Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Спустя год Драко       День у Драко выдался, мягко говоря, совершенно, абсолютно дерьмовым. Его почти-шурин бросил его на растерзание, отправив в то, что должно было быть обычной проверкой магических существ, но обернулось четырьмя незаконно ввезёнными огненными крабами, поджгшими ящик с экспериментальными зельями. Всё здание, точнее, те его части, что ещё не горели, оказалось заполнено до краёв едким розовым дымом, от которого он и его новый напарник Билсби ещё долго кашляли, выплёвывая крошечных воздушных бабочек оттенка сахарной ваты.       Ему пришлось провести целый час под наблюдением, прежде чем всё, чем его заразили, сошло на нет. И всё это в обгорелой, полностью испорченной мантии.       В такие дни он почти мог признаться себе, что скучает по прежней работе. Почти. Но факт оставался фактом: Гермиона процветала с тех пор, как сбросила с себя ядовитое давление Министерства. И ради этого даже работа в аврорате стоила всех усилий. Ему предлагали должность охранника нового министра, Перси Уизли, но он вежливо отказался. Казалось, эта глава его жизни началась и закончилась вместе с ней, он взял ту должность только ради неё, и продолжать её теперь было… неправильно.       Так он и стал новой любимой шавкой Поттера, то есть агентом, для всех заданий, требующих компетентности чуть выше минимальной. По идее, он должен был бы чувствовать себя польщённым, но сейчас чувствовал себя только уставшим.       Гермиона работала вместе с его матерью — и это неожиданно приносило ему странное, тихое удовольствие. Эти двое были неудержимой силой, перед которой он сам нередко становился специально, только ради опыта. В том, как две ведьмы его жизни отчитывали его одновременно, было что-то по-настоящему захватывающее. Их организация помогала всем ведьмам и волшебникам, пострадавшим от тёмной магии или проклятий. Новое безопасное место, куда таким, как Джульет, можно было прийти за ответами. Общественность взорвалась, когда бывшая министр магии Гермиона Грейнджер объявила о помолвке с бывшим Пожирателем Смерти, и история грязного романа телохранителя занимала первые полосы три недели подряд. Они так и не устроили церемонию, довольствуясь их частным моментом в коттедже.       Это не помешало ему подарить ей «скромный» розовый бриллиант на следующий день после ритуала связывания душ. Внутри кольца было выгравировано слово Intent как напоминание, что она всегда была его выбором, что у них был выбор. Она принадлежала ему навсегда. Ему потребовалось… куда больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы привыкнуть к новой жизни, перестать ждать опасности за каждым углом. Уизли и Нанн уехали в Штаты почти сразу, как она оклемалась, и он узнавал о них только благодаря Гарри, который отказывался полностью вычеркнуть «крысёнка» из своей жизни. Похоже, их медовый месяц закончился быстрее, чем начался: двое внезапно поняли, что совершенно не подходят друг другу. Если Драко испытывал тихое удовлетворение, слушая о проблемах их брака, то это была очень маленькая, очень скрытая часть его души. Пусть мучают друг друга. Они ведь не получили никакого реального наказания.       — Уже уходишь? — раздался голос Гарри из открытой двери его кабинета, когда Драко наложил защитное заклинание на свой.       — У меня свидание с одной ведьмой, — ухмыльнулся он, постукивая по часам и облокачиваясь на дверной косяк Поттера. — Сегодня ровно год, как я самый везучий ублюдок на планете.       Их отношения с Гарри прошли путь от врагов к коллегам, затем к приятельским, а теперь, благодаря привязанности обоих к двум определённым ведьмам… что ж, Поттер оказался не так уж плох. Драко мог бы назвать их друзьями.       — Точно, год. Великолепно, — глаза Гарри сверкнули озорством, и он метнул ему свиток. Рефлекс ловца включился тут же, и Драко перехватил пергамент до того, как тот упал на пол.       — Что это? Новое задание? Я думал, заслужил…       — Передышку, да. Ты берёшь выходные. Ми упоминала вашу годовщину, а я, как великодушный волшебник…       Драко фыркнул, и улыбка Гарри стала шире.       — …подумал, что волшебнику, связавшему душу с моей сестрой, стоит провести пару дней дома. Ты отлично работаешь, Драко, правда. Если бы тебя не было… — Гарри передёрнуло при мысли о том ворохе отчётов и несчастных случаев, которые ему пришлось бы разгребать. — Лучше даже не представлять.       Он поднялся, хлопнул Драко по спине и призвал свой чемодан.       — Я тоже ухожу. Пэнс решила, что нам нужно налаживать семейные отношения, так что ужинаем сегодня с моим маггловским кузеном… — он провёл рукой по лицу, и Драко посочувствовал. — Наслаждайся выходными. Увидимся в понедельник, обсудим исчезновения в Скарборо.       Драко кивнул, неожиданно легко вдохнув, представляя четыре дня наедине со своей ведьмой.       — До понедельника, Поттер.       Они направились к зоне для трансгрессии. Двое мужчин, знающих, что дома их ждёт кто-то дорогой. Это чувствовалось в том, как они кивнули друг другу, в едва заметном уважении — в понимании, что жизнь не всегда чёрная или белая.

***

Гермиона       Гермиона металась по кухне большую часть дня и в конце концов испекла вторую порцию булочек с корицей, просто потому что ей нужно было чем-то занять руки. Аромат специй и глазури смешивался с цветочным запахом огромного букета, который Драко подарил ей утром.       Она проверила и перепроверила. Магическим способом и маггловским. Две ярко-розовые полоски, от которых у неё одновременно перехватывало дыхание от страха и распирало от тихого счастья.       Беременна. Она и Драко будут родителями. То, о чём они говорили как о чём-то возможном, но далёком, туманном по краям. Не то чтобы она намеренно прекращала пить зелье. Просто её жизнь наконец… смягчилась. Стала податливее. Её график подчинялся ей самой, её партнёр был спокойным, надёжным волшебником, который заботился о ней физически и эмоционально. Работа приносила удовлетворение, не давя ответственностью и не заставляя лежать ночью, думая о том, кого она предаст, если уснёт. Одним словом, её жизнь стала достаточно спокойной, что один месяц незаметно перетёк в другой, и она сделала то, чего не делала никогда за всю жизнь — забыла.       И теперь ей нужно было сказать Драко.       Она отправила патронуса с просьбой дать Драко пару выходных, предполагая, что ему потребуется время, чтобы переварить новость, и предвидя, что его защитные инстинкты превратят его в беспокойную наседку. Несколько лишних дней помогли бы… по крайней мере, она надеялась. И что может быть лучше, чем сообщить ему об этом в виде подарка к годовщине?       Коттедж словно гудел, будто уже чувствовал новую жизнь внутри своих стен. С их связыванием душ дом ещё глубже пропитался магией Гермионы. Он распахивал окна, когда ей становилось жарко, согревал её половину кровати, когда ей было холодно. Драко иногда ворчал, что дом любит её больше, и… это вполне могло быть правдой. Даже Живоглот был обласкан: его комочки шерсти исчезали до того, как касались пола, а любимый паштет появлялся в миске ровно в семь утра.       Посмотрев на часы, она провела ладонями по переду блузы. Внешне она, конечно, не изменилась. Она понимала, что слишком рано. Но не могла остановить руки от того, чтобы прикоснуться туда, где, как ей казалось, уже теплилась новая магия.       Хлопок трансгрессии у ворот заставил её выпрямиться. Пальцы нервно дёрнули выбившуюся прядь.       Когда дверь открылась, она развернулась, готовая шагнуть навстречу их обычному приветствию — долгим объятиям, быстрым поцелуям в щёку или, в особенно захватывающие дни… большему. То, что она увидела, оказалось чем-то средним между долгими объятиями и порывом заняться любовью на столе.       — Что с тобой случилось? — её голос прозвучал наполовину смехом, наполовину тревогой. Она оглядела его обгорелую мантию, дыру в районе локтя, растрёпанные волосы и полосу сажи на скуле.       Драко не ответил. Он просто уронил чемодан на пол и шагнул к ней, уткнувшись лицом в её шею.       — Мерлин, только не спрашивай, — простонал он, вдыхая её запах, обнимая за бёдра и всем телом расслабляясь в её руках. — Это не важно. Никто не пострадал, а я дома. Он говорил прямо в её шею, и от его тёплого дыхания у неё побежали мурашки.       — Гарри ничего не сказал, когда ты уходил? — её сердце ускорило ритм. Подарочный пакет в металлически-синем оттенке насмешливо поблёскивал из угла гостинной. Губы Драко стали менее разговорчивыми и более настойчивыми, разбрасывая по её коже тёплые поцелуи.       — Он упомянул, что одна упрямая ведьма настояла на выходных, — он коснулся её губ лёгким, благодарным поцелуем, без требования, просто счастливый притронуться.       — Да, ну… — его руки скользнули с её бёдер и сжали её ягодицы, и хитрая улыбка коснулась её губ. Она поцеловала его в ответ, но не углубила поцелуй. Пока. Не раньше, чем вручит подарок. — Я подумала, что будет приятно провести ближайшие дни, празднуя. Она была в опасной близости к тому, чтобы забыть о подарке, затащить его в спальню и слизать весь стресс с его кожи, словно это её долг.       — Я с радостью проведу несколько дней, празднуя год с самой прекрасной ведьмой Англии,— она пискнула, когда он легко поднял её, заставив обвить его талию ногами. — Начав хотя бы с часа в нашей кровати, где ты предпочтительно совершенно без одежды.       Она безмолвным заклинанием притянула подарочный пакет, поймав его в руках, пока он нёс её в комнату. Блеск упаковки привлёк его внимание на долю секунды.       — Драко, мы могли бы поговорить, я купила тебе подарок к годовщине.       Он снова припал к её шее, оставляя на коже тёмные поцелуи, его рука скользила, хватала, искала, полная голода, который всегда накатывал после тяжёлых дней.       — Потом, малышка. Дай мне сначала попробовать тебя.       Она простонала, пытаясь сохранить здравый смысл, когда он уложил её на кровать и сразу накрыл ладонью её грудь сквозь тонкую ткань. Он дразнил один сосок, затем второй, пока они не затвердели под его пальцами.       — Я весь день думал только о тебе, — пробормотал он и одним движением сорвал с себя рубашку, разбрасывая пуговицы по комнате.       — Драко… — выдохнула она, не желая поддаться отвлечению в виде его обнажённой груди и губ, которые умели творить чудеса. — Пожалуйста. Просто открой…       Её протесты были жалкими. Его пальцы уже расстёгивали пуговицу её джинсов, стягивали ткань с дрожащих бёдер.       — Здесь у меня есть всё, что мне нужно, — он провёл языком по влажной полоске её белья, его глаза стали почти чёрными, и пальцы скользнули под край её трусиков. Подарок соскользнул с кровати, тихо звякнув. Шансов, что он откроет зачарованную мобиль со снитчами, становилось ноль.       Значит, план Б.       — Драко, я беременна, — слова вырываются из неё на выдохе, всё её существо сосредоточено на его руке, стягивающей последнюю преграду между ними.       Драко замирает, словно окаменев. Его горячие зубы всё ещё касаются её кожи — секунду назад он играл с её бёдрами, проводя по ним цепочкой дразнящих укусов. Она испытывает странное удовлетворение, видя, как его взгляд чуть проясняется… а затем расширяется в понимании.       — Ещё раз, — его голос так низок, что она едва различает слово, не говоря уж о том, чтобы понять, чего он добивается.       — Что? — приподнимаясь на локтях, она смотрит на него сверху вниз, пытаясь не думать о том, как иначе она планировала этот вечер.       — Пожалуйста, Гермиона, — он закрывает глаза, грудь вздымается в глубоком вдохе. — Пожалуйста, скажи ещё раз то, что ты только что сказала. Мне нужно, чтобы ты повторила, потому что сегодня я был под воздействием нескольких… сомнительных веществ, и мне нужно… пожалуйста, скажи ещё раз.       Тепло раскрывается в её груди, словно цветок; розовощёкий, взъерошенный волшебник уже одним своим видом заставляет её расслабиться.       — У нас будет ребёнок, Драко.       Он не открывает глаз — наоборот, будто купается в её словах, позволяя им охватить себя целиком.       — Да… именно это я и надеялся услышать.       С гибкостью большого хищного кота — той, за которую она бы выругалась, если бы не наслаждалась выражением благоговения на его лице, — он поднимается с пола и нависает над ней, упираясь сильными руками по обе стороны её лица.       — Ещё раз.       Она хихикает, глядя на него снизу вверх, чувствуя себя так, словно он — солнце, всё, что нужно, чтобы расти и тянуться к свету, дикая ромашка на малфоевском лугу.       — Я забыла принять зелье в прошлом месяце.       Его улыбка заразительна; он смеётся вместе с ней, накрывая её рот отчаянным поцелуем, затем осыпает лицо словами и ласками.       — Да, да, да… Каждый день я думаю, что не способен любить тебя сильнее, и каждый раз ты доказываешь, что я ошибаюсь.       Одна его рука опускается между ними, скользя по её животу с почти благоговейной осторожностью.       — Значит, ты не расстроен? — она выдыхает, впервые за несколько недель ощущая, как напряжение сходит с плеч.       Он отстраняется, удивлённо приподнимая брови.       — Это действительно тревожило тебя?       Она закатывает глаза, притягивая его губы обратно к своим, проводя языком по его нижней губе и цепляя пяткой его поясницу, втягивая ближе.       — Нет, не особо. Просто… мы ведь это не планировали.       Абсурдность фразы останавливает их обоих. Мысль висит между ними, произнесённая без слов — когда вообще хоть что-то между ними было спланировано?       Их зубы сталкиваются, неловко, почти смешно, но улыбки быстро уступают место страсти.       — Я бы ничего не изменил, любовь моя.       И слова становятся лишними. Они падают в ту самую близость, которая всегда существовала только между ними. Драко просовывает бедро между её ног, и она щёлчком пальцев избавляет его от оставшейся одежды.       — Я хочу тебя. Сейчас, — она выгибается ему навстречу, и он ловко подсовывает подушку под её бёдра, раскрывая её для себя, проводя двумя пальцами по влажному теплу.       — Невероятная… — слова касаются её кожи, лизнув её горячим ртом, пока пальцы двигаются медленно, лениво, выводя её из себя.       — Драко, пожалуйста…       Невероятно, насколько быстро её тело вспыхивает под его руками, как её магия бьётся в такт с его, пока он шумно втягивает в рот её грудь, прикусывая ровно настолько, чтобы довести её до грани.       — Моя гениальная ведьма… принимает всё, что я ей даю, и строит со мной семью, — его пальцы ускоряются, большой палец давит на клитор в идеальных рывках. — Ты можешь кончить для меня? Дай мне одну… прежде чем я снова наполню тебя.       Его грязные, страстные слова стягивают её сильнее, оргазм висит в сантиметре от того, чтобы сорваться.       — Надо было сразу понять, что ты идеальная девочка… не могу дождаться, когда увижу тебя округлившейся… моей. Ты моя, Гермиона. Кончи для меня, детка.       Этого достаточно. Её тело выгибается, мышцы натягиваются в мучительно-прекрасном всплеске. Это всё — он, его реакция, его восторг от её беременности. И когда туман блаженства рассеивается, она тянется к нему.       Он понимает без слов — и в следующую секунду входит в неё одним длинным, уверенным толчком.

***

Драко       Он пытается задать темп, растянуть этот момент, сохранить…       Но это бесполезно. Тело Гермионы готово, глаза умоляют, а её новость разрывает его на части, толкая в бешенство. Он не сдерживается, задаёт яростный ритм, наслаждаясь её тихими, рвущимися из груди стоном.       Гермиона беременна его ребёнком.       Каждый идиотский миг сегодняшнего дня — пожар, мандраж, этот проклятый Билсби — всё это было ничем. Ничем, потому что дома его ждала беременная ведьма.       Она цепляется за него, ногти впиваются в плечи, её внутренние мышцы вздрагивают, уже сжимаясь в предвкушении. Уткнувшись лицом в её шею, он удерживается, не позволяя себе сорваться — не раньше, чем она будет готова снова.       — Ещё один… — простонал он, перехватывая её лодыжку и забрасывая ей ногу себе на плечо, открывая её полностью. — Дай мне ещё один… мне нужно… чёрт, мне нужно почувствовать тебя.       Изменившийся угол делает своё — она падает в третий оргазм, красиво, дрожа всем телом, сжимая его так, что он сам рушится следом, шепча бессвязную нежность в её кудри. Он не думает. Он знает: она живёт ради того, чтобы видеть его таким — полностью преданным ей.       Они долго дышат вместе, в тишине их дома, в этом моменте, который принадлежит только им. Она прижимается к нему, обвивая её ногами за талию, руками — за всё остальное.       Тишину нарушает Драко.       — Итак… — его мысли уже летят вперёд, в будущее, впервые — чистое, светлое. — Как ты смотришь на имя… Скорпиус?