Сшитые имена

Кларк на удивление хорошо выспалась и в итоге спустилась к завтраку в двадцать минут девятого. Октавии в постели не было, и Кларк предположила, что та осталась в комнате Линкольна. Вряд ли её можно было за это винить. Должно быть, здорово иметь отдельную комнату и ванную вместо этих общих спален. Поэтому, надев школьную мантию, она направилась в Большой зал. За столом Когтеврана она заметила Линкольна, Октавию, Рейвен, Аню и Лексу. Судя по всему, она пришла не так рано, как все остальные. Она направилась к ним, но заметила, что многие смотрят на неё. В этом не было ничего необычного, но она поняла, что что-то случилось, когда увидела своё лицо на обложке «Ежедневного пророка». Это было не к добру. Она ускорила шаг и опустилась на стул напротив Лексы, окружённой друзьями. — Что происходит? В чём дело? — спросила Кларк, вглядываясь в лица окружающих в поисках ответа. Аня старательно избегала её взгляда и выглядела довольно неловко. Октавия переводила взгляд с неё на Лексу, словно пытаясь собрать пазл. Линкольн смотрел куда угодно, только не на Кларк. Рейвен кусала щёку изнутри. Только Лекса смотрела на неё, но её взгляд был другим. Кларк всё ещё не научилась читать по глазам и мимике брюнетки, но ей показалось, что она увидела в них что-то вроде страха или уязвимости. Или это была симпатия? — Прочитай это, — сказала Лекса, протягивая ей газету. Она понятия не имела, чего ожидать. Они не делали ничего странного ни прошлой ночью, ни днём ранее, так что это не могло быть связано с недавними событиями. Разве что кто-то нашёл её рисунок с Лексой, но это было крайне маловероятно. Рисунок всё ещё лежал на том же месте, где она его оставила. Она сразу увидела картинку. На ней были они с Лексой (конечно же!), но она была из второго задания. Единственные фотографии с турнира были сделаны либо фотографом в начале или в конце, либо представляли собой скриншоты с нательных камер, но эта не была ни тем, ни другим. На ней Кларк смотрит в глаза Лексе, которая обнимает её, пытаясь успокоить во время панической атаки. Фотография была сделана под таким углом, что камера, должно быть, была спрятана на дереве. Это не имело никакого смысла. Но главная проблема была не в этом. Она просмотрела всю статью. Она не могла поверить в то, что читала. К тому моменту, как Кларк дочитала до конца, она уже не знала, как реагировать. Она понимала, что чувствует. Ей было неловко, стыдно и противно. Но все смотрели на неё, ожидая реакции. Она больше не могла этого выносить. Она не могла притворяться перед всем миром. — Кларк, — тихо сказала Лекса. Её голос напомнил Кларк о втором задании, когда она почувствовала тревогу. Лекса пыталась её успокоить. Лекса знала, что она чувствует и как отреагирует, ещё до того, как Кларк осознала это сама. Кларк положила газету на стол и побежала. Она знала, что все смотрят на неё. Она слышала, как люди выкрикивают её имя, но не обращала на них внимания. Ей хотелось только одного: забежать в свою комнату, завернуться в одеяло и заплакать. Но она не могла этого сделать. Голос, кричавший ей, становился всё громче. Кларк больше не могла его игнорировать. К тому же она и не хотела этого делать. Она развернулась и чуть не врезалась в Лексу, которая бежала за ней. Лекса обхватила Кларк за талию и прижала к себе изо всех сил. Кларк вцепилась в Лексу, словно от этого зависела её жизнь, и позволила девушке практически нести себя. Ей было всё равно, что мимо них на завтрак шли студенты, гадая, что происходит. Ей было всё равно, что некоторые студенты даже останавливались, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке. Ей было всё равно. — Лекса, они... они полностью... — начала Кларк, всхлипывая. — Я знаю, - проворковала Лекса. Она погладила Кларк по спине, сказав: — Им это с рук не сойдет. Мы собираемся поймать их. — Голос Лексы был полон такой стальной решимости, что Кларк поверила ей. Это принесло ей некоторое утешение, поскольку уровень её стресса начал снижаться. Профессор Густус шёл вместе с профессором Индрой в сторону Большого зала. Они обсуждали предстоящую поездку в Хогсмид на выходных, когда наткнулись на двух студентов. Профессор Густус уже был готов спросить, что случилось, но профессор Индра остановила его, покачав головой. Когда они отошли на достаточное расстояние, профессор Индра повернулась к нему. Она понизила голос и сказала шёпотом: — Не спрашивай их, что случилось. Мы просто выясним и всё исправим. — Профессор Густус кивнул. Это было разумное решение. Он знал, что обе студентки упрямы и не любят откровенничать с профессорами, так что лучше им не вмешиваться. Как только они вошли в Большой зал, профессор Индра толкнула профессора Густуса в бок и сказала: — Спорим на что угодно, что они знают, что происходит. — Профессор Густус проследил за её взглядом и тут же кивнул, заметив группу за столом Когтеврана. — Давай спросим у них, — сказал он, и профессор Индра кивнула в ответ. Ни один из профессоров не мог поверить в случившееся. Они вдруг поняли, почему Кларк была расстроена. Такое вторжение в её личную жизнь было возмутительным. Профессор Густус прочитал статью, чтобы понять, почему его студентка расстроена. В статье в общих чертах рассказывалось о зарождающемся романе Кларк и Лексы, но был в ней и неприятный поворот. Когда Лекса пошла в лес, чтобы успокоить Кларк во время второго задания, что-то в этом месте было подслушано. Возможно, дело было в их камерах наблюдения или даже в деревьях поблизости. В любом случае, весь их разговор был услышан кем-то, а затем расшифрован Нией Куин и опубликован на первой полосе. Там было всё, слово в слово, строчка за строчкой, всё, что Кларк и Лекса сказали друг другу. В том числе довольно романтичный рассказ Кларк о глазах Лексы. Более того, там была расшифровка того, как Лекса отвела её кормить фестралов в тот же день. Кто-то установил жучок с микрофоном, который записывал все их личные разговоры и отправлял их Нии Куин. Когда профессор Густус прочитал статью целиком, его руки задрожали от гнева. Как кто-то мог так поступить с одной из его студенток? Одно дело — писать статьи о соперницах, и совсем другое — сообщать об их личных разговорах. Однако его кровь закипела, когда он увидел, что Ниа Куин добавила свой комментарий, в том числе немного покопалась в прошлом Кларк. Она услышала, как Лекса сказала, что хочет заменить ассоциации Кларк с фестралами, связанные со смертью, и провела расследование. Она рассказала о смерти отца Кларк и о том, как это повлияет на участие девушки в турнире. Профессор Густус не удержался и ударил кулаком по столу. Профессор Индра предупреждающе посмотрела на него. Они не хотели привлекать к себе внимание. Он поднял взгляд на Большой зал и увидел то, от чего у него внутри всё перевернулось. Он понимал реакцию Кларк. Все студенты листали газету и читали её историю так, будто она была знаменитостью, не обращая внимания на то, что на самом деле происходило. Он знал, что, возможно, принял необдуманное решение, но ему было всё равно. Он встал, собрал все экземпляры «Ежедневного пророка» со стола преподавателей и бросил их в огонь. — Могу я привлечь всеобщее внимание? — проревел он, и все взгляды устремились на него. Он знал, что выглядит устрашающе, но сделал всё возможное, чтобы изменить это мнение. Но все его усилия пошли прахом, когда он встал перед студентами, протянув руки. — Мне нужно, чтобы вы все сдали мне свои экземпляры «Ежедневного пророка». Они будут сожжены, — продолжил он. Он не осмелился взглянуть на профессора Индру, зная, что она не одобрит его поступок, но дело было в другом. Он был импульсивным и принимал решения, когда считал нужным. Профессор Индра всегда всё обдумывала, прежде чем что-то сделать. Но это была его битва. Кларк была его ученицей на его факультете, и то, что с ней сделали, было большой несправедливостью. Поэтому он хотел сжечь все экземпляры газеты. Все до единого. В конце концов Кларк перестала плакать. Лекса всё это время обнимала её, поглаживая по спине и успокаивая. Когда она разжала объятия, Кларк заметила, что до начала занятий осталось всего пять минут. Она пропустила завтрак. Это было так банально, но Кларк почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы от того, что она пропустила свой первый приём пищи. Она подумала о том, чтобы вернуться в комнату и прогулять занятия. Она была уверена, что некоторые профессора поймут. Она снова замерла. Все бы прочитали эту историю. Это означало, что её однокурсники и профессора, а также весь волшебный мир узнали бы об этом. Теперь все знали о её отце, о её уязвимости и печали из-за этого. Они знали о её тревогах, и от этого у неё сводило желудок. Она не могла никому доверять. — Кларк. — Или могла бы? Лекса вглядывалась в её глаза, и это было так знакомо Кларк. Девушка всегда пыталась понять её, чтобы решить, что делать дальше или как реагировать. — Я знаю, что это плохо и является грубым нарушением твоего права на неприкосновенность частной жизни, но мы всё исправим, хорошо? — сказала Лекса. Кларк слабо кивнула. — Мы докопаемся до сути. Все вместе, — добавила Лекса. Кларк видела, что девушка настроена предельно серьёзно. Это придало ей уверенности. Дойдя до первого класса, она опустилась на своё место рядом с Аней. Ей не хотелось разговаривать, поэтому она была рада, что слизеринка не слишком разговорчива. Она также знала, что Аня не станет поднимать тему газеты. Однако, когда Кларк начала доставать пергамент и перья, Аня пододвинула ей что-то через стол. Она подняла глаза и почувствовала, как к ней возвращаются приступы голода, когда увидела апельсин, яблоко и несколько тостов. — Ты пропустила завтрак, — вот и всё, что Аня сказала в качестве объяснения. Кларк была невероятно благодарна девушке, которая сидела рядом с ней. Аня никогда не была тем человеком, которого Кларк могла бы назвать союзником, не говоря уже о друге, но она была невероятно благодарна ей. — Спасибо, — ответила Кларк. Аня едва заметно улыбнулась, и в этот момент Кларк поняла, что Аня улыбается реже, чем Лекса. А это о чём-то да говорит, ведь когтевранка почти никогда не улыбается. Ну, она стала чаще улыбаться в присутствии Кларк с тех пор, как они сблизились. Кларк отогнала эту мысль, не желая углубляться в неё. Любые мысли или эмоции, которые были связаны с Лексой и выходили за рамки дружеских, вызывали у неё беспокойство. Остаток дня Кларк провела в тишине. Никто ничего не говорил ей о ситуации, описанной в газете, но у неё было ощущение, что это как-то связано с устрашающей старостой, которая бросала злобные взгляды на любого, кто хотя бы взглянул в сторону Кларк. Благодаря тому, что Лекса защищала её, Кларк чувствовала себя в безопасности. Кларк знала, что из всех в школе только Лекса могла понять, через что она проходит. Хотя Лекса ещё не подвергалась нападкам со стороны «Ежедневного пророка», Ниа уже нацелилась на неё. И кто знает? Может быть, Лекса станет следующей. В пятницу у них был двойной урок зельеварения с профессором Индрой. На этом предмете Кларк чувствовала себя наиболее расслабленно. Профессор Индра не боялась говорить то, о чём думали все остальные, но она также знала, когда лучше промолчать. — Итак, класс, сегодня мы обсудим несколько популярных зелий и проведём по ним викторину, — сказала профессор Индра. На столе, за которым никто не сидел, стояли четыре котла. Все подошли и встали перед столом, а профессор Индра встала позади него. Она указала на ближайший котёл и спросила: — Кто-нибудь может сказать, что это за зелье? Оно заставляет человека говорить правду. Октавия взмахнула рукой и произнесла: — Веритасерум. — Хорошо, — кивнула профессор Индра. Она подошла к следующему котлу, из которого поднимался чёрный пар, и вид у него был устрашающий. — А как насчёт этого? — Напиток живой смерти, — сказал Беллами. Профессор Индра расспросила его о том, откуда он это знает, и он подробно всё рассказал. Похоже, её удовлетворил его ответ. Она перешла к третьему вопросу. — Этот? Его часто используют в больничном крыле после игры в квиддич, — сказала профессор Индра. — Скеле-Гро, — сказала Лекса. Профессор Индра ухмыльнулась. — Уверена, ты с этим знакома, — сказала профессор Индра, и Лекса улыбнулась. В Когтевране знали, что после игр Лекса отправляла многих ловцов и охотников в больничное крыло с переломами из-за того, что она с такой силой била по бладжерам. Сама Лекса уже оказывалась на попечении у доктора Джексона, когда сломала ногу после того, как один из нападающих Пуффендуя случайно выпустил свою биту, и та попала Лексе в ногу. Она ненавидела Скеле-Гро. Она до сих пор помнила эту боль. Из последнего котла поднимались спирали пара. Очевидно, это была Амортенция — приворотное зелье, вызывающее влюблённость. Все знали, что это за зелье, поэтому профессору Индре не пришлось спрашивать. Вместо этого она велела всем по очереди подойти ближе. Каждый чувствовал свой собственный запах. Однако профессор Индра утверждала, что это был расслабляющий аромат. Кларк определённо нужно было понюхать что-то, что помогло бы ей расслабиться. Когда она подошла ближе, сила зелья уже начала действовать на неё. Её обоняние наполнил аромат свежего пергамента, чистого льна и чего-то ещё, что она не могла определить, но что было ей слишком хорошо знакомо. Закручивающийся спиралью пар, казалось, окутывал её, словно крепкие руки, в которых она могла расслабиться. Она впитывала его, чувствуя, как он наполняет её. Это сразу же успокоило её. Не было необходимости в встрече группы, потому что все знали, что случилось с Кларк. Оставалось только надеяться, что их план скоро сработает и эти истории больше не будут публиковаться. Октавия пригласила Кларк в общую комнату, где были Линкольн, Беллами и Рейвен, но Кларк отказалась. Ей не хотелось общаться, поэтому она с удовольствием просто сидела на кровати в своей комнате. Ей нужно было взбодриться, и тут она вдруг вспомнила о сладостях, которые Лекса купила ей на Рождество. Она выдвинула верхний ящик прикроватной тумбочки и стала шарить в нём рукой, но не могла их найти. Тяжело вздохнув, она приподнялась и села, практически вытащив ящик. Они были там, в самом дальнем углу. Она схватила коробку и вытащила их, и тут её взгляд упал на что-то золотое и блестящее. Она с улыбкой достала его. Это был золотой снитч, который она выиграла в первом задании. Она запустила руку в коробку со сладостями, вытащила несколько штук и закинула их в рот, рассматривая маленький снитч. Внезапно появилась подсказка для второго задания. Она вскочила с кровати, внезапно осознав, что происходит. Натянув обувь, она практически выбежала из комнаты и направилась в сторону башни Когтеврана. Кларк даже не постучала, а просто распахнула дверь Лексы. Кларк тут же пожалела об этом, как только вошла, осознав, что могла стать свидетельницей того, чего Лекса не хотела бы показывать никому. Однако Кларк решила, что в таком случае брюнетка просто заперла бы дверь. Кларк практически вздохнула с облегчением, когда увидела, что Лекса лежит на кровати и что-то пишет на листе пергамента. Она подняла взгляд, удивлённая присутствием Кларк. Гриффиндорка захлопнула дверь и заперла её. Это ещё больше сбило Лексу с толку. Она положила пергамент и перо на стол и, поджав ноги, села прямо у изголовья кровати. Кларк бросила ей золотой снитч. Лекса поймала его как раз вовремя. — Что происходит? — спросила Лекса, вертя в руках снитч. — Подсказка для задания, — сказала Кларк, пытаясь подтолкнуть Лексу к тому, чтобы та сама во всём разобралась. Она знала, что девушка умна, но Лекса смотрела на неё непонимающим взглядом. — У деревьев есть глаза, — добавила Кларк. Лекса покачала головой и пожала плечами. Кларк фыркнула. — Кто-то использует камеры! Они установили камеры в лесу, чтобы наблюдать за нами и продавать истории Нии! — сказала Кларк. От этих слов Лекса подалась вперёд на кровати. Прежде чем Кларк успела спросить, что она об этом думает, брюнетка вскочила на ноги и направилась к своему столу. Она зашуршала пачкой бумаг, и Кларк сразу поняла, что это выпуски «Ежедневного пророка». Лекса нашла то, что искала, вытащила газету и стала листать. — Ты права! — взволнованно сказала Лекса. Она показала Кларк страницу с последней статьёй, на которой были изображены Кларк и Лекса под таким углом, который могла снять только скрытая камера. Снимок был сделан с такой высоты, что ни один волшебник или ведьма не смогли бы его сделать. Затем Лекса пролистала статью за понедельник, в которой была фотография, на которой они с Кларк навещали фестралов. Снимок был сделан в том же стиле. — Кто-то устанавливает камеры так высоко, что мы их не видим, и фотографирует нас с их помощью, — сказала Лекса. — Никто не может забраться так высоко. — Кларк кивнула, соглашаясь с этой теорией. — У них должны быть прикреплены микрофоны, чтобы они могли слышать, что мы говорим, — добавила Кларк. Теперь у них, похоже, появилась зацепка, и обе не могли сдержать волнения от того, что они приближаются к разгадке происходящего. Но тут у Лексы возник назойливый вопрос. — Но как они могли знать, где установить камеры? Они не знали, где мы будем находиться, — сказала Лекса. Пожав плечами, Кларк сказала: — Они могли установить их повсюду. — Внезапно она осознала, что именно предположила. Если камеры были повсюду, это означало, что за ними могли следить в любом месте и в любое время. Они обе переглянулись, мгновенно встревожившись. — Хорошо, завтра нам нужно будет пойти в лес и попытаться найти камеру. Как только мы это сделаем, мы сможем заметить остальные и избежать их, — сказала Лекса. Кларк всегда удивлялась её способности идеально планировать. — Завтра мы отправляемся в Хогсмид, — сказала Кларк. — Тогда мы отправимся пораньше. Позавтракаем и сразу же пойдём в лес, а потом в Хогсмид, — ответила Лекса. Кларк кивнула: план был хорош. Однако Лекса не закончила с планированием. Она села на свой стул и достала большой рулон пергамент из стола. — Нам нужно кое-что записать, — вот и всё, что она сказала. Кларк увидела, что Лекса записывает весь их план действий. Это заняло у неё всего несколько минут. Затем она нарисовала внизу страницы квадрат с надписью «Подозреваемые». — Онтари, — сказала Кларк. Лекса записала это вместе с профессором Титусом, профессором Пайком и Нией Куин. Затем Лекса повернулась на стуле к Кларк с довольно серьёзным видом. — А что насчёт Роана? — спросила она. Первой реакцией Кларк было сказать, что она шутит и что Роан не такой, но Лекса и так это знала. Никто не думал, что за всем этим может стоять Роан, потому что профессор Титус говорил, что ему всё равно, чем занимается его мать. Но, поразмыслив, Лекса решила, что он их соперник и хочет победить. Поскольку Кларк сомневалась, Лекса записала его имя в скобках со словом «возможно». Они не думали, что он имеет к этому какое-то отношение, но было бы неразумно сразу исключать его из списка подозреваемых. — У тебя есть враги? — спросила Лекса. Кларк ухмыльнулась и сказала: — Только один, — подмигнув Лексе. Когтевранка рассмеялась и — довольно добродушно — записала своё имя. — Не глупи, — отчитала её Кларк, выхватила у Лексы перо и вычеркнула её имя. Она посерьёзнела и добавила: — Я тебе доверяю. Скорчив гримасу, Лекса сказала: — Ой, а стоит ли? — Кларк игриво толкнула Лексу плечом и рассмеялась, когда та толкнула её в ответ. Лекса совершенно недооценила её силу или, возможно, равновесие Кларк, из-за чего та упала на кровать. Кларк вскрикнула от неожиданности, ударившись спиной о матрас. — Ой, прости, — сказала Лекса, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Ты за это заплатишь! — пригрозила Кларк, протягивая руку, хватая Лексу за запястье и швыряя её на кровать. Но Кларк не рассчитала силу, и в итоге когтевранка оказалась прямо на ней. Было видно, что Лекса не знает, что делать со своими конечностями, и просто вытягивает руки, положив их по обе стороны от лица Кларк. Её ноги скользнули между ногами Кларк, и она прижалась к ней вплотную, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Почти неосознанно Кларк облизнула губы. Она знала, что Лекса заметила это, потому что её взгляд упал на губы Кларк. Кларк не понимала, что происходит и как реагировать. Было бы так легко сократить расстояние между ними и прижаться губами к губам Лексы. Она не знала, откуда взялся этот порыв. Всё закончилось так же быстро, как и началось, когда Лекса оттолкнула блондинку и опустилась рядом с ней. Лекса практически отпрыгнула от Кларк, потому что та выглядела так, будто собиралась её поцеловать, а Лекса не могла с этим смириться. Она не могла с этим смириться, потому что тоже хотела поцеловать Кларк. Это была неизведанная территория. Это было то, чего им не следовало делать. Они только что перешли границу между врагами и друзьями. Им не стоило испытывать судьбу. Но теперь между ними повисло неловкое напряжение. Лекса любила непринуждённое молчание, но это было невыносимо. — Ладно, я это заслужила, — съязвила Лекса, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Кларк рассмеялась. — Так и есть, — ответила Кларк, всё ещё улыбаясь. Напряжение спало. Лекса встала с кровати и подошла к столу, чтобы взглянуть на план. — Ты же не думаешь, что за этим стоит Найла, правда? Кажется, между вами какая-то вражда, — сказала Лекса, быстро сменив тему. Кларк перевернулась на кровати Лексы на живот, зарылась головой в подушки и застонала. — Я правда не думаю, что Найла так сильно меня ненавидит, — пробормотала Кларк, уткнувшись в подушку. Лекса тихо усмехнулась. Кларк подняла голову и смогла вдохнуть полной грудью, но, сделав вдох, кое-что поняла. То, что она почувствовала в зелье Амортенции, было точно таким же ароматом, который исходил от простыней Лексы, от самой Лексы и от её комнаты. Она просто раньше этого не замечала, но на простынях аромат был намного сильнее. Внезапно у Кларк закружилась голова. Очевидно, запах Лексы успокаивал её. Вероятно, это происходило потому, что Лекса успокаивала её во время приступов паники и в других ситуациях. Однако она знала правду. Просто не хотела в этом признаваться. — Что на самом деле произошло между вами? Сейчас всё это кажется таким неловким, — спросила Лекса. Она развернула кресло так, чтобы оказаться лицом к лицу с блондинкой. Кларк медленно, чтобы не закружилась голова, села, прислонившись к изголовью кровати. С тех пор как она почувствовала этот запах, он окружал её повсюду. Это было забавно. Он вызывал у неё одновременно тревогу и спокойствие. Она была спокойна, потому что на неё так действовал запах Лексы, но в то же время она волновалась из-за осознания этого факта. Что теперь будет, когда Кларк придётся смириться с тем, что её чувства к Лексе уже нельзя назвать дружескими? Ей просто нужно игнорировать их и сосредоточиться на более лёгкой теме: Найле. — На самом деле ничего особенного, — сказала Кларк. Она увидела, как Лекса приподняла обе брови. — Да ладно. Что случилось? — настаивала Лекса. Кларк знала, что разговор о Найле отвлечёт её от осознания собственных чувств к Лексе, поэтому решила подыграть брюнетке: — Ну, в прошлом году был конец года, и мы, как обычно, устроили гриффиндорскую вечеринку. Мы обе немного выпили и поцеловались во время игры в бутылочку. Лекса перебила его, сказав: — Классика, — чем вызвала ухмылку у Кларк. — Ну, бутылка всё время падала на нас. В конце концов, после игры мы поцеловались, а потом она спросила, не хочу ли я пойти к ней в комнату в Пуффендуй. Я сказал, что будет проще, если мы просто пойдём ко мне. Так мы и сделали. Мы занялись сексом, потом она встала, оделась и ушла, — пожав плечами, сказала Кларк. — И вы больше никогда не спали вместе? — спросила Лекса. Кларк покачала головой. Не то чтобы она хотела снова переспать с Найлой, но ей всё равно было неловко признаваться Лексе, что они переспали всего один раз. Лекса выдохнула и пошутила: — Должно быть, ты не очень хороша в постели. — Кларк швырнула в неё подушку, но Лекса, конечно же, поймала её и рассмеялась. — То, что Костия променял твою постель на постель Найлы, многое говорит о тебе, — парировала Кларк с улыбкой на лице. — По крайней мере, она переспала со мной не один раз, — ответила Лекса. Покачав головой, Кларк спросила: — А что у тебя с Костей? — Кларк не знала, зачем она это спрашивает, ведь она понимала, что рассказ о личной жизни Лексы, в которой она не участвует, скорее всего, расстроит её. Но какая-то часть её всё равно хотела это знать. — Это был Хэллоуин на шестом курсе, и слизеринцы устроили вечеринку. Аня пригласила меня, но напилась. В итоге мы с Костией уложили её в постель и разговорились. Оказалось, что у нас не так много общего, но она проговорилась, что я ей нравлюсь. Я была немного влюблена в неё, поэтому обрадовалась, когда она меня поцеловала. Первые несколько недель мы просто много целовались, но потом однажды ночью она пришла ко мне, а комендантский час уже закончился, так что ей пришлось остаться. Мы не занимались сексом, но, думаю, можно сказать, что мы дурачились, — объяснила Лекса. Единственное, что запомнилось Кларк, — это то, что Лекса в какой-то момент была влюблена в Костию. Возможно, она до сих пор испытывает те же чувства. — Итак, когда вы начали спать вместе? — спросила Кларк. — Кажется, через несколько недель после Хэллоуина. Я лежала в постели и читала, когда в дверь постучали. Это была Костия, и она даже не поздоровалась. Она просто спросила, не хочу ли я заняться с ней сексом. Я кивнула, и мы занялись сексом. Она осталась у меня, и так всё и началось. Никаких чувств, никаких обязательств, только секс, — рассказала Лекса. — А как же твоя влюблённость? Разве тебе не было больно просто спать с ней? — спросила Кларк. Она опустила глаза, делая вид, что ей интересно рассматривать одеяло Лексы. — Всё просто сошло на нет. Это было несерьёзно. Думаю, я просто считала её симпатичной и у неё была милая улыбка, но да, это было не более чем увлечение, — сказала Лекса. Это немного подняло настроение Кларк. Она хотела спросить, не влюблена ли Лекса всё ещё в Костию, но передумала. Это могло прозвучать слишком двусмысленно: будто она сама ей нравится или будто она ревнует. Вместо этого Кларк спросила: — Ты скучаешь по этому? — Лекса вопросительно посмотрела на неё. — Что? Секс, влюблённость или Костия? — спросила Лекса, чтобы уточнить. — Ни то, ни другое. Ни то, ни другое, — пожав плечами, ответила Кларк. Было видно, что Лекса обдумывает вопрос, прежде чем ответить. Кларк оценила то, что Лекса тщательно взвешивала свои ответы, а не просто отделывалась короткими фразами. — Я не скучаю по влюблённости. Она означала, что я отвлекаюсь, и мне это не нравилось. Я скучаю по Костии, потому что она была милой и мы ладили. Мы до сих пор общаемся, но теперь, когда она с Найлой, всё по-другому. Конечно, я скучаю по сексу, но это не так важно. Я всё ещё могу без него обходиться. Так что в целом я бы сказала, что нет, — ответила Лекса. Немного помолчав, она добавила: — А ты скучаешь? — Можно ли скучать по тому, чего у тебя никогда не было? — возразила Кларк. — Думаю, нет, но ты можешь мечтать об этом, — задумчиво ответила Лекса. Она кивнула, потому что знала, что такое тоска. Тоска — это желание, чтобы Лекса заметила её так же, как она замечала Лексу. Тоска — это желание, чтобы эта когтевранка просто поцеловала её снова, как в чулане для мётел. — Иногда. Бывали моменты, когда мне хотелось просто пойти в Пуффендуй и надеяться, что Найла согласится на второй раунд, но я никогда этого не делала, — сказала Кларк. — Только Найла? Ты никогда не рассматривала других вариантов? — спросила Лекса. Кларк знала, что Лекса говорит не о ней, но не могла отделаться от мысли, что Лекса читает её мысли и осуждает за то, что она вообще подумывала переспать с ней. Она почти вздохнула с облегчением, когда Лекса добавила: — А как же Финн? Я думала, ты какое-то время встречалась с ним. Кларк фыркнула от смеха: — Чёрт, нет! Он пригласил меня на свидание, когда встречался с Рейвен, а я об этом не знала. Поэтому я согласилась, потому что в тот момент он был милым и обаятельным. Мы встречались около двух недель, прежде чем я поняла, почему он хотел сохранить наши отношения в тайне. Думаю, я бы просто выбрала Найлу, потому что я её знаю. Она единственная, с кем я спала, так что, думаю, мне было бы странно спать с кем-то ещё. — Я понимаю, — сказала Лекса после небольшой паузы. Кларк было неловко признаваться в этом Лексе, но она успокоилась, когда Лекса добавила: — Я спала только с Костией. — Когда они встретились взглядами, Кларк заметила, что Лекса стала менее настороженной. В её зелёных глазах читалась уязвимость. Возможно, с наступлением ночи девушка стала менее настороженной из-за усталости. Кларк упала на подушку, вытянулась на спине и уставилась в потолок комнаты Лексы. Ей нравилось находиться в комнате Лексы, даже когда вокруг было относительно тихо. На самом деле ей просто нравилось быть рядом с Лексой. Это было легко и весело. Кроме того, девушка была симпатичной, и они всегда могли поболтать. Кларк до сих пор хихикала, вспоминая, как они застряли в ванной. Лекса закинула ноги на кровать и взглянула на блондинку, которая чувствовала себя здесь как дома. Это вызвало у неё улыбку. Эта девушка каким-то образом ворвалась в её жизнь, и, когда она уходила, в сердце Лексы образовывалась дыра. Лексе не хотелось признавать, что ей нравилось проводить время с Кларк, но она больше не могла это отрицать. Однако, глядя на блондинку, она вспоминала, что произошло ранее в тот же день. Каждый раз, когда она смотрела на Кларк, то видела, как та рыдает в её объятиях из-за отца, из-за газеты, из-за их разговора. Лекса знала, что никто не осмеливался расспрашивать Кларк об этом. — Кларк, — тихо сказала Лекса. Кларк сразу поняла, что она собирается сказать, и была готова перебить её. Однако выражение лица Лексы было таким мягким, что Кларк не смогла так поступить с ней. — Нам нужно поговорить о сегодняшнем дне, — сказала Лекса. Кларк глубоко вздохнула, зная, что этот разговор назревал уже давно. — Ладно, — вздохнула Кларк. Это застало Лексу врасплох. Она думала, что Кларк откажется и скажет, что не хочет об этом говорить. — Не знаю, с чего начать, — начала Кларк, откидывая волосы назад. — Главное, что я чувствую себя такой уязвимой, как будто у меня больше нет личного пространства. Я даже не знаю, прослушивается ли твоя комната или моя. Это пугает меня, потому что я действительно не понимаю, что происходит. Они даже моего отца в это втянули! Я думала, что хоть что-то я сохранила в тайне, но, видимо, нет. Они могут трогать всё, что захотят. Лекса понимающе кивнула и пересела на кровать, чтобы быть ближе к Кларк. — Есть кое-что, чего они не могут коснуться, Кларк, — сказала Лекса. — Что это? — спросила Кларк. — Мы. Наша дружба. Наша дружба с остальными, — сказала Лекса, улыбнувшись. Кларк оценила её чувства, но не смогла сдержать смех. — Это было самое нелепое, что я когда-либо слышала, — пошутила Кларк, смеясь. Лекса тоже рассмеялась. После нескольких смешков Лекса фыркнула: — Эй, я просто хотела быть милой! — Кларк игриво похлопала Лексу по груди. — Я знаю, прости! Это прозвучало так банально, — смеясь, продолжила Кларк. — Не знаю, зачем я вообще утруждаюсь, — раздражённо сказала Лекса. — Нет, прости. Это было мило, — сказала Кларк. Лекса и Кларк всё ещё улыбались друг другу. Кларк пришлось признать, что ей было приятнее посмеяться над глупой шуткой Лексы, чем плакать из-за газеты. Однако веселье быстро улетучилось, и Кларк вздохнула. — Мне просто кажется, что я больше ничего не могу сделать или сказать, чтобы об этом не написали в газете, — грустно сказала Кларк. Лекса согласно хмыкнула и подняла руку, чтобы Кларк могла лечь ей на грудь. Она так и сделала, почувствовав себя немного спокойнее в объятиях Лексы. — Здесь ты в безопасности, — сказала ей Лекса. Когтевранка выводила узоры на предплечье Кларк. Это было щекотно, но приятно. — Но так ли это? Откуда ты знаешь, что здесь нет камер или микрофонов? — спросила Кларк, повернув голову, чтобы посмотреть на Лексу. Брюнетка не показывала никаких признаков беспокойства. — Я перерыла всю комнату, когда вернулась сюда после ужина, чтобы найти их. Я проверила всё и ничего не нашла, — заверила Лекса. Кларк немного расслабилась и осторожно опустилась обратно на грудь Лексы. Она положила руку на живот Лексы, ощущая под ней мягкий джемпер. От ровного биения сердца Лексы рядом с её головой ей стало спокойнее. Это помогало ей успокоиться. Когда Лекса не получила ответа, она добавила: — Кроме того, это было бы совершенно незаконно. — Я знаю, но разве это не... Слежка за нами и расшифровка того, что мы говорим? — настаивала Кларк. Лекса могла только пожать плечами. — Мы действительно участвуем в Голодных играх, — тихо сказала Лекса. Когда Кларк подняла голову, она увидела, что Лекса улыбается. Кларк закатила глаза. Это было правдой. Их использовали в играх и показывали в новостях. — И шансы не в нашу пользу, — насмешливо произнесла Кларк высоким голосом, вызвав смех Лексы. — Как думаешь, в следующий раз мы устроим публичную свадьбу? — спросила Лекса, имея в виду момент, когда Пит и Китнисс объявили, что собираются пожениться, чтобы доказать, что их отношения настоящие. — Ну, мы же любимые публикой несчастные влюблённые, — добавила Кларк. Они обе рассмеялись над нелепостью ситуации. Они никак не могли быть влюблёнными подростками, соперничающими друг с другом. Кроме того, Лекса доказала, что соперничество не мешает ей хорошо выполнять свою работу и даже выигрывать в некоторых испытаниях. Она трижды помогала Кларк во время испытаний, но теперь она была на первом месте, а значит, у неё была минута форы в Лабиринте, прежде чем туда могли войти остальные. Затем туда мог войти Линкольн, а за ним одновременно Кларк и Роан. Они сделали то, чего никто не ожидал. Ну, Лекса сделала то, чего никто не ожидал. На самом деле Кларк ничего не сделала. Она чувствовала себя немного виноватой, но знала, что помогла бы Лексе, если бы могла. Просто казалось, что когтевранке не нужна помощь. — Спасибо тебе за то, что спасла меня, помогала с заданиями и просто была рядом, как сейчас. — Кларк покраснела, всё ещё не привыкнув выражать благодарность. — Тебе не нужно меня благодарить, — сказала Лекса. Кларк не была уверена, что ей не показалось, но ей показалось, что Лекса крепче прижала её к себе. Кларк ещё сильнее расслабилась в её объятиях, чувствуя, что вот-вот заснёт. — Я действительно должна тебя поблагодарить. Тебе не нужно было ничего делать, но ты всё равно это сделала, — сказала Кларк. — Мы заклятые друзья. — ответила Лекса с улыбкой на губах. — Только не начинай нести чушь про своих заклятых друзей, — со смехом парировала Кларк. — Ты предпочитаешь несчастных влюблённых? — спросила Лекса. За этот комментарий она получила шутливый шлепок по груди. — Подожди, сколько сейчас времени? — спросила Кларк. В окно Лексы больше не проникал свет, поэтому она знала, что сейчас больше девяти часов. Лекса посмотрела на часы: — Без пяти десять. — Кларк вскочила с кровати. — Мне нужно уйти до комендантского часа, — поспешно сказала Кларк. Она наклонилась, чтобы взять обувь. — Ты можешь просто остаться здесь, — сказала Лекса. Кларк неуверенно посмотрела на неё. Ночёвки у них были не в ходу, особенно когда между ними было такое напряжение. Лекса беззаботно добавила: — Главное, чтобы мы не попытались одновременно зайти в ванную. — Кларк рассмеялась, радуясь, что Лекса разрядила обстановку. Они не сводили друг с друга глаз. — Думаю, завтра нам будет проще искать камеры, если мы встанем одновременно, — сказала Кларк, пожимая плечами. — Я ставлю будильник на без двадцати восемь, чтобы спуститься к завтраку с восьми до восьми пятнадцати. Это значит, что к девяти мы сможем заняться поиском камер, — сказала Лекса. Кларк знала, что это плохая идея. Она прекрасно понимала, что, если она ляжет в постель с Лексой, то уже не сможет игнорировать свои зарождающиеся чувства к девушке. Если она будет засыпать в окружении запаха Лексы, это только укрепит её чувства. А если она проснётся в постели с сонной Лексой, это окончательно всё прояснит. Она знала, что не должна этого делать. Ей следовало просто вернуться в свою комнату и встретиться с Лексой рано утром. Она продолжала убеждать себя, что не должна этого делать, пока переодевалась в пижаму Лексы, умывалась в ванной Лексы, а затем забиралась в постель Лексы. Она знала, что не должна этого делать. Но всё равно сделала это.