Я никогда ничего никому не скажу

      Больше Геннадий ни с кем отношений не заводил и не поддерживал. Даже смешной долговязый парень Антон, с которым он раньше любил постучать по столу в коридоре этажа в общаге, пару раз постоял перед ним молча с ракетками под мышкой, жонглируя шариками одной рукой – и больше не подходил.       Года полтора пролетели почти незаметно. Ребята из Ленкиной компании незаметно подросли и перестали дурачиться, как дети, то катаясь на спинах друг у друга, то устроив кучу малу на входе в аудиторию. Почти у всех остальных парней завелись девчонки, общие дела постепенно сошли на нет, а тем для разговоров с ними у Гены, кроме учёбы, совсем не осталось.       Кто другой бы переживал, наверное, но только не он. Наоборот, Геннадий был только рад, что все оставили его в покое. Он проводил дни за занятиями, а вечера – с книжками, и был по-своему счастлив. К концу третьего курса он и думать забыл, что обещал Лене дождаться, пока ей стукнет восемнадцать.       А она – нет, не забыла. И чуть ли не в последний день перед своим совершеннолетием подошла к нему сама и, глядя в сторону, позвала на выходные на берег моря с палатками и ночёвкой.       – Все девчонки будут с парнями, а я, как всегда, одна, – криво усмехнулась Лена. – Сходи вместе со мной, пожалуйста, хоть за компанию.       Гена растерянно пробормотал, что даже не знает, что бы ей подарить.       – Как насчёт стихов в мою честь? – ехидно усмехнулась Лена. – Да ладно, не пугайся, я пошутила! Главное – чтобы ты сам был, потому что я так хочу. Считай, что это и будет твой мне подарок.       Гена пожал плечами и пообещал, что будет. А после пар сбегал на книжный развал и взял для неё втридорога чёрный томик стихов известной поэтессы. Сама бы она его себе ни за что не купила.       Сначала они вшестером, не считая Лены и Гены, ехали с самого утра на электричке почти два часа, а потом полдня топали с рюкзаками пешком по жаре вдоль дороги по краю соснового бора. И, наконец, вышли на пустой заброшенный пляж с невысокими дюнами и чистым белым песком.       Тут все побросали рюкзаки и пошли выбирать место для стоянки.       – Красотища какая! – восхитилась Лена, завидев море с барашками волн и, скинув обувь и куртку, побежала к воде вместе с тремя подружками. Парни переглянулись, тоже разулись и разделись по пояс, принявшись ставить палатки и окапываться на случай дождя. А Гену послали за хворостом и камнями.       К вечеру всё обустроилось: четыре брезентовых купола спрятались между дюн, а у костра появилось два морёных белёсых бревна, на которых было удобно сидеть. Черноволосый Паша сложил костёр, воткнул треногу и принялся кашеварить. Русый Мишка достал гитару и принялся бренчать всякие смешные песенки, которые подхватывали все, кроме Гены, который не знал слов, и заливисто хохотали. Белобрысый улыбчивый Митька пилил цепной пилой брёвнышки из сухих стволов, пока ему не сказали: «Хватит уже, угомонись!» Тот молча пожал плечами и пошёл с девчонками выкладывать вдоль берега из камней пирамидки.       – Последи за костром, – попросили Паша и Мишка Гену и пошли купаться. Гена с завистью смотрел издалека, как те ныряют и плавают, как дельфины, и вовремя подкладывал под закипающий котёл ветки и сучья. Когда девчонки вернулись с помытыми огурцами и помидорами, Гена помог им резать овощи. Прикатил вместе со всеми тремя товарищами плоский пень, из которого сделали подобие стола, опилив ему корни и немного прикопав. С интересом смотрел, как Паша варит в котле рагу, а Митька греет до кипения воду в металлических кружках на решётке, наброшенной на камни, которыми был снаружи обложен костёр, как колодец. И вместе с Таней и Светкой заворачивал картофелины в фольгу, передавая их Оле, которая укладывала блестящие комки между углей, шевеля их палкой.       Потом все почему-то разделись совсем догола и пошли к воде играть в мяч, а смущённый Гена опять остался следить за огнём и чаем. Никто его не трогал, не теребил: позвали с собой, отказался – ну и ладно, как хочешь! Он проводил их голые спины быстрым взглядом, думая про себя, что уже стал слишком взрослым для таких детских игр и шалостей. Но почему-то ему было завидно и немножечко грустно.       А потом все расселись, наконец, вокруг импровизированного стола, накинув на себя кто что, чтобы не обгореть на солнце, и принялись поздравлять именинницу. Гена вручил ей свой подарок и получил в ответ неожиданный поцелуй в щёку.       – Спасибо, – раскрасневшись, признательно проговорила Лена. – Давно о нём мечтала, честное слово!       Парни переглянулись и предложили выпить. Девушки захихикали, но тоже не отказались. Гена, который всегда избегал алкоголя, после третьего тоста махнул рукой и позволил себе чуть-чуть. Ему сразу стало весело и приятно, и он даже слегка пожалел, что раньше никогда не выходил с ребятами на природу. Оказывается, в хорошей компании это совсем неплохо! Даже если они и носятся, как угорелые, без штанов.       Когда солнце стало садиться за горизонт, все наболтались, наелись и начали разбредаться. Парни, перемигнувшись, пошли купаться, сверкая белыми незагорелыми задницами и с хохотом шлёпая по ним друг дружку. Девчонки, одна за другой, последовали за ними, и только Гена с Леной остались сидеть у костра, болтая о всём, что только приходило в голову.       Часа через полтора, когда стало совсем темнеть, Гена забеспокоился и пошёл разыскивать потеряшек. Первую пару он увидел издалека: Митька лежал, откинувшись на спину на камне, а совершенно голая Оля стояла перед ним на коленях и ритмично водила головою туда-сюда. Гена слегка покраснел и отвёл глаза. И прибавил шагу.       На вторую пару он чуть не налетел, засмотревшись на проблесковый огонь маяка, мерцающий на самом дальнем краю бухты. Светка лежала между двух невысоких дюн на покрывале спиною, раскинув ноги, а Мишка навис над ней, выставив белую голую попу. Он оглянулся на Гену, раззявившего рот, и с усмешкой махнул ему: давай к нам, если хочешь! Но Гена, уставившись на него, покраснел, как рак, и молча отчаянно замотал головой. А потом торопливо взбежал на дюну и огляделся.       Метрах в двадцати от него у дерева маячили два силуэта и слышался странный звук, будто кто-то громко чавкал, шлёпая себя по пузу. Гена, чувствуя, как у него слегка закружилась голова, сделал несколько шагов и увидел Пашкину голую спину. Тот держал Таню за пояс перед собой и, задрав лицо вверх, на звёздное небо, быстро двигал задом с чмокающими хлопками. А Таня постанывала, выгибая спину, и держалась обеими руками за дерево, расставив ноги.       Гена выдохнул и тихо вернулся обратно к огню, где его дожидалась Лена.       – Ну что, всех наших нашёл? – слегка захмелевшим голосом ехидно спросила она, бесстыдно разглядывая его с головы до ног. А потом поднялась и, взяв за локоть, повела в палатку. Где повалила его на спину, стащила с него трусы и принялась целовать так жадно, как будто боялась, что он передумает, вскочит и убежит.       Но Гена был пьян настолько, что даже не сопротивлялся.