую получал за работу в кассе, в течениелиногиз лет. Каждую ночь он отбивался от воров, которые пытались проникнуть внутрь. И у Скеппи хватило наглости сказать ему, что он не понимает, как всё устроено? Что он эгоист? Голос Томми стал тихим и ожесточённым. — Я был там несколько месяцев, месяцев, пока меня не нашёл Бэд. Я знаю, каково это, и даже после того, как вы, ребята, вышвырнете меня вон, я никогда не вернусь. Никогда. Мне нужно что-то для себя. Скеппи усмехнулся. — «Что-то для себя». Лучше бы этим охранникам не появляться, иначе ты останешься в камере один. — Скеппи сказал это холодно, с искренним выражением лица. — Потому что я сдам тебя, как только они придут. И сердце Томми упало, потому что, даже зная всё это время, что Скеппи и Бэду он безразличен, он всё ещё цеплялся за последнюю надежду, что, может быть, только может быть, всё это не просто притворство. Что в глубине души он был им небезразличен. Но нет. Скеппи было всё равно. Потому что выдать его страже означало подписать себе смертный приговор, и Скеппи это знал. Что-то вроде безысходности закралось ему в душу, сжало сердце, обвилось вокруг лёгких. Внезапно ему показалось, что всё вокруг перестало работать. Он едва мог дышать. Он не мог убедить Скеппи, тот не хотел его слушать, ему было всё равно. Он ничего не мог сделать. Тогда он развернулся и побежал.

***

Томми спал на крыше. Было холодно, сыро и тоскливо, потому что, чёрт возьми, именно в этот день решил пойти дождь, но он ни за что на свете не вернётся в пекарню, пока там Скеппи. Томми задумался, не прячется ли Скеппи всё ещё под дверью, ожидая, когда он сдастся и в поражении побредет обратно, чтобы снова ему угрожать. Томми задумался, не забеспокоится ли Скеппи, если он вообще не вернётся. Скорее всего, нет. Он не выглядел особо обеспокоенным, когда угрожал Томми, так какая разница сейчас? И всё же он не мог не представлять, как Скеппи расхаживает по пекарне, беспокоясь за него и жалея, что вообще накричал на него. Он бы солгал, если бы сказал, что эта мысль не принесла ему лёгкого удовлетворения. Весь следующий день он держался на расстоянии, бесцельно бродя по трущобам, пока наконец не вернулся в пекарню. В конце концов, он не мог пропустить встречу с Уилбуром, а во время безумной гонки по крышам ему не пришло в голову схватить ноутбук. Не говоря уже о том, что буквально всё, что у него когда-либо было, находилось в кладовой. Его возвращение было неизбежным. И, возможно, Скеппи тоже это знал, потому что, проходя мимо пекарни, он увидел, как Скеппи и Бэд смеются внутри. Он не смог удержаться и на мгновение задержался у витрины, наблюдая за ними. Они выглядели такими... счастливыми. Даже без него. Особенно без него. Во время паузы в разговоре Скеппи, должно быть, заметил Томми боковым зрением, потому что его взгляд резко и обжигающе устремился к Томми. Послание было ясным. «Держись подальше». Бэд, казалось, вообще не заметил этого обмена взглядами и с ухмылкой толкнул Скеппи в плечо, указывая на что-то в витрине пекарни. Бросив на Бэдa последний хмурый взгляд, Скеппи снова повернулся к нему, и на его лице мгновенно появилась улыбка. Явное увольнение. Возможно, Томми не отличался высоким эмоциональным интеллектом, но даже он мог понять намёк. Поэтому он, словно робот, поднялся обратно в свою комнату, включил голосовой модулятор и присоединился к разговору, который Уилбур начал пятью минутами ранее. — Опоздал, — заявил Уилбур с самодовольной ухмылкой. — Не знаю, чего ещё я мог ожидать от таких, как ты. Томми не смог заставить себя ответить. Улыбка Уилбура померкла. — Верно, — пробормотал он, неловко кашлянув. — — Хорошо. Ну что, Тесей. Есть для тебя работа.