Сшитые имена

Несколько дней спустя Кларк и Лекса снова занимались окклюменцией в комнате Лексы. На этот раз Кларк чувствовала себя спокойнее, зная, чего ожидать, и понимая, что Лекса снимет заклинание, если всплывёт что-то слишком личное. Поэтому, когда Кларк первой села на стул, она попыталась расслабиться и очистить разум. Она не понимала, как люди могут сидеть и медитировать, когда их разум буквально пуст. Кларк попробовала один раз, и ей стало скучно. Она обнаружила, что в её голове царит хаос из мыслей и чувств, и если она просто сидит и пытается ни о чём не думать, то в голове тут же возникают вопросы вроде того, что было на ужин и чем ей заняться вечером. Она просто не могла отключиться. Поэтому, пока она сидела на стуле, её мысли были сосредоточены на чём-то прямо перед ней: на Лексе. Прежде чем она успела подумать, что думать о Лексе — плохая идея, девушка из Когтеврана произнесла заклинание. Они перенеслись на первый курс, где учились Кларк и Лекса. Обе были невысокими, выглядели намного младше и совсем не знали друг друга. Кларк знала только, что Александрия с Когтеврана была немного тихой и редко улыбалась. Лекса почти ничего не знала о гриффиндорке, кроме того, что у неё была огромная компания друзей. Тем не менее их поставили в пару на зельеварении с профессором Индрой. Это был один из немногих предметов, которые гриффиндорцы делили с когтевранцами. — Я Кларк, — сказала блондинка, протягивая руку. — Александрия, — коротко ответила Лекса в молодости. Она взяла руку Кларк и легонько пожала её. Лекса наблюдала за этим воспоминанием и улыбалась, вспоминая, как Кларк сделала первый шаг, чтобы представиться. Лекса почти забыла, как они могли стать злейшими врагами. Почти. — Ты знаешь Рейвен с Когтеврана? Я с ней дружу, — непринуждённо сказала Кларк. Кивнув, Лекса сказала: — Да, мы на одном факультете. — Круто! — сияя от радости, сказала Кларк. — Она действительно забавная! — Да, это так, — согласилась Лекса. Было забавно, что их первый разговор зашёл о единственной и неповторимой Рейвен Рейес. Помолчав, Лекса спросила: — Ты знаешь девушку по имени Аня с факультета Слизерин? — Кларк поморщилась, и Лекса в полной мере ощутила на себе силу этого воспоминания. Было забавно вспоминать, как возник их первый конфликт. — Да, мы вместе занимаемся полётами. Она не очень милая. Мой друг Беллами сказал, что, наверное, это потому, что она из семьи чистокровных, а они обычно не очень приятные люди, потому что считают себя лучше нас, — сказала Кларк. Юная Лекса слегка напряглась при упоминании о статусе своей семьи. — Почему ты считаешь её не очень милой? — спросила Лекса. — Она смеялась над нами, когда мы не могли поднять мётлы, — сказала Кларк. — И почему Беллами не нравятся чистокровные семьи? — спросила Лекса. Лекса улыбнулась, глядя на пытливую натуру своей младшей версии, и явно не стала рассказывать о статусе своей семьи. Пожав плечами, Кларк сказала: — Это история Хогвартса. Драко Малфой и другие слизеринцы плохо относились к Гарри Поттеру и особенно к Гермионе Грейнджер из-за её статуса крови. Возможно, это просто проблема слизеринцев. — Лекса наблюдала за тем, как её младшая версия злилась. Она ещё не привыкла контролировать свои эмоции. — Да уж, гриффиндорцы постоянно пытаются доказать, что они храбрые, или, лучше сказать, глупые. Между храбростью и глупостью очень тонкая грань, которую гриффиндорцы, похоже, не видят, — резко ответила малышка Лекса. — Почему ты заступаешься за слизеринцев? Ты же с Когтеврана! — спросила Кларк. — Аня — моя двоюродная сестра, и вся моя семья — слизеринцы! — фыркнув, ответила Лекса. Лицо маленькой Кларк виновато вытянулось. Только сейчас Лекса заметила, каким виноватым было лицо Кларк в тот день. Маленькая Лекса была слишком подавлена, чтобы это заметить. — О, — только и успела сказать Кларк, прежде чем профессор Индра начала занятие. Воспоминания, казалось, переместились на двадцать минут вперёд, к тому моменту, когда они начали работать над зельем, но теперь они были не так приветливы друг с другом. Лекса игнорировала Кларк, всё ещё злясь на гриффиндорку за предвзятое отношение к чистокровным семьям. Кларк не знала, что сказать, понимая, что задела больное место. Они пошли собирать ингредиенты, но в итоге вернулись к столу с разными вещами. — Кларк, думаю, я бы поняла, если бы у тебя было щупальце Муртлапа. Я происхожу из древнего рода волшебников и ведьм, так что, думаю, я лучше тебя разбираюсь в том, что правильно, — невозмутимо сказала Лекса. — Я буквально достала это из банки, так что я не могла ошибиться, если только на банках не было неправильной маркировки, и мы используем моё щупальце Муртлапа, — возразила Кларк. — Я говорю тебе, что ты ошибаешься, — сказала Лекса. — Ну, я же говорю тебе, что я права! — возразила Кларк. Она тяжело вздохнула и сказала: — То, что ты чистокровная, не значит, что ты лучше меня! — Думаю, в данном случае это так, — съязвила Лекса. Кларк обиделась и надулась, скрестив руки на груди. Она выглядела так, будто собиралась закатить истерику, и, хотя Лекса избегала конфликтов, это показалось ей забавным. Кларк было легко вывести из себя. — Профессор Индра! — заныла Кларк, подняв руку. Профессор подошла и заглянула в их котёл. — Александрия говорит, что у неё это получается лучше, потому что она из семьи чистокровных, но у неё не то щупальце Муртлапа, и я это точно знаю. — Маленькая Александрия усмехнулась в ответ на слова Кларк. Лекса улыбнулась, наблюдая за их глупым маленьким диалогом, но она также вспомнила, как злилась на блондинку. Теперь это казалось таким банальным. — Александрия, всем известно, что чистокровные ничем не лучше остальных в школе, — начала профессор Индра. Присутствующая при этом Лекса увидела, как Кларк показала ей язык. — Настоящая взрослая, — подумала Лекса с усмешкой. — Но, Кларк, боюсь, это не щупальце Муртлапа. У Александрии оно правильное, — добавила профессор Индра, и маленькая Лекса тоже показала Кларк язык, чем привела девочку в ярость. Воспоминание снова сменилось, но это по-прежнему был их первый год. На этот раз класс был другим, в него проникал свет с улицы. Это был урок гербологии, и Кларк с Александрией снова работали в паре. Они работали с крапивой, и это воспоминание вызвало у Лексы улыбку. Они были в перчатках и пытались срезать части растения. Кларк должна была держать его, пока Лекса отрезала кончик, но рука Кларк дрожала, и она тряслась как осиновый лист. — Не двигай рукой! — отчитала её Александрия. — Я стараюсь! — выпалила Кларк. — Старайся сильнее! Ты же гриффиндорка; тебе должно хватить смелости просто подержать это дурацкое растение! — возразила Александрия. — Ну, ты же с Когтеврана. Ты не настолько глупа, чтобы отвлекать кого-то, кто выполняет опасную работу! — возразила Кларк. Оглядываясь назад, Лекса снова подумала, что их выходка была такой глупой, но она помнила, как злилась на Кларк за её чёртово упрямство. Такое упрямство, что из-за него произошла огромная неразбериха. — Я не глупая! — рявкнула Лекса, сердито глядя на Кларк. — Я тоже не глупая, ясно?! — съязвила Кларк, и у маленькой Лексы закипела кровь. Она швырнула ножницы на стол и состроила Кларк самую сердитую гримасу, на какую только была способна. Блондинка лишь рассмеялась в ответ, но, смеясь, выпустила растение, и оно полетело в сторону Александрии. Кларк никогда не слышала, чтобы кто-то так громко кричал. Жгучие стебли ударили её прямо в лицо. — Ты идиотка! — крикнула Александрия. Она схватила крапиву и потянула её на себя, а когда та качнулась в сторону Кларк, отпустила, но Кларк была проворнее. Она отскочила назад, чтобы её не ужалили, но произошло кое-что похуже. Она врезалась прямо в спину Монти, отшвырнув его и опрокинув кучу растений с крапивой. Профессор выгнал их из теплицы, и они, надувшись, прислонились к дереву, даже не глядя друг на друга. Лексе было трудно удержаться от смеха, когда она увидела, как они обе надули губы. — Это была моя вина, — сказала она себе в прошлом. — Это была твоя вина. Ты думаешь, что знаешь всё, но это не так, — возразила Кларк. — Я знаю больше тебя, — отрезала Александрия. — Я тебя ненавижу, — выпалила Кларк. — Я тоже тебя ненавижу, — ответила Лекса. Всплыло другое воспоминание, переносящее на несколько лет назад, к их первой физической стычке. Это было на третьем курсе, когда они изучали заклинания обезоруживания. У Кларк это получалось лучше, но Лекса была ещё лучше. Они расставили в Большом зале подушки, сдвинули все столы в стороны и разбились на пары. Кларк и Лекса выбрали друг друга только для того, чтобы колдовать друг над другом. Профессор специально предупредил их, что они должны только обезоруживать, и ничего больше. И Кларк, и Лекса лишь усмехнулись. Они и так собирались разоружить друг друга. Они встретились в центре, поклонились друг другу и сделали шаг в сторону по команде профессора, пока он не крикнул, что они должны разоружить друг друга. Кларк удалось произнести заклинание первой, но она плохо прицелилась и попала в стену за головой Лексы. Лекса произнесла заклинание, идеально прицелившись и выбив палочку из рук Кларк. Классический «Экспеллиармус». Лекса вернула ей палочку, наблюдая за тем, как раздражается блондинка. Юная Александрия знала, что Кларк что-то замышляет. Итак, в следующий раз, когда они вышли на дуэль, Лекса повернулась раньше, чем профессор скомандовал им, и обезоружила Кларк. Конечно, Кларк начала кричать, что это нечестно. Профессор позволил им сделать это снова. Однако, когда им скомандовали повернуться, Кларк применила другое заклинание. — Левикорпус! — выкрикнула Кларк. Внезапно Александрию подбросило в воздух, и она повисла вниз головой. — Опусти меня! — крикнула Александрия, пока Кларк пыталась сдержать смех. Как только её ноги коснулись пола, Александрия бросилась на Кларк и обезоружила её меньше чем за секунду. Их профессор перешёл к другой паре, совершенно не подозревая о хаосе, который творился у него за спиной. Без палочки Кларк была бесполезна. Она ожидала, что Александрия продолжит использовать на ней заклинания, но та внезапно остановилась. Вместо этого когтевранка сократила расстояние между ними и изо всех сил оттолкнула Кларк назад. Юная Лекса тогда была не такой сильной, поэтому Кларк лишь слегка пошатнулась, но устояла на ногах. Она подошла прямо к Лексе и выхватила у неё палочку. Затем Кларк отбросила её подальше и толкнула Лексу назад. Александрия уже собиралась, вероятно, вырубить Кларк, но между ними вклинился Беллами и физически удержал гриффиндорку. Монти успел схватить Лексу прежде, чем она успела что-то сделать, и на этом их драка закончилась. Они обе смотрели друг на друга убийственными взглядами, тяжело дыша. Эта картина вызвала у Лексы улыбку. Произошёл ещё один скачок во времени. На этот раз действие происходило на уроке гадания. Лекса не смогла сдержать улыбку, точно зная, что произойдёт в этом воспоминании. Это было на четвёртом курсе, после того как Лекса призналась в школе, что она лесбиянка, а Кларк — что она бисексуалка. Поскольку они были единственными негетеросексуальными девушками на своём курсе, люди начали говорить, что они подходят друг другу, просто потому что их сексуальность совместима. В то время это вызывало у них обеих отвращение. Они вместе гадали на чайных листьях. Лекса заглянула в свою чашку и ухмыльнулась, размышляя, что бы такое придумать, чтобы разозлить гриффиндорку. Ей нравилось подшучивать над ней и спорить с ней. Это стало почти частью её повседневной рутины. — О, Кларк, — начала Лекса, обеспокоенно качая головой, — тебя ждут ужасные вещи. — Лекса наклоняла чашку из стороны в сторону, словно читала её и пыталась понять, о чём она говорит. — Заткнись, — резко бросила Кларк. — Нет, серьёзно! Похоже, ты попадёшь в какую-то очень неприятную ситуацию, из-за которой тебе придётся сменить весь свой гардероб. Это будет очень неловко и… ох… вау, как странно. Похоже, будет дождь со снегом, — сказала Лекса, толкнув чашку в сторону Кларк. Остатки чая и горячей воды попали на форму Кларк, окрасив её в зелёный и коричневый цвета. Юная Лекса рассмеялась, увидев выражение лица Кларк. Но профессор был не в восторге. — Ха, смешно! У тебя то же самое! — ответила Кларк, швырнув в Лексу свою чашку. На неё выплеснули чай, но он попал на волосы и голову, а не на форму. К ним подошёл профессор, снял по десять баллов с каждого факультета и заставил их сидеть в мокрой одежде до конца урока. Другие воспоминания, промелькнувшие перед глазами, были такими же. В них прослеживалась чёткая закономерность. Большинство их ссор начиналось с того, что Лекса дразнила Кларк, пока блондинка не краснела от гнева. Наблюдая за происходящим, Лекса хихикала. Именно она постоянно выводила Кларк из себя. После нескольких таких случаев Кларк начала дразнить её в ответ, и они привыкли спорить, драться и дурачиться. Из-за их споров их столько раз выгоняли с занятий и снимали с них столько баллов. Но это было весело. На самом деле Лекса была почти уверена, что, если бы у них не было таких высоких оценок и безупречных работ, их бы выгнали из Хогвартса. Но некоторым профессорам это казалось забавным. Возникло другое, более свежее воспоминание, в котором они не ссорились. На самом деле сначала Лекса не поняла, что это за воспоминание. Но потом она узнала маленькую общую комнату рядом с Когтевраном. Рейвен тоже была там, но основное внимание было приковано к ней самой. Она спала на диване, а Рейвен только что объявила о своём уходе. Лекса наблюдала за тем, как Кларк решила нарисовать её. Она была удивлена. Блондинка выглядела спокойной и даже счастливой, когда рисовала её. Она никогда раньше не видела такого выражения на лице Кларк. Обычно девушка хмурилась или ухмылялась, но сейчас она выглядела иначе. Что-то изменилось. Казалось, что она немного влюблена в Лексу. Конечно, нет, но в её глазах мелькнула искра. Это было неожиданно. Внезапно Лексу отбросило назад, к стене. Кларк, всё ещё сидя на стуле, направила на неё палочку. Её «Экспеллиармус» попал Лексе в грудь, а не в руку. Лекса сползла по стене и довольно бесцеремонно уселась на пол. — Чёрт, Лекса, прости меня, — поспешно сказала Кларк. Она подбежала к Лексе и подняла её за руки. Она осмотрела девушку, проверяя, нет ли у неё каких-либо повреждений, и спросила: — Ты в порядке? — Да, да, я в порядке, — сказала Лекса, позволяя Кларк поднять её. Когда она встала на ноги, Лекса спросила: — Как тебе удалось прорваться и ударить меня? Пожав плечами, Кларк сказала: — Я не хотела, чтобы ты это видела, поэтому остановила. — Лекса в замешательстве склонила голову набок. — Почему ты не хотела, чтобы я это видела? Я же была там, — сказала Лекса. Лекса понимала, что переходит границы, потому что Кларк выглядела немного смущённой. Но ей показалось, что в чертах Кларк, когда та рисовала её, было что-то похожее на влечение. Лекса не хотела ошибаться. У неё уже было предчувствие, что она не должна была найти этот рисунок, что это был личный набросок Кларк. Но это могло быть знаком того, что Кларк отвечает ей взаимностью, и Лекса не могла просто так это оставить. — Я не хотела, чтобы ты судила о мой рисунок, — солгала Кларк, избегая взгляда Лексы. Она ещё не была готова признаться в своих чувствах. Она не знала, чего ждёт, но чувствовала, что сейчас не время. С другой стороны, когда есть угроза проклятия, будет ли вообще подходящее время? Может быть, когда всё это закончится. Но тогда они закончат Хогвартс, и что они будут делать потом? Разойдутся в разные стороны и больше никогда не увидятся. В начале года эта мысль приносила ей утешение и облегчение, но теперь от неё в груди оставалось пустое место. — Хороший рисунок, — сказала Лекса с улыбкой. Кларк не смогла сдержать ответную улыбку, желая запечатлеть в памяти мягкие черты лица Лексы. Если им осталось всего несколько месяцев, чтобы пережить всё это, Кларк нужно было ценить всё, что было между ними. — Где этот рисунок? — спросила Лекса. — О, он на моей тумбочке, — сказала Кларк, не задумываясь о том, что означают её слова. — Ой, да ты же каждую ночь спишь рядом со мной. Как мило, — сказала Лекса, скорчив гримасу. Кларк легонько шлёпнула её и закатила глаза. — Эй, мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала Кларк. Она потянула Лексу за собой, чтобы та села рядом с ней на кровать. Лекса смотрела на неё так, что у Кларк внутри всё перевернулось. Она была в замешательстве и ждала объяснений от Кларк. — Я знаю, что это было много лет назад, но я хотела сказать, что мне жаль, что мы поссорились после того, как я оскорбила Аню, чистокровные семьи и слизеринцев, — смущённо сказала Кларк. Лекса мягко улыбнулась ей. — Я тоже прошу прощения за то, что оскорбляла гриффиндорцев и маглорождённых. Знаешь, я не думаю, что когда-либо ненавидела тебя, — призналась Лекса. Кларк толкнула Лексу плечом. — Я тоже не ненавидела тебя. Думаю, мне нравилось тебя раздражать, — сказалв Кларк. Лекса слегка усмехнулась и сказала: — Да, было весело. — Мы были хуже всех, — смеясь, сказала Кларк. — Так и есть, — добавила Лекса. Они улыбнулись друг другу, и это было так забавно, словно воздух между ними внезапно наэлектризовался. На секунду Кларк показалось, что Лекса собирается наклониться и поцеловать её, но потом та опустила голову. — Эй, — сказала Лекса через мгновение, — а почему ты вообще меня нарисовала? — От этого вопроса у Кларк покраснели щёки. Ей было неловко отвечать на этот вопрос. — Эм... — начала Кларк, но не смогла быстро придумать ложь. Она вообще не могла ясно мыслить, потому что Лекса выжидающе смотрела на неё. — Я что, такая фотогеничная, когда сплю? — поддразнила Лекса, по-девчачьи взъерошив волосы, что было совершенно на неё не похоже. Кларк расхохоталась и упала спиной на матрас. — Ты невероятна, — пробормотала Кларк со смешком. — Я так и сказала, — съязвила Лекса, за что блондинка толкнула её в плечо. И всё же Кларк невольно рассмеялась. Тем временем Линкольн и Октавия бродили по школе в поисках свободного класса. Они только что закончили ужинать, и им не терпелось вернуться в комнату Линкольна. Однако все классы, мимо которых они проходили, были заперты или заняты профессорами. Так продолжалось до тех пор, пока они не попробовали открыть дверь в кабинет алхимии и удивились, когда им это удалось. Октавия тут же запрыгнула на одну из парт, а Линкольн устроился у неё между ног и страстно поцеловал её. Они оба знали, что это глупо, но им было всё равно. Они были безрассудными влюблёнными подростками. Кто мог их винить? Однако всего через несколько секунд они услышали приближающиеся шаги и поняли, что кто-то собирается открыть дверь. Линкольн оглядел комнату в поисках места, где можно спрятаться, схватил Октавию и запрыгнул под один из столов. Это было ужасное укрытие, но выбора у них не было. Они надеялись, что вошедший просто заглянет в комнату и уйдёт, и они смогут незаметно выбраться. Но это казалось маловероятным, когда в комнату в гневе ворвался профессор Титус. Похоже, он был настроен воинственно и не заметил двух студентов, спрятавшихся под одной из парт. За ним вошёл профессор Пайк — то есть Ниа. Октавия подняла брови, глядя на Линкольна, и поняла, что, если их сейчас поймают, им конец. Они не могли телепортироваться в Хогвартсе, чтобы сбежать. Ниа, переодетая в их профессора, захлопнула дверь. — Что значит её больше нет? — резко спросила Ниа. — Я отправил Онтари проверить, как вы и просили, и она сказала, что её нет. Я тоже пошёл посмотреть, и она оказалась права. Её не было и внизу, так что она не могла просто упасть, — ответил профессор Титус. Он стоял за своим столом лицом к журналистке. Их лица не были видны, но Линкольн мог только представить, что лицо профессора Титуса стало пунцовым от ярости. — Итак, что ты хочешь сказать, Тит? — ровным голосом спросила Ниа. — Кто-то нашёл одну из камер, снял её и уничтожил, — сказал профессор Титус. Октавии пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Профессора узнали о том, что сделали Лекса и Кларк. Если они поймут, что это были они, то можно только представить, что с ними будет. Линкольн взял её за руку, чтобы немного успокоить, и внимательно слушал. Он был на взводе, но не подавал виду. — Значит, кто-то знает о камерах, — задумчиво произнесла Ниа. Ответа не последовало, поэтому Линкольн и Октавия могли только предположить, что профессор Титус кивнул. — Ну, — сказал профессор Титус, помедлив. Послышался шорох, и он открыл несколько ящиков, прежде чем продолжить: — Может, и не кто-то, а несколько человек. — Конечно, — ответила Ниа. — Итак, что ты хочешь сделать? — спросил профессор Титус. Казалось, он обошёл стол, чтобы встать перед Нией. — Думаю, пришло время ударить по самому больному. Мы ещё недостаточно надавили на Лексу, — ответила Ниа. От её слов у Октавии по спине побежали мурашки. Казалось, она постукивает по столу, но они не могли быть в этом уверены. В любом случае, то, что задумала Ния, не сулило ничего хорошего. Они почти слышали её ухмылку. — План состоит в том, чтобы заставить их отказаться от участия в турнире или сделать так, чтобы они не хотели побеждать. Возможно, её просто нужно подтолкнуть в правильном направлении, — сказала Ниа. Было очевидно, что Ниа, выступавшая в роли их профессора, хихикнула. Раздалось ещё несколько шагов, прежде чем Ниа добавила: — Пойдём, Титус, нам пора навестить Пайка. Посмотрим, что он об этом думает. — Профессор Титус молча вышел из кабинета вслед за Нией, закрыв и заперев за собой дверь. Наконец Октавия и Линкольн смогли перевести дух. Однако их сердца всё ещё бешено колотились, и они оба слегка дрожали. Октавия первой встала и направилась прямиком к столу профессора Титуса. Линкольн не успел её остановить. — Что ты делаешь? Нам нужно уходить! — прошептал он, словно они могли вернуться в любую секунду. Октавия осмотрела его стол и нашла то, на что смотрели профессор и Ниа. Она взяла это и положила в карман. — Октавия! Серьёзно, ты хочешь, чтобы нас поймали? — спросил Линкольн. — Это улика, и она может оказаться важной. Нам нужно их предупредить, — сказала Октавия. — Ладно, пойдём, — сказал Линкольн. Он направился к двери, а Октавия посмотрела на кабинет. Возможно, это был единственный шанс увидеть, что находится за этой дверью. От этого могло зависеть выживание её друзей. — Дай мне минутку, — отмахнулась Октавия. — Ты издеваешься? — спросил Линкольн. Он начал расхаживать взад-вперёд, нервничая, но не мешая ей заниматься тем радикальным делом, которое она задумала. Октавия подошла к двери и подергала за ручку: заперто. Вытащив палочку, она произнесла: «Алохамора» — и открыла дверь. Она нажала на ручку и вошла в кабинет. Она была совершенно ошеломлена. Вся комната была увешана камерами. Это решило вопрос о том, у кого были все эти камеры. Октавия не знала, почему ей захотелось взять одну из них, но, опять же, это был единственный шанс, который у неё мог появиться, если бы это понадобилось. Поэтому она схватила ближайшую к ней и сунула в карман. Она немного выпирала, но если никто не спросит, что это такое, ей всё сойдёт с рук. — Коллопортус, — сказала Октавия, закрывая дверь и снова запирая её. Затем она взяла Линкольна, отперла дверь класса, вышла, снова заперла её, и они пошли по коридору, стараясь не привлекать к себе внимания. — Каков дальнейший план? — спросил Линкольн. — Нам нужно рассказать Кларк и Лексе, — сказала Октавия, направляясь к башне Когтеврана. — Думаешь, Кларк будет в Когтевране? — спросил Линкольн. Фыркнув, Октавия сказала: — Кларк всегда с Лексой, если только она не со мной или Рей. Готова поспорить, что сейчас она у Лексы в комнате. После недолгого размышления Линкольн спросил: — Что между ними происходит? — Октавия хихикнула, потому что, честно говоря, не знала, но у неё были подозрения. — Я почти уверена, что они притворяются, будто по-прежнему ненавидят друг друга, чтобы скрыть свои истинные чувства, — ответила Октавия. Линкольн не мог с этим поспорить. Лекса стала намного мягче и приятнее в общении с тех пор, как начала больше проводить времени с Кларк. Она также выглядела так, будто перестала нести тяжкое бремя на своих плечах. Было приятно видеть свою подругу более расслабленной и спокойной. Он не был уверен, что Кларк сильно изменилась, учитывая, что он был гораздо ближе к когтевранке, но он заметил, что она стала меньше спорить с Лексой и больше не хмурится, глядя на неё во время еды. Это было приятное изменение. Ему нравилось проводить свободное время не только со своей девушкой и её друзьями, но и со своими друзьями. Он подумал, что теперь, когда они общаются, он может поблагодарить за это Рейвен и Аню. Они все как бы заставляли Кларк и Лексу проводить время вместе. Будем надеяться, что девочки потом их за это поблагодарят. Октавия постучала в дверь спальни Лексы, как только они вошли в гостиную Когтеврана. По пути они не встретили ни Рейвен, ни Аню, но решили, что двум соперницам нужно сообщить об этом срочно. Они могли бы легко рассказать об этом Ане и Рейвен позже. Лекса только села на стул, готовая поделиться своими воспоминаниями, как дверь открылась и на пороге появилась очень взволнованная Октавия. Кларк быстро села на кровать Лексы, чтобы остальные не спросили, почему она стоит с палочкой, направленной на Лексу. Было бы проще объяснить, что они просто обсуждают свой план или что-то в этом роде, а не практикуют окклюменцию. Октавия ворвалась в комнату Лексы, за ней последовал Линкольн. — Что происходит? — спросила Лекса. Октавия достала из кармана камеру и протянула её Лексе, которая стояла ближе всех. Лекса осмотрела камеру, с любопытством вертя её в руках. Это была ещё одна нательная камера, такая же, как и та, что они нашли в лесу. Только эта не использовалась. — Мы нашли это и ещё сотню других вещей в кабинете профессора Титуса, — сказала Октавия. Лекса перевела взгляд с камеры на лицо Октавии. Это было серьёзно. Она передала камеру Кларк, которая просмотрела её содержимое. — Похоже, именно он хранил все камеры и говорил Онтари, где их разместить, — добавил Линкольн. — Онтари? — переспросила Кларк. Кивнув, Линкольн сказал: — Профессор Титус сказал Ние, что попросил Онтари проверить, на месте ли камера в лесу. Очевидно, что раз вы её забрали, то она не на месте. — Подожди, как ты попала в его кабинет и всё это слышала? — в замешательстве спросила Лекса. — О, мы прятались в его классе, когда он и Ниа, переодетая в профессора Пайка, вошли и начали разговаривать, — объяснила Октавия. — Значит, они знают, что кто-то их раскрыл, — сказала Кларк, чувствуя, как в животе нарастает тревога. Октавия покачала головой, выглядя смущённой и бледной. Затем она достала из кармана что-то смятое. Она развернула это и протянула Лексе. — Нет, они знают, что вы их раскусили, — сказала Октавия. Кларк встала с кровати, чтобы посмотреть, на что смотрит Лекса. Это была их фотография. Снимок, сделанный, когда они были в обычной одежде в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Ни Кларк, ни Лекса понятия не имели, что за ними там следили. Они не видели ни фотографа, ни кого-либо из профессоров, которых они подозревали. Однако это была не просто их фотография. Их лица были многократно обведены красным маркером, как мишени. — Чёрт, — пробормотала Кларк. Они действительно влипли. — Это ещё не всё, — продолжила Октавия. Она перевела взгляд на Лексу, заставив ту поёжиться. Она знала, что теперь это её битва. — Она нацелилась на тебя. Мы не знаем, что она задумала, но она сказала, что ударит тебя в самое больное место. — Лекса, наверное, могла догадаться, что это произойдёт. «Ежедневный пророк» уже вывалял Кларк в грязи. Было логично, что следующей станет она. — Главное, чего она хочет, — это чтобы ты выбыла из турнира. Вот к чему она стремится, — сказал Линкольн. После долгого молчания Октавия вздохнула: — Я знаю, что у вас троих есть свои причины участвовать в этом турнире, но, честно говоря, сейчас это слишком опасно. Может, вам всем стоит отказаться от участия. — Что? И позволить Ние победить? — удивилась Кларк. — Кларк, я серьёзно! Это становится слишком опасным. Кто знает, что она собирается сделать? — возразила Октавия. Линкольн неловко поёрзал, не желая спорить с друзьями и своей девушкой. Кларк покачала головой с безрадостной улыбкой на лице. — Нет, я не сдамся. Я хотела участвовать в этом турнире с тех пор, как узнала о его существовании. Я не позволю журналистке помешать мне. Я знала, что это опасно, но я должна это сделать, — сказала Кларк. — Почему? — спросила Октавия, повысив голос. Она не думала, что кто-то из её друзей знает, как тяжело ей было смотреть, как Ниа Куин постоянно причиняет им боль и унижает их. Перед испытаниями она не могла расслабиться, боясь, что кто-то из них пострадает. Однако её беспокойство не ограничивалось испытаниями. Ниа угрожала им на каждом шагу, и это было страшно. — Потому что... потому что... — начала Кларк. Она с трудом подбирала слова, но все смотрели на неё в ожидании. Она не хотела ни перед кем отчитываться, но, похоже, теперь у неё не было выбора. Поэтому она глубоко вздохнула и сказала: — Я понятия не имею, кто я такая и чего могу добиться. С тех пор как умер мой отец, я просто слоняюсь без дела, не зная, что делать со своей жизнью. Это единственное, что остаётся неизменным. Одна вещь, которой я хотела и до, и после его смерти. Я надеялась, что узнаю что-то новое о себе, например, что я более стойкая, чем мне казалось. Я просто хотела хоть раз стать лучшей в чём-то. — Она машинально взглянула на Лексу. На девушку, которая уводила у неё победу из-под носа, которая всегда была лучшей или первой в каждом классе, где они учились. На девушку, которая заставляла Кларк стремиться к большему во всём, даже не подозревая об этом. Вздохнув, она добавила: — Я просто хотела обрести себя. Я хотела гордиться собой. Взгляд Октавии тут же смягчился. Ей стало неловко за то, что она подняла эту тему и заявила, что они делают это по глупым причинам. Она понимала желание Кларк. Это правда, что девушка изменилась после смерти Джейка. Жизнь в её глазах почти угасла. Она начала возвращаться, и Октавия не была уверена, связано ли это с турниром или с одной конкретной когтевранкой. — Кларк, прости, я не хотела... — тихо начала Октавия. — Нет, прости, — сказала Кларк, глубоко вздохнув. — Я знаю, ты просто заботишься о нас и волнуешься. Но я должна это сделать, О. — Октавия кивнула, наконец-то поняв. — Если честно, — начал Линкольн, и все внимание переключилось на него, — я принял участие в турнире, потому что хотел показать людям, что у меня есть две стороны. Люди знают меня как старосту и капитана Пуффендуя. Меня воспринимают только как хорошего парня, который ловко ловит квоффлы. Я хотел, чтобы люди знали, что я могу быть умным, смелым, мудрым, амбициозным и сильным. Я не хотел покидать Хогвартс просто как парень из Пуффендуя. Я хотел уйти и оставить свой след. — Гриффиндорки мягко улыбнулись ему. Он присел на край кровати Лексы и посмотрел на свою подругу с Когтеврана. Она выглядела почти виноватой. — На тебя не обращали внимания, — сказала Лекса, и он кивнул. — То есть я не ревную или что-то в этом роде, но в тебе никто не сомневается, Лекс. Все знают, что ты не просто ученица из Когтеврана, потому что отлично справляешься со всеми предметами, ты сильная нападающая в своей команде, и твоё имя практически у всех на слуху в школе. А ты, Кларк, буквально самый смелый человек, который когда-либо переступал порог Хогвартса, ты постоянно даёшь Лексе фору на занятиях и со всеми мила и приветлива. Мне кажется, вам, ребята, никогда не приходилось доказывать, что вы чего-то стоите. Я имею в виду, что о вас говорят в новостях, хотя мы все участвуем в турнире, — признался Линкольн. — Линк, никто не считает, что ты должен что-то доказывать, — сказала Октавия. Она положила руку ему на щёку. — Ты именно такой, какими ты только что описал Лексу и Кларк. Никто не считает тебя просто пуффендуйцем, и хотя Ниа сосредоточена только на них двоих, ты всё равно отлично справляешься на турнире. Ты второй в общем зачёте, и это невероятно. Непонятно даже, почему Ниа не обращает на тебя внимания. — Линкольн кивнул, немного успокоенный словами своей девушки. — Нию не интересует никто, кроме Лексы, — задумчиво произнесла Кларк. Немного помолчав, она продолжила: — Сначала Ниа думала, что я представляю угрозу из-за задания с полётом, но как только она поняла, что это была просто случайность, всё её внимание переключилось на Лексу. Лекса — самая большая угроза для Роана, поэтому Ниа думает, что если она уничтожит меня, то уничтожит и Лексу. Вот почему в новостях пишут о нас. Они должны были скрыть неудачи Роана от прессы. Так что, Линкольн, честно говоря, дело не в том, что она не видит в тебе угрозы, потому что она и во мне не видит угрозы. Ей нужна Лекса. — Кларк ожидала, что Лекса самодовольно ухмыльнётся, но девушка выглядела скорее виноватой. — Я бросила своё имя в Кубок огня не для того, чтобы нажить себе врагов или кому-то насолить. Я бросила его, потому что это могло бы улучшить мои перспективы в плане трудоустройства, — сказала Лекса. Она села на кровать и опустила взгляд. Все смотрели на неё, ожидая продолжения. — Но я думал, тебе предложили место в команде по квиддичу «Фалмутские соколы»? — спросил Линкольн. Это было новостью для всех в комнате. Кларк не мог поверить, что Лекса не похвасталась этим. Лекса поджала губы. — Да, но дело в том, что я не уверена, что хочу этим заниматься. Мне нравится играть в квиддич, и, конечно, мне нравится быть ловцом. Но мне кажется, что это пустая трата времени. Я хорошо учусь и добиваюсь успехов. Интересно, есть ли что-то ещё, чем я могла бы заняться и проверить себя. Так что я участвую в турнире в надежде на одно из двух. Во-первых, я узнаю, кто я такая и чем хочу заниматься в жизни. Во-вторых, меня заметят в «Ежедневном пророке» и предложат несколько вакансий в надежде, что одна из них меня заинтересует и я пойму, чем хочу заниматься, — сказала Лекса. Она перевела дух и добавила: — Кроме того, если мне не предложат ничего или я ничего не пойму, мне понадобятся галеоны, чтобы добраться до юга и устроиться на работу. — Так вот почему Аня подталкивала тебя к политике? Чтобы ты хорошо выглядела в глазах будущих работодателей? — тихо спросила Кларк. Лекса кивнула. — Все думают, что у меня всё хорошо, но это не так. Я больше ничего не умею, кроме квиддича, — призналась Лекса. Октавия опустилась на пол. Казалось, что все они ведут задушевные разговоры, чего она никогда не делала с Лексой. Девушка обычно была очень замкнутой. — Думаю, я полная противоположность, — сказала Октавия с лёгкой улыбкой. — Как только я узнала, кто такие авроры, я сразу же захотела стать одной из них. — Кларк, — вопросительно произнесла Лекса. Ей было интересно, что блондинка думает о жизни после Хогвартса. Дело в том, что Кларк застряла на одном месте. У неё было множество вариантов как в волшебном, так и в маггловском мире. Ей казалось, что она знает, чем хочет заниматься, но она понимала, как быстро всё может измениться. — Я многого хочу добиться. Моя мама — врач, и это меня очень интересует, потому что я просто хочу помогать людям. Но в то же время я люблю заботиться о волшебных существах, поэтому я бы хотела заняться чем-то подобным, — сказала Кларк. Она подняла глаза и заметила, что остальные внимательно её слушают. Это было приятное разнообразие после обычных шуток и разговоров о пустяках. Это был настоящий разговор. — Выбери ветеринарию. Это почти посередине, — предложила Октавия, и Кларк усмехнулась. — Может быть выберу, — ответила Кларк. Группа продолжила серьёзный разговор о карьерных перспективах и турнире. Это помогло им отвлечься от мыслей о том, что будет с Лексой. Ниа была мстительной, и у неё в запасе было много грязных трюков. Поэтому, когда все вышли из комнаты, у Лексы появилось много времени, чтобы подумать о том, что задумала Ния. Казалось, она могла сделать только одно, не выдав себя перед школой, — написать ещё одну статью. Если бы это случилось, Лекса была бы к этому готова. Она должна была быть готова. Однако только они с Аней знали, что может всплыть и выставить их семью в неприглядном свете. Это могло всё изменить.