Сшитые имена

У Лексы всё ещё была перевязана рука, из-за чего ей приходилось учиться писать левой рукой. Из-за этого она работала намного медленнее, а домашнее задание занимало невыносимо много времени. Профессора в основном снисходительно относились к тому, что она не сдавала работы вовремя, но их терпение было на исходе. Кларк заметила это на уроке алхимии, когда профессор Титус отругал её за невнимательность. — Сэр, я не могу писать так же быстро, как остальные. Я стараюсь изо всех сил, — оправдывалась Лекса. Профессор Титус был непреклонен и швырнул своё зачарованное перо в доску. — Ну, это не годится! — начал он кричать на неё. Кларк заметила, что Лекса просто сидела и терпела его нападки. — Я не могу сбавить темп только ради тебя, потому что ты не успеваешь из-за этого дурацкого турнира! Если ты ещё не поняла, твоя учёба и карьера после Хогвартса важнее, чем победа в дурацком турнире! Тебе нужно сосредоточиться! — единственное, что заметила Кларк, — это то, как Лекса стиснула зубы. Из-за чёткого контура её подбородка было легко заметить, как он напрягается. Кларк решила, что Лекса недовольна, а может быть, даже злится из-за того, что профессор накричал на неё за то, в чём она не была виновата. Лекса продолжала смотреть на него своим обычным невозмутимым и бесстрастным взглядом. — Я понимаю, профессор. Если я что-то упущу, то после занятий просмотрю чьи-нибудь записи, — сказала Лекса, и это предложение показалось разумным. Кларк не понимала, почему это ещё больше разозлило профессора, но его лицо покраснело, а черты исказились от ярости. — Ты не должна списывать у однокурсников! — практически выкрикнул он. Лекса вдохнула через нос и кивнула. Кларк решила, что профессор Титус просто был не в духе, потому что его разозлило даже её согласие. — Минус десять баллов с Когтеврана! — выкрикнул он. Кларк не могла в это поверить, и Лекса, очевидно, тоже. Блондинка медленно, но верно определяла, что чувствует Лекса, по языку её тела, хотя по глазам этого было не понять. Однако Кларк заметила вспышку ярости в её зелёных глазах, прежде чем они приняли безразличное выражение. Её челюсть была так напряжена, что казалось, будто она вот-вот щёлкнет зубами. Она никогда не видела девушку такой злой. В этом был смысл. Это был первый случай, когда Лекса лишилась баллов за своё поведение. Из-за их с Кларк ссор баллы у них обоих отнимали неоднократно. Лекса отмахивалась от этого, как от назойливой мухи, пожимала плечами и мирилась с наказанием, в основном потому, что оно было справедливым. Однако это было несправедливо. И Кларк хотела, чтобы Лекса знала, что не только у неё есть моральные принципы. — Профессор, — пискнула Кларк с передней парты. Тут же пожалев об этом, она отвела взгляд от горящего взора профессора Титуса. Казалось, он был готов убить следующего ученика, который заговорит не к месту. Тем не менее Кларк продолжила: — Я не думаю, что это справедливо. Лекса не виновата в том, что вывихнула плечо. Вывих плеча может случиться в любой момент: во время игры в квиддич или даже просто при падении. При всём уважении, несправедливо, что Вы ругаете её за это. Честно говоря, Кларк удивилась, что профессор Титус позволил ей закончить. Когда она закончила, то осмелилась поднять глаза и заметила, что у него чуть ли дым из ушей не идёт. Кларк облажалась и теперь за это поплатится. Однако она была в долгу перед Лексой. Если с неё снимут баллы за то, что она заступилась за Лексу, то она воспримет это как своего рода расплату. Лекса знала, что Кларк только что подписала себе смертный приговор, вступившись за неё. Тем не менее её впечатлила смелость блондинки. — Типичная гриффиндорка, — подумала Лекса с усмешкой. Профессор Титус повернулся к Кларк и положил обе руки на её парту, которую она делила с Рейвен. — Как ты смеешь перебивать меня и бросать мне вызов в моём собственном классе! — взревел профессор Титус, брызжа слюной на их парту. Он был в нескольких сантиметрах от её лица, но Кларк не дрогнула. — Минус десять баллов с Гриффиндора, и вы обе должны выйти и подумать о том, что вы сделали! — приказал он. Не сводя глаз с Титуса, Кларк собрала вещи и направилась к двери. Лекса сделала то же самое, но оставила свои вещи на парте. Имея в распоряжении только одну здоровую руку, она не могла вовремя собрать вещи, поэтому просто развернулась и ушла, а Кларк последовала за ней. Она услышала, как за её спиной хлопнула дверь, и увидела, как Кларк прислонилась спиной к стене. — Я туда не вернусь, — выпалила Кларк. — Я оставила там свои вещи, так что мне нужно вернуться, — пробормотала Лекса. Кларк повернулась к ней. — Как ты это делаешь? — спросила Кларк. Она заметила, что Лекса сохраняла спокойствие, даже когда на неё кричали. — Что? — спросила Лекса. Она прислонилась спиной к стене и села на бетонный пол. Кларк последовала её примеру и села напротив. — Не злишься. Если он на тебя кричит, я не понимаю, как ты можешь просто сидеть и терпеть, — сказала Кларк. Она успокоилась, как только почувствовала холодный бетон под ладонями. Пожав одним плечом, Лекса сказала: — Ну, он же профессор. Тебе просто нужно сидеть и терпеть. В конце концов, пройдёт всего несколько месяцев, и мы больше никогда его не увидим. — Кларк подумала, что может её понять. — Я бы никогда так не смогла. Просто взять и отключить свои эмоции, — сказала Кларк, качая головой. — Ты слишком вспыльчивая для этого, — ухмыльнулась Лекса. Кларк посмотрела на неё и улыбнулась в ответ, поняв, что когтевранка над ней подшучивает. Кларк гордилась своей вспыльчивостью. Это означало, что она могла постоять за себя и других. Помолчав, Лекса сказала: — Кстати, спасибо, что прикрыла мою спину. — Кларк почувствовала лёгкое самодовольство от того, что брюнетка наконец-то её за что-то поблагодарила, а не наоборот. — Одно одолжение сделано. Осталось ещё одно, — сказала Кларк. Лекса слегка рассмеялась. — Ты ничего мне не должна, — сказала Лекса. — Я могла бы сделать за тебя домашнее задание. Тогда мы будем квиты. — В этом нет необходимости, Кларк. — Но мне не нравится быть у тебя в долгу. — Кларк, серьёзно, всё в порядке, — сказала Лекса таким тоном, что стало ясно: она не шутит. Кларк посмотрела на Лексу и заметила, что та говорит совершенно серьёзно. В её глазах, как обычно, не было никаких эмоций, но она смотрела на Кларк в упор, словно бросая ей вызов предложить что-то ещё. — Я найду способ отплатить тебе, — сказала Кларк, на этот раз тише, чем раньше, и когтевранка нахмурилась. До конца занятия оставалось всего пятнадцать минут, но профессор Титус не позвал их обратно и не вышел в коридор, чтобы отчитать. Услышав, как остальные собирают вещи, Лекса вздохнула, понимая, что ей придётся вернуться и сложить свои вещи. Кларк решила пойти с ней, зная, что профессор назначит им наказание за их поведение. Хотя Кларк действительно не понимала, что она сделала не так. Она просто выступила против несправедливости. Лекса стояла у своего стола, пока Кларк бросала её вещи в сумку. Ей не нравилось, что Кларк не складывала вещи в определённом порядке. С этим Лексе придётся разобраться позже. Тем не менее она была благодарна девушке за помощь. Остальные ученики выходили за дверь, пока в классе не остались только две девушки. Профессор Титус облокотился на стол, чтобы выглядеть устрашающе и властно. Это только разозлило Кларк. — Девочки, я очень разочарован в вас обеих, — начал профессор Титус. Кларк пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не нагрубить ему. Краем глаза она заметила, как Лекса сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кларк решила, что, возможно, если она будет подражать Когтеврану, это поможет ей не злиться. Профессор Титус продолжил: — Я надеюсь, что вы обе подумали о своём поступке и сожалеете о нём, но мне не нужно это слышать от вас. — Кларк заметила, как у Лексы дёрнулся подбородок. В кои-то веки Кларк захотелось увидеть, как Лекса взорвётся от его слов. Она подумала, что это было бы забавно, а их профессор вполне этого заслужил. Было очевидно, что он просто злился из-за того, что не получил должность профессора по защите от тёмных искусств, и вымещал это на своих ученицах. — Сегодня вечером я назначу вам наказание. Надеюсь, что вы будете здесь в семь. Свободны, — сказал он. Обе девушки вышли из класса. — Знаешь, тебе стоит разозлиться на него. Хотя бы раз. Выпустить все свои эмоции. Он это заслужил, — сказала Кларк, когда они шли на обед. Лекса рассмеялась. Она не могла поверить, что они уже несколько дней не ссорятся. Казалось, они даже поладили. — Спасибо, но я не хочу, чтобы меня наказали на месяц, — парировала Лекса. Они улыбнулись друг другу, не подозревая, что кто-то может неправильно это истолковать. — Погодите, вы что, теперь встречаетесь? — раздался знакомый голос. Они обе обернулись и увидели Эйдена с группой друзей-первокурсников, гордо облачённых в мантии Гриффиндора. — Определённо нет, — фыркнула Кларк, а Лекса покачала головой. — О, — сказал Эйден немного разочарованно, — Из вас получилась бы хорошая пара. — Лекса приподняла брови. — Как ты пришел к такому выводу? — спросила Лекса. Эйден просто пожал плечами и сказал: — Вы хорошо сработались. — даже Кларк пришлось признать, что парень был прав. Они действительно были хорошей командой на занятиях и всегда помогали друг другу. Но что касается отношений... Ни за что. Лекса была права, когда сказала, что они убьют друг друга не успев прожить и дня вместе. Дойдя до Большого зала, они разошлись по своим группам. Лекса подошла к Ане, а Линкольн сел за стол Пуффендуя, в то время как Кларк присоединилась к Рейвен, Октавии, Беллами, Джасперу и Монти за столом Гриффиндора. Октавия похвалила её за то, что она смело выступила против профессора Титуса. Джаспер побледнел при мысли о том, чтобы выступить против него. С растерянным видом Беллами спросил: — Почему ты заступилась за неё? — в его тоне явно слышалось отвращение. Он ненавидел Лексу. Кларк тоже думала, что он ненавидит Лексу сильнее, чем она. Но это было не так. Лекса была её врагом, а не врагом Беллами. Она не знала, почему вдруг решила защищать эту девушку. — Скажем так, я в долгу перед ней, — ответила Кларк, машинально поймав на себе понимающий взгляд Октавии. После этого Беллами, похоже, перестал поднимать эту тему. Кларк не была уверена, то ли ему просто неинтересен этот разговор, то ли дело в том, что она ответила ему резким тоном. Она даже не заметила, насколько сердито прозвучал её голос. Когда пришло время отработки, Кларк спустилась в подземелье. К тому времени, как она добралась до класса, Лекса уже была там. Профессор Титус, как обычно, выглядел уставшим и раздражённым из-за их присутствия. Тем не менее он дал им задание написать строки. Лексе пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Она физически не могла писать. Кларк сочувственно посмотрела на неё. Блондинка решила сесть рядом с Лексой за одну парту. Она не знала, почему так сделала, но это казалось менее неловким, чем сидеть на другом конце класса. Профессор Титус проскользнул в свой кабинет, оставив двух студенток одних. Он ожидал, что они сто раз повторят фразу «Я не буду высказываться на уроке», прежде чем смогут уйти. Лекса поудобнее расположила перо в левой руке. Однако у Кларк были другие планы. Она взяла перо из рук Лексы и подвинула её пергамент к себе. Лекса бросила на неё осторожный вопросительный взгляд. — Ты пробудешь здесь до следующей недели, если будешь писать сама, — прошептала Кларк. — Всё в порядке. Я справлюсь, — возразила Лекса, пытаясь отобрать у Кларк пергамент. Блондинка была непреклонна. — Я напишу тебе двадцать, потом напишу свои двадцать, а потом продолжу твои, — сказала Кларк так, будто это было проще простого. Лекса фыркнула, готовая возразить, но Кларк уже начала писать. Она добавила: — Считай, что я делаю тебе одолжение. — Кларк даже озорно улыбнулась ей, так что Лексе оставалось только ждать, пока Кларк закончит первые двадцать строк. Кларк закончила писать за десять минут и передала Лексе пергамент и перо. Лекса взяла их, изо всех сил стараясь подражать почерку Кларк. К тому времени, как она написала пять предложений, Кларк уже почти закончила свои двадцать. Лекса почувствовала себя виноватой. Это из-за неё Кларк оказалась на наказании вместе с ней, и теперь девушке приходится писать за неё, потому что у неё болит плечо. Это было несправедливо, поэтому, когда Кларк закончила писать и потянулась за пергаментом Лексы, та крепко сжала его в руке. — Ты сделала более чем достаточно, Кларк. Я могу сделать остальное сама, — сказала Лекса. Кларк лишь покачала головой. — Хорошо, тогда считай, что следующие двадцать предложений я пишу в счёт уплаты моего второго долга перед тобой. Тогда мы квиты, — пошла на сделку Кларк. Лекса знала, что блондинка не отступит. Поэтому она позволила Кларк забрать у неё пергамент и перо. Через сорок пять минут Лекса написала пятьдесят предложений. Кларк — шестьдесят. Чтобы это не выглядело подозрительно, Кларк начала писать быстрее. Профессор Титус никогда бы не поверил, что они пишут примерно с одинаковой скоростью. Он вышел из своего кабинета через час, ожидая, что обе девушки уже закончат. Когда закончила только Кларк, он нахмурился, глядя на Лексу. — Кларк, ты можешь идти. Кажется, у тебя сегодня дежурство в качестве старосты, — сказал профессор Титус. Кларк смогла лишь слегка кивнуть. — Хорошо, — продолжил он, заложив руки за спину. — Пожалуйста, помни, почему ты оказалась здесь сегодня вечером, и не повторяй этого. Мне не нравится, когда кто-то из вас оказывается здесь. — Кларк медленно собрала свои вещи и посмотрела через плечо Лексы, сколько предложений та написала. Их было около шестидесяти или семидесяти. Профессор Титус покосился на листок пергамента в руках Лексы и сказал: — Зайдёшь ко мне, когда закончишь, а потом можешь идти, Александрия. — с этими словами он развернулся и направился в свой кабинет, оставив дверь приоткрытой. Подтолкнув Лексу, Кларк пробормотала себе под нос: — Я могла бы написать ещё десять предложений, прежде чем он поймёт, что я ещё не ушла. — Лекса просто покачала головой. — Не заставляй Аню ждать тебя, — с улыбкой ответила Лекса. Кларк хотела задержаться ещё на несколько минут, чтобы составить брюнетке компанию. Но если бы профессор Титус их застукал, он, скорее всего, дал бы им ещё сто предложений для написания. Кларк перекинула сумку через плечо и направилась в конец класса. До дежурства в качестве старосты оставался час, так что у неё было достаточно времени, чтобы приступить к выполнению домашнего задания по уходу за магическими существами. Она повернулась к Лексе и услышала, как та говорит: — Ещё раз спасибо, что заступилась за меня. — Я вернула тебе долг, — дерзко ответила Кларк. Улыбнувшись, она вышла, и внезапно стало слишком тихо. Так продолжалось до тех пор, пока она не услышала доносившееся из кабинета профессора бормотание. Лекса продолжала писать, не в силах разобрать, что говорил профессор Титус, из-за скрежета пера по пергаменту. Ей было всё равно, что он говорит, ведь было ясно, что он с кем-то разговаривает по телефону или, может быть, в волшебном веб-чате, она не была уверена. Она даже не думала, что её профессор умеет пользоваться чем-то подобным. Однако, услышав, с кем он разговаривает, она бросила перо на стол и тут же навострила уши. — Миссис Куин, я понимаю ваше беспокойство, но на турнире я мало что могу для него сделать, — услышала она голос профессора Титуса. Его явно перебила Ниа на другом конце провода. Она затаила дыхание, не смея пошевелиться, чтобы не пропустить ни слова. Он говорил таким приглушённым тоном, что явно не хотел, чтобы кто-то его услышал. Оставить дверь приоткрытой было очевидной ошибкой. Через некоторое время профессор Титус продолжил: — Нет! Я ни за что не стану подвергать опасности жизнь другого студента ради его победы. Единственный человек, который может быть как-то связан с вашим сыном, — это профессор Пайк, и, честно говоря, он не хочет иметь ничего общего с вашими… мотивами, — последнее слово он выплюнул. Лекса взяла перо, понимая, что ей нужно продолжать писать. Кроме того, если она будет писать медленно, то сможет одновременно писать и слушать, что он говорит. Пока что она не могла понять, что пытается сказать профессор Титус. Пытался ли он помочь Роану нечестно выиграть турнир? Предлагала ли ему Ниа Куин что-то взамен? И самое главное, не собирался ли он навредить другому ученику, чтобы обеспечить победу Роана? Её обычно спокойный и собранный разум был переполнен беспорядочными мыслями, идеями и вопросами. Она дошла до восемьдесят третьей строчки, когда профессор Титус снова заговорил: — Ниа, твоему сыну всё равно не нужна твоя помощь в этом дурацком турнире. Нет… я этого не сделаю… Нет. Мы поговорим во время подготовки к балу. Я больше не хочу это слышать, прощай. Лекса тут же опустила голову, делая вид, что ничего не слышала, и поспешно нацарапала ещё несколько строк. Ей оставалось написать всего несколько строк, когда профессор Титус снова вышел из своего кабинета. Он выглядел ещё более недовольным, чем обычно. Его лицо было хмурым, но казалось ещё более мрачным, чем обычно. Он был в плохом настроении, и Лекса меньше всего хотела его ещё больше расстроить. Она даже не взглянула на него, пока не написала все сто строк. Затем она положила перо рядом с пергаментом и стала ждать, пока он проверит её работу. Было очевидно, что он ищет, к чему придраться, тщательно изучая каждое предложение, слово и букву. Наконец он сказал: — Хорошо. Можешь идти в свою комнату. — не говоря ни слова, Лекса бросила все свои вещи в сумку — она разберётся с ними позже — и поспешила уйти, пока он не передумал. Вернувшись в свою комнату, она достала клочок пергамента и перо и начала лихорадочно записывать услышанное, слово в слово. Ей нужно было понять, что всё это значит, и не упустить ни одной детали. Перечитав его шесть раз, она стала ломать голову над тем, что бы это могло значить. Лекса была не из тех, кто просит о помощи, но она решила, что ей может понадобиться помощь, чтобы разгадать эту загадку. Одно было ясно: Ниа Куин подкупала (или, может быть, шантажировала) профессора Титуса, чтобы помочь Роану выиграть Турнир Трёх Волшебников. В остальном она не была уверена, но это породило множество других вопросов. Кого ещё Ниа привлекла, чтобы помочь своему сыну победить? Профессор Пайк не помогал, но почему? Роан не хотел её помощи, и это было странно. Почему Ниа продолжала пытаться помочь, хотя Роан этого не хотел? Неужели Ниа активно поощряла риск для жизни студентов, чтобы её сын мог победить? Почему она так хотела, чтобы он победил? Для неё это не принесёт никакой пользы. Лекса записала все это и вопросы на клочке пергамента и наконец посмотрела на часы. Было уже почти половина девятого, но в голове у неё гудело. Она думала о том, кому можно рассказать. Было бы правильно привлечь профессора Индру, но Лекса не была уверена, что услышанное — правда. Какой смысл привлекать профессора, если на самом деле ничего не происходит? Тогда она решила поговорить об этом с Линкольном. Она точно не могла поговорить об этом с Роаном, ведь она собиралась обвинить его мать. Оставалась Кларк. Она решила, что должна отплатить Кларк за то, что та отбыла наказание вместо неё, хотя на самом деле в этом не было необходимости. На самом деле Лекса была уверена, что теперь она в долгу перед Кларк. Это означало, что она должна рассказать ей о том, что услышала. Кроме того, если бы Кларк провела с ней больше времени, она бы всё равно узнала. В этом был смысл. Но как она собиралась рассказать об этом Кларк так, чтобы никто не услышал? У них были общие обязанности старосты, но казалось, что до этого ещё целая вечность. Ей в голову пришла идея: записки. Она могла просто передать Кларк листок пергамента, на котором что-то нацарапала. Это означало, что никто не услышит их разговор и не поймает их на этом. Она просто надеялась, что Кларк будет бережно обращаться с её вещами. Взглянув на часы, она решила, что лучше всего сделать это сейчас. Аня будет патрулировать вместе с ней, так что ей нужно было только найти их. Судя по тяжёлым шагам Кларк, это не займёт много времени. Поэтому она быстро сфотографировала пергамент на телефон, сунула записку в карман спортивных штанов и вышла. Обязанности старосты у Ани и Кларк постепенно становились более терпимыми. Кларк обнаружила, что не так сильно ненавидит слизеринку, как ей сначала казалось. На самом деле она находила её довольно забавной, и они ладили лучше, чем она ожидала. Девушки сворачивали за угол возле Пуффендуя, когда Аня спросила, как прошло их с Лексой наказание. — Профессор Титус заставил нас писать предложения, так что, очевидно, для Лексы это было не лучшим решением, поэтому я написала за неё несколько предложений, — сказала Кларк. Она не заметила, как Аня в темноте приподняла бровь. Она заметила многозначительный тон Ани, когда та сказала: — Как мило. — Кларк повернулась к ней, готовая отчитать её за то, что ей надоели шутки про «несчастных влюблённых», которые все находили невероятно смешными. Однако их отвлекли целенаправленные шаги, которые постепенно приближались к ним. Кларк достала свою палочку. — Люмос, — пробормотала она, и её палочка осветила пространство перед ней, тут же высветив: — Лекса. — Что ты делаешь? — спросила Аня, когда Кларк опустила палочку. Они наблюдали, как Лекса возилась с чем-то в кармане, а затем вытащила сложенный лист пергамента, исписанный пером. Аня прищурилась, глядя на него. — Я принесла это тебе, — сказала Лекса, поворачиваясь к Кларк. Никто не был удивлён больше, чем сама Кларк. Она думала, что Лекса нарушила комендантский час, чтобы сказать или сделать что-то важное для своей кузины, а не для неё. Аня тоже удивилась, переводя взгляд с одной на другую. Что происходит? Лекса протянула Кларк лист пергамента. Взяв его в руки, Кларк заметила, что он немного шероховатый по краям и явно старый. Она понятия не имела, что это такое. — Что-нибудь ещё? — уточнила Аня. — Нет, это всё, — просто ответила Лекса. Она уже собиралась уйти, но вспомнила кое-что важное: — О, только никому не показывай. Не дай никому увидеть это, хорошо? Она кивнула в сторону Кларк, ожидая, что блондинка подаст ей знак, что она всё поняла. Когда Кларк слегка кивнула, Лекса пожелала им спокойной ночи и бесшумно вернулась в Когтевран. Кларк осторожно положила записку в карман, прикрыв её рукой. Судя по тону Лексы, дело было серьёзным. Она ни за что не стала бы рисковать. — Серьёзно? Ты не собираешься читать это при мне? — спросила Аня, слегка покачав головой. — Лекса сказала мне никому не показывать, в том числе и тебе, — парировала Кларк. Аня недовольно хмыкнула. — Значит, мне нельзя читать любовные записки моей кузины её несчастной возлюбленной? Абсурд, — ответила Аня. Рассмеявшись, Кларк сказала: — Я могу с почти стопроцентной уверенностью сказать, что это не любовное послание. Скорее всего, это угроза убийством. — Аня тоже рассмеялась. Она подумала, что это правда, но всё же её беспокоило то, что её кузина и Кларк обмениваются тайными посланиями. Она собиралась докопаться до сути. А пока она просто продолжила патрулирование вместе с Кларк. Как только Кларк вернулась в Гриффиндор, она осмотрела гостиную и обнаружила, что все уже легли спать. Она была одна. Было рискованно возвращаться в гостиную, если Октавия, Эхо или Монро не спали. Они могли отвлечь её, а если бы кто-то из них заметил записку, они бы захотели узнать, что в ней. Поэтому она села у медленно догорающего камина и развернула записку. Она не могла поверить своим глазам. Казалось невероятным, что профессор (а может, и не один) плели заговор против других участников турнира, чтобы обеспечить победу Роану. Её не удивило, что за всем этим стояла Ледяная королева Ниа. Враги знали её как хитрую и коварную женщину. Но это было что-то другое. Поднимаясь в свою комнату в общежитии, Кларк задавалась вопросом, зачем Лекса вообще дала ей это. Может, в качестве предупреждения, но Лекса ничем ей не обязана. Лекса больше ничего ей не должна. Отлично, подумала Кларк, теперь она снова в долгу перед Лексой. Кларк была благодарна Лексе за то, что та передала ей эту записку. Она сидела на уроке заклинаний в первом ряду, когда профессор Пайк отпустил всех до конца дня. Однако у Кларк был вопрос. Казалось, что декану Слизерина всё равно, и он сразу же ушёл в свой кабинет. Кларк подождала ещё несколько минут. Последнее домашнее задание показалось ей сложным, и она хотела получить более подробные разъяснения. Профессор Пайк, похоже, понял, что его кто-то ждёт, и высунул голову из-за двери кабинета. — Мисс Гриффин, чем я могу вам помочь? — спросил он. Он неловко стоял у двери, словно пытался что-то за ней спрятать. Кларк прищурилась. — Я просто размышляла о том, как можно было бы улучшить моё эссе, профессор, — ответила Кларк. Бросив последний взгляд через плечо, он закрыл дверь и направился к ней. Он начал давать ей советы, но Кларк, честно говоря, его не слушала. Что он там прятал? У всех профессоров были отдельные кабинеты и спальни, обычно примыкавшие к кабинету, но никто из них не был так скрытен. Она вернулась в реальность, когда услышала, как профессор Пайк сказал что-то о более подробном изложении и более глубоком объяснении. — О, хорошо, — сказала Кларк. — Не могли бы вы сказать мне, где именно в эссе это находится? Например, в основной части или в аргументации? Когда он наклонился, Кларк посмотрела в окно кабинета, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь стекло, и вдруг увидела: пар. — В следующий раз просто добавьте больше пояснений в основную часть, хорошо? — сказал профессор Пайк. Кларк снова повернулась к нему и кивнула, показывая, что внимательно его слушала. — Конечно, спасибо, — весело ответила Кларк. С этими словами она взяла свой пергамент, сунула его в сумку и побежала в Большой зал. Там она села рядом с Октавией, напротив Беллами и Джаспера. Она быстро съела свою порцию, предпочитая слушать, а не участвовать в разговоре. Затем она достала кусок пергамента, оторвала от него уголок и начала записывать, что произошло в кабинете профессора Пайка. — Грифф, ты в порядке? — спросил Беллами, когда она не ответила ему в течение двадцати минут. — Да, просто завтра у меня много работы, так что я, пожалуй, пойду. Увидимся позже! — ответила она слишком бодро для человека, у которого много домашней работы. Прежде чем кто-то успел возразить, она вскочила со своего места и направилась к выходу. Однако она резко развернулась и направилась прямиком к столу Когтеврана, где заметила Рейвен, Аню, Лексу, Монти и Линкольна, которые потягивали сок и болтали. Лекса пристально посмотрела на неё, сразу почувствовав, что что-то не так. Аня с подозрением наблюдала за действиями Кларк, и когда та достала кусок пергамента, она уже была готова выхватить его у блондинки и прочитать до того, как это сделает Лекса. — Кларк, — Лекса просто поприветствовала её кивком. Гриффиндорка передала записку прямо в руки Лексы, случайно соприкоснувшись с ней. Под пристальным взглядом Ани это, вероятно, выглядело более интимно, чем на самом деле. Меньше всего ей хотелось, чтобы по школе снова поползли слухи об их «несчастной любви». Окинув Лексу предупреждающим взглядом, Кларк сказала: — Тебе стоит это прочитать. — Лекса перевела взгляд с записки на лицо Кларк и снова кивнула. Кларк заметила, что в глазах Лексы было больше понимания, чем могли бы выразить слова. В них читалась серьёзность, которую можно описать только как напряжённую. Кларк осмелилась взглянуть на остальных за столом и заметила, что все выглядели невероятно любопытными и растерянными. Все, кроме Ани, которая смотрела скептически, как будто они с Лексой что-то замышляли. Аня была недалека от истины в своих предположениях. Когда слизеринка подозрительно прищурилась, Кларк бросила на Лексу последний взгляд и зашагала прочь. Лекса не сводила с неё глаз, гадая, что же было в записке. — Ладно, я должна спросить. Что происходит? — поинтересовалась Рейвен. Лекса засунула записку в карман школьной юбки, прикрыв её рукой. Прежде чем она успела ответить, за неё заговорила Аня. — О, теперь они обмениваются любовными записками, — с горечью сказала Аня. Монти комично вытаращил глаза; Линкольн обеспокоенно переводил взгляд с одного лучшего друга на другого, а Рейвен рассмеялась. — Ого, ты быстро соображаешь, Лекси, — присвистнув, сказала Рейвен. Честно говоря, Лекса не понимала, почему позволяла Рейвен называть себя этим ужасным прозвищем. Прошло столько времени, что, наверное, оно просто прилипло. Каждый раз, когда она его слышала, то бросала на Рейвен убийственные взгляды. — Это не любовное послание, — строго ответила Лекса. — Тогда что это? — уже спокойнее спросил Линкольн. — Да, Лекса, в чём дело? — повторила Аня, склонив голову набок и ожидая, какую ложь придумает Лекса. У Лексы не было объяснения, которое не вызвало бы подозрений и не привело бы к проблемам с профессорами из-за возможного шпионажа. — О, это для дополнительных баллов по зельеварению. Мы хорошо сработались, поэтому профессор Индра дала нам ещё одно задание, чтобы повысить наши оценки. Ничего особенного, — сказала Лекса как можно более непринуждённо. Остальные, похоже, поверили ей, но Аня точно знала, что Лекса лжёт. Она чувствовала, что что-то происходит. Рейвен тоже была настроена скептически, но решила не лезть не в своё дело. Если Кларк и Лекса приносили друг другу любовные записки, это их личное дело. Это было неловко и забавно, но Рейвен могла бы посмеяться над ними, когда они признаются в этом всей школе. Кроме того, ей нужно было закончить работу. Эти розы сами себя не заколдуют. Не говоря ни слова, Лекса встала со своего места и вышла из Большого зала. Ей нужно было немедленно прочитать эту записку. С каждым шагом к выходу её пальцы касались пергамента. Она так спешила вернуться в свою комнату, что даже не заметила, как три пары глаз на гриффиндорском столе пристально смотрели ей вслед. — Вы это видели? — спросил Беллами, переводя взгляд с одного присутствуещего за столом на другого. — Кларк только что что-то передала Лексе, а потом они ушли. В чём дело? — Октавия примерно догадывалась, в чём дело. Лекса помогла Кларк во время первого задания. Возможно, Кларк помогла Лексе во втором задании. В этом есть смысл. — Я думал, они ненавидят друг друга, — задумчиво произнёс Джаспер. — Да, — сказала Октавия, скорее сама с себе, — Я тоже так думала. Похоже, их отношения больше не были отношениями ненависти, а, возможно, строились на взаимном понимании. Может быть, они даже приближались к дружбе. В любом случае Октавия собиралась докопаться до сути. Оказавшись в своей комнате и заперев дверь, Лекса достала лист пергамента и развернула его. Она опустилась на стул, пододвинула его к столу и начала читать. Первое, что она заметила, — это то, насколько небрежным был почерк Кларк по сравнению с тем, каким аккуратным и мелким он обычно был. Дочитав до конца, она почувствовала себя плохо. Она думала, что профессор Пайк не причастен к плану Нии, но, судя по всему, это не так. Если только он не замышлял что-то ещё. Она сделала несколько пометок, но ни одна из них не казалась ей логичной. Она не могла понять, какое отношение пар имеет к чему бы то ни было, пока до неё не дошло. Она написала одно слово, несколько раз подчеркнула его и перечитала: «Зелье».