The Last Heist

Кто-то стучал в его дверь. Именно это наконец-то вывело его из состояния сна. Сначала всё было как в тумане. Всё вокруг было приглушённым, его окружала тьма, и он подумал, что умер. Это было единственное разумное объяснение. Он потерял сознание от потери крови. Это была загробная жизнь. В следующее мгновение туман в голове рассеялся. Боль вернулась в одно мгновение. Томми судорожно вдохнул. Нет. Определённо, всё ещё жив. И кто-то стучал в его дверь. Кто-то стучал в его дверь Стража. Они нашли его. Бэд должен был представиться, а Скеппи потребовать, чтобы его впустили. Больше никого не было. Это были охранники. Черт. Томми наклонился к столу, не обращая внимания на острую боль, вызванную этим движением. Он не позволил бы им забрать себя. Если бы он умирал, то умер бы, чёрт возьми, прямо здесь, в своей комнате, а не в их власти. Он схватил со стола пневматический гвоздодёр. Он мастерил его в свободное время, которого у него было совсем немного, чтобы научиться делать собственное оружие без помощи Сэма. Честно говоря, это был не очень хороший пистолет, скорее, что-то наспех собранное, чтобы он мог заряжать его кусочками найденного металла, сжимать воздух и стрелять ими достаточно быстро, чтобы пробить кожу. Теоретически. У него ещё не было возможности как следует это проверить. Но этого должно было хватить. У него не было времени сделать ещё какое-то оружие, и он точно не собирался сдаваться без боя. Дверь распахнулась на петлях. Кто-то выбил её ногой. Томми здоровой рукой направил оружие на источник шума. Пистолет дрожал в его руке. В комнату вошла фигура. Высокая, широкоплечая, внушительная. Томми не думал. Он просто выстрелил. И промахнулся. Гвоздь вонзился в гипсокартон в полуметре от глаза злоумышленника. Мужчина повернулся к нему лицом. Томми сглотнул. Чёрт. Первое, что он заметил, это волосы. Он понимал, что это не самое важное, но их было трудно не заметить, верно? Особенно когда они были почти до пояса и ярко-розовые, чёрт возьми. Не совсем то, чего он ожидал от человека, который должен был его убить. Следующее, что он заметил, был наряд. На нём были ботинки. Не крепкие, грубые кожаные ботинки, в которых Томми обычно ходил, а более изящные, начищенные до блеска ботинки на шнуровке, доходившие до щиколоток. Тёмные шелковистые брюки, белая рубашка на пуговицах и, о да, грёбаный плащ, этот парень был не одет для работы в полевых условиях. Ни в малейшей степени. Типа плаща? Как это поможет в бою? Маленький капюшон Томми был тонким, тёмным и практичным, он был лёгким и незаметным. Плащ незваного гостя был толстым, тяжёлым и кроваво-красным. Наверняка он будет мешать размахивать оружием, замедлять движения и цепляться за предметы в самый неподходящий момент. Даже будучи полумёртвым и бредившим от потери крови, Томми был достаточно в здравом уме, чтобы понимать, что это дерьмовая идея. Что, безусловно, говорит кое-что о новом парне: он не самый сообразительный. И эта маска. Как он вообще мог что-то видеть сквозь эту штуку? Она была похожа на половину кабаньего черепа, отрезанную так, чтобы были видны острые клыки и пасть. Вокруг глаз были вырезаны отверстия, но всё равно. Это должно было мешать его периферийному зрению. Должно быть, он был новым наёмным убийцей или кем-то в этом роде. У новичков всегда есть тяга к драматизму. Уголки губ мужчины опустились. Он переступил с ноги на ногу. Томми вдруг понял, что они просто смотрят друг на друга: мужчина с каким-то непонятным чувством, скрытым под маской, а он с отчаянным гневом и отвращением. Он так увлекся тем, что критиковал мужчину за его безвкусную одежду для убийства, что совсем забыл о нем. А может, это снова сказалась рана на голове. Пистолет начал выпадать из его руки. Он поднял пистолет и прицелился мужчине в горло. Он не собирался так просто сдаваться. Он встретился взглядом с кроваво-красными глазами мужчины, смотревшего на него сквозь маску, и как можно сильнее нахмурился. — Ещё один шаг, и следующая пуля будет в твоём горле, — прорычал он, хотя его голос звучал неуверенно, невнятно и совсем не так устрашающе, как он надеялся. Мужчина слегка вздрогнул от этих слов, но в остальном никак не отреагировал, продолжая смотреть на Томми. Он не выглядел таким напуганным, как думал Томми, но это было логично, учитывая, что он выглядел так, будто мог без колебаний принять удар ножом в горло. Однако ещё более странным было то, что он не сделал ни единого движения в его сторону. Для того, кто пытался его убить, незнакомец действовал на удивление медленно. Их разговор длился не больше тридцати секунд, но большинство убийц уже бы выстрелили. Этот парень просто смотрел на него. Но, с другой стороны, может быть, это потому, что у него было преимущество в росте, телосложении и общем состоянии здоровья. Томми едва держался на ногах; вряд ли этот человек беспокоился о том, что он может сбежать. У него было в запасе всё время мира. И он, похоже, был намерен забрать его. Он осматривал комнату, его взгляд скользил по небольшой куче одеял, которую он называл кроватью, по его дерьмовому, испачканному кровью компьютеру, по книжной полке с безделушками, одеждой и едой. Его взгляд задержался на порванном флаге Л"Манбурга, который всё ещё висел на стене, и Томми поморщился. Наверное, не стоило вывешивать незаконный флаг самого ненавистного бывшего врага правительства, особенно перед тем, кого это правительство, вероятно, наняло, чтобы убить его. А может быть, этот парень был просто наёмным убийцей одного из его других врагов, и ему просто повезло, что он появился сейчас. Мужчина наконец перевёл взгляд на него и о да, вот оно наконец сделал шаг в сторону Томми. Палец Томми дёрнулся на спусковом крючке. Вот только нет, потому что теперь парень остановился снова. Типа, да ладно тебе, чувак. Он же не мог испугаться жалкого маленького пистолета для забивания гвоздей, разве он не мог просто покончить с этим? С такими темпами Томми умрёт ещё до того, как умрёт. Нет, постойте. Это бессмысленно. Как же было это чёртово слово? Умер ещё до того, как... Что? Чёрт. Мужчина откашлялся, и Томми резко поднял на него глаза. Он снова смотрел куда-то вдаль. Ему действительно нужно было перестать так делать. Если бы только его мозг не был таким спутанным. — Ты... — начал мужчина, и Томми вздрогнул, услышав его грубый и смутно знакомый голос, словно он уже слышал его во сне. — Тесей? Чёрт. Даже несмотря на то, что его мозг работал странно, он понимал, что это плохо. Отрицать. — Нет! — выпалил он. Он не мог знать. Никто не мог знать. Не тогда, когда этажом ниже жили Бэд и Скеппи, не тогда, когда на его ноутбуке и в его комнате лежали секретные документы Подземелья, не тогда, когда он не убрал из комнаты всё, что могло раскрыть конфиденциальную информацию о деятельности Подполья. Вышел ли он из своей учётной записи на ноутбуке? Что, если они найдут систему обмена сообщениями Подземелья? Мужчина напрягся, нахмурился ещё сильнее, и Томми запоздало осознал свою ошибку. — Я имею в виду Тесея? Кто такой этот Тесей? Здесь таких нет, — невнятно произнёс он. Мужчина явно не был в этом уверен. Его красные глаза впились в Томми. Взгляд скользнул от глаз к голове, к изуродованной руке, а затем к другой руке, которая сильно дрожала, пытаясь удержать гвоздодёр. Томми не был уверен, но ему показалось, что мужчина слегка побледнел. Откуда-то снаружи донёсся звук шагов по крыше, и Томми крепче сжал пистолет. Значит, этот парень был всего лишь начинающим убийцей? А его наставник был снаружи и ждал, чтобы прикончить Томми? — Это оно? — послышался снаружи смутно знакомый голос, и человек в маске напрягся ещё сильнее. Его красные глаза перебегали с Томми на открытую дверь и обратно, словно он решал какую-то дилемму. Он не ответил. Новичок раздражённо вздохнул. — Я захожу. И человек в маске принял решение. Он резко развернулся на каблуках, плащ затрепетал у него за спиной, и он шагнул к двери, заполнив собой весь проём. Он наклонил голову и посмотрел на кого-то за пределами комнаты, вне поля зрения Томми. — Ты не захочешь это видеть, — резко и серьёзно произнёс он, и Томми снова поразила знакомость этого голоса. Он знал этот голос, был в этом уверен, но откуда... Но опять же. Травма головы. Потеря крови. Может, и не знал. — Это он? — резко спросил новый голос. Человек в маске замешкался. А потом он кивнул. Это не могло быть хорошо. На руке человека в маске появилась бледная рука, и он вздохнул, качая головой. — Не говори, что я тебя не предупреждал, — проворчал он, отступая в сторону и прислоняясь к открытой двери. Новичок сердито фыркнул и вошёл в комнату, мельком оглядевшись, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с Томми. Новичок замер. У него отвисла челюсть. Секундой позже в него попал Томми. Он знал эти глаза. Он знал это лицо. Он знал этот дурацкий, поношенный плащ. Это был Уилбур.

***

При личной встрече он оказался выше. Было глупо попасться на этом, конечно теперь он казался выше, чем когда Томми мог видеть только его верхнюю часть лица на крошечном мерцающем экране, но именно с этим у Томми возникли наибольшие трудности. У Уилбура были ноги. У Уилбура были колени, ботинки и ступни. Он был высоким. У Томми болела голова. Были и другие отличия, менее заметные, которые не передавала камера: едва заметный шрам на правой щеке, слегка искривлённый нос, не такие острые и вычурные скулы, как на экране. И даже те части его лица, в которых не было очевидных отличий, казались не такими, немного искажёнными по сравнению с тем, к чему он привык. Уилбур из интернета и Уилбур из реальности столкнулись в его сознании. Его мозг изо всех сил пытался связать два образа, две версии его самого, стереть границы между ними и объединить их в одно целое. Но, несмотря ни на что, его было легко узнать. У него по-прежнему были кудрявые волосы, чёрные шёлковые брюки, накрахмаленная белая рубашка и дурацкий плащ. Он по-прежнему был Уилбуром. Уилбур. Уилбур, который был там. В своей комнате. Смотрел на него. Черт. Это было плохо. Это было очень плохо. Как... как они вообще его нашли?? Он спрятал аварийный маячок в полутора кварталах отсюда. Между нами и там простирались сотни, сотни домов. Как... как они... Как он там оказался??? И, что ещё важнее, почему? Потому что он был там не для того, чтобы помогать, это точно. Их отношения были сугубо деловыми: вор и его клиент, работодатель и работник, чёрт возьми, даже хуже, они презирали друг друга. Уилбур не стал бы возражать против его смерти, и, учитывая то, что Томми узнал о характере его работы на банду, он не удивился бы, если бы Уилбур получил от этого удовольствие. Но, возможно, именно поэтому он и появился. Возможно, Уилбур так сильно его ненавидел, что он и какой-то его прихвостень лично пришли к нему домой, чтобы убедиться, что Томми действительно мёртв. Томми не обратил внимания на то, как его задела эта мысль. Он не собирался сдаваться просто потому, что по какой-то нелепой причине привязался к этому человеку, как идиот. Сражаться с Уилбуром было бы сложнее, чем с каким-нибудь случайным, драматичным до безумия убийцей, но это не помешало бы ему защищаться. Если Уилбур собирался его убить, Томми позаботится о том, чтобы ему было чертовски больно. Вот только Уилбур не двигался тоже. Он просто стоял в другом конце комнаты и смотрел на него широко раскрытыми глазами, как и человек в маске. Как и он всё ещё делал, глядя поверх плеча Уилбура. Какого хрена, почему они просто смотрели на него? Они что, забыли, как работают их ножи? Или им просто нравилось смотреть, как он медленно истекает кровью? В конце концов, они должны были что-то сделать, верно? Уилбур больше не смотрел ему в глаза, его взгляд быстро скользил по ранам на теле, сужался, когда доходил до руки, а затем возвращался к лицу и повторял этот процесс снова и снова. Он выглядел потерянным. Томми не знал, почему ему пришло на ум именно это слово, но оно подходило. Он выглядел потерянным. Он почти желал, чтобы они поскорее с этим покончили. Прошло уже три минуты с тех пор, как они появились у его двери? У него начала болеть рука, которую он держал поднятой, держа гвоздезабивной пистолет, а в голове было легко и пусто, и он подумал, что скоро потеряет сознание. Было бы здорово, если бы они поторопились с убийством. Прошла ещё одна секунда. Они не двигались. Отлично. Если бы они не собирались этого делать, он бы сделал сам. — Я буду стрелять. — прохрипел он, с трудом выговаривая слова из-за сильного заикания, и Уилбур снова поднял взгляд на его лицо. Томми старался не съёживаться под этим взглядом, старался держать голову высоко, несмотря на боль, пронзавшую его при каждом движении. — Я... я выстрелю. Я сделаю это. Отойди. Резкий вдох. Уилбур хрустнул костяшками пальцев. Мужчина позади него переступил с ноги на ногу. Уилбур повернулся и взглянул на него. — Позвони Филу. Скажи ему, что мы его нашли. — Пауза. — Сделай это на улице. Человек в маске перевёл взгляд с Томми на Уилбура и нахмурился. — Уил... — начал он, и взгляд Уилбура стал пронзительным. Мужчина вздохнул, смирившись. Он молча вышел из комнаты, и его плащ взметнулся за спиной. А потом остались только они. Он и Уилбур. Наедине.

***

Как только человек в маске вышел из комнаты, Уилбур сделал шаг в его сторону, и гвоздезабивной пистолет снова оказался направлен ему в горло. Томми неосознанно расслабил руку, пытаясь предотвратить мышечную судорогу, которая начала формироваться в его руке, но больше он этого делать не будет. Не тогда, когда Уилбур смотрит на него так, словно вот-вот подойдёт. Уилбур замер, глядя на оружие. Через секунду он снова посмотрел на Томми. — Тесей? — выдохнул он. Томми быстро и отчаянно замотал головой, надеясь, что Уилбур посмотрит на него, по-настоящему посмотрит на истекающего кровью мальчишку и на убогую комнату и поймёт, что он никак не может быть Тесеем, и просто оставит его умирать в покое. Или избавит его от страданий. Ему было всё равно. Он просто не мог больше выносить это неловкое ожидание. — Нет, — прошептал он и увидел, как расширились глаза Уилбура, скривились его губы, нахмурились брови. Его взгляд наполнился какой-то незнакомой эмоцией. Он ему не поверил. Если бы выражение его лица не подсказало Томми ответ, то всё стало бы ясно как день в тот момент, когда Уилбур направился к нему, совершенно не обращая внимания на гвоздевой пистолет, приставленный к его шее. Что ж, Томми ему покажет. Ты недооценил Томми, чёрт возьми, Иннита. Он нажал на спусковой крючок. И промахнулся. Снова. Серьёзно? Он нахмурился и бросил пистолет обратно на стол, развернулся к Уилбуру и отпрянул, поняв, что тот стоит прямо перед ним. Он возвышался над Томми, как великан. Должно быть, он пересёк комнату в три длинных шага за то короткое мгновение, пока Томми отводил взгляд. Всё преимущество, которое у него было, испарилось. Прайм, он жалел, что они вообще появились. Ещё несколько минут, и он мог бы просто умереть во сне, спокойно, без мучений и боли. Но теперь всё иначе. Уилбур всегда был мелочным. Он бы сделал так, чтобы было больно. От него невозможно было убежать, невозможно было убедить его уйти, если только... Томми замер. Его глаза расширились. Если только... Уилбур не понял, что Томми умирает. Томми лежал, сгорбившись, так что его живот почти полностью скрывался под рукой, которой он прикрывал пулевое отверстие после слабой попытки зажать рану. Уилбур ещё не заметил растущую лужу крови на животе Томми. Он видел руку, кровь, стекающую с головы, и знал, что Томми достаточно слаб, чтобы можно было безопасно подойти к нему, но он не видел смертельного удара. Всё встало на свои места. Томми начал обдумывать последний, отчаянный план. Может быть, только может быть, ему удастся убедить Уилбура позволить ему умереть спокойно. Ему просто нужно было правильно разыграть свои карты. Внезапно он поднял глаза и встретился взглядом с Уилбуром. — Ты ведь знаешь, что я уже мёртв, верно? Уилбур вздрогнул от этих резких слов и отступил на шаг. Он в замешательстве нахмурил брови. — Что? Томми выпрямился, несмотря на боль, которую причиняло это движение. Невозможно было не заметить огромное тёмное пятно, расползавшееся по его торсу. Он указал на него. — Тебе не нужно меня убивать. Я уже мёртв. Уилбур в кои-то веки выглядел удивлённым. Встревоженным. Томми никогда не видел, чтобы он так переживал. Его глаза расширились. — Я... что... мы не... — Он опустил взгляд на живот Томми, и его глаза стали ещё шире. — В тебя стреляли. Томми кивнул, сжав губы в тонкую линию. — У меня осталось не так много времени. Так что, если бы ты мог просто... пожалуйста, просто... — Он вздохнул, как побеждённый мальчик. В следующий раз он заговорил тихим голосом, более печальным, чем когда-либо в разговоре с Уилбуром. — Тебе не нужно меня убивать. Ты можешь просто уйти. Я умираю. И Уилбур наконец понял, наконец-то сложил всё воедино, наконец-то поднял взгляд, чтобы оглядеть крошечную комнату и заметить пятна крови на стенах, лужу тёмной жидкости на полу, то, как Томми вздрагивал при каждом движении, и резко втянул воздух. А потом его взгляд упал на старый флаг Л"Манбурга, и он замер. Уставился на него. Повернулся, чтобы рассмотреть получше. Он стоял к нам спиной. Он смотрел на флаг. Он стоял к нам спиной. Томми увидел свой последний шанс. Быстрее, чем он мог себе представить, он схватил со стола отвёртку и бросился вперёд. Вот только он явно недооценил свои нынешние возможности передвижения. Потому что в тот момент, когда он встал со стула, мир вокруг него взорвался болью. В глазах у него потемнело, кровь прилила к голове, колени подкосились, и внезапно он уже не пытался встать, а падал, и отвёртка была не столько орудием убийства, сколько ближайшим острым предметом, которым он мог себя пырнуть. И он падал. О Прайм, он падал. Как же он ненавидел это чувство невесомости, момент отчаяния, когда он пытался поймать себя, и вид приближающейся земли. Как же он ненавидел это предвкушение. Он не мог смотреть, поэтому зажмурился и приготовился упасть на пол. Вот только он так и не сделал этого. Он просто завис в воздухе, паря. Невесомый. Неужели на этот раз он действительно умер? Было тепло. И уютно. Ему это нравилось. Кто-то где-то вдалеке звал его по имени. По крайней мере, по вымышленному имени. Томми приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, кто и... А, это снова был Уилбур. Теперь он был близко, намного ближе, чем раньше. Томми мог разглядеть веснушки на его переносице, длинные тёмные ресницы, золотые искорки в глазах. Почему же... о. Он держал его на руках. Вот почему. Это тепло, эта невесомость, Уилбур взял на руки его. Должно быть, он молниеносно преодолел расстояние, разделявшее их, должно быть, он заметил движение краем глаза и, повинуясь инстинктам, подхватил его на руки и посмотрел на него сверху вниз. Его губы зашевелились. Его голос звучал отстранённо, медленно, словно он был под водой. Томми не мог разобрать слов. Он моргнул один раз, другой. Медленно. Его тело словно налилось тяжестью. Уилбур был в ещё большем смятении, его губы шевелились, издавая звуки, которых Томми не слышал, глаза быстро бегали по его лицу, а одна из его больших крепких рук сжимала его щёку. Томми бездумно поддался этому порыву. Лицо Уилбура исказилось. Было приятно не быть одному. Его глаза закрылись. Больше они не открывались.

***

На этот раз он не погрузился в сонное забытье. Томми проснулся, резко вдохнув. Не прошло и мгновения, как он из лежащего без сознания человека превратился в того, кто резко сел, широко раскрыв глаза и настороженно оглядывая комнату. Он был белым, очень белым. Это был первый тревожный сигнал. В трущобах ничто не оставалось белым надолго. Там было слишком много грязи, копоти и крови. Но здесь стены, потолок, плитка на полу, простыни на кровати, на которой он сидел, всё было чистым, ярко-белым. Ни грязи, ни крови не было видно. Это напомнило ему о том, как, чёрт возьми, он вообще остался жив? Он должен был умереть, а не лежать здесь, в этой странной белой комнате, без капли па... какого чёрта, почему он вообще не чувствует боли? Сначала он даже не заметил отсутствия раскалённой добела агонии, но он чувствовал себя совершенно, идеально хорошо. А ведь не должен был. В него стреляли. Его рука была разорвана пополам. Он должен был чувствовать боль. Но это было не так. Какого хрена. Он опустил взгляд, намереваясь осмотреть свои раны, и тут понял, что чёрт возьми, его одежда тоже пропала. Он был одет в какую-то белую тунику и свободные чёрные штаны, и, быстро осмотрев комнату, он понял, что его одежды нигде нет, а если её нет, значит... нет и его оружия. И инструментов тоже. Он был беззащитен. У Томми перехватило дыхание. Почему он не умер? Он должен был быть с бандой «Антарктика», верно? Его воспоминания о том, что было раньше, были смутными, немного размытыми, но он знал, что потерял сознание на руках у Уилбура. Должно быть, банда его схватила. Так почему же он не умер? Теперь он был бесполезен, стал обузой, с ним нужно было разобраться, а затем быстро заставить его замолчать. Но... Томми взглянул на свою левую руку, загипсованную в тяжёлом гипсе, задрал рубашку и увидел, что пулевое ранение заштопано. Банда его вовсе не убила. Более того, они попытались его подлатать. ...Нет. Нет, это было невозможно. Может быть, Уилбур оставил его умирать, и кто-то другой нашёл его. Может быть, он всё ещё был нужен банде для другого дела. Может быть, им нужно было выяснить, что ему известно, прежде чем они его прикончат. Или... может быть, это было что-то более мрачное. Он слышал истории о главарях банд, которым особенно нравилось пытать своих жертв, которые лечили их только для того, чтобы потом снова разорвать на части. Может быть, это было именно это. Что бы ни происходило, ничего хорошего это не сулило. Банды не помогают таким беспризорникам, как он, без какой-то более глубокой цели, без желания получить что-то взамен. Ему нужно было найти выход, и сделать это быстро. Он свесил ноги с кровати. Его ступни коснулись холодной плитки. Ладно. Дыши. Он мог это сделать. Ему просто нужно было делать шаг за шагом. Инвентарь. Что было в его распоряжении. Что он мог использовать. Его кровать и простыни. Бесполезно. Его новая одежда. Непригодная для носки. Ему больше нечего было надеть, поэтому он, конечно же, не стал её снимать. Рядом с его кроватью стоял единственный металлический стул. У него был потенциал, но в конечном счёте он того не стоил. Он же не мог таскать мебель с собой, если хотел незаметно сбежать, не так ли? Почти пустая бутылка вина и наполовину наполненный бокал на маленьком прикроватном столике. Теперь, когда... Это ему пригодится. Он схватил бутылку вина, вылил остатки жидкости в небольшую лужицу на полу, а затем как можно тише разбил её о стол. Звук всё ещё эхом разносился по комнате. Он подождал минуту, другую. За дверью никто не появился. Томми ухмыльнулся. Теперь у него был свой собственный нож. Половина бутылки разбилась о стол, оставив зазубренные и острые края, которыми было удобно наносить удары. Он был неидеальным, далеко не таким хорошим, как его посох, но пока он не раздобудет что-то получше, придётся довольствоваться и этим. Хорошо. Шаг первый выполнен. У него было самодельное оружие. Шаг второй. Оцените ситуацию. Что ему было известно. Он мог ходить. Это было началом. Ему дали обезболивающее. Это объясняет, почему он не чувствовал руку, живот, порезы и ссадины, которые всё ещё покрывали его тело. Вероятно, действие обезболивающего заканчивалось, раз он очнулся и снова мог двигаться, так что боль должна была вернуться и, скорее всего, была бы невыносимой. У него было мало времени. Его схватила и вылечила антарктическая банда. Судя по тому, как были оставлены бокал с вином и стул, они вернутся с минуты на минуту, чтобы проверить его. Скорее всего, они будут пытать его, допрашивать или использовать в своих целях. У них не было добрых намерений. Он оказался в ловушке на их базе. Она почти наверняка находилась в самой опасной части Подземелья. Он не знал, где находится. У него не было возможности сбежать. ... Ладно. Может быть, этого было достаточно для оценки ситуации. Может быть, просто пришло время уходить. Томми выставил перед собой разбитую бутылку, как нож, и встал перед стеклянной дверью в свою комнату. Она открылась с тихим шипением. Возможно, он оценил бы все преимущества этой технологии, если бы не боялся за свою жизнь. Он тихо вышел из комнаты и оказался в каком-то коридоре с тёмно-красными стенами, полом из красного дерева и такими же толстыми красными коврами, которые идеально заглушали его шаги. Вдоль коридора располагались другие стеклянные двери, ведущие в другие неизвестные комнаты. Он на цыпочках пробирался по коридору, держа перед собой бутылку и то и дело опасливо оглядываясь через плечо. Проходя мимо дверей, он заглядывал в них в поисках выхода. Выхода он не нашёл, зато наткнулся на бильярдную, буквально пропитанную ненавистью к муравьедам (как он предположил, благодаря Уилбуру), комнату, полную тренировочных манекенов, и множество других помещений. Некоторые двери были непрозрачными, стекло запотевало, и он не осмеливался заходить туда. Ведь с другой стороны мог поджидать кто-то ещё. Спустя час поисков он так и не нашёл выход. Он просто шёл дальше по коридору, оглядывался через плечо и заходил в новые комнаты. Некоторые из них были совершенно бессмысленными. Он прошёл мимо бассейна, по меньшей мере трёх отдельных гостиных и комнаты, которая была буквально забита золотом. Вот и всё. От пола до потолка, от стены до стены, сплошные груды золотых слитков. Что за бред. Возможно, именно поэтому, найдя кухню, он наконец покинул безопасное место в коридоре и вошёл в комнату. Он был голоден, устал и напуган. Он чувствовал, что действие обезболивающих начинает ослабевать, а в последний раз он ел перед тем, как отправиться взбираться на Стены, и с тех пор он ни с кем не сталкивался. Поэтому, когда он увидел через стеклянную дверь гранитные столешницы и холодильник в полутёмной комнате, он сдался. Когда он вошёл, свет в комнате не зажегся. Свет исходил только из коридора и от светящегося экрана холодильника. Дальний конец комнаты был погружён в тень. Отлично. Хорошо. Немного темноты не повредит. Комната оказалась на удивление... уютной для сверхсерьёзной и сверхсекретной банды. Над столешницами висели шкафы со стеклянной посудой, на стене фартук, на каждой стене картины с пейзажами, звёздами и птицами. Напротив столешниц стоял тяжёлый деревянный обеденный стол, вокруг него, три стула, а в центре маленькая ваза с...чёрт возьми. Томми широко раскрыл глаза. Он чуть не выронил горлышко бутылки из-под вина. Срань господня. Это была... это были... это была ваза с цветами? О еде забыл. Томми подошёл ближе. Он никогда раньше не видел их вживую. Да, были фотографии, и наверняка какие-то картины, но ничего реального. Ничего живого. В Манбурге не было цветов. Не было уже много лет. Десятилетий. И всё же они были здесь. В тусклом свете он не мог как следует их рассмотреть, но понял, что они красные, тёмно-красные, размером с ладонь, а маленькие алые лепестки кружатся вокруг крошечного коричневого центра. Он хотел прикоснуться к одному из них. Он положил своё самодельное оружие на стол. Никто не мог его остановить. Медленно, благоговейно он протянул руку, вытянул палец, чтобы коснуться лепестка, чтобы почувствовать, как что-то живое и драгоценное касается его кожи. — Красивые, не правда ли? — спросил голос из темноты. Томми вскрикнул. Бутылка в одно мгновение оказалась у него в руке, цветы были отброшены в сторону, а сам он вглядывался в темноту в поисках источника звука. Что-то зашевелилось в тени, что-то большое и устрашающее едва заметно выступило в тусклом свете. Большие светящиеся глаза. Чёрный плащ. Массивные тёмные крылья, расправленные. Словно ангел смерти и теней вознёсся, чтобы утащить его в ад — Привет, приятель, — сказал неизвестный. Томми закричал.