Воспоминание №7
31 июля 2025 г., 03:19
Кадетское училище. Поздняя осень.
Плац серый от дождя. Воздух колючий, ледяной. Хантер стоит посреди строя, руки за спиной, на лице наглая полуулыбка. Куртка промокла, сапоги в грязи. Он всё ещё слегка запыхан. Его только что гоняли кругами за его очередную выходку.
На вечерней проверке он устроил «представление»: подменил речь старшего накануне и включил запись в динамик с цитатой из боевика. Вместо традиционного мотивационного напутствия в зале прозвучало: «Если вы не сдохли — вы не старались достаточно». Сержант взвился. Рота чуть не рассыпалась от хохота.
Теперь расплата. Строевой выговор. Минус три балла дисциплины. И круги. Много кругов.
— Кадет! Что у вас в башке вместо мозгов?!
— Гравий, сэр! — выкрикивает Хантер чётко и весело.
Сержант скрипит зубами.
— Вам надо было поступать в цирковое училище, а не сюда. Это учебное подразделение! Здесь готовят будущих офицеров.
Хантер не отводит взгляд. Челюсть напряжена, губы плотно сжаты, но уголок губ всё ещё подрагивает, будто он едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться снова.
— Я всё понял, сэр. — в голосе ни грамма раскаяния.
Позже, в казарме, ребята перешёптываются, хихикают, но смотрят с уважением и смешанным страхом. Некоторые завидуют.
Хантер расстёгивает куртку, бросает на койку. Грудь всё ещё ходит ходуном. Устал, но глаза блестят.
— Хант, ты как?
— Всё нормально. Это того стоило. — Хантер падает на койку.
Смех. Кто-то кидает ему воду. Он ловит, пьёт, вздрагивая.
Вдруг дверь открывается.
Вахтёр:
— Хантер. К телефону. Живо.
Он вскидывает бровь. Сердце замирает.
Отец.
Он спускается вниз по лестнице, в коридор. Пальцы дрожат, когда он подносит трубку.
— У аппарата.
Из трубки знакомый, спокойный, глуховатый голос:
— Хантер.
Он сглатывает.
— Привет.
— Мне звонил командир. Ты снова в центре внимания.
Его тон сухой. Ни раздражения, ни гнева. Хантер молчит.
— Я звоню не для того, чтобы читать нотации. Ты уже достаточно взрослый.
Он замирает.
— Ты можешь делать, что хочешь, Хантер. Бунтовать. Веселиться. Быть остроумным. Но послушай, и запомни одну вещь. — голос становится тише, тяжелее. — Не ради меня, не ради фамилии. Рано или поздно тебе придётся столкнуться с жизнью лицом к лицу. Ты будешь сам за себя. И тогда тебе понадобится быть человеком, которого не будет стыдно видеть в зеркале. Подумай, ты сейчас его строишь или разрушаешь.
Хантер отвечает не сразу. Чёлка сбилась на глаза. Щёки горят. Что-то внутри дрогнуло.
— Я понял.
Отец не спрашивает, правда ли это.
— Береги себя, сын. Спокойной ночи.
— Спасибо.
Щелчок. Гудки.
Позже, лёжа в кровати в темноте, Хантер снова и снова прокручивает эту фразу, и грудь сдавливает чем-то тяжёлым.
«Человека, которого не стыдно видеть в зеркале».
Ему 15. Он смеётся в лицо системе, носит татуировку, спрятанную под воротником, и хочет быть самым громким в комнате. Через год отца не станет. Но что-то в этих словах прорастёт в нём навсегда. И вернётся… в самую тёмную его ночь.
