Я никогда ничего никому не скажу

      Под стопкой открыток прямо на забытых шахматных фигурках лежал пожелтевший блокнот. Геннадий Михалыч вдруг вспомнил, что купил тогда себе точно такой же, как тот, что сгорел в костре. А потом по памяти записал в него строчку за строчкой. И старательно нарисовал карандашом вазу с цветами, соорудив у себя дома на похожем стуле такой же натюрморт.       Лодка у него почти получилась. А вот люди на ней – нет. И отражение в стекле тоже не вышло.  Но щенка он не стал рисовать. Не потому, что боялся, вдруг у него не получится, а просто – и не пытался.       Зачем он это сделал, ни тогдашний Генка, ни сегодняшний Геннадий Михалыч, наверное, не смогли бы объяснить. Но тогда Генке был уверен, что это обязательно нужно сделать, пока он ещё что-то помнит. Он ведь уже позабыл за три года, как выглядел дядя Миша. А его мать сожгла все фотографии бывшего мужа сразу же, как он ушёл, и спросить было некого.       После той памятной ночи прошло года полтора, когда Генкина мать начала временами странно поглядывать на сына и подробно выспрашивать его то о друзьях, то о девочках из его класса. Генка, который после случая с Кириллом стал шарахаться ото всех парней, что проявляли к нему интерес и пытались с ним подружиться, глупых девчонок вообще просто на дух не выносил. У тех в голове были одни наряды да романтические бредни, а Генка уже уяснил для себя, что любовь ни к чему хорошему не приводит.       Он решил, что любовь – это что-то вроде болезни, как ангина или бронхит. И на всякий случай старался даже не смотреть на влюблённые парочки, гуляющие под ручку, а уж тем более – не заглядываться ни на кого: ни на девчонок, ни на парней. Чтобы не заразиться.       Он перестал ходить на секцию сразу после вечера у костра, и только через полгода случайно узнал, что Кирилл бросил всё – и спорт, и художку, и музыкалку, уехав в другой город поступать в военное училище. Все этому удивлялись, а у Генки просто сердце кровью обливалось, ведь он был уверен, что чуткий и нежный парень из-за него сломал себе жизнь. Генку до самого выпускного грызла совесть, пока Кирилл не приехал домой на побывку.       Генка нарвался на него в своей собственном дворе около дома. Только что отгремел последний звонок, впереди были выпускные экзамены и целая жизнь. Школа закончилась, и через пару недель все его знакомые ребята и девчата должны были разлететься, кто куда. Генке от этого было немножечко грустно и страшно, но с другой стороны – было очень интересно: какой будет новая жизнь? Внутри у него вдруг зашевелилась надежда и проснулось давно забытое детское ожидание чуда.       И чудо не замедлило произойти.       Смутно знакомый коротко стриженый парень в форме курсанта сидел на детских качелях и, неторопливо отталкиваясь ногами в лакированных ботинках, смотрел на него.       – Привет, – обрадовался Генка. – Это ты, Кир? Это правда ты?       Кирилл почему-то молча пожал плечами. Будто не был уверен, что он – это всё ещё он.       – Знаешь, я так соскучился по тебе! – честно признался Генка с облегчением, будто скинул с души огромный камень, который давил на него всё это время.       Кирилл чуть удивился и оглядел его с головы до ног, словно не веря своим глазам.       – Ты что здесь делаешь? – спросил, запинаясь, Гена. Ничего более умного в голову ему не пришло.       Кирилл улыбнулся и ответил:       – Пришёл на тебя посмотреть.       Генка зарделся и неуверенно предложил зайти к нему в гости. Кирилл покачал головой и ответил:       – Не надо.       Генка пожал плечами и пригласил Кирилла в кино. Или в кафе. Или ладно, хотя бы на речку – искупаться и посидеть у костра. Но Кирилл смотрел на него с грустным, чуть насмешливым лёгким прищуром, и спокойно отказывался ото всего.       Генка чуть обиженно вздохнул и неловко позвал его просто пойти погулять. Он понимал, что для двоих почти совсем взрослых парней это выглядит странно, но ничего не мог поделать: слова будто сами вырвались у него изо рта. Кирилл сжал губы и взялся за цепи качелей, точно боролся с самим собой, и вдруг отчаянно выдохнул:       – Ладно, давай!       Генка снова заулыбался и попросил:       – Подожди меня здесь минутку! Я только домой забегу и переоденусь.       Ему не хотелось идти с ним при полном параде в наглаженных его мамой пиджаке и брюках с лентой выпускника через плечо. Ещё помнёт, испачкает или порвёт, а другого-то не купить!       Но, забежав домой, он вспомнил про свой блокнот, и, быстро раздевшись, повесил костюм и сорочку в шкаф и принялся его искать, перерыв весь дом. Наконец, когда он его нашёл и выскочил с ним во двор в футболке, шортах и кедах, на качелях уже никого не было.       Кирилл ушёл, не дождавшись его. Наверное, он решил, что Гена передумал с ним идти, или у того оказались другие дела. А может, у самого Кирилла не оставалось времени.       Больше Генка не видел его никогда.