Сшитые имена

Кларк и Лекса решили, что будут проводить сеансы окклюменции только для себя. Это было бы всё равно что иметь ещё один секрет только между собой. Перед началом третьего задания Лекса должна была сказать профессору Индре, что они овладели этим навыком, чтобы та знала, что Ниа никак не сможет их контролировать. Однако им нужно было начать прямо сейчас, и они обе ужасно нервничали. У них обеих были воспоминания, которые они предпочли бы не ворошить и не показывать другому человеку, но они должны были доверять друг другу. Лекса с трудом смирилась с этой мыслью. Были вещи, о которых она никогда не рассказывала ни Ане, ни Линкольну, ни даже своему отцу. Ей было не по себе от того, что Кларк узнает об этом, но какой у неё был выбор? Либо она доверяет Кларк, либо в конце турнира отдаёт свой выигрыш Нии. Конечно, если она выиграет. Эти сеансы были необходимы. Именно это Лекса должна была напомнить себе перед первым сеансом в воскресенье вечером. Кларк пришла к ней в комнату сразу после ужина, в половине седьмого. У них было почти три часа на тренировки, прежде чем Лекса должна была дежурить вместе с Аней. Лекса изучила окклюменцию, чтобы понимать, во что она ввязывается и как ей следует действовать, чтобы овладеть защитой. Кларк не стала ничего изучать, просто надеясь, что у неё всё получится. Когда они оказались в комнате Лексы, было решено, что тот, кто будет отбиваться первым, сядет на стул за столом Лексы, а второй будет стоять. Кларк очень не хотела быть первой, поэтому Лекса села на стул, неуверенно на него опустившись. Она тяжело дышала, нервничая из-за того, что могут всплыть воспоминания, которые она пыталась заглушить. Она не привыкла очищать свой разум и понимала, что ей нужно начать практиковаться в этом. Кларк стояла в другом конце комнаты и медленно поднимала палочку. — Подожди, - сказала Лекса. Кларк опустила палочку. — Мы можем заключить сделку? — спросила Лекса. Кларк медленно кивнула, ожидая продолжения Лексы: — Всё, что мы находим в сознании друг друга, мы никогда не упоминаем. Даже сразу после того, как это происходит, не через десять лет. Никогда. Кларк поднял палец вверх и добавила: — Если только одна из нас не захочет об этом поговорить. Наклонив голову набок, что Кларк находила милым, Лекса спросила: — Что ты имеешь в виду? — Если я погружусь в какое-то ужасное воспоминание из твоей жизни, я не буду поднимать эту тему. Но если ты хочешь поднять эту тему и поговорить о ней, я не буду возражать, — пояснила Кларк, пытаясь унять волнение в животе от того, какой милой была Лекса. — К тебе это тоже относится? Если ты захочешь поговорить о том, что я нашла? — спросила Лекса. Кларк лишь кивнула. — Хорошо, думаю, я готова, — сказала Лекса. — Помни, просто постарайся очистить свой разум, а потом обезоружь меня, хорошо? — сказала Кларк. Лекса кивнула. Её сердце колотилось слишком сильно, чтобы она могла доверять своим словам. Она вцепилась в стул под собой и пыталась контролировать своё дыхание. Но в комнате было слишком жарко, и она слишком нервничала из-за того, что Кларк может найти то, что она на самом деле не хотела бы показывать. Она понимала, что это не самое подходящее состояние для неё. Как она могла очистить свой разум, если он был в смятении? Возможно, она к этому привыкнет. Она на это надеялась. Лекса закрыла глаза, когда Кларк направила на неё палочку и выкрикнула: — Легилименс! Внезапно в памяти Лексы всплыло одно воспоминание. Оно было наполнено волнением, и она помнила его так, словно это было вчера. Она сидела на табурете в Большом зале перед всем Хогвартсом, а на голове у неё была Распределяющая шляпа. Однако это воспоминание было немного другим. Она видела себя на табурете, а не остальных учеников. Как будто она смотрела на это воспоминание через объектив камеры, а не своими глазами. Ей казалось, что в своей новенькой мантии она выглядит крошечной, слабой и беззащитной, а на лице у неё было жалкое, тревожное выражение. Она слышала, как Распределяющая шляпа насмехалась над тем, что ей было сложнее всего определить факультет. Что она добьётся успеха в любом, куда её отправят. Что она преуспеет в Слизерине, станет лучше в Пуффендуе, узнает много нового о себе в Гриффиндоре и станет мудрее не по годам в Когтевране. Кларк не помнила, чтобы видела Лексу в Распределяющей шляпе, но это потому, что её уже распределили в Гриффиндор и она была окружена суетой и волнением, которые всегда сопровождают новеньких. Но когда она увидела испуганное лицо Лексы, это задело её за живое. Как могли два маленьких первокурсника стать такими непримиримыми врагами всего через несколько недель после этого судьбоносного дня? Она также не могла поверить, что Распределяющая шляпа так долго не могла принять решение. Шляпа едва коснулась головы Кларк, когда она выкрикнула: «Гриффиндор!», но Лекса, должно быть, была там уже несколько минут. Она услышала, как Распределяющая шляпа спросила, в какой факультет Лекса хочет попасть, и не удивилась, когда маленькая волшебница попросила отправить её на Слизерин. Обычно Распределяющая шляпа старалась угодить всем и отправить их туда, куда они хотели. После долгих раздумий Распределяющая шляпа наконец назвала факультет. Кларк могла сказать, что юная Лекса была просто счастлива, что всё закончилось, ведь все взгляды были прикованы к ней, и все гадали, почему так долго. Она слезла со стула, слишком маленькая, чтобы дотянуться до пола. Когда Лекса успела так вырасти? Это действительно заставило Кларк задуматься о том, что она упустила все эти годы, когда Лекса ненавидела её, что она действительно ничего не замечала в другой девочке, например, когда та так сильно выросла. Маленькая Лекса неловко подошла к столу Когтеврана, оттягивая рукава и прикусывая губу. Она нервничала, но как только один из старших мальчиков дал ей пять, она немного расслабилась. Изображение тут же померкло, и Кларк с Лексой перенеслись в другое воспоминание. Лекса была немного старше, лет тринадцати-четырнадцати, и немного выше. Она больше походила на ту Лексу, которую знала Кларк. Её волосы были длиннее, она начала заплетать их в косы, а линия подбородка стала немного чётче. Она выглядела более уверенной в себе, но, казалось, всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке. Однако Кларк не могла понять, где находится. Она не была ни в одной из комнат Хогвартса, и тогда Кларк поняла, что, скорее всего, находится в доме Лексы. Девочка была не в школьной форме, а в традиционной мантии волшебника. Девочка вошла в большую столовую. Там были ещё два человека. Там был огромный мужчина, весь в татуировках и мускулах, но с тёплыми карими глазами и обаятельной улыбкой, как будто маленькая Лекса была для него светом очей. Должно быть, это отец Лексы. Другой человек был прекрасен, подумала Кларк. Она была очень высокой, с длинными рыжими волосами, заплетёнными в косу, чтобы не растрепались. Но больше всего Кларк поразили её глаза. Они были почти такого же оттенка, как лесные зелёные глаза Лексы. У неё была такая же структура лица, как у Лексы, с высокими скулами и острым подбородком. Однако черты её лица были более женственными, с плавными изгибами. Должно быть, это мама Лексы. Мама Лексы, которая умерла. Младшая Лекса не стала садиться за стол, а встала позади стула, который, как могла предположить Кларк, был тем самым, за которым она обычно сидела. Отец жестом пригласил её сесть, чтобы они могли поесть, но Лекса лишь покачала головой. Было видно, что она собирается с мыслями. Она дышала прерывисто, как будто паниковала. Затем Кларк увидела, как она сглотнула комок в горле. Лекса выглядела так, будто вот-вот расплачется. — Я должна вам кое-что сказать, — начала малышка Лекса. — Что такое, милая? — спросила мама с доброй улыбкой на лице. Лекса сделала ещё один глубокий вдох, чтобы собраться с духом, прежде чем сказать: — Думаю, я... Нет, я знаю, что я... я лесбиянка. — На её глазах выступили слёзы, и Кларк вдруг почувствовала, что не должна этого видеть. Она никогда раньше не видела, чтобы Лекса плакала. Никогда. Кларк была уверена, что эта девушка не способна плакать. Однако слёзы не пролились, когда её родители встали из-за обеденного стола с нежными улыбками на лицах. — О, милая, всё в порядке. Мы по-прежнему любим тебя, и ты по-прежнему наша Александрия, — сказала её мама, и это заставило Кларк улыбнуться. Её мама казалась милым человеком, который по-настоящему обожал свою дочь. От этих слов у Кларк встал ком в горле. Было ужасно, что эту женщину вырвали из мира Лексы. Папа подошёл к Лексе и обнял её. — Мы это поняли, — сказал он с озорным блеском в глазах. — Я имею в виду, что тебе нравится только Линкольн, а мы знаем, что он тебе просто друг. — Лекса застенчиво улыбнулась. Её мама подошла и тоже обняла её. — Эм, я хочу, чтобы меня звали Лекса. Александрия — это немного... не я, — сказала Лекса. Внезапно Кларк вспомнила, что Лекса не всегда была Лексой. Какое-то время её звали Александрией, но потом она просто сменила имя. Как Кларк могла забыть? — Не получится, — с ухмылкой сказал отец. — Я никогда не называл тебя Александрией и никогда не буду называть Лексой. Тебя зовут малышка. — Кларк почувствовала, как на её лице расплывается улыбка. — Ты не можешь так меня называть, я больше не маленькая! — Лекса возразила, но тоже улыбнулась. — Эй, пока ты меньше меня, ты всегда будешь моей малышкой, — пошутил он, взъерошив ей волосы. Мама Лексы покачала головой, как это делают все мамы, но притянула Лексу к себе и поцеловала в макушку. Последнее, что увидела Кларк, — это как юная Лекса вздохнула с облегчением, словно с её плеч наконец-то свалился весь мир, а затем глупо улыбнулась, когда картинка изменилась. Это воспоминание было более свежим. Оно происходило в Когтевране, но в незнакомом Кларк помещении. Лекса выглядела старше, так что, вероятно, это было в прошлом году. Она читала книгу, лёжа на кровати, уже в пижаме. В комнате больше никого не было, поэтому Кларк понятия не имела, что это за воспоминание. Затем в дверь постучали. Лекса сделала растерянное лицо, которое Кларк сочла невероятно милым, а затем отложила книгу и подошла к двери. Она открыла её, показывая Костию. Кларк всё ещё не понимала, что это за воспоминание. Однако она почувствовала необоснованный прилив ревности, когда Костия сказала: — Эй, Лекс. Не пойми меня неправильно, но… ты хочешь заняться со мной сексом? — Кларк захотелось одновременно закрыть глаза, чтобы ничего не видеть, и броситься на слизеринку, чтобы ударить Костию по лицу. Ей было совершенно нелепо так думать. Как она могла ревновать, если в прошлом году Кларк буквально ненавидела Лексу? Она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Лекса едва заметно кивнула. Кларк не очень хорошо знала Лексу, но видела, что девушка невыносимо нервничает из-за своей неспособности говорить. Она почувствовала, как у неё в животе всё перевернулось, когда Костия впилась губами в губы Лексы. Кларк не должна была этого видеть. Она должна была отвести взгляд, но не могла. Костия обвила руками шею Лексы и прижалась к ней. Руки Лексы скользнули по её талии, и они продолжили целоваться. Костия начала оттеснять её назад, пока ноги Лексы не упёрлись в кровать. Она опустилась на матрас, и Костия, не теряя времени, оседлала её. Увидев выражение лица Лексы, когда Костия стянула с неё футболку, Кларк почувствовала, что её вот-вот стошнит. Её лицо покраснело, а глаза расширились. Её губы были приоткрыты, пока Костия снова не начала её целовать. Руки Лексы блуждали по спине и бокам Костии. Кларк забыла, как дышать. Она не могла на это смотреть. Ей ни в коем случае нельзя было на это смотреть. Лекса сошла бы с ума. Но она просто не могла отвести взгляд. Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела, как Костия потянулась назад и расстегнула свой бюстгальтер. Кларк опустила палочку и уставилась в пол. Она не осмеливалась взглянуть на Лексу, зная, что та, скорее всего, злится на неё за то, что она так долго тянула с этим. Почему она просто не опустила палочку, как только поняла, что это за воспоминание. С другой стороны, они, вероятно, узнают гораздо больше. И всё же Кларк не могла избавиться от чувства вины. Ей казалось, что она только что прочитала дневник Лексы без её согласия. Лекса имела полное право злиться на неё. — Ну, это не сработало, — только и выдохнула Лекса. Кларк подняла взгляд и заметила, что Лекса на неё не злится. Её грудь неровно вздымалась и опускалась, а на коже блестели капельки пота. Кларк боялась представить, что с ней сделает окклюменция, если даже стойкая Лекса так разволновалась. — Что случилось? — робко спросила Кларк. Она знала, что её голос звучит напряжённо и странно, но ничего не могла с собой поделать. Она едва могла смотреть Лексе в лицо. Если бы она не опустила палочку, то увидела бы, как Лекса лишается девственности с Костией. Кларк никогда не должна была этого видеть. — Я нервничала, поэтому, думаю, моё сознание вызвало воспоминания, связанные с волнением. В этом есть смысл, — сказала Лекса, пожав плечами. Почему она так спокойно об этом говорит? Кларк почувствовала, что должна поднять эту тему. — О, так это были воспоминания, от которых ты нервничала? — спросила Кларк, осмелившись посмотреть Лексе в глаза. Лекса лишь кивнула. На этом разговор закончился. Несмотря на то, что Лекса нетвёрдо держалась на ногах, она встала, опираясь одной рукой о стену, чтобы не упасть. Как только она восстановила равновесие и связь с реальностью, Лекса повернулась к Кларк. — Ладно, твоя очередь, — сказала Лекса. Кларк облизнула губы и сглотнула. Ей не хотелось этого делать, но это было справедливо. Кроме того, им нужно было это сделать, чтобы защититься от Нии. Поэтому Кларк медленно села на стул и прикусила губу. Лекса подошла к тому месту, где стояла Кларк, и достала свою палочку. Кларк не нервничала, нет. Ей было страшно. Не помогло и то, что Лекса мягко улыбнулась ей перед тем, как сказать: — Приготовься. Легилименс! Полыхнула вспышка, и Кларк почувствовала, как её отбросило назад, в те времена, когда ей было шесть лет. Мама и папа устроили ей и её школьной подруге день на ярмарке развлечений. Кларк притворилась, что ей не терпится прокатиться на самых больших американских горках, но, пока они стояли в очереди, Кларк почувствовала, что её сейчас стошнит. Она видела себя в детстве, которая храбрилась, стоя рядом с отцом. Её мама осталась позади, решив подождать их на другой стороне. Её школьная подруга немного нервничала, но была в предвкушении. По мере того как они приближались к началу очереди, страх Кларк усиливался, пока она не потянула отца за руку. Лекса с интересом наблюдала. Это было намного лучше, чем просматривать собственные воспоминания. Кроме того, это позволило ей заглянуть в ту часть сознания Кларк, которую блондинка никогда бы не раскрыла в обычном разговоре. Она заметила, что у женщины, которая ждала, пока они закончат кататься, были длинные каштановые волосы и карие глаза. Она улыбалась и махала малышке Кларк и остальным. Лекса не могла налюбоваться, какой милой была Кларк в детстве. У неё были вьющиеся светлые локоны и ярко-голубые глаза. Она выглядела так же, но была немного полнее и намного моложе. Это заставило Лексу улыбнуться. Мужчина был высоким, с сединой в волосах и ярко-голубыми глазами, как у Кларк, но не глаза привлекли Лексу. Его улыбка была ярче солнца в небе, когда он смотрел на Кларк сверху вниз. Он сжал её руку, а затем наклонился к ней. — Кларк, это всего лишь американские горки. Я знаю, что ты смелая и справишься! — сказал её отец. Кларк посмотрела на него, изо всех сил стараясь улыбнуться. У неё не было двух передних зубов, но она выглядела решительной. Было забавно видеть этот решительный взгляд в глазах шестилетней Кларк. Он не изменился за двенадцать лет. Когда они подошли к началу очереди, Кларк сделала вид, что ей всё нипочём, но было видно, что она нервничает. Её отец протянул руку и сказал: — Я рядом, принцесса. — Кларк кивнула ему, преодолевая страх. Затем аттракцион начал движение, и Кларк закричала. Однако изображение сдвинулось, переместившись на несколько лет вперёд в воспоминаниях Кларк. Кларк было лет пятнадцать или шестнадцать, потому что она выглядела немного старше, но её волосы были светлее. Она была одета в спортивные леггинсы и огромную толстовку с капюшоном. Её лицо было красным и покрытым пятнами, и казалось, что она вот-вот расплачется. У Лексы упало сердце. Она сразу поняла, что это одно из самых болезненных воспоминаний Кларк. Женщина, которая, как теперь знала Лекса, была мамой Кларк, шла рядом с ней, пока они пробирались в отделение неотложной помощи. Они были окружены людьми, но всё вокруг казалось размытым. Лекса не слышала, что говорят другие, как будто находилась под водой. Она смотрела, как мама практически тащит Кларк по извилистым коридорам. Казалось, мама знала, куда идёт, и вела дочь через лабиринт. Лекса почувствовала, как у неё разрывается сердце, когда Кларк вошла в палату больницы через двойные двери и её взгляд упал на отца. Он лежал на кровати весь в синяках и ссадинах, с закрытыми глазами. Он был без сознания, но его сердцебиение стабильно отображалось на мониторе. Через несколько мгновений её мама вышла из комнаты, явно собираясь поговорить с врачом или ещё с кем-то. Кларк осталась наедине с отцом, и Лекса прикусила губу, понимая, что никто не должен видеть эту сцену. Это было слишком личное, чтобы Лекса могла наблюдать. Кларк посмотрела на отца и медленно убрала волосы с его лица, чтобы как следует его рассмотреть. Кларк выглядела совершенно измотанной, как будто не спала целую неделю. В её глазах не было света, на лице не было улыбки, и даже слёзы не наворачивались на глаза. Казалось, что Кларк больше нет рядом, что это просто её тело. Она взяла его за руку, стараясь не задеть синяки, гипс или ссадины. Затем она посмотрела ему прямо в лицо, и её губы задрожали. — Я боюсь, папа, — едва слышно произнесла Кларк. Лекса едва расслышала её. Затем Кларк моргнула, и одинокая слеза скатилась по её щеке. Лекса смотрела, как она катится по коже и падает на толстовку. — Я боюсь, что потеряю тебя. Я не могу тебя потерять, папа, — продолжила Кларк. На этот раз её тело сотрясали рыдания. Лекса почувствовала, как у неё сдавило грудь. На это было ужасно смотреть. Она не могла представить, что чувствует Кларк. Затем Кларк натянуто рассмеялась. Она сказала: — Я слышу тебя, папа. Ты говоришь мне, что не нужно бояться, потому что ты здесь, со мной, держишь меня за руку. Спасибо, папа. — Как только она это сказала, аппарат рядом с её отцом отключился. Он умер. Лекса увидела потрясённое лицо Кларк, прежде чем всё вокруг исказилось. Она могла только представить, что после этого Кларк окончательно расклеилась, но эта сцена исчезла, уступив место знакомой Лексе картине. Это был Запретный лес. Кларк была в красной форме Гриффиндора, а над её головой парила Рейвен. Это было второе задание. Однако это видение было другим. Оно перешло от вида от третьего лица к виду от первого лица. Лекса видела мир глазами Кларк, и это дезориентировало её. Лекса чувствовала, как Кларк, спотыкаясь, идёт вперёд, и все её чувства притупились. Звуки дикой природы казались почти приглушёнными, а лес — размытым, как мираж. Затем мир начал вращаться. Лекса знала, что это не по-настоящему, но её всё равно мутило от увиденного. Внезапно Кларк упала, и Лекса могла видеть только руки Кларк и грязь на лесной подстилке. Но всё вокруг продолжало кружиться. Она увидела, как Рейвен медленно прислоняют к дереву. А потом всё стало ещё ярче. Это было ужасно. В ушах стоял оглушительный белый шум, а перед глазами сиял яркий белый свет. Это напомнило Лексе о том случае, когда у неё началась мигрень, а весь лес вокруг словно сошёл с ума. Лексе стало ужасно плохо. Она даже слегка покачивалась на ногах. Это было действительно странно, но Лекса решила, что именно так чувствовала себя Кларк в лесу. Она не могла представить, каково это — застрять в этом жужжащем лесу. Лекса не смогла бы угадать, где верх, а где низ. Мгновение спустя Лекса почувствовала, что странный мир вокруг неё начинает рушиться. Она ощутила, как чьи-то руки сжимают её плечи, и услышала собственный голос, зовущий Кларк по имени. Было странно слышать собственный голос, зовущий Кларк, находясь в её сознании. Тем не менее это помогло ей прийти в себя. Она чувствовала, как голос Кларк вибрирует внутри неё, когда та рассказывает Лексе обо всём, что она может чувствовать и слышать. Лес медленно перестал кружиться, и белый шум затих. Теперь Лекса могла немного сосредоточиться. Но когда Кларк подняла голову, Лекса с ещё большим удивлением увидела себя глазами Кларк. Она выглядела не так, как в зеркале. Её глаза казались ярче, а некоторые черты лица — мягче. Это заставило её задуматься, то ли Кларк видит её другой, то ли у неё искажённое представление о себе. Она не была уверена. Но как только Кларк начала говорить о цвете её глаз, образы начали исчезать. Это воспоминание было закончено. Лекса поняла, что воспоминания, которые она видела, были связаны со страхом. Как только страх был преодолён, они изменились. Это означало, что Лекса смогла избавиться от страха Кларк в тот день во время второго задания. Следующая сцена была очень странной, и Лекса не могла понять почему. Она понятия не имела, где они находятся, потому что вокруг была кромешная тьма. Постепенно глаза Лексы привыкли к темноте, и она поняла, что они находятся в гриффиндорской спальне Кларк. Она видела другие кровати с балдахинами и занавесками, поэтому Лекса подошла к кровати Кларк и отдёрнула занавеску. Блондинка ворочалась под одеялом, и по её лбу стекали капельки пота. Девушке снился кошмар. Затем Кларк чуть не вскрикнула. Она всхлипывала, а её брови были сведены вместе, как будто ей было больно. Лекса чувствовала себя совершенно беспомощной. Она ничего не могла сделать, чтобы помочь страдающей девушке. Ей оставалось только наблюдать. Внезапно Кларк глубоко вздохнула и резко села в кровати. Инстинктивно она вытащила палочку из-под подушки. — Люмос, — пробормотала она, водя палочкой из стороны в сторону, чтобы проверить, нет ли там кого-нибудь или чего-нибудь. Она ничего не нашла, и дыхание Кларк постепенно пришло в норму. Она убрала палочку, продолжая сидеть прямо. Сделав ещё один глубокий вдох, она снова легла. Затем Лекса прикусила губу, чувствуя себя ужасно из-за того, что вторглась в ещё одно воспоминание. Кларк завернулась в одеяло и тихо заплакала в подушку. Девочка подтянула колени к груди, приняв позу эмбриона. Она всхлипывала, стараясь не разбудить остальных. Это разбило Лексе сердце. Девочка страдала молча, и Лекса больше не могла на это смотреть. Она опустила палочку, внезапно оказавшись в привычных четырёх стенах. Она не знала, что делать. Было неправильно просто замалчивать всё, что она только что увидела, но они заключили договор ради собственного блага. Они не должны были об этом говорить. Она взглянула на Кларк и заметила, как часто вздымается и опускается её грудь. Глаза Кларк были крепко зажмурены, и казалось, что она кусает себя за щеку. Кларк всё ещё была напугана. Лекса не могла просто сидеть и смотреть, как это происходит. Поэтому она пересекла комнату и положила руки по обе стороны от рук Кларк. Если это сработало в прошлый раз, то сработает и сейчас. — Эй, Кларк, — тихо сказала Лекса, заметив, что от её слов девушка слегка расслабила челюсти. — Всё в порядке. Ты в порядке. — Она нежно погладила Кларк по рукам, пытаясь вывести её из состояния нарастающей паники. Лекса продолжала повторять, что с ней всё в порядке, пока Кларк не смогла открыть глаза. Лекса сразу поняла, что та всё ещё напугана, но уже немного успокоилась. Лекса опустила руки чуть ниже и обняла Кларк за талию. Блондинка слегка подвинулась и обвила руками плечи Лексы, когда та притянула её к себе. Из-за того, что Кларк сидела на стуле, это было неловко, но Лекса наклонилась, чтобы сделать всё максимально удобным. — Я здесь, Кларк. Ты в безопасности, — сказала Лекса, успокаивающе поглаживая Кларк по спине. Блондинка отстранилась и вгляделась в зелёные глаза Лексы. Она почувствовала себя подавленной, увидев искренность и заботу во взгляде Лексы. Она смотрела на неё так, словно Кларк вот-вот сломается. Кларк провела пальцами по лицу Лексы, чтобы убедиться, что перед ней действительно стоит на коленях девушка с Когтеврана. Она была так далека от реальности, что с трудом могла понять, происходит ли это на самом деле. Она не помнила, чтобы такое случалось раньше, поэтому решила, что это реальность. Лекса была с ней мила. Она была нежной и заботливой, и Кларк это озадачило. Может быть, Лекса тоже испытывала к ней симпатию. Никто раньше не смотрел на неё так, словно она была самым ценным, что Лекса держала в своих руках. Их лица были так близко. Кларк не смогла удержаться и на долю секунды перевела взгляд на губы Лексы, но та не сводила глаз с Кларк. Кларк хотела поцеловать её. Она снова опустила взгляд на губы Лексы, словно спрашивая разрешения. Но как только Кларк снова посмотрела Лексе в глаза, брюнетка опустила взгляд и отступила назад. — Думаю, нам обеим не помешает немного попрактиковаться, — усмехнувшись, сказала Лекса. Мгновение прошло, и Кларк почувствовала, как её вернуло в реальность. В реальность, где они с Лексой просто друзья и ничего больше. В реальность, где Кларк, как ни старалась, не могла выбросить из головы когтевранку. — Конечно, — согласилась Кларк, выдавив из себя улыбку. Решительно кивнув, Лекса сказала: — Думаю, я готова попробовать ещё раз. Я хочу поэкспериментировать. — Эксперимент? — заинтригованно спросила Кларк. — Я хочу понять, связаны ли всплывающие воспоминания с эмоциями, которые ты испытываешь в данный момент. Если мы выясним, что связаны, то сможем попытаться направить счастье в нужное русло. Конечно, Ниа не сможет контролировать наш разум, если мы будем поглощены счастливыми воспоминаниями, — предположила Лекса. — Но разве для этого нам не нужно очистить разум? — спросила Кларк. — Да, но это только в экспериментальных целях, — сказала Лекса. Кларк обдумала это, а затем встала со стула. Она на удивление твёрдо держалась на ногах. Она вернулась в другой конец комнаты, а Лекса села на стул. — Скажи мне, какое чувство ты пытаешься вызвать, и я буду знать, чего ожидать, — сказала Кларк, поднимая палочку. Лекса ненадолго задумалась. Какие воспоминания всплывут, если она испытает самые сильные эмоции? Она знала, что если разозлится, то в большинстве воспоминаний будет участвовать Кларк. Это было бы забавно. Но что всплывёт, если она будет счастлива? Возможно, ей стоит попробовать испытать счастье. — Счастье, — ответила Лекса. — Думаю, нам не помешало бы что-нибудь полегче, — с улыбкой заметила Кларк. Лекса кивнула в знак согласия, после чего Кларк направила палочку и произнесла заклинание. Оказалось, что у Лексы было много счастливых воспоминаний — возможно, даже слишком много, чтобы Кларк могла их все перебрать. На этот раз они показались ей похожими на моментальные снимки, и Кларк предположила, что именно так и ощущается счастье. Иногда оно связано с целым событием, а иногда счастье — это небольшой всплеск эмоций в ответ на определённые обстоятельства. Итак, первое воспоминание было о том, как Лекса была совсем маленькой. Кларк не могла поверить, что ей было всего пять лет. Её отец подбрасывал её вверх и вниз, как предположила Кларк, на их заднем дворе, а очаровательная Лекса хихикала. В памяти быстро пронеслись несколько воспоминаний из раннего детства, в основном связанных с тем, как маленькая Лекса смеялась, пока родители её развлекали. Кларк громко рассмеялась, когда увидела, как маленькая девочка с грязными светлыми волосами дралась с Лексой в грязи. Кларк потребовалось немало времени, чтобы понять, что той девочкой была Аня. Она совсем не была похожа на слизеринку, которую знала Кларк. Когда Лекса подросла, у неё появилось ещё одно воспоминание о пожилом родственнике, как представила себе Кларк. Они катались на качелях в парке. От этого воспоминания у Кларк потеплело на душе. Все воспоминания были невероятно приятными, и Кларк начала замечать знакомые вещи. Линкольн стал появляться в некоторых из них, когда они проводили свободное время за полётами. Рейвен и Октавия тоже были в нескольких из них. Но больше всего Кларк запомнилось то, что Лекса, вероятно, не хотела никому показывать. Это было похоже на летний лагерь с домиками и детьми, которые держали в руках мётлы. Это напомнило Кларк о том, как Лекса рассказывала, что летом работала в лагере, где обучала полётам и квиддичу. Должно быть, это совсем недавнее воспоминание. Это было действительно забавно: маленькая девочка спросила у Лексы, умеет ли она танцевать. Когтеврнка чуть не покраснела до корней волос, смущённо покачав головой. Девочка обрадовалась и предложила научить её нескольким движениям. Кларк удивилась, когда Лекса с готовностью кивнула. Она и не думала, что у неё получится найти общий язык с детьми, но девочка оказалась прирождённым педагогом. Это вызвало у Кларк улыбку. Девочка начала учить Лексу старому маггловскому танцевальному движению. Лекса наблюдала за ней, совершенно сбитая с толку координацией её движений. Тем не менее она попыталась повторить движение и с треском провалилась, ударив себя руками. Кларк запрокинула голову и расхохоталась, нарушив зрительный контакт. Лекса открыла глаза, и на её губах заиграла улыбка, пока она смотрела на Кларк. Эти воспоминания было гораздо приятнее переживать вновь. Лекса почти не возражала против того, что Кларк копалась в её воспоминаниях, ведь все они были счастливыми. Однако последнее воспоминание было немного неловким, но оно неизменно вызывало у неё улыбку. Работа в том летнем лагере была одним из лучших её занятий. — Ух ты, это было нечто, — сказала Кларк, всё ещё смеясь. — Эй, я старалась, как могла, — защищалась Лекса. — Я должна спросить, — сказала Кларк, вытирая слезинку, — ты когда-нибудь овладел им? Лекса встала с дерзкой улыбкой на лице и сказала: — Я не знаю. Ты мне скажи. — Кларк показалось, что это происходит не с ней, когда Лекса начала танцевать перед ней. Кларк никогда не представляла Лексу в роли танцовщицы, особенно в роли той, кто копирует детские танцевальные движения, но это было самое забавное и странное зрелище, которое Кларк когда-либо видела, и оно снова заставило её смеяться. — Ладно, ладно. Да, можешь гордиться собой, — сказала Кларк. Она опустилась на кровать Лексы, не переставая улыбаться. Она знала, что если погрузится в свои счастливые воспоминания, то это будет что-то новенькое. Она уже давно так не смеялась, учитывая стресс из-за турнира и экзаменов. Ей это было необходимо, и она внезапно почувствовала себя намного легче. Кроме того, улыбка Лексы, отражающая её собственную, определённо подняла ей настроение. Она ожидала, что сеансы окклюменции будут почти невыносимыми, но просматривать счастливые воспоминания Лексы было приятно и полезно. Возможно, ей самой было бы полезно пережить что-то подобное. Поэтому она встала и подошла к стулу. — Я хочу посмотреть, смогу ли я направить свои эмоции в воспоминания, — сказала Кларк. Теперь она чувствовала себя более уверенно и доверяла Лексе. Брюнетка кивнула ей и заняла своё место. — Легилименс! — сказала Лекса. Они перенеслись в раннее детство Кларк, в её первое воспоминание. Это был её дедушка. Он сидел рядом с ней за обеденным столом, перед ними на бумаге лежали краски, мелки и карандаши. Он учил Кларк рисовать собаку. Маленькая пятилетняя Кларк с восторгом копировала каждый его штрих, пока рисунок не стал идеальным. Затем она показала ему рисунок, и он широко улыбнулся и дал ей пять. Воспоминание переключилось на несколько месяцев спустя, когда дедушка снова сидел за пианино и играл весёлую мелодию, а Кларк подпевала. Это была детская песенка, которую Лекса не знала, так что, должно быть, это была маггловская песня. Лексе это показалось очаровательным. Она заметила, что Кларк совсем не изменилась. Она просто стала выше и сбросила детский вес. Яркий огонёк в её глазах немного потускнел, но всё ещё был там. Иногда. Затем она снова превратилась в маленькую Кларк, которая была на несколько лет старше и держалась за руку со светловолосым мальчиком на школьной площадке. Она была окружена группой друзей, которые хихикали, глядя на них. Следующее воспоминание было таким, что Лекса почувствовала, будто уже знает его, хотя никогда там не была. Она была в комнате, которая, как она предполагала, была кухней Кларк в её доме. Она стояла в туфлях, пока отец кружил её по кухне. Это был вальс, и он учил её танцевать. Кларк уже рассказывала Лексе об этом воспоминании, поэтому оно казалось таким знакомым. Было приятно видеть, как Кларк улыбается и смеётся, пока отец кружит её в танце. Было ещё несколько детских воспоминаний, в том числе о походе в аквапарк с мамой и папой, об игре на батуте с другой девочкой, о том, как они с дедушкой строили замки из песка на пляже, а потом она впервые прошла по Косому переулку. В воспоминаниях начали появляться Октавия и Рейвен, а также несколько других знакомых Лексе людей. Затем она немного удивилась, когда воспоминания стали немного замедленными. Это происходило в комнате Кларк. Было довольно темно, но глаза Лексы быстро привыкли к темноте. Она увидела Кларк в постели с Найлой и хотела прикрыть глаза. Они были укрыты одеялом, но Лексе всё равно казалось, что она вторгается в их личное пространство. Найла наклонилась к блондинке и прижалась губами к её губам. Через некоторое время Кларк отстранилась с улыбкой на лице. Лекса бы не назвала это одним из счастливых воспоминаний Кларк, но, возможно, дело было в том, что ей раньше нравилась Найла. Затем она увидела, как Финн Коллинз приглашает её на свидание, а потом целует в общей гостиной Пуффендуя. И снова это стало для Лексы неожиданностью. Однако её глаза расширились, когда она поняла, во что превращается это воспоминание. Поцелуй между ними становился всё более страстным, а руки Финна блуждали по телу Кларк. Лекса не могла сдержать прилив ревности. Финн прикасался к её Кларк. Она отругала себя. Кларк не принадлежала ей. Кроме того, как она могла ревновать к воспоминанию? Кларк положила руку на грудь Финна и медленно провела ею вниз. Финн слегка пошевелился на диване, и только тогда Лекса поняла, что в комнате больше никого нет. Она могла только догадываться, что произошло дальше, и от этого ей становилось немного не по себе. Но она думала, что Кларк занималась сексом только с Найлой? Может быть, они с Финном не спали вместе. Ей было трудно в это поверить, когда Финн прервал поцелуй, откинулся назад и расстегнул ремень на джинсах. Он медленно потянул за молнию, а Кларк улыбнулась. Лексе следовало отвернуться и снять заклинание. Но она словно приросла глазами к Кларк. Она не могла пошевелиться. Кларк снова прижалась губами к губам Финна и опустила руку вниз, скользнув ею в его штаны. — Экспеллиармус! — голос застал Лексу врасплох, и не успела она опомниться, как палочка вылетела у неё из рук. Кларк торжествующе поймала её в воздухе, но выражение её лица было таким, что Лекса ничего не могла понять. Она знала только, что Кларк недовольна ею. Кларк бросила ей палочку обратно. — Это было здорово. Ты смогла с этим справиться, — сказала Лекса, пытаясь перевести разговор на другую тему. Кларк медленно кивнула в знак согласия. — Почему ты не сняла заклинание? — спросила Кларк. Её голос звучал ровно, но в нём слышалась злость. — Я думала, мы пытаемся заставить другого бороться с заклинанием, — ответила Лекса. — Некоторые вещи не для посторонних глаз, — вот и всё, что Кларк сказала в ответ. Лекса не знала, что сказать. Она понимала, что должна была снять заклинание, но чувствовала, что не может пошевелиться, словно её взгляд был прикован к происходящему. — Я сняла заклинание, когда увидела, как ты занимаешься сексом с Костией. Что было бы, если бы я его не сняла? — спросила Кларк, хмуро глядя на Лексу. — Ты бы увидела, как мы с Костией занимаемся сексом, — сказала Лекса. — А разве это не личное? Ты же не хочешь, чтобы я это увидела, не так ли? — обвинила её Кларк. — Но вы с Финном не занимались сексом, — возразила Лекса. Она понимала, что это слабый аргумент и что Кларк он не впечатлит. По сердитому выражению лица Кларк она поняла, что, скорее всего, только усугубила ситуацию. — Ну, думаю, нам нужно установить некоторые правила, — сказала Кларк. Лекса вопросительно склонила голову набок, и Кларк разозлилась из-за того, что эта когтевранка выглядела такой милой. Она злилась на неё, а не испытывала влечение. — Итак, если возникнет что-то сексуальное, ты должна немедленно снять заклинание. Если речь зайдёт о наготе, то есть если в воспоминании будет душ, ванна или что-то в этом роде, заклинание нужно снять, ясно? — сказала Кларк. Она посмотрела Лексе прямо в глаза, желая показать, насколько серьёзно она настроена. Она не ожидала, что Лекса поджмёт губы и скажет: — Нет. — Что значит нет? — спросила Кларк, поворачиваясь к Лексе. Она чувствовала, как внутри неё нарастает гнев. Это было знакомое чувство, как будто она снова ввязывалась в спор с Лексой. Знакомое движение челюсти Лексы вызвало поток воспоминаний. Её зелёные глаза вспыхнули от гнева, и она выпрямилась, готовая дать отпор. Это взбудоражило Кларк. Их споры были для неё настоящим развлечением. — Ниа не будет обращать внимания на то, к чему она получает доступ в нашем сознании. Не лучше ли привыкнуть к мысли, что эти воспоминания будут доступны другим людям? — спросила Лекса. — Ниа не пытается прочитать наши воспоминания. Она пытается наложить на нас проклятие, так что нет! — сказала Кларк, чувствуя, что её голос немного дрожит. Она не хотела ссориться с Лексой. Они поладили, и это стало бы ещё одним препятствием на их пути. Если, конечно, они не смогут поладить без периодических ссор. — Ну, меня не беспокоит, что ты можешь получить доступ к этим воспоминаниям. Мне нечего скрывать, — сказала Лекса. — Кроме того, это должно быть интеллектуальным испытанием. Ты должна поставить себя в неудобное положение. Мне кажется, ты этого не делаешь, — продолжила Лекса. — Ну что ж, прости, что тебе недостаточно некомфортно! Мне и так некомфортно, а ты ещё и смотришь, как я занимаюсь сексом в своих воспоминаниях! — возразила Кларк. — Кларк, — голос Лексы стал мягче. Она больше не спорила и продолжила: — Мне кажется, ты мне не доверяешь. — Кларк опустила взгляд, не желая продолжать этот разговор с когтевранкой. — Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто мне странно видеть, как ты занимаешься сексом с кем-то другим. Такие вещи не свойственны нормальной дружбе, — ответила Кларк. Она явно не могла сказать Лексе, что не хочет видеть эти воспоминания, потому что её переполняет ревность. Кроме того, каждый раз, когда она будет видеть Лексу или Костию, эти образы будут всплывать в её памяти. А этого Кларк не хотела. Кроме того, она не хотела, чтобы Лекса видела, как она спит с Найлой. Она не хотела, чтобы Лекса видела её обнажённой. Ну, подумала Кларк, она не хотела, чтобы Лекса видела её обнажённой с Найлой в её воспоминаниях. От этих мыслей Кларк почувствовала, как краснеет. Мысль о том, что Лекса увидит её обнажённой, не вызывала у неё отвращения, но только не в её воспоминаниях. Она никогда не думала о Лексе в сексуальном ключе. Но, возможно, она хотела заняться сексом с ней. Она не могла так думать — особенно сейчас, когда они были практически в эпицентре спора. Она покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. — Я бы всё равно не назвала нашу дружбу обычной, — сказала Лекса после небольшой паузы. Она застенчиво улыбнулась Кларк, и та ответила ей улыбкой. С этим она не могла поспорить, и в этом заключалась разница в их отношениях сейчас. Несколько месяцев назад Кларк спорила бы до посинения, но теперь они, похоже, пришли к обоюдному согласию. Почему они не могли сделать это семь лет назад, она понятия не имела. — Если тебе от этого станет легче, — начала Лекса, смутившись, — то у тебя есть всего одно или два воспоминания, где ты с кем-то спишь. У меня их куча, так что вероятность того, что ты увидишь, как я занимаюсь сексом, гораздо выше, чем вероятность того, что я увижу тебя. — Это что, хвастовство? Если так, то это очень некрасиво, мисс Эвердин, — съязвила Кларк, и на её губах заиграла улыбка. — Ни в коем случае, мистер Мелларк. Я просто хотела, чтобы вам было проще принять это, — ответила Лекса. — Не думаю, что мне когда-нибудь будет комфортно от того, что ты видишь, как я занимаюсь сексом, или от того, что я вижу, как занимаешься сексом ты, — призналась Кларк, опустив взгляд. — Ладно, — вздохнула Лекса. Кларк снова подняла взгляд. — Если что-то из этого произойдёт, я сниму заклинание. — Спасибо, — сказала Кларк. — Что ж, думаю, на сегодня хватит копаний в воспоминаниях. Но мы справимся. У нас в запасе ещё почти два месяца, — сказала Лекса. Кларк кивнула. Теперь, когда она знала, что Лекса не будет просматривать её самые личные воспоминания, ей стало немного спокойнее. Кроме того, эти сеансы могли быть даже забавными. Особенно если ей удастся увидеть больше танцевальных движений Лексы. Когда она выходила из комнаты старосты, на её губах всё ещё играла улыбка. Эта девушка была той ещё штучкой.