Сшитые имена

Худшие кошмары Лексы воплотились в реальность, когда она села завтракать в Большом зале. Было утро пятницы, и народу было немного. Ани не было, что было странно, ведь она всегда приходила раньше Лексы. Она также заметила, что Рейвен нет на месте, что было ещё более странно, учитывая, что её подруга с Когтеврана осталась у Ани на ночь. Может быть, они просто ещё спали. Итак, Лекса в одиночестве села за стол Когтеврана и начала ложкой зачерпывать кашу. Она была рада утренней тишине, но ей было не по себе без друзей. Октавия и Кларк, как обычно, опоздывали, учитывая, что блондинка почти не способна просыпаться рано. Линкольн обычно приходил на десять-пятнадцать минут позже Лексы. Она съела первую ложку, прежде чем потянуться за газетой «Ежедневный пророк». Она чуть не подавилась, увидев фотографию на первой полосе. Она не знала, почему удивилась, ведь именно этого она и ожидала от Нии. И всё же было чертовски больно видеть это прямо перед собой. На фотографии была она сама, когда ей было около четырнадцати, рядом с отцом, матерью, Аней, тётей и дядей. Её мама и дядя, которых больше нет с ними. Когда члены её семьи ушли из жизни, их фамилия часто упоминалась в новостях, потому что это было громкое дело, но прошло уже много лет с тех пор, как о них писали в «Ежедневном пророке». Судя по всему, они снова в центре внимания. Заголовок представлял собой игру слов, основанную на их фамилии. Однако от этого подтекста ее затошнило, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Лекса знала, что было бы лучше, если бы она не читала то, что написала Ниа, но она ничего не могла с собой поделать. Кроме того, несколько студентов, которые уже были там за завтраком, бросали на нее странные взгляды. Итак, она начала читать. Когда Аня не появилась через полчаса, Лекса поняла почему. Девушка уже спустилась к завтраку, прочитала статью и вернулась. Лекса могла только предположить, что её сопровождала Рейвен. Лекса была рада, что за её сестрой кто-то присматривает. Линкольн и Октавия вошли через десять минут после того, как Лекса закончила читать статью. Она передала им газету, пока они завтракали. Октавия в замешательстве посмотрела на неё. — Все остальные уже прочитали, так что и вы можете, — сказала Лекса. Больше она об этом не говорила. Она снова надела маску невозмутимости и безразличия. Это было всё равно что надеть старый джемпер. Он идеально сидел и был удобным. Никто не мог понять, что она чувствует, и это было именно то, чего она хотела. Если бы другие ученики увидели её слабость, они могли бы этим воспользоваться. Она не собиралась этого допускать. Линкольн и Октавия бегло просмотрели статью, уяснив большинство деталей, и не знали, что и думать. Октавия хотела спросить об этом Лексу, но та молчала. Было ясно, что она не хочет об этом говорить. Кроме того, Октавия знала, что она не из тех, кто сможет достучаться до когтевранки. На самом деле достучаться до неё мог только один человек, и этот человек, вероятно, всё ещё спал в Гриффиндоре. Итак, Октавия промолчала, и Лекса это оценила. Однако Линкольн в гневе швырнул газету на стол. — Ну, это же полная чушь! — заявил он достаточно громко и сердито, чтобы все вокруг услышали. На них посмотрели с беспокойством, а кто-то даже со страхом. Лекса сверкнула на них глазами, не заботясь о том, что это, вероятно, ещё больше испортит её репутацию. — По-моему, это не чушь собачья, — раздался голос Беллами, казалось бы, из ниоткуда. Он появился позади Лексы, опустив руки и приняв угрожающую позу. Он выглядел злым и встревоженным. Лекса могла только предположить, что это из-за статьи. Затем он добавил: — На самом деле звучит довольно убедительно. — Он явно ждал реакции Лексы, но она не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Они с Беллами не ладили с тех пор, он всегда заступался за Кларк, несмотря ни на что. Лекса ценила преданность, но его преданность была слепой. И это, по её мнению, было глупо. — Белл, да ладно. Это явно неправда, — сказала Октавия. Её брат повернулся к ней, и его лицо слегка смягчилось, но тут же снова стало суровым. Он повернулся к Лексе. — Да? — Лекса подняла на него взгляд. У неё было несколько вариантов. Она могла проигнорировать его, что разозлило бы его, но при этом выставило бы её виноватой. Она могла сказать ему, что статья была ложью и что он просто пытался выставить её семью и все остальные чистокровные семьи в дурном свете, но тогда она бы солгала. Или она могла дать ему отпор и пригрозить ему. Последний вариант казался ей наиболее привлекательным. Однако если бы она так поступила, это могло бы навредить её дружбе с Октавией, что, в свою очередь, негативно сказалось бы на отношениях Октавии и Линкольна. Поэтому Лекса промолчала и переключила внимание на то, чтобы налить себе ещё тыквенного сока. Это только подстегнуло Беллами: — Я знал, что это правда! Да ладно тебе, О. Нам не стоит общаться с такими людьми, как она. Кто знает, что она может сделать? — Беллами! — упрекнула Октавия. Она огляделась и заметила, что все смотрят в их сторону. — Пошли отсюда! — поторопил Беллами. — Я остаюсь. Мне всё равно, что Ниа говорит о Лексе. Я знаю, кто она такая, и это не она! — практически выкрикнула Октавия, указывая на фотографию Лексы в газете. Это было не самое удачное фото: семнадцатилетняя девушка стояла в огромном доме, который был указан как старый семейный дом, принадлежавший её бабушке и дедушке. Позади неё была фотография спины её дедушки. Спина в семьях Вудс и других чистокровных волшебников была одной из самых ценных частей тела. На ней оставались шрамы от каждого убитого маггла или маглорождённого. Спина её дедушки была покрыта белыми линиями. — Да неужели? Для меня это достаточное доказательство того, кто она такая, — выплюнул Беллами. Затем он развернулся и зашагал прочь из Большого зала. На прощание он бросил: — Я знаю кое-кого, кто мне поверит. — Все знали, что он имел в виду Кларк. Впервые за всё утро Лекса забеспокоилась. Забеспокоилась, что девушка, к которой она так привязалась, предпочтет поверить Беллами, а не ей. Забеспокоилась, что потеряет её, когда они так хорошо поладили. Её маска слегка дрогнула, но затем она сглотнула и вдохнула через нос. Она гордо подняла голову, стиснула зубы, вытянула губы в тонкую линию и подавила тревогу в груди. Любовь — это слабость. Кларк, как обычно, опаздывала и почти бежала вниз, чтобы успеть на завтрак. Однако, свернув за угол, она врезалась прямо в Беллами, ударилась о его грудь и упала назад. Беллами схватил её за запястья и поднял. — Привет, — сказала она, затаив дыхание. — Я опаздываю! — Но он не улыбался ей в ответ. Он был очень серьёзен. Она склонила голову набок, как Лекса. Она даже не заметила, что переняла её манеру. — Кларк, на счёт Лексы, — сказал Беллами. Внезапно Кларк почувствовала, как её захлестнула волна беспокойства. Она начала паниковать из-за того, что могла сделать с ней Ниа, и посмотрела через плечо Беллами, чтобы увидеть, не случилось ли чего. — Что случилось? С ней всё в порядке? О боже, Белл, где она? — спросила Кларк. Однако он не спешил ничего ей рассказывать. Кроме того, если бы с Лексой что-то случилось, Беллами был бы последним, кому она бы сообщила. Так о чём же он говорил? Он отвёл её в укромный уголок, поглядывая на проходящих мимо людей, чтобы они не услышали. Убедившись, что никто его не слушает, он снова обратил внимание на Кларк. — С ней всё в порядке, — начал Беллами, и Кларк почувствовала облегчение. Её опасения усилились, когда Беллами продолжил: — Но у тебя могут быть проблемы, Кларк. В замешательстве Кларк спросила: — Что? Почему? — Её семья, Кларк. Они чистокровные и... — начал Беллами. Кларк подняла руку, останавливая его. — Белл, то, что они чистокровная семья, ещё не значит, что они совершили геноцид, — вступилась за них Кларк. Беллами сглотнул. — Ну, дело в том, что семья Вудс виновна в смерти более трёхсот маглов, волшебников и ведьм, рождённых от маглов. Вот почему маму Лексы и папу Ани судили. Они ненавидят таких, как мы, Кларк. Октавия не понимает. Она буквально сидит с ней сейчас, как будто та не сделала ничего плохого, но я знаю, что ты поймёшь. Она опасна и ненавидит людей, которые не родились с магическими способностями, как все остальные в её семье. Она всегда будет ставить на первое место своих людей: чистокровных. Ей нельзя доверять, Кларк, — сказал Беллами, по сути, раскрыв содержание статьи, которую написала Ниа. Кларк не знала, что и думать. Она впервые услышала обо всём этом, кроме того, что членов семьи Лексы судили, пытали и убивали. — Откуда ты всё это знаешь? — спросила Кларк. — Ежедневный пророк. Ниа раскопала информацию обо всей своей семье и выставила их такими, какие они есть. Выставила её такой, какая она есть», — сказал Беллами. От того, как он говорил о ней, у Кларк скрутило живот. Он говорил о Лексе так, будто она была злой. Но её Лекса не была злой. Не могла быть. Она покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она не хотела верить в то, что он говорил. — Что сказала Лекса? — спросила Кларк. Она взяла себя в руки, стараясь дышать ровно и не дрожать. Это не могло быть правдой. Покачав головой, словно разочаровавшись в Лексе, он сказал: — Ничего. Ей нечего было сказать в своё оправдание. — Где она? — строго спросила Кларк. Беллами посмотрел на неё с тревогой, выдававшей его недоверие, но Кларк лишь добавила: — Мне нужно увидеть её и поговорить с ней. Где она? — Теперь её тон был более настойчивым. — Кларк, я правда не думаю, что это хорошая идея. Она опасна, — настаивал Беллами, но Кларк лишь покачала головой. Это привело Беллами в ярость. Он пытался защитить её и свою сестру, но они его не слушали. — Это Лекса. Она не опасна, — возразила Кларк. Беллами стиснул зубы, пытаясь сдержаться и не накричать на блондинку. Она подвергала себя опасности. Поэтому он не сказал ей, где она. — Ладно, я сама её найду, — фыркнула Кларк. Она развернулась и направилась в Большой зал. До завтрака оставалось пятнадцать минут, и она удивилась, увидев входящих Аню и Рейвен. Обычно они не опаздывали. Кларк окликнула их, но Аня проигнорировала её и ворвалась в Большой зал. Рейвен шла позади и выглядела более смущённой, чем когда-либо на памяти Кларк. — Что происходит? — спросила Кларк. — Семья Лексы и Ани была раскрыта, — объяснила Рейвен, понизив голос. — Беллами мне это сказал, но это ведь неправда, да? — спросила Кларк, вглядываясь в лицо Рейвен, но та ничего не выдавала. — Послушай, я думаю, тебе стоит поговорить об этом с Лексой. Не мне об этом говорить, — сказала Рейвен, чем расстроила Кларк. Она знала, что Рейвен права, но ей просто хотелось узнать всю историю и правду. Ей действительно нужно было поговорить с Лексой, и срочно. — Поэтому я здесь, — сказала Кларк. Они обе вошли в зал. Кларк поискала глазами Лексу и заметила её за столом Когтеврана. Кларк сразу поняла, что Лексе больно. Она держалась на виду у всех и была как натянутая струна. На её лице не было даже намёка на улыбку, когда Джаспер пошутил. Еда могла подождать; ей нужно было поговорить с Лексой. Итак, она направилась к столу, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, которые, вероятно, гадали, что она обо всём этом думает. Как Кларк могла мыслить здраво, если она даже не знала, что произошло с Лексой? Однако не успела она подойти на несколько метров, как профессор Индра подняла Аню и Лексу со своих мест. — Пойдёмте. Нам нужно поговорить, — услышала Кларк голос профессора Индры. Женщина повела их в небольшую комнату, где находились все участники турнира после того, как их имена были извлечены из Кубка. — Лекса! — крикнула Кларк, привлекая внимание всех в Большом зале. Аня уже вошла в маленькую комнату вместе с профессором Индрой. Лекса обернулась на звук своего имени, и маска сползла с её лица, когда она увидела блондинку. Она хотела поговорить с ней, но теперь не могла. Придётся подождать до конца обеда или, может быть, даже до ужина. Поэтому она кивнула Кларк. Она надеялась, что блондинка поймёт, что они поговорят позже. Судя по выражению её лица, она поняла, и кивнула в ответ. Оказавшись в маленькой комнате, Аня села с презрительным выражением лица. Лекса поняла, что натворила. Она невольно затащила Аню в эту грязную историю. Судя по этой истории, шансы Лексы попасть в Министерство магии были очень малы. Лекса не хотела, чтобы так вышло. Лекса села рядом с сестрой и стала ждать, что скажет профессор Индра. — Дамы, мне жаль, что приходится вас об этом просить, но... — начала профессор Индра. — Нет, это не имеет значения, — перебила Аня. Она невесело рассмеялась и продолжила: — Мы с Лексой не сделали ничего плохого. Неважно, что сделали остальные члены нашей семьи, поэтому я не буду отвечать за это. Мы не сделали ничего плохого! — Понятно, — сказала профессор Индра. Лекса удивилась, что женщина не накричала на Аню за грубость. Она решила, что это важнее, чем обмен любезностями. — Лекса, ты согласна? — спросила профессор Индра. Лекса на самом деле не была согласна. Она бы предпочла, чтобы никто не узнал правду, поэтому никогда не поднимала эту тему, но всё это произошло из-за неё. Так что она была в долгу перед Аней и должна была согласиться с ней. — Да, профессор. Мы не сделали ничего плохого, поэтому нас не должны судить по нашему происхождению, — сказала Лекса. Профессор Индра кивнула. — Газеты будут уничтожены, но мы не можем помешать тому, чтобы эта история стала известна всему волшебному миру. Мы сообщим всем здесь присутствующим, что не должны привлекать вас к ответственности за прошлые поступки ваших предков, — сказала профессор Индра. Увидев их обеспокоенные лица, профессор Индра добавила: — Помните, что мы нетерпимо относимся к расизму, в том числе к кровному статусу. Если кто-то что-то скажет, сразу сообщите. — Когда обе девушки кивнули, профессор Индра вышла из комнаты. Через несколько мгновений они услышали, как она делает объявление перед всеми студентами. Было странно, что профессор Джаха этого не сделал, но они решили, что профессору Индре будет проще. Кларк села за стол для завтрака напротив Октавии и Линкольна, рядом с Рейвен. Она положила на тарелку несколько ломтиков тоста и начала намазывать их маслом. Она чувствовала себя очень неуверенно и неловко. Перед ней лежала газета «Ежедневный пророк» с фотографией семьи Вудс. Кларк раздумывала, стоит ли ей читать газету или лучше просто послушать Лексу. — Ты видела Беллами сегодня утром? — нерешительно спросила Октавия у Кларк. — Да, он застал меня в коридоре, — ответила Кларк. Линкольн пододвинул к ней газету, почти умоляя прочитать статью. Кларк взглянула на неё, заинтригованная, но всё ещё сомневающаяся, стоит ли ей это делать. — Думаю, мне стоит услышать всё от Лексы. Не от Нии, — сказала Кларк. — Наверное, так будет лучше, — сказал Линкольн. Он тепло улыбнулся ей, и Кларк стало немного легче. Но внутри у неё всё ещё было неспокойно, она переживала, что Беллами прав. В конце концов, он был рядом с ней семь лет, всегда защищал её и был ей как брат. А вот Лексу Кларк ненавидела большую часть этих семи лет. Почему она предпочла Лексу ему? — Кларк, — сказала Октавия, отвлекая её от мыслей, роившихся в голове. Октавия успокаивающе положила руку на ладонь Кларк. — Мы все знаем, что Лекса и Аня не плохие люди, ясно? Беллами просто... Беллами. Постоянно беспокоится и делает поспешные выводы, чтобы защитить нас. — Кларк попыталась кивнуть, надеясь, что слова Октавии придадут ей уверенности в отношении когтевранки. Рейвен была немногословна. Через некоторое время Рейвен торжественно подняла голову. — Ниа разрушает жизни всех вокруг, — презрительно сказала Рейвен. — Она получит по заслугам, — уверенно сказала Кларк. Почти инстинктивно она перевела взгляд на Нию, сидевшую за профессорским столом. Она прищурилась, словно призывая Кларк взять газету и прочитать её. Кларк не собиралась доставлять Ние такое удовольствие. Поэтому, не сводя глаз с профессора, она взяла газету и отбросила её в сторону. Ния тут же отвела взгляд. Через несколько мгновений вошла профессор Индра. Кларк перевела взгляд на дверь, за которой находилась комната, ожидая появления Лексы и Ани, но они так и не появились. Профессор Индра поднялась на трибуну и осмотрела аудиторию, чтобы убедиться, что большинство студентов на месте. Она планировала сделать такое же объявление на обеде и ужине, на случай, если кто-то его пропустил. — Доброе утро, — начала она твёрдым тоном. — До меня дошли сведения, что из-за разоблачительной статьи возникли некоторые проблемы, связанные с расизмом и родословной. — Профессор Индра практически выплюнула последнюю фразу, пытаясь показать своё презрение к журналистской работе Нии. Она чувствовала, как профессор Пайк сверлит её взглядом. Профессор Индра продолжила: — Если кто-то будет замечен или услышит какие-либо комментарии о родословной, происхождении или расе, пожалуйста, помните, что мы придерживаемся политики абсолютной нетерпимости к подобным высказываниям и вы будете наказаны. Могу я также напомнить всем студентам и сотрудникам, что не всё, что вы читаете в Ежедневном пророке, является правдой. А теперь, пожалуйста, отправляйтесь на занятия. Поднялась небольшая суматоха, когда люди начали обсуждать заявление профессора Индры. Кто-то упомянул, что ни одной из сестёр Вудс здесь нет, и Кларк была готова огрызнуться в ответ, но сдержалась. Она была старостой. Ей нужно было поддерживать свой имидж. Поэтому она придержала язык и откинулась на спинку стула, ожидая, когда Лекса выйдет. Она надеялась, что ей удастся хотя бы на минутку перехватить когтевранку и сказать ей, что она не читала статью, но это было маловероятно. Она прождала до без четырёх минут девять, но её так и не было. Она позволила Октавии увести себя на урок, думая только об одном человеке. Ей было интересно, как Лекса справляется со всем этим. Лекса провела день в тишине. Она разговаривала только с теми, кого считала друзьями, и изо всех сил старалась не обращать внимания на пристальные взгляды и тихие перешёптывания окружающих. Это было непросто, учитывая, что все так делали. Однако никто не осмелился подойти к ней и сказать это в лицо. Конечно, никто бы и не осмелился. Она выглядела такой грозной и невозмутимой, что даже парни с её курса избегали её. Ей это нравилось. Она знала, что за обедом Кларк будет её искать, но хотела иметь достаточно времени, чтобы объяснить, что происходит, поэтому планировала встретиться с ней только после ужина. Она села за стол Когтеврана, заметив, что блондинки ещё нет. Это было хорошо. Она успеет съесть свой обед и уйти до того, как придёт Кларк. Аня молча села напротив неё. Лекса подняла глаза, понимая, что должна что-то сказать: — Прости. — Аня посмотрела на неё, не выказывая никаких эмоций. Лекса добавила: — Это моя вина, что история попала во все новости. Мне жаль, что теперь твои шансы попасть в Министерство могут быть сведены на нет. — Она позволила тишине воцариться между ними, понимая, что не заслуживает ответа от Ани. Она и не ждала его. Однако через мгновение Аня рассмеялась. Лекса в замешательстве посмотрела на неё. — Ты не сделала ничего плохого. Это всё вина Нии, так что, пожалуйста, не извиняйся. Но не волнуйся, мы её достанем. Если не после этого турнира, то когда я попаду в Министерство. Поверь мне, — решительно сказала Аня. Она улыбнулась Лексе, и та сразу успокоилась. По крайней мере, об Ане можно было не беспокоиться. После долгой паузы, пока Лекса ела, Аня сказала: — Я рассказала Рей правду. Она верит мне и знает, что мы не плохие люди. Ты собираешься рассказать Кларк? — Мы с Кларк не такие, как вы с Рейвен. Мы не вместе, — сказала Лекса. Усмехнувшись, Аня сказала: — Ну, вы же, по сути, пара. — Лекса бросила на неё сердитый взгляд, и Аня ухмыльнулась. — Что? Так и есть! Кроме того, очевидно, что вы обе влюблены друг в друга. — Как только Аня это сказала, взгляд Лексы инстинктивно устремился ко входу в зал и остановился на Кларк. Они с Аней не могли вести этот разговор. — Заткнись. Это неправда, — тихо сказала Лекса. — О, так ты не влюблена в Кларк? А я-то думала, — сказала Аня, продолжая ухмыляться. Лекса предпочла не отвечать на этот вопрос и снова сосредоточилась на еде. — Но я всё равно скажу ей правду — даже если мы не встречаемся, — сказала Лекса. — И всё же, — добавила Аня. Лекса бросила в неё булочкой, и Аня рассмеялась, когда та попала ей в голову. — Хм, о дьяволе, — сказала Аня, когда Кларк опустилась рядом с Лексой. — Что? — спросила Кларк. Лекса сердито посмотрела на Аню, желая, чтобы та ответила на этот вопрос, ведь именно из-за неё всё так запуталось. Гриффиндорка переводила взгляд с одной сестры на другую, гадая, кто из них ответит на её вопрос. Первой заговорила Аня. — О, мы как раз обсуждали, что Лекси влюблена в тебя. — Аня! — воскликнула Лекса, пиная сестру под столом. Кларк удивлённо вскинула брови, но почувствовала, как к щекам приливает румянец. Лекса повернулась к ней и сказала: — Я не… — Не ври, — сказала Аня. Кларк не знала, кому верить, но от мысли, что она может нравиться брюнетке, у неё внутри всё переворачивалось. Но ужасное чувство, что что-то не так, никуда не делось. На этот раз Лекса просто покачала головой. Рейвен опустилась рядом с Аней и поцеловала её в щёку. Такого раньше не было. Кларк и Лекса удивлённо переглянулись. — О, мы тебе не сказали? — спросила Рейвен с ухмылкой на губах. Когда ни одна из девушек не ответила, Рейвен сказала: — Мы официально встречаемся. — Аня улыбнулась, а Рейвен выглядела практически восторженной. — О, здорово, — сказала Кларк. — Это то, за что кого-то поздравляют? Я не очень разбираюсь в таких вещах, — сказала Лекса, чем вызвала лёгкий смешок у Кларк. Кларк положила руку на бедро Лексы, словно говоря, что её вопрос забавный, а затем спросила: — Так когда это произошло? — О, вообще-то только сегодня утром, — ответила Рейвен. — О, — сказала Кларк, явно удивившись. Она не ожидала, что её подруга, рождённая среди маглов, вступит в отношения с кем-то, чью семью обвиняли в убийстве маглов и рождённых среди маглов ведьм и волшебников. Это дало Кларк небольшую надежду на то, что, возможно, в газетной статье была ошибка. Может быть, Беллами слишком беспокоился. Рейвен и Аня заговорили о предстоящем уроке зельеварения, и у Кларк с Лексой появилось время перекинуться парой слов наедине. — Эй, можно тебя на пару слов? — спросила Кларк, повернувшись к Лексе. Девушка с Когтеврана неловко поёрзала и стиснула зубы. — Эм, не сейчас. Я хочу поговорить с тобой после ужина. Тогда у нас будет больше времени, а это долгая история, — ответила Лекса. Кларк кивнула и убрала руку с бедра Лексы. Лекса тут же почувствовала себя беззащитной. — Я просто хочу сказать одну вещь, — произнесла Кларк спустя некоторое время. Лекса закончила свой обед. Она повернулась к блондинке, которая смотрела на неё с лёгкой уязвимостью и опаской в глазах. Похоже, Кларк ещё не до конца ей доверяла. Лекса не могла её винить после прочтения той статьи и всего того, что, должно быть, наговорил ей Беллами. Кларк продолжила, когда Лекса полностью сосредоточилась на ней: — Я не читала статью. Я хочу услышать это от тебя, но хочу, чтобы ты знала: я хочу знать всю правду, ясно? — Лекса кивнула в знак полного понимания. Кларк добавила: — Ты не можешь лгать... Лекса перебила её, не дав договорить: — Я не буду. — Хорошо, — сказала Кларк, немного успокоившись. Она просто молилась, чтобы Беллами ошибся в своих предположениях. После ужина Кларк и Лекса в относительной тишине вернулись в комнату Лексы. Их тяготило ожидание, но, по крайней мере, у них было несколько часов, чтобы всё обсудить. Был вечер пятницы, так что, если им придётся разговаривать до утра, по крайней мере, на следующий день у них не будет занятий. Лексе нужно было избавиться от давления, чтобы поговорить с Кларк обо всём этом. Однако газетная статья в кармане давила на неё. Она решила, что Кларк стоит посмотреть несколько фотографий. Оказавшись в своей комнате, Лекса заперла дверь и выдохнула. Разговор предстоял непростой. Кларк устроилась поудобнее, сев на кровать у изголовья. Лекса села у изножья и заставила себя посмотреть на Кларк. Гриффиндорка толкнула Лексу ногой. — Сделай это. Просто оторви, как пластырь, — сказала Кларк с ободряющей улыбкой. Лекса сделала ещё один глубокий вдох, размышляя, как бы ей всё это объяснить Кларк, чтобы та не убежала. — Моя семья — чистокровные волшебники, о чём ты уже знаешь, но они ещё и типичные чистокровные. Они ненавидели маглов, волшебников и ведьм, рождённых от маглов, и считали своим долгом избавиться от них. Я имею в виду моих бабушку и дедушку и тех, кто был до них. Они были охотниками на магглов, которые боготворили Волан-де-Морта и последовали бы за ним, будь он жив сегодня, — начала Лекса, не желая встречаться взглядом с Кларк, но девушка выглядела лишь растерянной. — Но в твоих воспоминаниях твои родители выглядели иначе, — сказала Кларк. — Мои родители хотели это прекратить, — сказала Лекса. Кларк кивнула, призывая её продолжить. — То же самое было с родителями Ани. Они просто хотели, чтобы это закончилось, потому что это было очень старомодно и жестоко. Это были бабушка и дедушка со стороны моей мамы и со стороны отца Ани. Они делали с ними очень радикальные вещи, чтобы заставить их ненавидеть маглов, но ни один из них этого не хотел. Они поклялись, что на них это закончится, и так и вышло. — Лекса сделала ещё один вдох и осмелилась снова посмотреть на Кларк. Казалось, девушке было просто любопытно. По крайней мере, она не убегала, подумала Лекса. — Итак, очевидно, что я выросла в семье, где к маглам относились с большим уважением, так что ни у меня, ни у Ани не было подобных предрассудков. За исключением, конечно, тех случаев, когда мы ездили к бабушке и дедушке, которые утверждали, что наши родители нас испортили. Они пытались навязать нам антимаггловские взгляды, но мы уже привыкли их игнорировать, — продолжила Лекса. — Я не думаю, что они тебя сломали, — сказала Кларк в наступившей тишине. Лекса улыбнулась, зная, что Кларк говорит искренне. Не говоря уже о том, что это было очень мило с её стороны. Повисла тяжёлая тишина, пока они обе обдумывали слова Кларк. Она не думала, что Лекса сломлена. — Но они всё равно были нашими бабушкой и дедушкой. Мы часто навещали их, и тогда моя бабушка сделала эту фотографию, — сказала Лекса, доставая статью. Она показала Кларк фотографию, на которой она стоит перед портретом своего дедушки, изображённого со спины. Лексе было стыдно за то, что она улыбалась на снимке. Кларк изучала фотографию, пытаясь понять, что всё это значит, но подписи не было. — Я не понимаю, — призналась Кларк. Она перевела взгляд с фотографии на Лексу. — О, в истории чистокровных волшебников говорится, что за каждого убитого маггла ты получаешь порез на спине. Каждый шрам — это жизнь. Если ты посмотришь на картину, то увидишь, сколько людей он убил, по едва заметным белым линиям. Очевидно, что чем больше шрамов, тем лучше тебя воспринимают среди ненавистников магглов. Они больше не используют термин «Пожиратели смерти», — объяснила Лекса. Кларк прищурилась, пытаясь сосчитать все линии, но не смогла как следует их разглядеть. Лекса поняла, что она делает, и решила сэкономить ей время. — Пятьдесят семь. У него пятьдесят семь шрамов. Он убил пятьдесят семь человек, — смущённо сказала Лекса. — О. Это... много, — сказала Кларк. Ей вдруг стало не по себе. Дед Лексы был убийцей. И гордым убийцей. — Да, на его счету больше всего убийств в нашей семье. У моей бабушки их было гораздо меньше, но всё равно слишком много, — сказала Лекса, стыдливо опустив голову. — Сколько? — спросила Кларк, понимая, что лучше бы ей этого не знать. — Двадцать четыре, — ответила Лекса. — Это всё равно много, — сказала Кларк. — Я знаю. Они оба мертвы, так что традиция Вудс умерла вместе с ними, — сказала Лекса. — А что насчёт ваших с Аней родителей? Их никогда не заставляли? — спросила Кларк. — Мои бабушка и дедушка пытались, но у них ничего не вышло. Чтобы проклятие сработало, нужно по-настоящему этого захотеть, а они не смогли. Однако они заставили их сделать кое-что другое, и именно поэтому их судили и казнили, — сказала Лекса. Кларк склонила голову набок, пытаясь понять, что имеет в виду Лекса. — Что они сделали? — спросила Кларк. Лекса подняла на неё взгляд, словно вот-вот расплачется. Кларк никогда раньше такого не видела. Очевидно, это сильно задело Лексу. Когтевранка забрала у неё газету, перевернула на следующую страницу и вернула Кларк. Глаза Кларк расширились. Она такого не ожидала. На руке матери Лексы была Тёмная метка. — Они заставили её сделать это, когда ей исполнилось шестнадцать. Она делала всё возможное, чтобы скрыть это, но ей всегда приходилось носить одежду с длинными рукавами. Эту фотографию сделала моя бабушка, когда только сделали татуировку. Вот почему моя мама на ней улыбается. Она была под действием проклятия Империус, — сказала Лекса. Кларк не знала, что сказать. Это было ужасно. Помолчав, Лекса добавила: — Вот почему я беспокоюсь из-за Нии и этого проклятия. Я не хочу, чтобы меня постигла та же участь, что и мою маму. Лекса была честна с ней на другом уровне, и Кларк не знала, как с этим справиться. Казалось, что Лекса вот-вот расплачется. — Эй, Лекса, — сказала Кларк. Она отложила газету и придвинулась ближе к брюнетке. Она обняла её, не успев подумать о том, как это странно. Обычно Лекса утешала Кларк. А не наоборот. Кларк продолжила: — Тебя не постигнет та же участь. Вот почему мы тренируемся. — Лекса выдавила из себя улыбку, но она была натянутой. Тяжело вздохнув, Лекса сказала: — Ну да, вот и всё. Я просто хотела, чтобы ты знала, что вся моя семья ненавидела маглов и убила кучу людей, но я обещаю тебе, что я, Аня, мои родители, тёти и дяди не такие. Наше наследие — это мир. — Что ж, твои родители хорошо постарались, — сказала Кларк. Лекса и Кларк переглянулись. Они нежно улыбнулись друг другу. — Значит, ты нам доверяешь? Ты веришь, что мы больше не ненавидим магглов? — спросила Лекса. — Покажи мне своё предплечье, — сказала Кларк. Лекса закатала рукав, хотя Кларк уже видела её руки. Затем блондинка довольно демонстративно взяла Лексу за руку и повернула её, проверяя, нет ли на ней Тёмной метки. Одобрительно хмыкнув, Кларк сказала: — Да, доверяю. — Это помогло разрядить обстановку. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Лекса. Кларк в замешательстве кивнула. Лекса встала и сняла с себя футболку, а затем повернулась. Кларк была крайне удивлена. Она уже не раз видела Лексу без футболки, но никогда не замечала огромную татуировку, идущую вдоль её позвоночника. Кларк не удержалась и провела по ней кончиками пальцев. — Она прекрасна, — мечтательно произнесла Кларк. — Я сделала её на своё восемнадцатилетие, — начала Лекса, наслаждаясь нежными прикосновениями Кларк. — Каждый круг символизирует члена моей семьи, совершившего ужасные преступления. Это звучит странно, но я думаю, что это часть истории Вудс, которую нужно помнить, но замалчивать, поэтому я сделала татуировку на спине. Вместо того чтобы носить шрамы от всех убийств, я несу на себе бремя преступлений своих предков. — У Кларк перехватило дыхание. Она не могла подобрать слов. Она провела пальцами вверх и заметила татуировку поменьше на задней части шеи Лексы. Это был символ бесконечности. — А это? — спросила Кларк. — Память о моей маме. Её стремление к миру навсегда останется в семье Вудс. У Ани то же самое, — объяснила Лекса. Она слегка вздрогнула, когда Кларк коснулась её шеи сзади. — Они мне нравятся, — выдохнула Кларк. Лекса повернулась к блондинке, и в её взгляде читалась только благодарность. Казалось, что у неё с плеч свалился тяжкий груз. Очевидно, для Лексы это было важно, и она об этом думала. Кларк почувствовала что-то между ними, когда посмотрела ей в глаза. Ей показалось, что Лекса стала более открытой и доверчивой. Для неё это было очень важно. Кларк положила руку на плечо Лексы, ощутив под пальцами обнажённую кожу. Кларк увидела, как Лекса сглотнула, а затем перевела взгляд с губ Кларк на её лицо и обратно. Лекса хотела поцеловать Кларк. Но она испытывала противоречивые чувства. Она понимала, что Кларк доверяет ей и верит ей, но не хотела форсировать события. С другой стороны, Кларк положила руку ей на плечо и так на неё смотрела. Кларк стояла и гадала, поцелует ли её когда-нибудь Лекса или ей придётся сделать первый шаг. Она решила, что её чувства к когтевранке вполне очевидны, и теперь почти была уверена, что Лекса чувствует то же самое. Но ей потребовалось время, чтобы решиться поцеловать Кларк. — Спасибо, что рассказала мне, — почти шёпотом произнесла Кларк. Она не хотела прерывать этот момент, когда их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она почти умоляла Лексу сократить расстояние между ними. — Спасибо, что не стала читать статью, — ответила Лекса. Затем брюнетка сократила расстояние между ними. Но не так, как хотелось Кларк. Она обняла Кларк и притянула её к себе. Кларк едва не ахнула, почувствовав нежную кожу Лексы под своими руками. Через мгновение Кларк расслабилась, наслаждаясь теплом её тела. Это было не то, чего хотела Кларк, но именно это было нужно Лексе. Она решила, что Лекса обняла её, чтобы успокоиться, и положила голову на плечо Кларк. Когда они отстранились друг от друга, напряжение спало и момент был упущен. Однако они провели остаток вечера, прижавшись друг к другу в постели Лексы и смотря фильм, пока Лекса не заснула на плече Кларк.