Люди-инвалиды

Не думал, что буду рад видеть Дэмиана. Я всматривался в его острые черты лица, мне показалось, что он похудел. До некоторого момента он даже не обделил меня взглядом. Не ново для него, но я думал, что мы стали товарищами. Мне посчастливилось выбрать не самый нужный предмет на дисциплине по выборам, настолько он оказался бесполезным, что теперь и название его полностью не припомню. Это точно касалось семейных конфликтов. Преподаватель постаралась разграничить понятия друг, товарищ, приятель, родственник и все то, что хоть как-то можно назвать статусом для определения взаимоотношений между вами двумя. Даже были круги Эйлера, попытка визуализировать иерархию близости данных лиц тебе. По-моему это не совсем правильно обобщать эту тему для всех, выстраивать иерархию. Все мы слишком разные и вряд ли мама для меня будет важнее друга, как другу мать важнее, чем я. Но всё к тому, что товарищ по ее определению это тот, с кем у вас общие цели. Вы плывёте в одной лодке, цунами для тебя захлестнет и его... Да, это точно про Дэмиана. Случилось так, что я не видел его целую неделю. Психическое состояние обострилось и его перевели в комнату на втором этаже. Мы не пересекались даже в столовой, казалось, что он вообще на время исчез. В вестибюле можно было встретить юношу, что часто проводил у него вечера. Вычурный бант красного цвета на тонкой светлой шее не мог не привлечь внимание. Английский акцент и архаизмы создавали больше шарма, создавалось впечатление, что смотришь на кастомизацию героя из классики. «Мэм, как скоро я смогу увидеть Дэмиана? » — простите? Он пока не желает никого видеть. Если бы мне было известно, что они всем так говорят, когда решат, что человека нужно временно изолировать. Я поверил им даже без левых мыслей, вполне похоже на этого закрытого и грубого молодого человека. Не желая контактировать со знакомым моего товарища, я ушел помогать шефу. Труд отвлекал и лечил душу независимо от того, чем ты был болен и болен ли вообще. Глядя как кожура картошки тянущаяся длинной линией касается дна ведра, я совершил резкое движение и ощутил кольнувшую руку боль. Не сразу. Медленно недомогание растекалось, я отбросил нож, заметив как кровь смешивается с крахмалом. Реакция. Шеф ругался, пытаясь установить порядок в моей душе и обрабатывая мою руку. Безвольной куклой я позволял руководить моей рукой. Порезы. Острие ножа дарует неприятную боль, не то что порез от ланцета своей сутью больше изящный. На бедрах было пару белесых шрамов от них, ошибка подростковых годов, когда жизнь кажется совсем тягостной, а для смерти ты слишком зеленый. Вдруг до меня дошло. — это не попытка самоубийства, – как-то слишком резко я пробормотал, отдергивая руку из крепкой хватки. Наматывали бинт, награмождая порез, горюючи приговаривая как сильно ошибались, давая больному нож. Это меня задело. Кто здесь больной. Шеф сам говорил много странностей, единственное что различало их это колпак на голове и цвет кожи, хотя последнее ничему не критерий. В мысли лезли всякие колкости, но я силился над собой. Сейчас главное доказать свою вменяемость, иначе участь Дэмиана коснется и меня. — Послушайте, мне кажется, что мой сигнал не дошел до того, кто должен был его получить. Я так решил, потому что всё никак не придёт ответный сигнал. – Поделился вдруг я, ощутив, как шеф расслабился. Его так утомил этот инцидент: сейчас он сидел, тяжело выдохнув. — Может быть и так, что оппонент не знает что ответить и сейчас ищет слова. Так часто бывает. Люди либо отвечают, торопясь, — ошибаются, либо затихают. Когда они находят слова, они уже не нужны тому, кто их так ждал в трудную для себя минуту, и первые снова ошибаются. Шеф снял колпак, черные вихри стали торчком, ничуть не смятые головным убором. Наверное нелегко ухаживать за такими кудрями. Кенни наблюдал за ним, сидя с перевязанной рукой. Работа встала, наверное обеда не будет? Как бы не было, речь показалась такой правильной, словно озвучили то, что ты и так знал, но сомневался. Спокойствие заполнило его, так что стало неясно — боль в руке забрала всё напряжение или слова мужчины. — Попробуй позвонить, малыш. У нас это не запрещено. Возвысились, вытирая и пряча ножи. Работа не ждет. — Иди к себе, я сам закончу. В очередной раз задумался над его словами, в мыслях всплыл разговор со Стэном, не слишком ли страшно что-то начинать. Как бы ему хотелось вновь поговорить с ним, да только тот сам отталкивал своим радикальным отношением.