Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

      Она не могла дышать, лёгкие слишком наполнены — не вдохнуть. Они словно протестуют кислороду, который позволяет её сердцу биться. Её тело предательски сдавалось, оно отказывалось сотрудничать, трахею сжало.       Слишком. Она в ловушке. Слишком. Загнанная в угол.       Она словно застряла. Чёрт. На помощь. Никто не видит?..       Она, чёрт возьми, не может дышать…       Чай в её чашке был то слишком горячим, то слишком холодным.       Слишком много людей задавали ей вопросы, жаждали ответа, стучали в дверь её офиса, крали каждое мгновение её покоя. Чернила протекли, перо сломалось.       Рон. Как он мог?..       Сроки. Финансирование. Работа. Сделки…       Одежда, которая ещё с утра казалась ей удобной и даже красивой, сейчас сдавливала тело. Она словно ощущала каждую нитку, что касалась её кожи. Чувствовались даже кончики пальцев на ногах. Всё болело.       Её сердце стало слишком большим для её груди, слишком тяжёлым. Оно бьётся, словно камень, что жаждет проломить рёбра. Всё слишком.       Она умирает? Должно быть, именно так выглядит смерть…       Слева от неё — вспышка колдокамер, резкий свет, который заставляет её глаза слезиться. Снова вспышка — и ещё, и ещё, и ещё…       Мокро.              Слеза. Она плакала? Она не осознавала, что с ней происходит, лишь бормотание слов, что никак не доходили до её разума:       — Госпожа министр, как вы относитесь к слухам…       — Госпожа министр, как вы думаете, ей нужно было…       Эти люди… они взяли на себя слишком сильную власть. Они снимали с неё плоть, не задумываясь о последствиях, оставляя лишь скелет.       Они крали каждую частичку её духа, чтобы она стала ходячим трупом. Чтобы остались одни лишь кости.       — Грейнджер!       Серебро. Горные вершины. Серый туман. Она знает эти глаза, этот голос… Он в безопасности. Она в безопасности…       Длинные тонкие пальцы словно касаются сердца, что неустанно бьётся. Оттягивают назад, успокаивают.       — Дыши, любовь моя, дыши. Гермиона…       Гермиона. Слышала ли она когда-нибудь раньше, как этот голос произносит её имя?.. Словно шёлк или железо, обволакивающее её в доспехи и требующее, чтобы она жила.       — К чёрту! Я вытащу тебя отсюда.              Слова, будто воздушный шар, что наконец-то дал воздуха её легким. Голова примирилась с небытием.       Каждая унция её жизненной силы протестует, но идёт за ним следом. Сила земного притяжения ускользает из-под её ног, и вихрь аппарации закручивает тихим эхом.