The Last Heist

Однажды, много лет назад, Томми спросил Сэма, каково это умирать. Как и следовало ожидать, Сэм был более чем обеспокоен. Он не был готов к тому, что двенадцатилетний мальчик ворвётся к нему в кабинет и задаст такой мрачный вопрос, и он не очень хорошо воспринял эту неожиданность. Сначала он наотрез отказался говорить об этом и вместо этого спросил Томми, почему тот вдруг задал такой вопрос и откуда он вообще взялся. Это произошло во время первого опасного задания Томми в роли Тесея, когда он едва не столкнулся с торговцем оружием и пуля пролетела слишком близко к его голове. Однако Томми не сказал об этом Сэму. Он просто продолжал спрашивать, день за днём, пока Сэм не сдался. Он усадил Томми за свой большой стол из красного дерева и серьёзно всё объяснил. У всех это происходило немного по-разному, сказал он Томми, но в основном они делились впечатлениями. Некоторые видели яркий свет Томми фыркнул, даже он знал, что это такое, некоторые чувствовали ужасный холод, как будто их жизненная сила уходила из тела вместе с теплом, некоторые плакали, и почти все, как утверждал Сэм, были спокойны. Принимали. Их жизнь проносилась перед глазами, тёплая и мимолетная, а потом они исчезали. В тот момент Томми смотрел на всё это широко раскрытыми от благоговения глазами. Теперь Томми считал Сэма идиотом. И лжецом. Потому что когда ещё Сэм, тихий и уравновешенный механик, живущий двумя улицами ниже, успел повидать столько смертей, чтобы так уверенно говорить о них? В любом случае он был в корне не прав. Не было ни воспоминаний о его жизни, ни тепла, ни спокойствия. Были только паника, отчаяние и холодное, мрачное осознание того, что он умрёт. Это было неизбежно. Что он вообще мог сделать, чтобы остановить это, находясь на высоте в девятьсот футов и будучи в тисках неумолимой гравитации? И всё же он не мог удержаться от попытки, в последний раз. Когда его армейские ботинки оторвались от металла гнезда и он наконец перевалился через край, время исказилось, замедлилось и затихло вокруг него. Действуя исключительно на инстинктах и адреналине, он выхватил нож для колки льда из-за пояса и протянул руку в сторону Уоллса. Нож мог бы задеть его, и тогда он бы упал, и всё это было бы просто очередным происшествием в череде опасных ситуаций, а он бы вернулся в свою комнату, позвонил Уилбуру и послал его куда подальше. И тогда он вытянул руку, молясь о том, чтобы она за что-нибудь зацепилась, хоть за что-нибудь Кирка рассекла пустой воздух. Он промахнулся. А потом время вернулось на круги своя, и гнездо превратилось в точку над его головой, пока он стремительно падал на землю, и последняя искорка надежды погасла. Поэтому он закричал. Мрачный, грубый, хриплый и напуганный. Он дрыгал ногами и размахивал руками. Может быть, это было по-детски. Может быть, это было бессмысленно. Но это также было несправедливо. Кем он был, чтобы ему выпали такие дерьмовые карты? Сначала родители, потом Дрим, потом банды, поножовщина и ограбления, а теперь это? Это было несправедливо. И он закричал. Сколько ему ещё осталось? Сколько времени до того, как его тело ударится о землю и все кости переломаются? Пять секунд? Десять? Стоит ли ему закрыть глаза? Открыть их? Что лучше: видеть, как стены проносятся мимо него, а потолок удаляется всё больше и больше, или провести последние несколько секунд в неведении, просто ожидая, когда всё закончится? Ветер ревел у него в ушах. Он закрыл глаза. Будет ли... будет ли это больно? Или всё закончится так быстро, что его мозг даже не успеет осознать боль? Он не был уверен, что хочет это знать. В голове у него гудело, в ушах стоял белый шум. Вот и всё, да? Это было тяжело пережить. Вот тебе и «ушёл красиво». Если только, полувсхлип-полусмех растворился в пустоте, если только не считать звуком его падение. Жужжание стало громче. Слишком громко. Это было не в его голове. Томми открыл глаза. Дроны. Он совсем забыл о дронах. Возможно, раньше они и спали, но теперь точно не спали. Десятки пауков летели ему навстречу, быстро сокращая расстояние, выставив клешни. И они приближались. Они точно настигнут его, прежде чем он упадёт на землю. Впрочем, это не имело значения. Будь то твёрдая, неподатливая земля или острые как бритва клешни дронов, он был практически мёртв. Возможно, когда дроны доберутся до него, они отнесут его бездыханное тело обратно к Стенам, чтобы стражники использовали его в качестве приманки для тварей. Или, может быть, они оставят его гнить на бесплодных равнинах за пределами Приграничных городов. Жужжание пропеллеров достигло пика. Мгновение и они набросились на него. Дрон, возглавлявший стаю, подлетел к его лицу, выставив свои отвратительно острые клешни, и Томми вдруг решил, нет, что он скорее упадёт на землю и будет мгновенно раздавлен, чем его будут медленно и мучительно разрывать на части эти чёртовы боты. Он мотнул головой в сторону, уклоняясь от клешни, и оттолкнул робота рукой. Проблема борьбы в воздухе на предельной скорости заключалась в том, что это был не самый точный процесс. Поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть дрон, он схватился за лопасть пропеллера, что ещё больше приблизило его к гладкому металлическому корпусу. Хуже того, дрон развернулся в воздухе, чтобы снова оказаться лицом к нему, и он ещё сильнее обхватил робота рукой, повиснув на нём. Томми с трудом удавалось уклоняться от его острых орудий, находясь так близко. Теперь, когда дрон поймал цель, он пытался выровняться, а пропеллеры вращались, чтобы он не врезался в землю, и это было... Томми судорожно вздохнул. Внезапная отчаянная идея начала обретать форму. Это замедляло его падение. Он мог бы... это замедляло его падение. Робот развернулся в воздухе лицом к нему и нацелил клешни ему в глаза. Томми с новой силой увернулся от удара. Он крепче сжал ледоруб и поднял его в воздух. Так не пойдёт. Ключевым моментом его плана было то, что он должен был остаться в живых и довести дело до конца. Он опустил инструмент. Кирка ударилась о левый пинцет, раз, другой, пока острый металл с лязгом не отломился. Правая рука снова попыталась ударить его по лицу, дрон перевернулся под ним, чтобы ударить под другим углом, и Томми отклонился в сторону. Он мельком увидел землю под ними. Она была близко. Слишком близко. Этого будет недостаточно. Винты бота не были рассчитаны на вес двоих. Они замедляли его падение, но недостаточно. Ему нужен был второй дрон. Он отказался от идеи с клешнями и отпустил ледоруб, позволив ему кануть в небытие. Он мог увернуться от клешней. Но он не мог увернуться от гравитации. Он окинул взглядом небо в поисках цели. Дроны всё ещё преследовали его. Ближайший из них был всего в метре от него. Но он был вне досягаемости. Он рискнул бросить взгляд вниз. Чёрт. Время вышло. Он вытянулся, напрягаясь напрягаясь, и его пальцы оказались всего в нескольких сантиметрах от металла. Еще немного... Его рука схватила второй дрон. А потом он упал на землю.

***

Он проснулся, судорожно вздохнув, и чуть не расплакался. При каждом вдохе в груди разливалась острая, мучительная боль. В голове стучало в такт биению сердца. Что ж. По крайней мере, он не умер. К счастью, он пробыл без сознания не так уж долго. Небо над ним всё ещё было тёмным. Он попытался приподняться на левой руке, чтобы осмотреться, но тут же рухнул обратно, издав короткий крик от боли, когда по руке пробежала ослепляющая, обжигающая волна. Перед глазами у него заплясали искры. Он дрожал, глядя на нанесённый ущерб. В голове у него всё плыло. Хуже всего была повреждена его левая рука, по крайней мере внешне. Она была неестественно вывернута, и по всему телу пульсировали волны боли. Томми был почти уверен, что заметил торчащую из-под кожи белую кость, прежде чем заставил себя отвести взгляд. Следующей была его правая лодыжка, которую он немного вывернул и слишком резко потянул. Но это было далеко не так страшно, как с рукой. С этим, по крайней мере, можно было справиться. А ещё были все остальные раны, порезы, ссадины и обломки костей, полученные при падении. Из них сочились кровь, гной и другие загадочные жидкости, окрашивая его тело в жуткий ржаво-красный цвет. В глубине души он был уверен, что напортачил и с другими делами. В груди у него словно вонзились ножи. Голова раскалывалась. Когда он поднял здоровую руку, чтобы потрогать её, она оказалась тёплой и красной. Ой. Откуда-то издалека донёсся неразборчивый крик. Томми поднял голову и уставился на пустошь у подножия Стен. Охранники не заметили его, когда он взбирался на Стену, отчасти потому, что в тусклом свете сумерек он был одет в тёмную одежду на фоне тёмной стены, а отчасти потому, что ему просто повезло. Но теперь они его точно заметили. Лучи их фонариков приближались, направляясь в его сторону, а в воздухе раздавались их далёкие крики. Когда ему наконец удалось сесть и осмотреться, всё стало гораздо понятнее почему. Вокруг него в воздух поднимались густые тёмные клубы дыма. Землю вокруг него усыпали десятки куч искорёженного серебристого металла. Дроны. Должно быть, они не смогли вовремя подняться, слишком сосредоточившись на цели, чтобы заметить стремительно приближающуюся землю. И теперь их искорёженные, смятые до неузнаваемости обломки были словно дымовой сигнал, ведущий охранников прямо к нему. Ему нужно было идти. Он оперся на здоровую руку и, пошатываясь, поднялся на ноги. С его лодыжкой, он поморщился, с его лодыжкой всё было не так хорошо. Не так легко управляемо, как он думал. Но по сравнению с тем, что с ним сделают охранники, это было пустяком, а ведь он только что пережил падение с высоты в девятьсот футов. Он мог вытерпеть немного боли. Чёрт возьми, до него ещё не до конца дошло. Он выжил. Его нога пульсировала от боли, а в груди словно были осколки стекла, и рука определённо не должна была так вывернута, но он был жив. Каким-то чудом. Он ни за что не собирался терять всё из-за ещё нескольких охранников. И он, спотыкаясь, побрёл в сторону приграничных городов, видневшихся вдалеке.

***

Дроны были нацелены на него. Он слышал их на фоне каждого своего шага, и это вездесущее жужжание с каждой секундой становилось всё громче. Он знал, что охранники тоже его заметили. Как только он скрылся в лабиринте улиц Бордертауна, их крики стали громче, а тусклые лучи фонариков упали на него. Боты гораздо лучше охотились. Они гораздо эффективнее выслеживали его, пока он петлял по лабиринту улиц. Охранники были где-то позади. Дело в том, что они приближались, а силы Томми были на исходе. Он ковылял по улицам, испытывая постоянную боль, не мог вдохнуть полной грудью, его зрение затуманилось, а разум помутился. Это было намного тяжелее, чем казалось. Жужжание стало громче, возможно, всего в нескольких сотнях метров от него, и ему наконец пришлось остановиться. Он наклонился вперёд, положив здоровую руку на колено, и попытался отдышаться, не задействуя лёгкие. Чёрт, это отстой. Всё было мучительно. Он не был уверен, что сможет совершить ещё одно чудесное спасение, по крайней мере сегодня. Не в таком состоянии. На горизонте показался силуэт первого дрона. Томми побледнел Может, он был облажался. — Тссс, — прошипел кто-то рядом с ним, и Томми резко повернул голову на звук. В конце концов, это всё ещё были приграничные города. Нужно было беспокоиться не только о стражниках, особенно учитывая его ногу, грудь, голову и руку. Но всё, что он увидел, это взъерошенные каштановые волосы и два диких глаза, выглядывающих из тени ближайшего переулка. Томми настороженно посмотрел на незнакомца. — Какого хрена? Держись от меня подальше, — огрызнулся он. Незнакомец решил, что это приглашение. Он вышел на свет. Томми нахмурился. Ещё один ребёнок, такой же, как он, такой же, как Ранбу. Со слишком усталыми глазами, безумной ухмылкой и в тускло-коричневой одежде, больше похожей на лохмотья. Он жестом пригласил Томми следовать за ним по переулку, и Томми, не видя другого выхода, подчинился. Что-то в этом мальчике почти сразу расположило Томми к нему, может быть, то, что мальчик рисковал ради него своей жизнью, или то, что он был таким невысоким, что Томми подумал, что, вероятно, сможет одолеть его, даже с одной повреждённой рукой. А может быть, это просто говорила в нём рана на голове. Парень повёл его по переулку и остановился у боковой двери в покосившуюся деревянную хижину. Он вошёл внутрь, оставив Томми на улице одного, под жужжание дронов, которые кружили слишком близко. Томми подумал, что парень, возможно, передумал и бросил его умирать. Но нет, через минуту мальчик вернулся, сжимая в руке крошечное портативное устройство, которое, казалось, держалось на честном слове и на одной лишь надежде. Единственное, что он смог разглядеть в этом маленьком электронном устройстве, это две крошечные сигнальные антенны, торчащие сверху. Парень возился с оборудованием, даже не взглянув на Томми. Томми подумал, что тот забыл о его существовании. — Пчёлы здесь. Томми вздрогнул от звука своего голоса, хриплого от долгого молчания, а затем, осознав сказанное, в замешательстве повернулся к мальчику. — Мои пчёлы, — повторил мальчик, поворачиваясь к нему и глядя безумным взглядом. — Ты что, не слышишь, как они жужжат? Что... что за чёрт? В Манбурге не было пчёл. Их не было здесь со времён Флэша. И здесь ничего не жужжало, кроме... До него дошло. — Дроны? Мальчик одобрительно хмыкнул, сосредоточившись на крошечном электронном устройстве. Томми с тревогой посмотрел на небо. — Я... я не думаю, что это сработает, чувак, никто не сможет убежать от этих... Парень резко взглянул на него. — Тссс. Томми заткнулся. Этот парень определённо был чертовски сумасшедшим, но он казался уверенным в себе, а у Томми не было особого выбора. Жужжание снова достигло того же оглушительного крещендо. Томми заметил дрон, потом ещё два, а затем и дюжину в конце их маленькой улочки. Они уже поворачивали в их сторону и неслись прямо на них. Он сделал шаг назад. Томми взглянул на парня, который с совершенно невозмутимым видом уткнулся в свой маленький гаджет, затем снова посмотрел на дроны, находившиеся всего в нескольких десятках метров от него, а затем снова на парня. Похоже, он совсем не боялся роботов-убийц. Томми очень быстро понял, что доверять сумасшедшему парню, который помахал ему из тёмного переулка, было плохой идеей. — Биг К, они, блин, здесь... Парень бросил на него сердитый взгляд и щёлкнул выключателем на устройстве. Жужжание прекратилось. Томми наблюдал, как дроны один за другим зависали в воздухе, дёргались и падали на землю, превращаясь в крошечные дымящиеся кучки. Мгновение спустя не осталось ни одного. Томми перевёл взгляд на стоявшего рядом с ним мальчика, который выглядел крайне самодовольным. Он разинул рот. — Ты... ты просто... Мальчик радостно улыбнулся ему. Сгорел. Больше не жужжит. Больше ничего не делает. Все данные уничтожены. Аппаратура сгорела. Пчелы мертвы. Мир закружился. Томми устало прижал руку к голове и закрыл глаза. Ему... ему нужно было присесть или что-то в этом роде. — Я что... У меня в голове, это, блин... — он глубоко вздохнул, открыл глаза и встретился взглядом с парнем. — Ты настоящий, да? Мальчик склонил голову набок. Вдалеке послышались грубые крики. — Иди, — мальчик схватил его за плечо и внезапно зашипел: — Они близко. Томми оглянулся через плечо. В переулке по-прежнему было пусто. Он чувствовал, что должен предложить что-то взамен, каким-то образом вернуть долг, даже если он был не в состоянии это сделать. Он повернулся к мальчику. — Т-тебе не нужна помощь, чтобы... Там никого не было. Мальчик исчез. Томми побежал. Снова повороты и изгибы, он хромал по улицам, оглядываясь через плечо, прислушиваясь к крикам стражников и отчаянно пытаясь не обращать внимания на боль в руке, груди и ноге, а также на туман, который никак не рассеивался в его голове. Спустя, казалось, несколько часов он сбавил скорость. Он оглянулся через плечо, свернув за очередной угол, и окинул взглядом переулок в поисках охранников. К счастью, там никого не было. Чёрт возьми, он сделал это, он свалился со Стены, за ним гнались дроны, и его чуть не поймали стражники, но он, чёрт возьми, сделал это. Он не слышал ни их криков, ни топота сапог. Путь был свободен. Он снова посмотрел на улицу. Он смотрел на охранника. И охранник, стоявший в дюжине ярдов от него, тоже посмотрел на него. Казалось, время замедлилось. Томми не мог пошевелиться. В воздухе прогремел гром. Его колено дрогнуло. А потом он осознал всё остальное, и его живот пронзила ослепляющая, сокрушительная боль. Томми упал уже во второй раз за этот день.

***

Он остался лежать. Пока сапоги охранника стучали всё ближе и ближе, пока под его животом растекалась лужа чего-то тёплого и липкого, пока кованый сапог с ворчанием ударялся о его бок, он не двигался. Это даже не было осознанным решением. Он просто... не мог. Что-то в его мозгу просто не давало ему пошевелиться, даже несмотря на грязь на лице и лужу вокруг него. Он смутно, едва различимо подумал, не впадает ли он в шоковое состояние. Даже самые сильные из его ранений теперь отдавались тупой болью. Онемение. Какая-то часть его сознания подсказывала, что ему, вероятно, стоит беспокоиться по этому поводу, но эта часть была маленькой и далёкой. Он остался лежать. А потом, через несколько минут, секунд или часов, туман немного рассеялся. Этого было достаточно, чтобы он понял, что в него стреляли. Этого было достаточно, чтобы он понял, что умирает. Что-то в этом было не так. Он, как в тумане, поднялся на ноги и, спотыкаясь, побрёл по улицам в полубессознательном состоянии. Он был не в себе настолько, чтобы осознавать, что он вообще движется, что он сворачивает на разные улицы и переулки и идёт в сторону своей комнаты, но ноги сами вели его, повинуясь многолетним инстинктам и опыту. Когда разумная часть его сознания вернулась, он стоял перед дверью своей комнаты. Он даже не помнил, как ему удалось подняться по лестнице на стене здания, имея в распоряжении только одну здоровую руку и одну здоровую ногу, с кровью, стекающей по животу, но он был там. Он с трудом смог открыть дверь. На металле остались пятна крови. Дверь захлопнулась за его спиной, и звук показался ему слишком громким и искажённым. Он, ковыляя, добрался до стула и рухнул на него. Прилив адреналина так же внезапно иссяк, как и появился. Его охватило глубокое, мрачное и бесконечное изнеможение, а вместе с ним пришла боль. Острая, колющая, удушающая. Несмотря на то, что всё его тело, казалось, дрожало при каждом вдохе, несмотря на острую боль при каждом движении руки, несмотря на жгучую пульсацию в животе, Томми хотелось только одного - спать. Он вновт может не проснуться. Он ещё в сознании, чтобы это понимать. Как только он поддастся волне бессознательности, он истечёт кровью в этой маленькой комнатке. В полном одиночестве до самого конца. Сначала он пытался бороться с этим, пытался избавиться от глубокой усталости, сковывающей его тело. Но какой в этом смысл? Вряд ли он смог бы получить помощь. Сэм не открыл бы ему дверь даже в обычный день, не говоря уже о том, что у него в животе всё ещё была пуля. Квакити, скорее всего, не пришёл бы, даже если бы смог пройти милю до своего казино, и он предпочёл бы умереть в комфорте собственной комнаты, чем доставлять Сэму неудобства, убирая его тело с пола. Скиппи, вероятно, вызвал бы охрану и на этом всё бы закончилось. Пурпл - у них не было таких отношений. В лучшем случае они были деловыми партнёрами. Он не из тех, кто готов возиться с умирающим ребёнком, даже если тот вернулся в магазин. Ему уже ничем нельзя было помочь, верно? Не осталось последней надежды. Даже он не смог бы избежать пулевого ранения и быстрой кровопотери. Так что сопротивление было бесполезным. Оставалось только ждать, может быть, предпринять тщетную попытку привести себя в порядок и попытаться устроиться поудобнее. Он слегка пошевелился в кресле за столом, и от этого движения по его груди пробежала волна боли. Может быть, тогда нет. Может быть, он так и останется таким. Его здоровая рука опустилась на пояс с инструментами. Она нащупала что-то в ткани. Томми машинально открыл подсумок. А. Верно. Та часть. Устройство, из-за которого он лишился жизни. Теперь он был испорчен, с одной стороны виднелась вмятина, а сам он был покрыт тонким слоем свежей крови. По какой-то причине это открытие только усугубило ситуацию. Уилбур. Он будет так разочарован. Так зол. На него. Он подумает, что Томми его кинул или что его поймали охранники, и он никогда не получит все детали, за которые заплатил Томми. Эта мысль не давала ему покоя. Все те недели, что они провели вместе, все праймы, которые он заплатил Томми, и ничего взамен. Что ж. Теперь самое время подвести итоги, не так ли? Нет ничего плохого в том, чтобы сказать ему, что он потерпел неудачу, верно? Он должен был позвонить, потому что, несмотря на всё, Уилбур по-прежнему вёл себя как полный придурок, и Томми был у него в долгу. И, может быть, только может быть, потому что Томми не хотел оставаться один. Просто... не сейчас. Дрожащими руками он открыл ноутбук и зашёл в переписку с Уилбуром. Его курсор завис над кнопкой Присоединиться к звонку. Кровь капала с его рук на компьютер и стекала по экрану. Он щелкнул. Звонок всё продолжался и продолжался, и на мгновение Томми испугался, что Уилбур не ответит. Он истечёт кровью в одиночестве, и никто об этом не узнает. И тут раздался звонок. Появилось лицо Уилбура, очки набекрень, волосы растрёпаны. Вместо обычного плаща на нём было что-то похожее на толстовку. Выражение его лица ну, оно было таким же, как обычно. Он был зол. — Чёрт возьми, Тесей, сейчас 7 утра, и у тебя должна быть чертовски веская причина для этого. С чего ему вообще начать? Что он вообще может сказать? Он слишком долго ждал ответа, и Уилбур нахмурился. — Тесей. Хватит тратить моё время, чего ты хочешь? — Уил... Уилбур? — прошептал Томми, и его голос дрогнул. — Я... мне правда очень жаль. Уилбур внезапно замер как вкопанный. — Тесей? Твой... твой голос звучит так... Где-то на периферии сознания Томми понял, что забыл свой голосовой модулятор. Он не стал его включать. После смерти его личность уже не будет иметь большого значения. — Уил... я, прости, мои части тела, я не могу... — его тело пронзила боль, и он судорожно вдохнул. — Они все мокрые, я не думаю... и со всем этим... чёрт, Уилбур, там так много крови, я не думаю, что смогу... На лице Уилбура, который по мере того, как Томми говорил, становился всё более обеспокоенным, отразилась тревога. — Кровь? Что ты имеешь в виду, говоря о крови?! Ты... Тесей, ты ранен? — Ммм. Извини. Я просто пойду, — сонно пробормотал он. В конце концов, он сделал то, что должен был сделать. Он рассказал Уилберу о деталях. Его курсор завис над кнопкой завершения вызова. — Нет! Нет. Чёрт, оставайся на линии, Тесей. — рявкнул Уилбур, снова и снова проводя руками по волосам. — У тебя есть аварийный маячок? Где он? В его тоне прозвучало что-то резкое и отчаянное, но Томми не мог понять, что именно. Он медленно моргнул. — Не здесь. Спрятал. Канализация. Слишком далеко. — Чёрт! — резко вскрикнул Уилбур, обхватив голову руками. — Ладно. Тесей, всё в порядке, я справлюсь. Очередная вспышка боли пронзила его бок, и он чуть не свалился со стула, резко вдохнув. — У-Уилбур, я не могу... Прайм, Уил. Я должен, прости, я... пока. Уилбур резко перевёл взгляд на камеру, его взгляд стал напряжённым и пылким. — Тесей, не смей, чёрт возьми, оставайся на линии... Звонок прервался. Рука Томми задрожала, когда он осторожно убрал её с трекпада. Уилбур ушёл. Томми бы рассмеялся, если бы не знал, что это будет мучительно. Скорее всего, он больше никогда его не увидит, не так ли? Ещё один сильный приступ боли пронзил его живот, и Томми вспомнил, что о да, у него в теле дыра. Он ещё даже не видел, насколько серьёзными оказались повреждения, не так ли? Может быть, может быть, отчаянно надеялся он, ему казалось, что рана больше, чем на самом деле. Может быть, это была всего лишь небольшая ссадина. Он медленно и неуверенно опустил здоровую руку и приподнял свою тёмную влажную рубашку. Он замер. Прайм. Уважаемый Прайм. Это определённо была не просто царапина. Там... там было так много крови. Она покрывала его комнату, его тело, его руки. Он никогда не видел столько крови в одном месте. Он машинально поднял руку к свету и смотрел, как с неё стекает густая красная жидкость. Нет. Нет. Это была его голова, это снова была дымка. Сосредоточься. Он мог оказать первую помощь. Он уже делал это раньше. Никогда для такой раны. Нет. Сосредоточиться. Сосредоточиться. Что... что было первым шагом? Очистка или наложение швов или... пуля не вышла с другой стороны, не так ли? Или первый шаг стерилизация? Нет, нет, это была пуля, он должен был сначала её вытащить, конечно. Пинцет. Был ли у него пинцет? Он так не думал. Тогда пальцы. Ему пришлось использовать пальцы. Или... разве Сэм не говорил ему, что это антисанитарно? Что-то про инфекцию? Нет, это было что-то другое. Что-то другое. Пуля. Ему нужно было её вытащить. Он заставил себя снова посмотреть на лужу крови, покрывавшую его живот, и заставил себя не прикасаться к ней. Они так сильно дрожали, что ему потребовалось три попытки, чтобы найти пулевое ранение. Но потом они нащупали его, проникли внутрь и... Всё его тело содрогнулось. Прайм. Чёрт. Сука. Он не мог ... нет, он должен был вытащить пулю. Он должен... ое должен собрать силы...отойди от дурацких теней, перестань красться перед глазами. Ладно. Ладно. Он мог бы это сделать. Его пальцы проникли чуть глубже, совсем чуть-чуть, совсем на чуть-чуть дальше... Его пронзила ослепительная, обжигающая боль. Его тело горело, он задыхался заживо, его разрывало на части, и, несмотря на острую, невыносимую боль, Томми снова осознал, насколько неправ был Сэм. А потом тени бросились ему навстречу, и Томми вообще ни о чём не подумал.