Вкус жизни

      — Ты трогал его за грудь? — Тейлз недоуменно смотрит на брата, надеясь, что это всего лишь неудачная шутка. — Соник, это…       — Безнравственно, близко к домогательству и просто мерзко? О да, я знаю, — он прячет лицо в ладонях. — И мне до сих пор стыдно, а знаешь, что хуже? Пока мы неловко молчали, я думал только о том, какой у него мягкий мех.       Тейлз даже не знает, что сказать. Соник, конечно, был импульсивным, но такое было даже для него чересчур. Ему чертовски повезло, что Шэдоу просто решил сделать вид, что ничего не было.       — Он нравится тебе? — предполагает Тейлз, не имея других вариантов.       — Я не знаю? — Соник не может удержать вопросительную интонацию. — Я считаю его крутым — хей, он способен угнаться за самым быстрым ежом в мире — но я совершенно не знаю его. С другой стороны он ну…       Соник неопределенно ведет ладонью, нервно постукивая ногой по полу. Он действительно восхищался Шэдоу, но исключительно как профессионалом.       — Мистер злобный одиночка? — Тейлз усмехается. — А еще твой босс. Ну знаешь, так, к слову.       Соник обхватывает голову руками, пораженно скуля. Единственное, что он сейчас хотел — провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда. Какой ужас, почему он вообще отвлекся на этот невероятно мягкий и такой густой белоснежный мех. Тейлз хлопает его по плечу, качая головой.       — И шафер на свадьбе Наклза! — добавляет Соник, на секунду замирая, и осознание читается в его глазах. — Он близкий друг Руж… О черт, это ведь значит, что мы будем собираться вместе.

***

      Соник хочет вернуться назад в тот день и ударить себя по руке, а лучше сразу сломать: напряжение между ним и Шэдоу настолько плотное, что можно резать ножом. Шэдоу держится отстраненно, объясняет рецепт на автомате и почти не смотрит на Соника. Как будто не хочет больше продолжать их уроки готовки, но не считает допустимым нарушить собственное обещание и перестать помогать Сонику с поступлением. Но эта отчужденность словно тупит все ножи и лишает еду вкуса. Соник не смеет жаловаться — как никак сам и виноват — но ничего не может поделать со своей нервозностью.       — Ты в порядке? — абсолютно спокойно, без капли встревоженности или раздражения спрашивает Шэдоу, когда Соник третий раз едва не попадает ножом по пальцам, стараясь ровно нарезать эти чертовы овощи. — Ты можешь намного лучше, что это за нарезка?       — Простите, шеф, — покорно кивает Соник, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. Он заставляет себя сосредоточиться полностью на готовке, наконец нарезая батат одинаково тонкими ломтиками.       В конце концов они погружаются в процесс готовки целиком, хотя Шэдоу все ещё избегает лишних касаний. Соник обжаривает семена кориандра под пристальным взглядом шефа, чувствуя невероятно теплый, сладковатый, но в то же время пряный аромат от сковородки. Через пару минут они начинают потрескивать и Шэдоу коротко кивает, говоря, что уже можно растирать их в мелкую крошку. В духовке всё ещё стоят пастернак с айвой и Соник нетерпеливо постукивает ногой, не зная чем себя занять: таймер показывал, что осталось четверть часа. Шэдоу неспешно складывал грязную посуду в раковину, и Соник не решался вновь лезть в его личное пространство.       К третьему часу ночи на столе уже стоят всевозможные виды овощных пюре, овощей на гриле и рататуй. Шэдоу механически раскладывает блюда по контейнерам: безмолвный знак того, что на сегодня они закончили. Соник печально улыбается, чувствуя себя отвратительно. Они только начали хорошо общаться, даже встретились за пределами кухни, как Соник все испортил.       Как обычно.       Он снимает китель, приглаживая синюю шерстку, и ныряет в большую толстовку. Уже холодает и Сонику приходится накидывать что-нибудь сверху: его мех слишком короткий, чтобы защищать от холодного, пробирающего до костей, ветра. Шэдоу стоит у выхода для персонала, ожидая, пока Соник закончит переодеваться, чтобы закрыть ресторан. Пробирающий до самых костей ветер колышет белую шерстку, но, кажется, Шэдоу совсем не холодно.       — Прости, застрял в толстовке, — глупо хихикает Соник, закидывая рюкзак на плечо. — До завтра! — он заставляет себя не смотреть на пушистый белый мех. — Еще раз извини за тот раз! — выпаливает Соник, уносясь прочь.       Шэдоу провожает его взглядом, задерживая дыхание. Руж была права: ужасная идея привела к ужасным последствиям.       И он не справлялся.       Но у Руж была свадьба на носу, у нее был жених и свои заботы. Шэдоу уже большой мальчик, он разберется с тем, как его сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Соник оказался настолько близко. И он действительно старался держать дистанцию сегодня, но напряжение было так заметно… Шэдоу делает глубокий вдох, чувствуя, как щеки заливаются горячим румянцем.       Он в таком дерьме.

***

      Открытая дверь в квартиру заставляет его насторожиться. Он точно помнит, как запирал ее перед выходом. Шэдоу концентрируется, и медленно заходит внутрь, наконец замечая следы темно-зеленой крови на ковре.       — Мефилес, — выдыхает он, замечая силуэт брата на диване. — Ты ранен?       «Он сделал из меня монстра, Шэдоу,» скрипит совсем незнакомый голос у него в голове, заставляя ежа напрячься. Он и забыл про этот способ «общения» с братом. «Я делал все, как он хочет, я был чертовой заменой тебя… Но этого было недостаточно, как простой образец может заменить совершенную форму жизни,» он издает скрежещущий звук, от которого Шэдоу невольно морщится.       Он оказывается рядом мгновенно, осторожно садясь на пол у изголовья. Мефилес действительно выглядит жутко и совершенно не похоже на себя. Привычные зелено голубые полосы на иглах исчезли, а кончики стали светлыми.       — Я включу свет, хорошо? Мне нужно осмотреть твои раны, — мягко говорит Шэдоу. — Почему ты не пошел к Эклипсу?       «Эклипс слабак,» тихо рокочет он, жмурясь от яркого света ламп. «Он сдаст меня отцу сразу, лишь бы выслужиться перед ним.»       Шэдоу не находит слов. Он смотрит на существо перед собой и не узнает брата. Темно фиолетовая жесткая шерсть, алые склеры и кривая, словно рваная, ухмылка. Мефилес ломает губы в улыбке, но явно не собирается что-то говорить вслух.       «Жуть, правда? Я так рад, что из нас троих ты выбрался раньше, чем тебя сломали.»       — Это же не прощальные слова? — Шэдоу не может сдержать паники в голосе.       «Размечтался,» Мефилес издает хрипящий вздох, прикрывая глаза ладонью. «Это дерьмо буквально бурлит во мне, сумасшедшее количество энергии. Но отец считает, что это все еще меньше, чем у тебя…»       Шэдоу отстегивает кольца на запястьях, аккуратно надевая их на руки брата. Собственная энергия прошибает насквозь, заставляя стиснуть зубы, но он не видит другого решения. Мефилес не всегда был идеальным старшим братом, но он выгораживал Шэдоу перед отцом, особенно, когда тот понял, что младший ребенок получился достаточно способным.       Достаточно удачным для дальнейших экспериментов.       Энергия вскипает в его венах и Шэдоу сжимает подлокотник дивана, пытаясь обуздать хаос внутри. Он чувствует ладонь на своей макушке, делая медленные и глубокие вдохи.       «Ох, дьявол, откуда они у тебя?» Мефилес заметно расслабляется. «Мои раны почти зажили, не волнуйся о них. Ты сам как?»       — Порядок, — говорит он спустя несколько минут, устало облокотившись головой о диван. — Профессор сделал их для меня, — делится Шэдоу, доставая телефон. — Я попрошу его сделать еще. Займет пару дней… Мой первый выходной за несколько лет, — хмыкает он, набирая знакомый номер.       Мефилес внимательно слушает весь разговор, разглядывая золотистое кольцо на запястье. Он слышит беспокойство по ту сторону разговора и неловкое бормотание Шэдоу. Тот до последнего старается придумать правдоподобную причину, зачем нужен еще один комплект колец ингибиторов — так у них есть название — но в конце концов сдается, признаваясь, что его брату нужна помощь.       «Я сделаю ему такие же, но это займет неделю,» говорит голос из трубки. «Заодно и твои обновим. Будь осторожен с только двумя кольцами и лучше возьми выходной. Никакой телепортации и бега.»       — Да, профессор, я написал Роуз, что буду отсутствовать некоторое время. Спасибо вам, — говорит Шэдоу, улыбаясь. — Я буду в порядке, обещаю.       Он выключает смартфон, снова поворачиваясь к брату. Мефилес хмыкает, поднимая большой палец вверх: с этим кольцами он действительно чувствует себя намного лучше. Неужели Шэдоу чувствовал подобную энергию все это время?       «Черт, я же тебе всю мебель кровью перепачкал,» усмехается он, вновь кладя ладонь на теплую макушку. «Слышал, у тебя свой ресторан. Не удивишь брата кулинарным талантом? В отличие от тебя, я ужасно голоден. Что ты вообще делал в ресторане до трех?»       — Готовил? Моя кухня, конечно, неплохо оборудована, но то, что можно сделать на кухне в моем ресторане…       «Я так голоден, что съел бы даже хот дог из дерьмовой забегаловки.»       — Мне нравится думать, что я готовлю вкуснее какой-то там дерьмовой забегаловки, — ухмыляется Шэдоу.       Он долго смотрит в холодильник, понимая, что у него почти нет продуктов: Мефилес очень точно напомнил про его отсутствие голода. Энергия хаоса поддерживала его тело и большую часть времени он забывал о том, что ему необходимы пища или сон. Дома Шэдоу готовил для Руж или когда хотел попробовать какое-то новое сочетание продуктов. Но учитывая, что у него всегда было немного риса, ризотто было идеальным вариантом.       Мефилес приползает на кухню спустя несколько минут, усаживаясь за стол. Он осматривает интерьер, пока нежный, сладковатый запах не отвлекает его. Самый обыкновенный рис пах так, словно это было блюдом самого гениального шефа Италии. Мефилес снова смотрит на брата, отмечая небольшие изменения. Тот совсем вырос, да и уже не был таким тощим и почти костлявым, а его черная шерстка была в идеальном состоянии. Мефилес понятия не имел, кем был тот загадочный профессор или кем была Роуз для Шэдоу, но он действительно был рад узнать, что его братишка выбрался из того ада, который они называли домом. Шэдоу молчаливо ставит перед ним тарелку с ароматнейшим рисом и Мефилес с нетерпением берется за вилку.       «Давай, рассказывай, как у тебя дела, мелочь.»

***

      Откровенно говоря, Соник удивился бы меньше, если все внезапно начали бы ходить на ушах, чем отсутствию шефа на работе. Шэдоу был не из тех, кто болел или брал выходные. Каждый день, абсолютно каждый, он приходил раньше всех и уходил позже. На его вопрос Эми лишь пожала плечами, сказав, что Шэдоу предупредил ее об отгуле вчерашней ночью.       Спустя полчаса, как они разошлись.       Неужели Шэдоу действительно едва терпел его вчера? Соник не мог выпустить эту мысль из головы весь день. Эми прекрасно справлялась с кухней, по большей части подражая манере Шэдоу руководить. И чувство вины топило Соника огромной волной, не позволяяя сделать полноценный вдох. Черт возьми, он так сильно оплошал.       Все эти мысли о Шэдоу смешались воедино и там, на обрыве, он коснулся мягкого меха до того, как успел об этом подумать. Шэдоу был притягательным и Соник не мог этому сопротивляться. Это было сложно назвать влюбленностью и уж тем более любовью, но он определенно не был к Шэдоу равнодушен.

***

      — Черт возьми, Шэдоу, ты обещал сказать мне сказать, когда перестанешь справляться с этой влюбленностью! — почти кричит с порога Руж. О, ей не нужно было и говорить причин, почему Шэдоу внезапно взял отгул. — Я клянусь, если-       Она заходит на кухню быстрым шагом, замирая от удивления. За столом сидит Шэдоу и кто-то отдаленно похожий на него. Незнакомец смотрит на него с ухмылкой — немного жутковатой по меркам Руж — и хитрым прищуром. Он даже отвлекается от невероятно аппетитных блинчиков, чтобы подразнить Шэдоу и переводит взгляд изумрудно зеленых глаз с алыми склерами на нее.       — Соник тут не причем, — бормочет Шэдоу, чувствуя, как горят его щеки. — Это Мефилес, мой брат. Почти та же история, что и у меня, и те же причины для молчания.       — Зато новый способ сказать «не спрашивай, я всё равно ничего не скажу», — хмыкает Руж. — Значит ситуация с Соником под контролем?       — Мне сейчас совершенно не до Соника, — негромко вздыхает Шэдоу. — Прошлое, от которого я бежал, снова на пороге, и теперь я не хочу убегать. И я действительно не могу рассказать больше, не хочу подвергать тебя опасности.       — Ненавижу, когда ты говоришь загадками. Не забывай, что я рядом, — мягко говорит она. — Я придумаю какое-нибудь оправдание для Пинки. Ты надолго, — она делает паузу, неопределенно делая круг ладонью, — со всем этим?       — Скорее всего вернусь на работу через неделю, — просто говорит Шэдоу. — И если что, никому не слова.       — Шэдди, малыш, я могила, — хихикает она, убегая в коридор. Внезапно появившийся брат, больше похожий на инопланетное чудовище, все еще лучше разбитого сердца.       Хотя этот Мефилес заставляет кровь стынуть в жилах.       Когда дверь за ней захлопывается, Мефилес растягивает рот в ещё большей улыбке, закидывая блинчик. Шэдоу сжимает кружку с кофе, упорно смотря на кофейную пенку: он в жизни не начнет этот разговор первым. Хаос, он уже отвык от задушевных бесед со старшим братом.       «Я рад,» внезапно говорит он. «У Эклипса нет ни любви, ни привязанности, отец наверняка планировал тебя таким же. У тебя есть душа, Шэдоу, и в ней есть место для чего-то большего, чем страх. Ты переполнен любовью. К своей работе, к тем, кто тебя окружает, даже к своему бестолковому старшему брату. Итак, что же тебе нравится в этом Сонике?»       — Он яркий, как солнце, — искренне признается Шэдоу. — Он такой живой. И постоянно улыбается. Я смотрю на него и мне самому хочется жить, не просто бездумно существовать, а наслаждаться этой жизнью. Когда я сбежал, то чувствовал лишь страх за то, что меня найдут. Что я вернусь обратно и он поместит меня в пробирку лишь бы я не сбежал вновь. Первые два года я просто безвылазно сидел в лаборатории профессора, позволяя ему тестировать меня, как интересную игрушку. Они вешали датчики, а потом я просто… сидел. Никакой боли, ничего. Но эта лаборатория была засекречена и окружена целой кучей агентов с пушками наперевес, и я чувствовал себя в безопасности, — Шэдоу слабо улыбнулся. — Я был таким жалким.       «Ты был ребенком,» Мефилес касается его запястья. «Обычно говорят, что помнят, как держали новорожденного пупса в свертках и все такое, но не в нашей сумасшедшей семейке,» нервно смеётся он. «Я помню тебя чертовым эмбрионом, и пока ты рос в пробирке, я молил, чтобы что-то не получилось. Чтобы тебе не пришлось проходить через все это. Я поставил на кон все, чтобы помочь тебе выбраться. И не жалею ни о чем.»       Шэдоу не может сдержать улыбки. Он обнимает брата со спины, чувствуя, как впиваются в грудь жесткие, почти каменные, иглы. — Мы найдем способ вернуть твой прежний облик. Спасибо за доверие.       Он бы хотел сказать, что за пятнадцать лет забыл о доме абсолютно все, но такие вещи попросту не забываются. Просто теперь это не заставляло забиваться в угол, в страхе за свою жизнь. Он больше не ждал подвоха в каждом добром жесте, не ждал, что его найдет отец и вернет обратно.       Очевидно, что Мефилес не привык к этому чувству безопасности. Шэдоу видел, как некомфортно тот чувствовал на диване в просторном зале: на открытой местности было трудно держать все в поле зрения. Было ясно, что спать он и вовсе не собирался.       Шэдоу ушел в комнату, собирая все подушки, которые мог найти. Мария научила его действительно хорошо расслабляться и это было меньшим, что он мог сделать для брата.       — Хочешь посмотреть что-нибудь? — спрашивает он, усаживаясь на диван рядом. — У меня редко бывает время на сериалы и профессор говорит, что днями напролет залипать в телевизор вредно, но раз уж мне нельзя ничего делать на этой неделе.., — он расслабленно стягивает перчатки, передавая пульт брату. — Выбирай, что хочешь.       «Если ты думаешь, что у меня был вишлист из просмотренных,» Мефилес пытается устроиться поудобнее, «то сильно ошибаешься. Ух, ладно, сейчас разберемся.»       Шэдоу достает планшет, облокачиваясь о подлокотник. Он почти закончил с декорациями на свадьбу Руж и раз уж выдалась свободная неделька, терять это время он не намерен. Мефилес, кажется, увлекся каким-то ромкомом, и сидел почти не отрываясь от экрана.       Как будто они были самой обыкновенной семьей.

***

      Чувство вины не перестало терзать его и на следующий день, заставляя проживать этот момент из часа в час. Соник весь извелся, думая о том, что из-за него Шэдоу пропускает работу.       Он должен нормально извиниться, пока все не стало еще хуже.       Найти адрес Шэдоу оказывается непросто и, возможно, Сонику не стоило рыться в его вещах, но он, черт возьми, понятия не имеет, где найти черного ежа. Адрес на конверте — Соник решил, что читать письмо уже совершенная наглость — указывал на элитный жилой комплекс практически на другом конце города.       Сонику хватило минуты, чтобы оказаться на пороге его квартиры. Просто постучаться и извиниться как следует. Хотя спустя пять минут Соник уже не считает это хорошей идеей: его стук попросту игнорируют. Но он точно уверен, что слышит голос Шэдоу за дверьми.       Дверь открывается так резко, что Соник ойкает от удивления, видя слегка растрепанного шефа лишь в домашних тапочках и перчатках. — Ты?       — Ааа-ээ, привет, — Соник неловко машет, стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Мне правда очень, очень жаль, что я тебя облапал тогда, и ну.., — Соник виновато опускает голову, не замечая замешательства на лице Шэдоу. — Давай лучше я уйду, чем ты будешь пропускать работу, — выпаливает он на одном дыхании.       — Эй, успокойся, — Шэдоу прочищает горло, аккуратно касаясь плеча Соника. — Это действительно не то, о чем стоит волноваться. Мне больше было неловко, что я зарычал на тебя, чем за то, что ты потрогал мех у меня на груди.       Шэдоу чувствует энергию брата за спиной, закатывая глаза. Соник тоже замечает незнакомую фигуру, замирая в страхе.       «Он тебя лапал?» негромко спрашивает Мефилес, явно упустив половину разговора. Опасность в его голосе разливается в голове Шэдоу словно растопленный сахар. «Шэд, если что я очень даже в состоянии набить ему-»       — Хаос всемогущий! — пищит Соник, хватая Шэдоу за запястье. — У тебя за спиной настоящий монстр!       Мефилес издает оскорбленный звук, и Шэдоу, судя по побелевшему лицу Соника, готов поклясться, что прямо сейчас он корчит страшные рожи ежу. Соник не перестает верещать и Шэдоу не находит варианта лучше, кроме как втянуть его в квартиру и прижать к стене, закрыв рот ладонью.       — Ты сейчас всех соседей соберешь тут, — рычит он. — Я уберу руку, только перестань кричать.       Соник испуганно кивает, не сводя глаз с Мефилеса. Черт, это существо действительно выглядит жутко, особенно эта черная пасть во всю морду. Шэдоу устало трет виски, закрывая входную дверь и смотрит на Соника, тяжело вздыхая.       — Это мой брат, — Соник вздрагивает, прижимая уши к макушке. — Мефилес, прекрати пугать его! Он не такой страшный, как выглядит, — обращается он к Сонику. Шэдоу внимательно смотрит ему в глаза, замечая зарождающуюся панику.       «Я буду в зале,» фыркает Мефилес, скрываясь из поля зрения Соника.       Судя по огромным зеленым глазам, еж тоже это услышал. Шэдоу тихо вздыхает, мысленно ругая брата за эту выходку, и сосредотачивается на Сонике. Тот явно в одном шаге от панической атаки и Шэдоу не может осуждать его за это: такое не каждый день увидишь.       Шэдоу аккуратно касается его щеки, стараясь отвлечь внимание на себя. Стоило догадаться, что для обычного мобианца такое зрелище будет мягко говоря пугающим. Он бормочет какие-то успокаивающие фразы, ненароком вспоминая, как когда-то Профессор точно так же успокаивал его. Соник рвано глотает воздух, но все же старается следовать негромким указаниям от ежа. Голос Шэдоу становится бархатистым и Соник делает глубокий вдох позволяя мягкому тембру вести себя.       — Прости, — первое, что говорит Соник, выровняв дыхание. — Я пришел извиняться, а в итоге назвал твоего брата монстром.       — Ну он не всегда так выглядел, — Шэдоу хмыкает, приглаживая его иглы. — Вообще Мефилес очень похож на меня. У нас даже окрас почти одинаковый. Просто… энергия хаоса сильно меняет людей.       — Мне жаль, — Соник прикрывает глаза, чувствуя ладонь у себя на голове.       — Я буду на работе в четверг, — говорит Шэдоу мягким голосом. — И отвечу на твои вопросы после смены, на кухне, хорошо? Насколько смогу, конечно. Я бы предложил готовить на своей кухне, чтобы не терять день, но не могу обещать, что Мефилес не будет корчить эти страшные рожи.       — Я так долго ждал, когда мы начнем разбирать мексиканскую кухню, что если он пообещает не кусаться, я приду.       Шэдоу не может сдержать смешок. Соник неловко улыбается, явно отпустив эту шутку лишь чтобы немного разбавить атмосферу.       «Из нас двоих вообще-то кусается Шэдоу!» Соник вздрагивает, слыша голос Мефилеса в своей голове, но на этот раз стойко выдерживает это «вторжение».       Соник встречается взглядом с Шэдоу и тихо хихикает, игриво сверкая глазами. Они все еще стоят невероятно близко друг к другу и Соник видит маленькие вкрапления оранжевого в алых глазах.       — Я приду во вторник после работы, можно? — выдыхает он прямо в губы Шэдоу. — У меня смена до девяти.       — Хорошо, — Шэдоу чувствует, как замирает его сердце. Соник так близко, он может лишь чуть наклонить голову и коснуться губами персиковой щеки. Но это было бы лишним. Адам и Ева были изгнаны за то, что вкусили запретный плод. В его случае запретный плод исчезнет, стоит пересечь черту, а Шэдоу не хочет вновь терпеть разлуку с близкими. Просто быть рядом с Соником более чем достаточно.       В любом случае такого монстра как он невозможно полюбить.       Мефилес ничего не говорит, когда Шэдоу возвращается в зал, проводив Соника. Он выглядит потерянным и, застыв на пару секунд, все же садится рядом. Весь напряженный, словно струна, Шэдоу смотрит на беззвучную картинку на экране.       «Шэдоу,» зовет его Мефилес. «Что случилось? Мне показалось, что вы разошлись на хорошей ноте. Но я чувствую, как болит твоя душа.»       — Он был так близко, — шепотом произносит Шэдоу. — Но его реакция на тебя… Я просто окончательно понял, что нам с ним ничего не светит. Как только он узнает правду, он исчезнет, как однажды исчезла Мария.       «Ты глупый,» Мефилес кладет ладонь ему на макушку. «Я думаю этот парень увидит в тебе твое сердце, а не твою кровь.»

***

      Маленький трехглазый ежонок, прячущийся под кроватью Марии, выглядел напуганным. Джеральд перевел внимательный взгляд на внучку, но очевидно она не собиралась рассказывать, что это маленькое существо похожее на мобианца делает в ее комнате на закрытой базе.       — Как он попал сюда? — холодно спрашивает он, замечая, как монстренок забивается глубже, к самой стенке. — Мария, он может быть опасен, ты должна была сразу сказать об этом существе мне или кому-нибудь из агентов, — гораздо мягче говорит Джеральд.       — Я принесла его, — Мария нервно оттягивает подол платья, смотря в пол. — Я увидела его в парке, когда возвращалась с музыки домой. Пожалуйста, он очень хороший и ласковый, не выгоняй его.       — Он может быть заразным, — Джеральд устало вздыхает, потирая переносицу пальцами. — Почему это какой-то странный мобианец, а не котенок. Я разрешу его оставить, только если буду уверен, что он не заразен.       — Спасибо! — Мария обнимает его, радостно поворачиваясь к Шэдоу. Тот прижимает уши, но все таки выползает из-под кровати, позволяя поднять себя на руки.       Джеральд с удивлением замечает, что у него открытые лапы. Насколько он знал, мобианцы всегда уделяли большое внимание перчаткам, не показывая рук незнакомцам. У монстренка были небольшие коготки и длинный хвост, хотя что-то от ежа в нем тоже узнавалось. По крайней мере он был чистым, пусть и с жесткой, чуть спутанной шерстью.       — Я не хотел приносить проблемы, Мария, — тихо бормочет он, прижимая лапы к груди.       — Если ты будешь вести себя хорошо в лаборатории, она получит только неделю без фильмов и сладостей, — говорит Джеральд, протягивая руки, чтобы забрать его у Марии. — И мы поговорим о том, что можно проносить на закрытую базу, юная леди.       Джеральд явно выглядел недовольным и Шэдоу боязливо поглядывал на него, медленно моргая тремя глазами. Он не хотел обратно в лабораторию, но подставлять эту невероятно добрую девушку не хотел еще больше.       Лаборатория была небольшой, много меньше, чем отцовская, но спокойнее от этого не становилось. Джеральд начал вешать разные датчики и Шэдоу зажмурился, готовясь к привычной боли. Он слышал жужжание, но пока самым болезненным был укол в мягкую подушечку пальца. Почему-то боль не наступала. Шэдоу приоткрыл один глаз, замечая целую кучу спектров на мониторе компьютера.       — Тебя не мучают боли или головокружения? — внезапно спрашивает Джеральд, поворачиваясь к нему.       — Откуда вы знаете? — Шэдоу распахивает глаза, помахивая длинным хвостом.       — В тебе критически много энергии хаоса, — поясняет Джеральд. — Я бы даже сказал летально для взрослой особи. Что ты такое?       — Отец говорил, что создал меня совершенной формой жизни, — осторожно говорит Шэдоу, внимательно следя за реакцией профессора.       Тот лишь приподнимает бровь, явно ожидая более подробного объяснения. Шэдоу неуверенно смотрит на него, в конце концов решаясь рассказать профессору все, что помнит.       Он начинает с самого начала, с того, как впервые осознал себя, сидя привязанным ремнями к огромному креслу. Мефилес и Эклипс стояли за стеклом, внимательно наблюдая за происходящим. Следующее, что он помнил — бесконечная нестерпимая боль и ощущение, словно его сейчас разорвет на части изнутри. Шэдоу рассказывает все в отвратительно кровавых подробностях, но постоянно следит за реакцией профессора.       Боится, что его накажут.       — Отец проверял, сколько энергии хаоса я смогу вместить в себя, — шепчет Шэдоу, морщась от неприятных воспоминаний. — Не считая той, которая была во мне. Она меняла мое тело, но ее было так много, что мне казалось, что я задыхаюсь.       — Я могу попробовать забрать этот излишек, — задумчиво произносит Джеральд, приглаживая усы. — Но, боюсь, твоя энергия все равно будет нестабильна. И, — он сочувствующе смотрит на ребенка. Сложно не заметить, как он напряжен и напуган, — придется сделать несколько тестов в лаборатории.       Джеральд никогда не замечал за собой особой сентиментальности, но от этих рассказов у него сердце кровью обливалось. Не то чтобы он был из тех, кто считал, что науке достаточно теоретических расчетов, напротив, он часто предлагал не самые гуманные идеи. Но пытать ребенка было чересчур.       — Эта база самая охраняемая и засекреченная, — внезапно говорит от, осторожно открепляя датчики с иголок. — Твой отец не найдет тебя даже если постарается. Тут безопасно, — обещает Джеральд. — Голодный?       — Мой организм может существовать без еды и сна. Я не чувствую голода, — признается Шэдоу.       — Мы зайдем на кухню, а потом я отведу тебя обратно к Марии, — говорит он, поднимая ребенка на руки. — Ты такой тощий, у тебя живот к ребрам липнет.       — Извините, — бормочет Шэдоу, вяло помахивая длинным хвостом.       Джеральд лишь вздыхает, ничего не говоря в ответ. На кухне монстренок съедает дольку яблока и ломтик хлеба, виновато говоря, что больше не может. Не удивительно: он ведь никогда и не ел. Джеральд уверяет его, что все в порядке, но Шэдоу явно не чувствует себя в безопасности, чтобы верить даже мягкости в голосе профессора.       В комнате Марии до сих пор горит свет. Джеральд приоткрывает дверь с тихим скрипом, видя задремавшую внучку. Мария явно хотела дождаться Шэдоу, но усталость взяла свое.       — И ты ложись спать, — шепотом произносит профессор, смотря как Шэдоу выпрыгивает из его рук, неуклюже приземляясь на край кровати. — Утром пойдешь на завтрак с Марией, — терпеливо говорит он. — Тебе не обязательно есть много, но хоть что-то пожуй.       Шэдоу кивает, медленно моргая, и устраивается поудобнее, обнимая хвост передними лапами. Джеральд тихо закрывает за собой дверь, чувствуя, как колотится сердце почти в самой глотке. Он пообещал этому ребенку безопасность, но точно ли Блэк Дум не найдет этот военный объект и не разнесет все к чертовой матери если захочет найти пропажу.       — Господи, — молится он, наверное впервые за свои шестьдесят с лишним лет. — Пусть это сострадание не обернется бедой.