Спаси маленького Юаня, Лань Чжань...

— Моего А-Чэна что-то тревожит? — осторожно спросил Не Хуайсан своего возлюбленного. Оба уже довольно давно жили вместе в Нечистой Юдоли, вместе растя маленького Цзинь Лина, любимыми игрушками которого стали кисти и веера, но Не Хуайсан, полюбивший названого племянника нисколько не меньше, чем Цзян Чэн, не мог не видеть, что Ваньиня грызёт тоска и раскаяние — должно быть, воспоминание о не самом лучшем прощании с Вэй Усянем на горе Луаньцзан по сей день не давало ему покоя. — Я расстался с Вэй Усянем в гневе, мой А-Сан, хотя он простил меня, и мне до сих пор больно от этого, — признался Цзян Чэн. — Несмотря ни на что, он все же был моим шисюном и искренне любил меня, раз отдал мне свое золотое ядро. Мне страшно его не хватает, мой А-Сан. Клянусь, если бы Вэй Усянь смог вернуться, я был бы в разы нежнее с ним и не сказал бы ему более ни одного дурного слова… — У меня тоже болит сердце о Вэй-сюне, А-Чэн, — признался Не Хуайсан. — Мой А-Чэн, скажи мне, если я захотел бы предпринять нечто, дабы вернуть Вэй-сюна, ты не стал бы этому препятствовать? — Напротив, — признался Цзян Чэн. — Если бы я мог чем-то поспособствовать тебе в этом, я бы сделал всё, что мог, мой А-Сан. — Люблю тебя, мой Чэн-эр, — благодарно улыбнулся Не Хуайсан, целуя возлюбленного особенно долго и нежно. — Моему А-Сану потребуется какая-либо моя помощь? — спросил Цзян Чэн, ответив на поцелуй. — Я думал об этом, мой Чэн-эр, но нет, — покачал головой Не Хуайсан. — Я знаю, что ты любил Вэй-сюна, и что в тебе теперь его золотое ядро, но ведь и я любил его, и я должен сделать это сам. Позволь мне, если любишь меня, мой Чэн-эр, прошу тебя. — Как знаешь, любовь моя, — мягко ответил ему Цзян Чэн. — Тебе я доверяю всецело и всегда доверял. А что касается меня, — неожиданно добавил он, — признаюсь, я хотел бы сейчас отыскать Су Шэ и хорошенько поговорить с ним один на один. Ведь это он был виновен в проклятии Цзинь Цзысюня, а пострадал в итоге Вэй Усянь. Я должен отомстить этому человеку. Ведь спасали-то мы его в свое время вместе с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, а в ответ мой шисюн получил такую подлость. — Да, но стоит ли, мой Чэн-эр? — слегка усомнился Не Хуайсан. — Главным в том сговоре был Мэн Яо, а он уже получил своё. Су Шэ коварен, кто знает, что может быть у него на уме, а мы с тобой несём ответственность за маленького А-Лина. — Именно ради А-Лина я и должен отомстить Су Шэ, — твёрдо ответил Цзян Чэн. — Кто знает, что может быть на уме у такого человека, может быть, в будущем он и А-Лину сделает какую-нибудь подлость. Нет, мой А-Сан, прошу, не удерживай меня, я отправлюсь на поиски Су Шэ теперь же. Если со мной что-нибудь случится, я знаю, что ты позаботишься об А-Лине ещё лучше, чем смог бы я. — Не говори этого, мой Чэн-эр, — взмолился Не Хуайсан. — Я знаю, что с тобой всё будет хорошо, непременно.       Нечто подсказало Цзян Чэну, что разумнее будет отправиться на поиски Су Шэ не на мече и даже не верхом, а пешком. И он не ошибся. На пути между Цинхэ и городом И он встретил не кого иного, как Су Шэ, ведшего с собой упиравшуюся девочку лет десяти или около того, с бамбуковым шестом в руке. — Господин заклинатель, я вовсе не хочу с Вами никуда идти, — повторяла она, не оставляя попыток освободиться. — Не упрямься, глупышка, — убеждал ее Су Шэ, крепко держа за руку. — Что лучше — жизнь уличной воровки в вечном притворстве или будущее заклинательницы в достаточно известном ордене? Любой бы выбрал второе, а с твоими способностями раздумывать и вовсе неразумно.       Но, несмотря на обещания Су Шэ, в светлых, почти белых глазах девочки был такой испуг, что Цзян Чэн поспешил вмешаться. — Так, так, — произнес он, преграждая путь Су Шэ. — Удивительно похоже на почтенного, или в данном случае уместнее будет сказать малопочтенного Су Миншаня: вначале сделать подлость тому, кто его спас, а теперь набирать новых учеников для своего ордена посредством обыкновенного воровства? Су Шэ нехорошо усмехнулся. — Начнем с того, Саньду Шеншоу, что сделал я подлость Вэй Усяню в свое время или не сделал, это касается лишь меня, ведь, строго говоря, я сделал дурно лишь Цзинь Цзысюню, а что от этого пострадал Вэй Усянь — не более чем стечение обстоятельств. — Ошибаетесь, дражайший Су Миншань, — заскрипел зубами Цзян Чэн. — Вэй Усянь был моим шисюном, и если он пострадал из-за Вас, меня это касается также. — Пусть так, — неохотно кивнул Су Шэ. — Признаю, Мэн Яо в свое время подсказал мне идею подставить Вэй Усяня и я воспользовался ею, дабы уменьшить его, Вэй Усяня, высокомерие. Но что за дело Саньду Шеншоу до уличной воровки? — Сегодня ты крадешь маленькую уличную воровку, — мрачно ответил Цзян Чэн, — а завтра тебе придет в голову украсть моего племянника из-под носа у кормилицы? К тому же, страшно подумать, чему такой, как ты, может научить ребенка. Малышка, отойди от него, — твёрдо сказал он, обращаясь к девочке. — Ты свободна идти, куда пожелаешь, а этот человек — отнюдь не из самых честных, я должен буду поговорить с ним один на один. Скажи, что случилось между вами? Он угрожал тебе?       Су Шэ хотел было сказать ещё что-то, но Цзян Чэн не позволил ему этого, попросту приставив к шее Саньду, и подбодрил девочку: — Говори, дитя, не бойся. — Мое имя А-Цин, — ответила та. — Я увидела этого господина на городской площади и по одеждам поняла, что он не беден, сказав, мол, подайте слепой, а он как-то очень странно посмотрел на меня и сказал, что чем вечно притворяться слепой и воровать, не лучше ли стать ученицей в ордене Су? Но у него были такие глаза при этом, что я испугалась и не захотела идти с ним, позвала на помощь, но мне никто не помог, а он стал говорить, что либо я пойду с ним в Молин Су, либо меня будет ожидать публичная порка за воровство… — А-Цин не выдержала и расплакалась, а Цзян Чэн хоть и грубовато, но успокоил ее, сказав: — Этот человек больше не сделает дурно ни тебе, ни кому-либо ещё. У меня свой счёт к Су Миншаню, — добавил он, становясь в боевую позицию. — Саньду Шеншоу все же намерен навязать мне поединок? — глумливо усмехнулся Су Шэ. — Честь покойного шисюна так дорога Саньду Шеншоу?       Ему явно не следовало этого говорить. Побледнев от ярости, Цзян Чэн бросился в атаку. — Доброе имя Вэй Усяня нипочём не пострадало бы, если бы не ты! — воскликнул он, взмахивая мечом. Понимая, что против меча Цзян Чэна ему не выстоять, Су Шэ попытался было воспользоваться своим гуцинем, но Цзян Чэн не дал ему этого сделать, попросту разнеся гуцинь Су Шэ своим Цзыдянем. — В вашем клане Су только и умеют, что воровать чужие техники! — воскликнул Цзян Чэн. — Да ещё и превращать их во что-то уродливое. За Вэй Усяня и Цзинь Цзысюаня, чудовище… — прошипел он, нанося последний удар. — А-Цин, — окликнул он свою собеседницу, развеяв тело противника с помощью талисмана. — Малышка А-Цин, не бойся. Идём со мной, я отведу тебя в Цинхэ, ты сможешь учиться у настоящих заклинателей, а не прислуживать подлецам из клана Су.       Но А-Цин к этому времени была уже далеко. Она не без увлечения наблюдала за поединком Цзян Чэна и Су Шэ, даже зааплодировав Ваньиню в самом конце, но тот со своим суровым нравом и кнутом, до странного похожим на молнию, пугал её не меньше, чем Су Шэ, и А-Цин предпочла поскорее скрыться, рассудив, что прежняя жизнь при всех своих минусах все же предпочтительнее, но по пути ей встретились не кто иные, как Сяо Синчэнь и Сун Лань, путешествовавшие вместе, и оба так очаровали А-Цин с первого взгляда — Сяо Синчэнь искренней добротой и честностью, а Сун Лань сильным характером, что она тут же рассказала им всю свою историю и стала их воспитанницей, рассудив, что сделаться странствующей заелинательницей в компании двух таких славных даочжанов вовсе не так уж и плохо. — Что скажешь, Чэнь-эр? — спросил однажды Сун Лань у своего возлюбленного, наблюдая, как А-Цин тренируется со своим бамбуковым посохом, который она любила так сильно, что не пожелала и слышать о том, чтобы обзаводиться мечом и, к тому же, выучилась превосходно летать на нём. — Похоже, что мы сделали правильно, взяв в свое время юную А-Цин на воспитание, не так ли? — О да, А-Лань, — охотно согласился Сяо Синчэнь. — У малышки сильнейший потенциал, а её талант к стихосложению впечатляет особенно. — Ну, его-то разглядел в А-Цин как раз ты, — улыбнулся Сун Лань, приобнимая любимого. — Куда мы направимся теперь? — осведомился он. — Хорошо бы наведаться в город И, — решил Сяо Синчэнь. — В этом месте все ещё присутствует тёмная энергия, нужно очистить его окончательно. — Ты прав, — согласился Сун Лань. — Действительно, отправимся туда. И для А-Цин этот опыт будет весьма полезным.       Вскоре Сун Лань и Сяо Синчэнь очистили город И от последних следов тёмной ци, и жизнь там навсегда изменилась к лучшему, и оба заклинателя вместе со своей воспитанницей продолжили вполне счастливо странствовать втроём. Цзян Чэн же, вернувшись домой, а Нечистую Юдоль, рассказал обо всем пережитом Не Хуайсану, который в это время держал на руках маленького А-Лина. — Ты заставил меня здорово поволноваться, Чэн-эр, но я знал, что с тобой всё будет хорошо, — улыбнулся Не Хуайсан, передавая названого племянника на руки Цзян Чэну. Малыш немедленно улыбнулся своему цзюцзю, а Цзян Чэн спросил у Не Хуайсана как можно деликатнее: — И всё же, А-Сан, что ты намерен предпринять, чтобы вернуть Вэй Усяня? — Позволь мне позаботиться об этом, — ответил Не Хуайсан так мягко, что Цзян Чэн мгновенно почувствовал успокоение и желание во всём довериться своему возлюбленному. — Клянусь тебе, я не стану предпринимать для этого ничего недостойного.