Кайлус Блэк. Год эскалации войны

31 августа, в последний день лета, Кайлусу стало известно о принятии Министерством магии особого Декрета об образовании №22, согласно которому Министерство теперь имело возможность назначить на вакантную преподавательскую должность в Хогвартсе своего преподавателя, если это не смог сделать в установленный срок директор. Декрет этот был принят 30 августа, но британская магическая общественность узнала об этом уже 31 августа в утреннем выпуске «Ежедневного пророка». Принятие Декрета Фадж объяснил в интервью тем, что Дамблдор за всё лето так и не нашёл никого на должность преподавателя ЗОТИ. На этот счёт Фадж сказал буквально следующее: «В свете того, что Дамблдор так и не смог никого найти и назначить на столь важную преподавательскую должность, Министерству ничего не остаётся, кроме как вмешаться в ситуацию». В утреннем выпуске «Ежедневного пророка» за 31 августа имелась также очень подробная статья под громким названием «30 ЛЕТ ДИРЕКТОРСТВА АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА. К ЧЕМУ ПРИШЛА ШКОЛА ХОГВАРТС?». Тут уж Дамблдору всё припоминали - и противоречивые решения об обмене преподавания ряда всяких дисциплин, и найм весьма сомнительных преподавателей, в частности, оборотня (это прям подчёркивалось) Ремуса Люпина и полувеликана Рубеуса Хагрида, и страшное падение качества преподавания в Хогвартсе, и всякие чрезвычайные ситуации, в рамках которых Дамблдор действовал не так, и много чего ещё. В иных обстоятельствах Орион и Вальбурга Блэки были бы согласны с содержанием такой вот статьи, но при тех обстоятельствах, что теперь имелись, они считали, что это всё просто красивые слова для того, чтобы выкурить Дамблдора отовсюду, тогда как на самом деле Министерство не намерено ничего менять в Хогвартсе, коренным образом уж точно. Зато Министерство теперь определённо активно вмешивалось бы в дела Хогвартса, чего ранее не было - до конфликта с Фаджем у Дамблдора, в общем-то, была полная свобода действий как директора Хогвартса, но теперь настали иные времена, так что… Кайлус не сомневался в том, что Фадж назначит на должность преподавателя ЗОТИ какого-нибудь однозначно лояльного себе человека, наверняка неумеху-бюрократа, зато надёжного и заодно способного контролировать ситуацию в Хогвартсе и лично Дамблдора. Также Кайлус допускал принятие Министерством ещё скольких-то Декретов об образовании с тем, чтобы лишить Дамблдора власти над Хогвартсом. - «Наверняка такое начнётся, что этот августовский Декрет об образовании будет ещё кажется весьма безобидным», - подумал Кайлус. Соответствующие свои мысли он в один момент открыто высказал дедушке и бабушке, те в ответ проинструктировали его о необходимости вести себя максимально сдержанно в случае если преподавателем ЗОТИ будет назначен какой-нибудь одиозный человек Фаджа, который будет подобно ему истошно вопить, что Волдеморт не вернулся, и что это всё просто бредни. - Я нашёл подход ко всем, кто на моей памяти преподавал защиту, - заявил в ответ Кайлус. - Заика Квиррелл, дилетант Локхарт, несчастный и болезненный оборотень Люпин, жёсткий Крауч-младший, выдававший себя за Аластора Муди… Со всеми ними у меня были вполне нормальные отношения, я никогда не нарывался на конфликт. Мне многое могло не нравиться, в частности, в Локхарте, но я, конечно, благоразумно молчал. В этом году я буду придерживаться аналогичной тактике, пойму, что из себя представляет преподаватель защиты и, в случае, если он будет таким же, как Фадж, буду просто держать рот на замке и не высказываться насчёт Волдеморта. Что-то мне подсказывает, что этот преподаватель будет не очень-то требователен, что ему нужно будет только чтобы все помалкивали да читатели этот учебник Слинкхарда. С таким проблем не возникнет, я уверен. В случае если среди слизеринцев найдётся кто-то здравомыслящий, а я в этом уверен, я, разумеется, буду осторожен - я ведь понимаю, что Министерство вознамерилось установить контроль над Хогвартсом, отслеживать ситуацию… Не беспокойтесь, я умею действовать осторожно. Нужно будет - вотрусь в доверие к этому соглядатаю Фаджа, он уверует в то, что я ему лоялен, и… - Ты на порядок умнее Поттера, - сказала бабушка Вальбурга, - и ты знаешь, что и как делать. - Этот значок старосты… - сказал, в свою очередь, дедушка Орион. - Носи его с честью. Твои родители гордились бы тобой, так что… Будь таким же старостой, как они. - Разумеется, - ответил Кайлус. Поздним вечером 31 августа, да даже в ночь с 31 августа на 1 сентября в Министерстве произошёл кое-какой инцидент, о котором лорд Боул весьма оперативно проинформировал не только своего сюзерена лорда Флинта, но и, в частности, лорда Блэка. Об этом инциденте лорд Боул узнал, поскольку был директором министерского Управления дежурных и кое-что услышал от непосредственного подчинённого - министерского дежурного Эрика Манча. Манч задержал 31 августа некоего Стерджиса Подмора 38 лет при попытке проникнуть в министерский Отдел тайн, доступ к которому имел отнюдь не каждый. Подмора к утру 1 сентября уже успели не только допросить, но и приговорить к 6 месяцам тюремного заключения в Азкабане. Вроде бы не так уж много, но это же был в Азкабан. Лорд Боул не знал, станет ли произошедший инцидент достоянием общественности и потому проинформировал об этом своего сюзерена и не только его. Впрочем, в утреннем выпуске «Ежедневного пророка» за 1 сентября имелась небольшая статья о произошедшем, так что особой ценности в письме лорда Боула, пожалуй, не было, разве что лорд Боул в конце письма подписался как директор Управления мракоборцев и кавалер Ордена Мерлина III степени, вследствие чего Кайлус узнал, что лорд Боул получил за что-то самую низкую, но степень Ордена Мерлина. Как бы то ни было, дедушка Орион и бабушка Вальбурга, похоже, заподозрили неладное и предположили, что этот Стерджис Подмор действовал по заданию или Пожирателей смерти, или Ордена феникса, и должен был что-то вынести из Отдела тайн, но был пойман, так что проку от него теперь не было бы как минимум полгода (его ж на такой срок засудили, причём полным составом Визенгамота). Впрочем, у них не было много времени на такого рода раздумья - на дворе было 1 сентября, и Кайлус должен был вовремя прибыть на платформу 9 и ¾ и сесть на Хогвартс-экспресс. В итоге вовремя прибыл, вовремя сел, до того обнял на прощание дедушку и бабушку и пообещал уже 2 сентября сообщить в письме, кто новый школьный преподаватель ЗОТИ… Теперь не было нужды по-быстрому занимать первое встречное купе, пока они все заняты - Кайлус теперь староста, а у старост свой вагон, свои купе, и уж он-то без места точно не останется. Теперь всё было как-то иначе - Кайлус как будто даже вошёл внутрь Хогвартс-экспресса как-то иначе, с другими какими-то чувствами… Впрочем, этому было объяснение - ранее он не был старостой, на четвёртом курсе его, конечно, неофициально именовали «седьмым старостой» за активность, довольно сильное влияние на свой факультет и проявление лидерских качеств, но то было только неофициальное прозвище, тогда как теперь, на пятом курсе, он был реальным старостой. Каково это? Насколько это будет сложно? Пока что неясно, к тому же первое время придётся опираться на помощь и советы старших старост Слизерина - Вейзи и Шафик с шестого курса и Уоррингтона и Фоули с седьмого… - «Ну ничего», - успокаивал самого себя Кайлус, - «освоюсь». У факультетских старост есть немалые привилегии - свой вагон в Хогвартс-экспрессе, своя ванная в замке Хогвартса, у вышестоящих старост школы так и вовсе комфортабельные спальни, а то и целые апартаменты… Но за эти привилегии, за весь этот комфорт старостам приходится платить, и платить немало. Такое не каждому под силу, и Кайлусу хотелось верить, что он будет успешно справляться со всем, успешно выполнять любое поручение, какое только будет на него возложено, успешно руководить другими слизеринцами, направлять их энергию и способности (прежде всего умственные) в нужное русло, особенно тех слизеринцев, что помладше… - Блэк, Гринграсс… - сказал один из слизеринских старост, когда увидел вошедших в длинный и несколько отличавшийся от других вагонов вагон старост. - Уоррингтон… - сказал в ответ Кайлус. Это действительно был Уоррингтон - однокурсник и друг Теренса, который после его гибели стал старостой вместо него, хотя и был душевно отягощён соответствующими обязанностями. Впрочем, судя по тому, что на здоровяке Уоррингтоне по-прежнему был тёмно-зелёный значок слизеринского старосты, он не отказался от соответствующей должности, быть может, в какой-то степени отойдя от горя по погибшему другу и соответствующих мыслей. Как бы то ни было, Уоррингтон выглядел так же, как и в июне, представляя из себя высокого и массивного шатена. - Как ты? - спросил Кайлус, пожав Уоррингтону руку. - Бывало и хуже, - негромко ответил Уоррингтон. - В этом вагоне 4 купе, как факультета, в каждом купе по 8 мест… - По 8? - переспросила Дафна. - Но факультетских старост 6… - Есть же ещё старосты школы, двое, и никто, эмм, заранее не знает, с какого они будут факультета, поэтому вот… - пояснил Уоррингтон несколько неуверенным тоном. - Вы это, заходите, все уже в сборе, только вас и нет пока… Старосты школы в этом году двое рэйвенкловцев, так что нас в купе будет только шестеро. И Кайлус с Дафной вошли в купе для слизеринских старост. Уоррингтон вошёл раньше них и придержал им дверь. - Спасибо, - сказал ему Кайлус. - Присаживайтесь, тут все свои, - сказал в ответ Уоррингтон. Данное купе было примерно таким же скромным и простым по оформлению, как и обычное, с видом которого Кайлус был вполне знаком. Это купе, однако, было несколько просторнее, действительно 8-местное и тёмно-зелёного и серебристого цветов под стать традиционным цветам факультета Слизерин. На своих местах уже сидели слизеринские старосты шестого курса в лице Эньюрина Вейзи и Лорин Шафик, как и одна из старост седьмого курса в лице Айлы Фоули. Кайлус знал Вейзи и Шафик с четвёртого курса, а Фоули - даже с третьего. С четвёртого, третьего курса… Эти вроде бы недавние времена теперь воспринимаются, как очень даже давние… Как бы то ни было, в купе имелся простоватый стол, а с двух сторон от него по 4 простоватых места. Вейзи и Шафик сидели в одном из рядов, Вейзи был дальше всех от имевшегося в купе окна, Шафик - чуть ближе, Фоули, в свою очередь, у самого окна. Принадлежавшее Уоррингтону место между Шафик и Фоули пока что пустовало, как и 4 других места. Однако Уоррингтон быстро сел, как и Кайлус с Дафной - они расположились параллельно Вейзи и Шафик соответственно. Вейзи и Шафик, как заметил Кайлус, выглядели серьёзно, но, по крайней мере, не печально-обречённо, как Фоули - она на мгновение посмотрела на Кайлуса неподдельно грустными глазами, после чего снова повернулась к окну и впоследствии практически не отрывалась от него. Фоули можно было понять - она была лучшей подругой и девушкой Теренса, и испытала страшнейшую душевную боль, когда он погиб, и когда она… потеряла Теренса навсегда. Уоррингтон чувствовал себя лучше, хотя, как заметил Кайлус, говорил несколько неуверенно, словно не вполне помня, что ему надо говорить, и поэтому в какой-то степени импровизируя на ходу. - В первую очередь позвольте поздравить вас с назначением новыми факультетскими старостами, - обратился Уоррингтон к Кайлусу и Дафне, - это, эмм, большая честь и доказательство того, что в вас есть, эмм, всё необходимое, соответствующие качества, к тому же профессор Снейп нашёл вас достойными почётного звания старост, так что… Как бы то ни было, вы как новенькие должны быть проинструктированы кем-то из нас как опытными старостами и, эмм… Айла, ты сможешь или… - Лучше ты проинструктируй, Кассиус, я… - негромко сказала Фоули, не смотря на Уоррингтона. - Я не могу. - Хорошо, я… Возражений нет? Ладно. В первую очередь, конечно, торжественная речь перед первокурсниками, новыми слизеринцами… Её, как вы сами прекрасно знаете, всегда произносят старосты именно пятого курса. Вы должны быть подготовлены, знать, что вы будете говорить, выучить в общих чертах… Поскольку ехать нам ещё довольно долго, тогда как заняться, если так подумать, нечем, вам лучше поучить текст вашей совместной речи, я его составил на основе речи, которую произносили в сентябре 93-го Теренс и Айла. Текст печатный и как бы разделённый по ролям. Вы, конечно, вольны что-то изменить, добавить что-то своё, сказать что-то иными какими-то словами, но общую структуру лучше всё-таки оставить в таком вот, эмм, виде. Вот, ознакомьтесь, я его специально именно распечатал, а не написал от руки, ведь почерк у меня, признаться, не очень, так что… И Уоррингтон передал Кайлусу и Дафне по пергаменту с мелко напечатанным текстом, который был как бы по ролям, словно текст какой-то пьесы. - Спасибо, - сказал Кайлус, взяв пергамент в руки и принявшись просматривать его содержание. - Теперь дежурства, - продолжил Уоррингтон, - это то, что обязан осуществлять каждый староста, так что… Короче говоря, Уоррингтон рассказал всё то, что Кайлус и Дафна должны были знать в качестве новых слизеринских старост. Фоули всё это время неотрывно смотрела в окно. - Вроде бы всё, - сказал Уоррингтон по завершении своего инструктажа. - Есть вопросы? Кайлус и Дафна в ответ переглянулись друг на друга, после чего Кайлус посмотрел на Уоррингтона и сказал ему: - Нет. - Хорошо, - ответил Уоррингтон. - Текст как, несложный? - Несложный, - заявил в ответ Кайлус, - только можно будет сказать кое-что своё? - Да, только не перебирай слова, ладно? Вот этой своей речью ты должен произвести наилучшее впечатление на первокурсников, да на весь Слизерин в целом, как ты выступишь, так они тебя и воспримут, поэтому вот… Постарайтесь выступить получше, ладно? - Разумеется. Какое-то время в купе слизеринских старост была полная тишина. В один момент её прервала оторвавшаяся от окна Фоули. Заговорила она негромко и явно не без труда. - То, что теперь печатают о Поттере… - начала Фоули. - Читали? - Эмм, что? - переспросил Уоррингтон. - Вы читали то, что теперь печатается о Поттере? - спросила Фоули почётче и несколько иначе. - Эти шуточки о нём? - Да. - Читал. - Что скажешь? - Ну, его быстро превратили из героя в полного психа. Впрочем, таково решение Фаджа - он на Поттера взъелся, так что… - Они ничего толком не напечатали о гибели Теренса, словно его и не было вовсе. - Айла… - По их мнению, это просто скромный несчастный случай. Они не стали расследовать случившееся, потому что им плевать, Фаджу уж точно. Фаджу вообще на всё плевать, кроме власти - она ему явно хорошенько в голову ударила. - Айла, остановись… - Они закрыли глаза на произошедшее, а Поттера затыкают и выставляют психом только за попытку объяснить, что же произошло! - Айла, тише, у Поттера нет доказательств того, что Сама-Знаешь-Кто, ну, вы понимаете… Что он вернулся, да… У Поттера нет доказательств, надёжных свидетельств… Нет никаких доказательств того, что Сама-Знаешь-Кто и вправду вернулся. Я это серьёзно, я… - Ну, - негромко заговорила Шафик, - вообще-то у меня кое-что есть. - Что? - переспросил Уоррингтон. - Не понял. - В этом купе все сообразительные, нормальные люди, которые, к тому же, тяжело, по-настоящему переживают гибель Теренса Хиггса, не так ли? - Разумеется, я… Мы все… Да, безусловно. Что… Что у тебя… - Одно очень интересное письмо. Вслух читать не буду из конспиративных соображений, но поочерёдно дам всем почитать, тебе, Уоррингтон, дам первому. - Ну ладно… И Шафик передала Уоррингтону письмо в конверте, негромко сказав: - Это письмо написал моему отцу лорд Нотт в конце июня. - Лорд Нотт? - переспросил Уоррингтон. - Дядя он мне, - ответила Шафик, - а его сын Теодор, стало быть, кузен. - Что-то ты об этом… - Не доводилось. Ты прочти письмо, оно весьма интересно по содержанию. И Уоррингтон прочитал. По прочтении письма выражение лица у него стало настороженным, это было понятно по выпучившимся глазам. После Уоррингтона письмо прочитала Фоули. Лицо её вследствие этого быстро побледнело. - Лорд Нотт, он… - заговорил в один момент Уоррингтон негромко и неуверенно. - Он что… - Это письмо вовсе не первоапрельское, - заявила в ответ Шафик, - этот мой дядя в принципе шутить не умеет. Он и врать бы не стал, моему отцу уж точно, ведь если с Теодором что-то стрясётся, позаботиться о нём сможет только мой отец, так что… Кстати о Теодоре - он мне как-то прислал письмо, в котором весьма подробно описывал, насколько ему худо в сложившейся обстановке. Может, я взяла с собой и это письмо, одну секунду… Шафик взяла с собой и это письмо. - Да, - сказала она, вручая Уоррингтону данное письмо в конверте (Кайлус и Дафна тем временем вместе читали письмо лорда Нотта лорду Шафику), - как хорошо, что при мне и это письмо. Уоррингтон и его прочитал, как и Фоули, а после неё и Кайлус с Дафной. Вейзи не читал, поскольку, видимо, был уже в курсе о содержании писем. - Страшное дело, - негромко сказал в один момент Уоррингтон, зачем-то подозрительно посмотрев по сторонам, - а ну как об этом узнают в Министерстве? Ну, то, что мы тот обсуждаем… Министерство ведь теперь намерено контролировать положение дел в Хогвартсе, это очевидно, как и то, что те, кто будут поддерживать Поттера, будут неугодны Министерству… - Никто ничего не узнает, если мы будем молчать, когда надо, и действовать осторожно, - заявила в ответ Шафик. - Однако ты должен понимать, Уоррингтон, должен знать правду, ведь ты был близким другом Теренса, и… - Нельзя рисковать. Никому из нас нельзя рисковать. - Никто и не будет рисковать, мы всё же слизеринцы. Но ты должен понимать, Уоррингтон. Это ведь понимают все здесь сидящие, верно? - Верно, - негромко сказал Кайлус, после чего все резко посмотрели на него. - Кстати говоря, мне тоже приходило письмо от Теодора и ещё от Малфоя, оба даже при мне… - От Малфоя? - переспросил Уоррингтон. - Да, да, от Малфоя. Вот, ознакомься. И Уоррингтон с Фоули ознакомился и с письмом, которое в своё время прислал Кайлусу Драко. - А ещё Люциус Малфой посылал письмо моему дедушке, - сказал Кайлус, смотря на Уоррингтона. - Моему отцу тоже, кстати, - сказала, в свою очередь, Дафна, тоже смотря на Уоррингтона. - В свою очередь Астории, моей младшей сестре, написал похожее письмо её горе-ухажёр Джайлс Трэверс. Уж они-то, Трэверсы, точно из лояльных Сам-Знаешь-Кому. Совпадение? Не думаю. Что ты на это скажешь? - Ну, я… - неуверенно заговорил Уоррингтон. - Я понимаю, я… Если всё так и есть… Страшное дело. - Мой троюродный братец Драко прекрасно понимает, что Поттер не бредит, - ответил Кайлус, - но, разумеется, он будет выставлять Поттера психом. Уверен, все мы знаем, что вражда у них не на жизнь, а на смерть с первого же курса, и… - Ну не бредит Поттер, и что? Мы… Мы не станем открыто с ним как-то, эмм, сношаться… Не станем сношаться, да… Вы меня поняли? Мы не можем так рисковать, никто из нас не может… - Рисковать - удел гриффиндорцев, Уоррингтон, а мы, слизеринцы, выше этого, я понимаю. - Да, хорошо. Чтобы так и было… - Так и будет, но мы и бездействовать не станем - мы ведь все умнее Фаджа, верно? - Ясное дело, умнее, но что мы можем сделать? - Так же осторожно и по-тихому убеждать других слизеринцев в том, что Сам-Знаешь-Кто просто кровожадный маньяк и террорист, коль он убил Теренса. Я говорю, конечно, о тех слизеринцах, чьи отцы и деды не связаны с Сам-Знаешь-Кем. - А этот, эмм, Теодор? Он и его отец, судя по их письмам, заложники, жертвы… - Это особый случай, тогда как я сейчас говорю о тех, у кого нет в родственниках Пожирателей смерти. - У меня нет - Уоррингтоны всегда были стороне от всех этих конфликтов, войн, и так далее. - Прекрасно. Блэки, в свою очередь, давно уже не симпатизируют Сам-Знаешь-Кому. Какое-то время ещё беседовали на этот счёт, а потом сидели в целом молча. Вейзи и Шафик в один момент вышли на патрулирование Хогвартс-экспресса и вернулись где-то через полчаса. В один момент в купе слизеринских старост ненадолго заглянул Монтегю, после чего к нему подошёл Кайлус, и они немного, сдержанно поговорили. - Эмм, привет, Блэк, - неуверенно начал Монтегю. - Привет, Монтегю, - ответил Кайлус, после чего пожал Монтегю руку. - Вроде как Чемпионат по квиддичу в этом году будет, так что, как я надеюсь, мы приведём нашу команду к победе. - Я в деле. - Да, эмм, да, тем более, что я кое-что припас, если ты понимаешь, о чём я… В общем, ещё увидимся. - Да, конечно. - И это, с назначением старостой. - Спасибо. Потом в купе старост заглянул Драко со своими верными телохранителями Крэббом и Гойлом. Драко за лето подрос, хотя по-прежнему худым блондином с заострёнными какими-то чертами лица. По виду он был напыщенный. Крэбб и Гойл стали ещё выше и массивнее, но лица у них по-прежнему были туповатые, как и они сами. - Привет, Кайлус, - сказал Драко, приветствуя троюродного брата. - Привет, Драко, - ответил Кайлус, пожимая Драко руку, - Крэбб, Гойл… - Ну как ты? - Неплохо, учитывая, что я назначен факультетским старостой нашего курса Слизерина. - Да, эмм, поздравляю. Такой успех, достижение… - Спасибо. - Я, кстати, сейчас узнал, кто у гриффиндорцев новые старосты. - И кто же они? - Не поверишь, этот нищеброд Уизел и эта грязнокровка Грейнджер? - Что? Уизли назначен старостой? У него ведь нет никаких задатков, он всегда был в тени Поттера, только и всего. - Хе, сам не понимаю, как Макгонагалл могло прийти в такую голову, хотя… Не Поттера же назначать старостой - у него ведь не все дома, а больше там и никто не тянет на должность старосты. Ну, я имею в виду парней. Кто там ещё помимо Поттера и Уизли? Не Лонгботтома же старостой назначать - этот увалень ведь полный неумеха. - Безусловно. - У рэйвенкловцев новые старосты Голдстейн и Патил, у хаффлпаффцев - Макмиллан и Аббот. - Что ж, буду знать. Спасибо за интересные сведения, Драко. - Как можно было назначить старостой эту Грейнджер? Хоть бы Браун назначили, что ли - она хоть чистокровная, из благородного рода… - Браун слишком помешана на красоте и «Магическом еженедельнике». - Хе, точно! Выходит, Поттер даже хуже Уизли - старостой-то назначили Уизли! - Да, похоже, так и есть. - Ладно, ещё увидимся за ужином. - Да, конечно. И ещё, ко мне заходил Монтегю, он надеется на то, что в этом году наша команда выиграет Чемпионат по квиддичу… - Ну конечно, выиграет! - Ты, как я надеюсь, сработаешь лучше? - Разумеется! - Тогда до скорого. - Да, эмм, да. В один момент Кайлус, Дафна, Уоррингтон и Фоули переоделись в школьную форму (Вейзи и Шафик сделали это намного раньше них). Потом Хогвартс-экспресс в какой-то момент начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: учащиеся брали свои вещи и живность, готовились к выходу. - Давайте быстрее, - распорядился Уоррингтон на правах главного и старшего слизеринского старосты. Вышли, причём ускоренным шагом - всем шестерым предстояло разбираться с толчеёй (а она непременно возникнет), вести многочисленных слизеринцев к каретам, запряжённым фестралами - неприглядного вида существами, которых видят только те, кто непосредственно видел чью-то смерть. Как заметил Кайлус по выходе из Хогвартс-экспресса, первокурсников звал к себе не здоровенный и очень бородатый лесник и преподаватель ухода за магическими существами по фамилии Хагрид, а некоторое время заменявшая его в январе-феврале Граббли-Плэнк - среднего роста старая женщина с короткой, мужской какой-то стрижкой, достаточно утончённым светлым лицом, выдающимся вперёд подбородком и холодно-строгим взглядом небольших карих глаз. Голос у Граббли-Плэнк был немолодой, но чёткий и бодрый. - Первокурсники, прошу построиться здесь! - говорила она первокурсникам. - Первокурсники, ко мне! - «Значит, Хагрида нет», - пришёл к верному выводу Хагрид. - «Интересно, как долго его не будет? Месяц или больше? Если уход за магическими существами снова будет вести Граббли-Плэнк, слизеринцы должны этим воспользоваться. Надо бы им об этом сказать после ужина…» Дождя, как прошлого 1 сентября, не было, зато имелась свойственная сентябрю ощутимая вечерняя прохлада. Как следствие, слизеринцы старосты шли к каретам ускоренным шагом. До того Уоррингтон сказал всем слизеринцам следовать точно за ним и другими старостами с тёмно-зелёными значками. - И без канители, пожалуйста, - сказал Уоррингтон в окончание, - мне б забраться в карету да побыстрее. Думаю, вы все тоже хотите поскорее оказаться в каретах, так что идите за мной и моими коллегами без промедлений. И все учащиеся Слизерина пошли за своими старостами, причём подчёркнуто организованно. Кайлус сел в одну карету с Дафной, Теодором и Блейзом, причём Дафну он любезно пригласил сесть первой, что она и сделала. - Ну хоть дождя нет, как в прошлый раз, - негромко сказал Теодор, когда сел. - Тео, как ты? - спросил Кайлус. - Ничего пойдёт, хотя… Дерьмовая ситуация, очень дерьмовая. Ну, вы понимаете. - Мы всё переживём, ведь мы были друзьями и дальше будем. - Увы, я не могу быть в этом уверен - времена настали весьма непредсказуемые, так что… - Нельзя терять надежду, потеря надежды, отсутствие её… Это равносильно признанию в поражении. - Учитывая, какова моя ситуация… - Мы тебя не оставим, никто из нас… Теодора такого рода заявления не воодушевили. Замок Хогвартса между тем нависал всё ближе. В один момент бесчисленные кареты остановились с лязгом у каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям замка. Кайлус вышел из своей кареты первым и повёл Дафну под руку. В один момент их заметил Уоррингтон и крикнул им: - Блэк, Гринграсс, садитесь рядом с первокурсниками - вам их приветствовать! В ответ Кайлус и Дафна только кивнули и продолжили путь к входу в замок Хогвартса. - Я заметил, что вместо Хагрида эта Граббли-Плэнк, - сказал Кайлус Дафне. - Ну, она лучше Хагрида, - ответила Дафна на ходу, - как преподаватель, уж точно. Раз Хагрида нет, значит, она его снова заменяет. Вот она бы его заменяла подольше… - Да, у Слизерина будет возможность быстро вырваться вперёд в соревновании за Кубок школы. Я сегодня же кое-что скажу на этот счёт слизеринцам, изучающим уход за магическими существами… - Попытаешься провернуть что-то подобное январское? - Коль с Хагридом опять что-то стряслось, почему бы, собственно, и нет? Заодно направлю в нужное русло энергию мало-мальски сообразительных слизеринцев, которые изучают этот уход. Вестибюль был ярко освещён факелами, и шаги бесчисленных учащихся по мощённому каменными плитами полу отдавались в нём эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал - предстоял традиционный первосентябрьский пир по случаю начала учебного года. В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за 4 длинных стола. Вверху простирался беззвёздный чёрный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учащихся, которые оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. Кайлус и Дафна, как им и сказал Уоррингтон, сели у пустовавшей пока что части слизеринского стола, той, которую в скором времени заполнили бы первокурсники, новые слизеринцы. Кайлус сел с одной части, Дафна - с противоположной. Пока не началась традиционная ежегодная церемония распределения первокурсников по факультетам, Кайлус всмотрелся в преподавательский стол и отметил в первую очередь отсутствие Хагрида, а также появление некоего совершенного нового преподавателя, который доселе в Хогвартсе точно не работало. Определённо новый преподаватель ЗОТИ. По виду эта светлая, даже, наверно, чуть бледноватая женщина была как минимум средних лет, пухлой, приземистой, с негустой, курчавой мышино-каштановой причёской, довольно широким лицом, как и ртом, небольшой шеей, выпуклыми как будто карими глазами, под которыми имелись заметные мешки. Где-то в волосах имелся чёрный бархатный бант, голова была повязана какой-то нелепой ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки (её загадочная женщина надела поверх мантии). Вид у нового преподавателя ЗОТИ был не самый приглядный, как и улыбка - загадочная женщина улыбалась, но как-то неискренне, скорее коварно, гадко, как будто скалясь. В один момент позади преподавательского стола появилась Граббли-Плэнк. Протиснувшись к дальнему его концу, она заняла место, где должен был сидеть Хагрид. Значит, первокурсники уже пересекли Чёрное озеро и вошли в замок Хогвартса. И действительно, несколько секунд спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась, и в зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором Макгонагалл, которая несла табурет с древней распределяющей шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье шляпы около сильно потрёпанных полей виднелся широкий разрез. Разговоры в Большом зале разом умолкли, а первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным учащимся, в то время как профессор Макгонагалл бережно поставила перед ними табурет и отошла назад. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными, одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Вся школа ждала, затаив дыхание. И вот, разрез на тулье открылся, как рот, и распределяющая шляпа запела: В стародавние дни, когда была я новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая - школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!», - Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Да ссора - гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором, вот были друзья! Рэйвенкло, Хаффлпафф - вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги! Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это, ведь я там была, Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки!», Говорит Рэйвенкло: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы, и метки!», Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя лишь слово!», Говорит Хаффлпафф: «Мне равно все одинаково близки, Всех принять под крыло я готова!» Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове, Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных, к тому же, по крови, Рэйвенкло - проницательность, сила ума, Хаффлпафф же все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные, Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных, Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четвёркой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье своё расшатали, И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата! И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо, трое осталось, и нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком счастье. Ныне древняя шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учёбы и жизни места указать, Такова моя грустная доля. Но сегодня в вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идёт, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на нас навлечёт Незавидную, тяжкую участь. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую, Школе Хогвартс грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую! Чтобы выжить, сплотитесь, иначе развал, И ничем мы спасенье не купим! Всё сказала, я вам, кто не глух, тот внимал, А теперь к сортировке приступим! Шляпа умолкла и замерла. Раздались аплодисменты, но на этот раз (Кайлус не помнил, чтобы такое случалось раньше), они сопровождались тихим говором и перешёптываниями - многие, в том числе за слизеринским столом, насторожились от сути новой песни распределяющей шляпы. Никогда ещё она не давала советы, не говорила об опасности, о необходимости сплочения, единства, не сомневалась в правильности церемонии распределения как таковой… Шляпа, по-видимому, понимала, в отличие от тугодума Фаджа, что происходит и попыталась вот обратиться к учащимся с тем, чтобы они сделали нужные выводы. Она ведь дельные вещи говорила - действительно, о единстве и взаимопонимании в Хогвартсе можно только мечтать, всё это межфакультетское учебно-квиддичное соперничество, предвзятое со стороны многих отношение к Слизерину, к учащимся этого факультета… Да, шляпа была права, пела же она как-то подчёркнуто мрачно, чтобы, видимо, получше указать на то, насколько это плохо, что учащиеся Хогвартса не сказать, чтобы сплочённые. Кайлус был неприятно впечатлён тем, что спела сейчас шляпа, как и многие другие слизеринцы - они переглядывались друг на друга и шептались. Однако один момент началась церемония распределения, и Кайлус сконцентрировался на первокурсниках, на том, кто же первым станет новым слизеринцем… Самый первый из первокурсников, Юэн Аберкромби, был распределён в Гриффиндор, тогда как первой, кто был распределён в Слизерин, стала Эдна Бэддок - чистокровная, судя по фамилии. Дафна с добродушной улыбкой и жестом пригласила Бэддок сесть рядом с ней, и Бэддок от этого не уклонилась. Сразу же после Бэддок в Слизерин был распределён Роберт Бёрд - явно полукровка, ибо Кайлус не знал ни о каких чистокровных Бёрдах. Как бы то ни было, Бёрд, неуверенный в себе худой брюнет, подошёл к слизеринскому столу, за которому ему аплодировали, но не так радушно, как чистокровной Бэддок. Кайлус усадил Бёрда рядом с собой и немного с ним поговорил - так он решил набрать очков в глазах слизеринских полукровок, многих из которых в Слизерине не сказать, чтобы любили. - Приветствую тебя на факультете Слизерин, Бёрд, - негромко сказал Кайлус, слегка пожав руку Бёрду, - я Кайлус Блэк, один из факультетских старост Слизерина. - Да, эмм, да, - ответил Бёрд негромко и неуверенно. - Бёрд, Роберт Бёрд, рад знакомству. Скажи, эмм, эта церемония… Она ещё долго? - Если честно, я тоже не испытываю никакой радости от необходимости ждать окончания церемонии распределения, но нам всем придётся подождать. Как я надеюсь, это ненадолго. - Да, эмм, неплохо бы. После Бэддок и Бёрда в Слизерин были распределены ещё 8 первокурсников: Эдна и Фрэнсис Гиббоны (тоже полукровки, хотя среди отвертевшихся в своё время от уголовной ответственности Пожирателей смерти вроде был какой-то Гиббон, так что эти, похоже, из Пожирательских детей и воспитаны соответствующе), Фредерик Холлингс (ещё один полукровка, ведь его фамилия ни о чём Кайлусу не сказала), Карл Майберг (судя по имени и фамилии, он или полукровка, или, может, какой-то чистокровный из Германии или Австрии, откуда-то оттуда, в общем), Джорджина Онадрис («Из Греции, что ли?», - подумал заинтригованный Кайлус), Фрэнсис Пирс (тоже явно полукровка с простоватой фамилией и определённой неуверенностью в себе, судя по взгляду), Сэмюэл Термонд (ещё один полукровка…) и наконец Эдна Уилкис (вот эта вроде как точно чистокровная). Среди десяти новых слизеринцев было 6 мальчиков и 4 девочки, причём 3 из этих девочек носили одинаковое имя - Эдна. Вот так совпадение… Из всех этих десяти первокурсников Слизерина чистокровными однозначно были только двое - Бэддок и Уилкис, тогда как об остальных Кайлус пока ничего не знал. Сильнее всех его заинтересовали Майберг и Онадрис - явные иностранцы, которые, кстати, могли, наверно, и в школу магии Дурмстранг поступить, она ведь в Болгарии, неподалёку от Греции, да и от Германии и соседних ей стран тоже, в принципе. К тому же обучение в Дурмстранге велось в том числе на немецком, так что Майберг наверняка бы там освоился. Почему же родители Майберга и Онадрис предпочли записать их в более отдалённую школу в лице Хогвартса? Неужто репутация Дурмстранга настолько мрачна и скандальна? Как бы то ни было, распределённые в Слизерин девочки сели рядом с Дафной, тогда как мальчики - рядом с Кайлусом. Кто-то из новых слизеринцев смотрел на Кайлуса с интересом, кто-то - со страхом (Кайлус был весьма высок и массивен, к тому же мог придать своему лицу вполне жёсткое выражение). Церемония распределения завершилась на Розе Целлер, распределённой в Хаффлпафф, и профессор Макгонагалл, взяв табурет со шляпой, вышла из зала. Директор Дамблдор, в свою очередь, встал. Выглядел он в целом так же, как всегда. - Нашим новичкам - добро пожаловать! - звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия. - Нашей старой гвардии - добро пожаловать в насиженные гнёзда! Придёт ещё время для речей, но сейчас время для другого - уплетайте за обе щёки! Уж с этим были согласны даже слизеринцы, хотя на их факультете Дамблдора весьма недолюбливали, в первую очередь за магглолюбство, в то время как Слизерин слыл самым антимаггловским факультетом Хогвартса. Как бы то ни было, Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы она не лезла в тарелку. Тем временем в зале, откуда ни возьмись, появилась еда, и в таком количестве, что все 5 длинных столов ломились от самого разного мяса, бесчисленных пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком. - Приятного аппетита, девочки, - сказала первокурсницам Дафна. - Джентльмены, - негромко обратился Кайлус к Бёрду и остальным первокурсникам, - ешьте, но неторопливо - многие блюда горячие. Приятного аппетита. - Спасибо, Блэк, тебе тоже приятного аппетита! - сказал Бёрд, который, кажется, стал поувереннее. Когда учащиеся покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь встал. Разговоры мгновенно умолкли, и все повернулись к директору. - Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, - заговорил Дамблдор. - Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы - запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших учащихся, как я надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня, как он утверждает, в 462-й раз, напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас 2 изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Плэнк, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж - нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств. - «Амбридж?», - переспросил мысленно Кайлус. - «Да это же… Старший заместитель министра, главный инициатор принятия Акта об оборотнях 93-го года! Её явно пробил Фадж, чтобы иметь в Хогвартсе верного соглядатая… Эмм, да, что-то мне подсказывает, что Квиррелл и Локхарт по сравнению с ней будут восприниматься лучше, по характеру, личности и настрою уж точно» Прозвучали вежливые, но, как заметил Кайлус, вялые аплодисменты, Дамблдор тем временем продолжал: - Отбор в факультетские команды по квиддичу будет происходить… Он умолк и с недоумением посмотрел на Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить, но тут послышалось её негромкое и противное «Кхе-кхе», и стало ясно, что она встала и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Однако другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление: брови профессора Спраут исчезли под растрёпанными волосами, а губы профессора Макгонагалл стали невероятно тонкие. Ни разу ещё новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе. - «Действительно», - подумал Кайлус, - «не очень-то вежливо» - Благодарю вас, директор, за добрые слова приветствия, - сказала Амбридж, жеманно и неубедительно улыбаясь. Голос у неё был высокий, какой-то девчачий, с придыханием и неприятный, а этот её кашель… - Как приятно, скажу я вам, снова оказаться в Хогвартсе, - сказала Амбридж, прокашлявшись и буквально оскалившись, - и увидеть столько обращённых ко мне счастливых маленьких лиц! Кайлус оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются, как к 5-летним. - Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! - сказала Амбридж как-то по-детски. Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. Амбридж после этого опять издала своё «Кхе-кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными, под стать бюрократическому стилю Слинкхарда, только такой ещё можно вынести - он же в книге, в конце концов, просто напечатан, а вот если что-то подобное надо слушать… - Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности, - заговорила Амбридж так монотонно и так скучно, что сам профессор Бинс позавидует (это был призрачный преподаватель истории магии, скучнее и хуже которого не было). - Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение, иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками - первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. Тут Амбридж сделала паузу и легонько кивнула своим новым коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила тёмные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Кайлус увидел, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Спраут. Амбридж между тем в очередной раз противно кашлянула и заговорила дальше: - Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством… Кайлус, конечно, слушал Амбридж, как мог, но его из-за этой её монотонности почему-то стало клонить в сон. Он, однако, понимал общую суть того, что бормочет Амбридж - теперь Министерство будет контролировать положение дел в Хогвартсе, вмешиваться в образовательный процесс. В отличие от Кайлуса, многие учащиеся даже за слизеринским столом уже даже не пытались слушать Амбридж, кто-то и вовсе так осмелел, что о чём-то заговорил, причём это было слышно, а Амбридж хоть бы что: говорит и говорит. Казалось, начнись под самым носом у неё буйный мятеж, она всё равно продолжала бы говорить. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали её очень внимательно, Кайлус тоже слушал, хотя и с большим трудом. Какая монотонность, какой душный тон… - …потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность, - проговорила в один момент Амбридж. - Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру, в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. И Амбридж наконец села. Дамблдор ей поаплодировал, как и преподаватели, но многие из них, как заметил Кайлус, сделали это явно без энтузиазма и без особой охоты. Профессор Снейп как будто и вовсе смотрел на Амбридж холодно-презрительно. Кайлус слегка поаплодировал, как и некоторые учащиеся - большинство попросту прозевало конец речи. Как бы то ни было, Дамблдор встал с места и сказал: - Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление. После этого он отвесил Амбридж лёгкий поклон и то ли с искренним, то ли уже с не вполне искренним добродушием сказал некоторые вещи, о которых ещё не сообщил учащимся, после чего сказал: - На том, пожалуй, и завершим, друзья мои - хоть завтра и выходной и неучебный день, все равно вам надо своевременно лечь спать и выспаться, как следует. Всем всего наилучшего! Кайлус среагировал моментально - первым из всех слизеринцев встал и скомандовал первокурсникам Слизерина: - Первокурсникам следовать за мной и моей коллегой Дафной Гринграсс, не толпиться, не толкаться, не шуметь и не задерживать движение.